Журнал Млечный Путь № 2 (28), 2019

Не знаю, что именно послужило поводом, да и мама говорила, что не помнит точно, но Эмилия кричала так, словно с цепи сорвалась, она называла свою компаньонку безмозглой курицей, неспособной запомнить несколько слов, кричала, что зря ее кормит, что на те же деньги могла бы нанять пару толковых ребят, которым не пришлось бы дважды повторять простые вещи и, наверное, что-то еще, но вам, я думаю, и так все понятно. Кончилось тем, что старая ведьма захлопнула дверцу своей машины и уехала, оставив плачущую девушку у магазина.

Я уже говорила, что мой отец не отличался красноречием, это еще слабо сказано. Знаете, я даже не помню его голоса, за него всегда говорила мама. "Отец считает", "папа тебя просит" "папа не согласен", - вот так я узнавала мнение отца по любому вопросу чаще всего.

Мама, смеясь, рассказала однажды мне, что в тот день отец тоже все сделал почти молча. Сначала он подошел к расстроенной девушке, взял ее за плечи, а она разрыдалась, доверчиво уткнувшись ему в грудь. Потом он произнес все же несколько слов. Я думаю, что это был самый длинный монолог в его жизни. Он предложил ей стать его женой, хотя бы формально, ведь они еще даже не познакомились, и обещал не требовать от нее любви, но просил дать ему шанс. Обещал дать ей свободу по первому ее требованию. Он выполнил бы свои обещания, но это не понадобилось, раз эту историю вы услышали от меня. Мои родители были очень счастливы вместе. Была ли это любовь? Никто не смог бы ответить на этот вопрос, они сами, похоже, никогда об этом не думали, но когда мама заболела и через год умерла, отец смог прожить без нее всего три месяца. Нет, он не наложил на себя руки. Он простудился, но согласитесь, что в наше время все же не часто умирают от воспаления легких. Наш доктор сказал, что папа умер, потому что не хотел жить. Я с ним согласна. Все это я рассказала, чтобы объяснить две очень важные вещи: во-первых, я родилась от большой любви, хотя со стороны никто бы этого никогда не понял, а во-вторых, для меня с детства было важным лишь одно проявление этого прекрасного чувства, забота о любимом человеке и постоянная потребность быть с ним рядом. После смерти родителей я осталась один на один с несколькими трудно решаемыми проблемами. Мне было почти двадцать лет, я закончила обучение в средней школе, но с профессией так и не определилась. Я помогала маме вести хозяйство, иногда мне находилось дело и в мастерской отца. Но даже если бы отец передал мне свои умения и своих клиентов, мне все равно не удалось бы удержаться в его бизнесе. Не женское это занятие.

Не скажу, что я была полностью согласна с нашей собеседницей, но я ее понимала. Николь тоже промолчала, лишь мельком глянув в мою сторону.

- Ой, - вдруг воскликнула Селия, - я просто никудышная хозяйка, - давайте пообедаем, прежде, чем я продолжу свой рассказ, я несколько увлеклась.

- Спасибо, - мы переглянулись с Николь, - но вместо обеда мы предпочли бы выпить по чашечке кофе.

- Хорошо, - легко согласилась госпожа Рубик, - я быстро.

Вскоре мы наслаждались прекрасным кофе и еще более прекрасным песочным печеньем, которое Селия спекла специально, чтобы нас угостить.

После кофейной паузы Селия Рубик приступила ко второй части своего рассказа.

- В общем, похоронив родителей, я должна была построить новую жизнь, прежнюю продолжить не было никакой возможности. В молодости, без ложной скромности хочу признать, я была довольно симпатичной, я уже упоминала, что была похожа на маму, но те, кто меня знают, могут подтвердить: я была живее, беспечнее, общительней. Ухажеров у меня было достаточно, но одно дело кокетничать, находясь под защитой семьи, а другое - вдруг осознать, что тебе нужен муж и опора в жизни. Найти достойного человека и выйти замуж - вот такое решение я видела для всех своих проблем. Наверное, это было не так уж правильно, но я так видела свое будущее.

- Почему бы и нет, - неожиданно поддержала эти рассуждения Николь.

- Просто было очень важно и трудно не ошибиться, своего опыта у меня не было, откуда? И подсказать было тоже некому.

Селия замолчала. Мы понимали, что она подошла к самым важным для нас, но не слишком приятным для нашей собеседницы воспоминаниям.

- Понимаете, я не представляла, что кто-то может со мной так поступить. В общем, история, к сожалению, не отличается ни оригинальностью, ни особой поучительностью. Я влюбилась в самого неподходящего кавалера. Он так и не женился на мне, а когда узнал, что я беременна, просто удрал.

- Вы не искали его? - спросила я.

- Нет, зачем? Я была настолько потрясена, что могла Бог знает, чего натворить. Но тут вмешался Берни. Берни Рубик жил по соседству, его отец работал у моего отца в автомастерской, красил машины. Мы дружили с детства. Можно сказать, выросли вместе. Может, поэтому я не рассматривала его как... Ну, вы, наверное, понимаете, - мы с Николь дружно кивнули. - А тут в ситуации, когда трудно со своей бедой к кому-то обратиться, да и к кому? В общем, Берни молча выслушал меня и сказал то, чего от него я уж точно не ждала.

- Предложил вам стать его женой? - догадалась Николь.

- Да, именно так. Я настолько изумилась, что не сразу нашлась с ответом, у меня в голове, не смотря на все мои неприятности, все еще вертелась всякая блажь. На романтического героя Берни не был похож, а ведь мужа надо любить. Вот что меня заботило. Впрочем, зря я сейчас все это ворошу, любовь пришла потом, когда я поумнела, Тамара родилась уже в доме Рубиков. Свекор со свекровью до сих пор считают мою дочь своей единственной внучкой. Они живут в Праге лет пятнадцать уже, получили в наследство от дальнего родственника дом, да так там и остались. Мне бы не хотелось, чтобы...

- Даже не беспокойтесь, - остановила я ее, - все это останется между нами. Известна ли вам судьба биологического отца Тамары? И не похож ли он на этого человека?

Я достала из сумки фото Ковальски и положила его на стол перед Селией. Да и как его звали?

- Звали его Саймон, - Селия всмотрелась в портрет букмекера, - столько лет прошло, не могу утверждать ничего.

- Вы не будете возражать, если это установят в лаборатории?Имя вашей дочери никто не будет указывать без вашего разрешения, ну вдруг...

- Нет! Не надо нам от него ничего! А без имени... Если это надо для расследования, я не стану возражать.

- О Саймоне, я о вашем Саймоне, что еще вы можете сказать? И есть ли тут кто-то, у кого можно было бы получить дополнительную информацию о нем?

- Он был не из местных, у его близкого родственника тут неподалеку был бар, место для питейного бизнеса удачное: оживленная трасса, небольшая промзона, торговый центр. Всегда найдется желающий выпить коктейль или кружку пива, там и перекусить можно было. Покойная Сильвия вкусно готовила. Саймон в этом баре был кем-то вроде управляющего. Он знал бухгалтерию и в налогах разбирался, образование у него точно было, мне он казался очень умным, тем и покорил, - Селия неожиданно смутилась и даже слегка зарумянилась. - А друзей у него вроде и не было, бар закрылся лет семь тому. Сильвия заболела и как-то быстро ушла. Без нее дело не пошло, ну и Саймон уехал.

- А не помните ли, вы извините, я не из любопытства спрашиваю, - заметила я, испытывая некоторую неловкость, - не был ли Саймон игроком?

- Это уж точно нет, о деньгах он всегда говорил уважительно, будь я побогаче... - она красноречиво посмотрела на нас с Николь, мы ее поняли.

- А кто знал о ваших отношениях и о том, что Саймон был отцом Тамары, или мог бы знать?

- Сама последние дни задаю себе этот вопрос. Я никому не говорила, Берни не мог никому открыть нашу тайну, он боялся, чтобы Тамара не узнала, любил ее. Не всякий родной отец так свое дитя любит, она его тоже любила. Нет, уверена, что никому он ничего не говорил. Так что, пожалуй, никто и не знал. Саймон тоже вряд ли стал бы рассказывать.

- Если Саймон Ковальски, недавно скончавшийся в Сент-Ривере и тот Саймон, о котором вы нам рассказали - один и тот же человек, то мы сможем это установить, используя факты, полученные от вас. Только в этом случае имеет смысл подтверждать его отцовство. - подвела итог нашему разговору Николь.

- А зачем его подтверждать? - встревожено спросила Селия.

- Саймон Ковальски был богатым человеком, - начала объяснять я, но госпожа Рубик не дала мне договорить.

- Ничего нам от него не надо! Уверена, что и моя дочь так думает, или так решит, когда я ей все расскажу.

- Вам, конечно, решать, но почему бы Тамаре не принять то, что ей положено по закону, если конечно, это подтвердится, - удивилась Николь, и я была с ней согласна.

Селия вдруг задумалась. Видимо, ей просто не приходило в голову взглянуть на ситуацию таким образом.

- Может, вы и правы, - вдруг согласилась она, но сначала разберитесь, все ли на самом деле так, как выглядит. Скольких в мире мужчин зовут Саймон?Правда, непонятно, кто же мог узнать мою тайну?

- Это непростой вопрос, - заметила я, - но мы это обязательно выясним.

- Мне бы хотелось навестить мою дочь там, где она устроилась, это возможно?

- Конечно, - ответила Николь.

- Это не будет выглядеть слишком...

- Что вы, это будет очень хорошо, - убежденно заявила моя подруга.

В тот же день мы вылетели в Массачусетс, а на следующий день встретили там Селию, чтобы отвезти ее к дочери. Из машины мы позвонили Генри, по-моему, он ждал нас с нетерпением.

Дорога заняла у нас часа полтора. В офисе царили порядок, уют и потрясающий аромат. Генри, едва представившись Селии и обменявшись прочими привычными формальностями, восторженно сообщил, что Тамара варит прекрасный кофе. И, если все остальное она делает так же великолепно, то им с Николь сказочно повезло.

Видно было, что нашей гостье эти слова доставили огромное удовольствие. Тамара, по-моему, была, если не на пресловутом "седьмом небе", то где-то рядом.

- Я чувствую себя Золушкой на волшебном балу, - шепнула она матери, я случайно услышала эти слова, и улыбнулась, с удовольствием ощутив их искренность.

Потом мы пили кофе и строили планы на будущее. О событиях, которые требовали расследования и объяснения заговорили не сразу. Первый вопрос Генри задал после того, как незаметно и быстро Тамара навела порядок в нашем рабочем кабинете, и мы разместились на большомудобном диване и в креслах для посетителей.

- Скажите, Селия, вы знакомы с подружкой вашей дочери, с Шейлой?

- Я не могу сказать, что хорошо ее знаю, да и не припомню, чтобы девочки так уж дружили, - она обернулась к дочери.

- Да, - подтвердила Тамара, я же говорила, что удивилась.

- То есть, Шейла не могла знать о вашей семейной тайне, если не искала эту информацию специально?

- А где бы она ее искала? И зачем?

- Этот вопрос будет, пожалуй, одним и главных, - у вас нет версий? - спросила Николь

Селия сделала отрицательный жест и сказала:

- Нет, не могу даже вообразить.

- И все-таки она знала слишком много.Не верю в такие совпадения! - воскликнула я.

- Скажите, Тамара, а когда вы встречались со своей бывшей одноклассницей в последний раз? - спросил Генри. - До этой непонятнойпотусторонней истории -уточнил он.

Тамара задумалась.

- Я не помню, чтобы мы хоть раз разговаривали с Шейлой после окончания школы, даже по телефону не общались, - уверенно заявила она.

- Вот как? - Генри задумался. - У вас случайно нет ее фото?Какого-нибудь школьного, любого размера, группового снимка, например, пусть и не слишком четкого. Думаю, в полиции смогут довести изображение до нужного качества. Мне-то, как вы понимаете это ни к чему, неплохо бы показать в Сент-Ривере, особенно людям, близко знавшим покойного.

- В наше время нет проблем получить фотоизображение кого угодно и чего угодно, - заметила Николь, - если только не принять специальные меры. В какой школе вы с ней учились?

- В Гумберовской школе, это в соседнем городке. Но не думаете же вы, что Шейла могла убить этого человека?

- Убить? Вряд ли. Мотив сложно представить. Но подозреваю, что она была с ним знакома, и достаточно близко. У этой барышни имелась серьезная причина разыгрывать трюк со столоверчением. И было бы не лишне нам тоже знать эту причину.

- Стоит порасспросить о Шейле в школе, там ее помнят, возможно. Не так много времени прошло. Но как объяснить свое любопытство? - спросила Николь.

- Придется попросить помощи у полиции, - ответил Генри.

- Звоним инспектору Майлсу? - уточнила Николь?

- Конечно, но сначала нужно собрать все известные нам факты и расставить их по порядку и в пространстве, и во времени.

- А мне, пожалуй, лучше вернуться в Сент-Ривер и начать распутывать этот клубок с другой стороны, - произнесла я не слишком уверенно, словно ожидая реакции подруги и ее шефа.

- Правильное решение, - поддержал меня Генри Тамон, - уверен, что так будет и быстрее, и надежнее.

Клуб "147"

В Сент-Ривер я вернулась поздно вечером, почти ночью, Дэвид встретил меня в аэропорту, и мы поехали к нему, поскольку это было удобнее и ближе. По пути я рассказала о том, что мне удалось выяснить, но только главное, без подробностей. Подведение итогов моей поездки и обсуждение дальнейших планов отложили на следующий день, к тому же, этот разговор лучше было перенести в кабинет комиссара. Во-первых, чтобы не повторять дважды одно и то же, во-вторых, я рассчитывала, что и Эриккое-что сможет рассказать, а более полная информация поможет нам понять, как действовать дальше. В голове моей была странная каша из разрозненных фактов и впечатлений, я даже не могла четко сформулировать вопросы, на которые предстояло ответить, а о версиях пока и мечтать не стоило.

Утром Дэвид завез меня сначала в мою контору. Ари сказал, что на сегодня не назначал никому встреч, поскольку не был уверен, что я появлюсь с утра. Я позвонила комиссару, он был на месте и сказал, что с нетерпением ждет меня в своем кабинете.

Я догадывалась: расследования полиции дали любопытные факты, но не дали пока ответов ни на те вопросы, что появились вначале, ни на те, что наверняка возникли в результате предпринятых действий.

- Рад видеть вас у себя, коллега, - встретил меня комиссар знакомым приветствием.

- Боюсь, моя поездка прояснила немногое, - вздохнув, произнесла я.

- Особого оптимизма у нас с вами и не было, - справедливо напомнил мне Катлер. - Главные участники событий наверняка находятся здесь, в Сент-Ривере, а сюжет с американской наследницей не обязательно связан с нашим расследованием, даже если она действительно появилась на свет благодаря романтической ошибке убитого. Мотив может оказаться совсем из другой истории.

- Вы узнали что-то важное? - на всякий случай уточнила я, понимая, что так оно и есть.

- Насколько это важно, не знаю, посмотрим. Но изучая окружение Ковальски, я узнал об одном недавнем скандале, связанном с его бизнесом.

- А насколько легальным и законным было то, чем он зарабатывал на жизнь?

- Скорее всего, когда-то Ковальски мог ради выгодной сделки нарушить правила и даже закон, но на момент его смерти репутация букмекера была безупречна. Собственно, букмекерство, хоть и давало ему приличный доход, не являлось основной частью его бизнеса, он имел лицензию на этот вид услуг в принадлежащем ему частном клубе "147".

- Странное название, - заметила я.

- Вы знаете, что такое снукер? - в ответ на мое замечание спросил Эрик.

- Игра в бильярд, вроде? Слышала что-то, но не могу точно вспомнить, когда и что именно.

- Тогда вам нужно поговорить об этом с Инесс. Она преданный поклонник этой игры, в качестве болельщицы, конечно. Она знает о ней много, гораздо больше, чем мы с вами. Кстати, именно моя жена и подсказала мне эту любопытную линию расследования. Она кое-что сообщила о Ковальски, он когда-то довольно успешно играл в снукер, был профессиональным бильярдистом, то есть зарабатывал себе на жизнь, побеждая на турнирах. Вот что я думаю: не пригласить ли вас на почти деловой ужин? Дэвиду позвоним сейчас тоже, - добавил Эрик.

- Я правильно вас поняла? Вы нашли в его прошлой карьере возможный мотив? Может, даже уже есть подозреваемый?

- О подозреваемом пока рано говорить, а вот мотив... Давайте, обсудим это после ужина и после того, как вы выслушаете Инесс.

- Хорошо, - согласилась я - на какое время мы назначим эту важную беседу в неформальной обстановке?

- В четыре после полудня, это будет нормально?

* * *

Вечером мы собрались у Катлеров. О кулинарных талантах его жены я уже не раз рассказывала. Напомню только, что после застолий в этом гостеприимном доме бывает непросто думать о работе. Но в этот раз госпожа Катлер не только подтвердила свое гениальное умение творить чудеса на кухне, но и оказалась главным источником информации. Инесс открыла нам очень своеобразный и интересный мир, с которым я раньше не была знакома, как выяснилось, и не только я.

- Впервые я попала на турнир по снукеру случайно, - начала свой рассказ Инесс. - У меня есть подруга, которая живет уже лет десять в Англии. Я ездила к ней в гости, вот она меня и привела на матч. Чтобы я не скучала и могла понять происходящее, она предварительно ознакомила меня с основными правилами игры. Показала запись матча из прошлогоднего турнира и рассказала кое-что об игроках, которые были у стола. Не скажу, что меня это тогда так уж впечатлило, но я понимала, что все это важно для Бриджит, и мне не хотелось ее огорчать. Я вернулась домой и о снукере какое-то время не вспоминала. Однажды Бриджит мне позвонила и радостно сообщила, что может прислать ссылку на интернет ресурс, и я смогу сама увидеть полную трансляцию турнира, где определится чемпион мира среди профессиональных игроков в снукер. Мне опять не захотелось ее огорчать. Я нашла трансляцию, но собиралась смотреть вполглаза, что называется. Взяла вязание, на случай, если уж сильно заскучаю. Не помню, какой именно матч, тем более, какой конкретно момент меня зацепил. - Инесс улыбнулась так, как люди улыбаются своим воспоминаниям, приятным, или просто забавным. - В своем увлечении игрой, ее атмосферой, игроками я уже перещеголяла подругу. Сама от себя не ожидала, - Инесс застенчиво улыбнулась, глянув на мужа, - это так затягивает... - и дело не только в азарте, свойственном всем болельщикам. Этот вид, на первый взгляд, весьма несложной игры имеет историю и традиции, которые создают особую атмосферу, там царит культ благородства. Я понимаю, как это звучит для людей, непосвященных, - Инесс опять смутилась, - но поверьте мне. Я всего лишь хочу вам объяснить, что для людей, связанных со снукером, тем более, с бизнесом вокруг и внутри этих турниров, и всего, что их формирует и поддерживает, репутация - это не только этические правила, соблюдаемые всеми. Безупречность деловой репутации там - основа успеха, в том числе коммерческого. Потеряв доверие в этой среде, вы теряете все. И это ничуть не преувеличение.

- Мы тебе верим, но давай ближе к тому, что важно для следствия, - попросил Эрик, смягчив свое замечание улыбкой.

- Ты прав, дорогой, увлеклась. Чемпионат мира по снукеру среди профессиональных игроков каждый год проводится в апреле, в прошлом году он состоялся как обычно, но был омрачен скандалом. Вы знаете, что такое договорной матч?

- Как минимум, представляем, - ответила я и посмотрела на Дэвида. Он не возразил.

- В снукере такое обвинение приводит к серьезным последствиям, если оно подтвердится, то есть, если будут представлены доказательства, что участники матча не соревновались, а лишь имитировали борьбу, заранее договорившись о результатах. Это будет означать для игроков фактически конец профессиональной карьеры.

- Об этом должны договориться между собой именно оба участника матча? - задала я отнюдь не праздный вопрос.

- Ты очень правильно поняла суть. В матче два участника. И если один из них начнет играть на собственное поражение, например, то ему практически невозможно будет обмануть соперника. Усомниться может любой, кто наблюдает за игрой, но доказать свою правоту простому болельщику, даже комментатору, осведомленному во всех тонкостях правил, практически невозможно. А в случае с Ковальски оказалось еще любопытнее. Сомнительная ставка была сделана не просто на победу определенного спортсмена, а на результат, понимаете? Вполне определенный счет матча. Это редкая ставка, и потому денежная.

- В этом матче принимал участие...