Млечный Путь, 21 век, No 4(45), 2023

- Мистер Фармер! Постойте!

Я еще прибавляю скорость.

- Только одну минуту, - юное создание легко выдерживает мой темп. Я же его, похоже, скоро уже не выдержу. - Я понимаю, что это бестактно, но выслушайте меня, пожалуйста.

Создание очаровательно, свежо и длинноного. Знаю прекрасно, что я сейчас услышу. Создание пожелает перенестись в тот год, в котором какая-нибудь кинозвезда еще не связала себя узами брака. В принципе, это можно. Но нужно ли? Ладно, не будем морализировать по пустякам. Но глаза, лицо, нет, пожалуй, она не так уж незамысловата. Тут все ж таки ум, и чувство, и воображение. Насколько, конечно, можно вникнуть сейчас, во время бега. Наверное, она хочет встретить какого-то кумира нашего времени, ну да, из самого первого ряда. Причем встретить, когда его еще никто не знает, когда его еще не принимают всерьез. Она скажет, что верит в него - верит и понимает, и ей плевать, что он непризнанный и нищий, и готова разделить с ним... Я сбиваюсь с дыхания, останавливаюсь. Несколько унизительно задыхаться сейчас на глазах у создания.

- Мистер Фармер, - она протягивает мне бутылочку воды. - Без газа. Я из нее еще не пила.

- Спасибо, - беру у нее воду.

- Мистер Фармер, перенесите меня туда, где мне будет сорок. Ну, или почти сорок.

- То есть?

- Чтобы все муки выбора, ошибки, разочарования и утраты были уже позади. - Запнулась, помедлила, но все же добавила: - Мне так тяжело дается моя юность.

10.

- Рад вас видеть, мистер Липман, - широко улыбаюсь я, - но у нас же с вами назначено на завтра, на одиннадцать тридцать.

- Именно поэтому я и пришел, - пожимает мне руку Липман.

Я усаживаю его не за стол, а в уютное кресло, сам сажусь в кресло напротив.

- Понимаете ли, Марк, - кряхтит, пытается устроиться в кресле Липман. - Я передумал.

- Если вы все еще беспокоитесь за свое состояние, мы же с вами просканировали вас несколько раз - ваш организм прекрасно выдержит нагрузки, что возникнут при таком относительно непродолжительном путешествии в прошлое.

- За организм я спокоен, хотя время от времени мне надоедает заделывать в нем очередную течь. Просто я понял, что возвращение в прошлое, в жизнь не есть решение. - Перебивает самого себя, говорит резко: - Это ничего не изменит. Вообще ничего!

- Я так понимаю, вы сейчас о высшем смысле жизни? - видит бог, я не хотел говорить с сарказмом.

- Дело даже не в этом, - Липман снова стал спокоен. - Я не считаю отсутствие, невозможность этого смысла такой уж драмой. Есть что-то, что поглубже его будет. Пусть даже не выше, но глубже. Понимаете? Вот о чем я думал сегодня ночью.

- Вы это о полноте бытия? - говорю я.

- В том числе и об этом. Но только в том числе, не более. Я пытаюсь хоть что-то понять в абсолюте ли, в его отсутствии, в его преодолении. Я должен. Обольщаюсь, наверное. И как вы, Марк, сейчас сказали, полнота и неисчерпаемость бытия... она вдруг перестала быть для меня рассудочной абстракцией, я впервые ее пережил, пусть это, может, и неудачное слово... И возвращаться в жизнь, что-то там подправлять, улучшать в биографии и судьбе, выжимать из прошлого еще сколько-то счастья... нет. Пусть и стоило бы, наверное. Там было много ненужного и бездарного. Но мне неинтересно. Вдруг стало неинтересно. Поймите. К тому же, - улыбнулся Липман, - боюсь соблазниться, увлечься. А мне, как вы догадываетесь, остается совсем немного времени.

- Но то, - я пытаюсь подобрать слово, - ради чего вы сейчас отказываетесь... а что, если оно ничего не принесет вам, кроме неудачи этой вашей попытки понимания и сопричастности, и обернется ничем?

- Скорее всего, - кивнул Липман.

11.

- Я прожила долгую жизнь, разнообразную, - Лиза Шрик пригубила предложенный мною бренди. - Все было, все сбылось. Ну а то, чего не было - мне его и не надо. Или почти не надо. Вот такая полнота судьбы получилась.

- Даже немного завидно.

- Сколько вам, Марк? Шестьдесят?

- Примерно.

- Хороший возраст. Еще есть здоровье и силы, но можно уже дорасти до покоя. Правда, ко мне покой пришел позже. Ну да ладно. Это мое чувство, сознание подлинности и завершенности прожитой жизни. - И тут же, во избежание пафоса: - Можете мне позавидовать еще раз.

- Тогда почему вы здесь, Лиза? Что вы хотите подправить в своем прошлом?

- Ничего, - Лиза Шрик пожала плечами.

- Просто посмотреть? Пройтись по самым ярким моментам, сопоставить с собственными воспоминаниями?

- Я сегодняшняя, - она поднимает свою правую ладошку, - и я юная, семнадцатилетняя, - поднимает левую ладошку, накладывает ладошки друг на друга. - Понимаете?

- То есть вы хотите стать самой собой тогдашней и прожить свою жизнь заново? Это невозможно, Лиза, - начинаю подробно объяснять, почему это невозможно в принципе.

- Жаль, - недослушала она. - Очень жаль. А у меня-то было еще столько вопросов. - Она достает шпаргалку, кладет на стол перед собой: - Ставши юной, сохраню ли я свое сегодняшнее самосознание, удержу ли свой девяностолетний опыт, смогу ли повторить этот трюк, - вновь поднимает и соединяет ладошки, - еще раз. Очень жаль, Марк, - Лиза Шрик состроила скептическую гримасу на собственный счет.

12.

Что тут у нас еще? Это я просматриваю заявки. Так, профессор археологии. Все понятно: всю жизнь занимался раскопками, а теперь увидит объекты своих научных изысканий в первозданном виде. К тому же сможет составить подробную карту будущих раскопок. Похоже, нас ждет революция в археологии. Гарвард берет расходы на себя. Что же, поставлю на очередь. Или попробовать пропустить его вне очереди?

Студент-первокурсник. Хочет переместиться на свои выпускные экзамены. Ну да, чтобы узнать, какие ему достанутся билеты. Ладно, напишу ему о том, что время и будущее не детерминированы и ему очень даже может навредить эта его наивная вера в предопределенность. Время над ним посмеется, а жизнь больно или же унизительно стукнет. Примерно так.

Боже! Человек выставил счет судьбе. Не упустил ни одной подробности. И составил детальный план исправления прошлого - в детстве меняем то-то и то-то, делаем так, чтобы в таком-то году, такого-то числа его отец не пошел туда-то, не поставил его в угол, не сказал ему то-то и то-то. А в юности отменяем случайную встречу с такой-то девушкой, но добавляем такую-то случайность, что приведет к таким-то и таким-то последствиям... и так далее и так далее. И все это у него на ста пятидесяти листах. Вряд ли он станет слушать мои контрдоводы.

А это у нас кто? Восходящая звезда тележурналистики. Хочет взять интервью у "ряда исторических деятелей прошлого". Ну-ну. Пусть попробует, в любом случае это все ж таки опыт.

Корпорация?! Чем обязан? Ее интересует прошлое как рынок сбыта. Мне предлагается долевое участие. Придется дать подробный ответ и ненавязчиво так посоветовать инвестировать в научную и необязательно даже в научную... главное, что в фантастику.

13.

- Моя история, - медлит, подбирает слова Харрисон, - в общем, у нас был медовый месяц, я решил прокатить Джесси над Атлантикой на своем самолете. Может, вы знаете, были такие примитивные, двухмоторные... двухместные, м-да. Уже по одному моему тону вы догадались - самолет потерпел аварию... в смысле, крушение. Мы упали в километре от берега. Уже потом я думал: это ж сколько должно было совпасть случайностей - отказал мотор, который накануне проверил механик, может, он был небрежен, почему? потому что вечером поругался с женой? или с похмелья? Или же просто, без причины, потому что он такой? А почему в самолете оказался только один спасательный жилет? Их же должно было быть два. Их и было всегда два! А мне, почему мне в голову не пришло проверить жилеты? Потому что их всегда было два. Потому что с ними всегда все было в порядке. Потому что со мной никогда ничего не случается.

Я сочувственно киваю.

- Так вот, жилет, - после паузы продолжает Харрисон. - Почему я надел его на себя? Почему не дал его Джесси? Сам не понял. Рефлекторно, инстинктивно, на автомате? Потом уже появилась логика: в жилете я удержал бы, спас ее, а она в жилете меня не удержала бы. Я без жилета мог бы утащить ее за собой...

- Может, прервемся, мистер Харрисон?

- Ничего, все нормально, - протестующий жест Харрисона. - Надев жилет, я бросился спасать свою Джесси, но... понимаете, были волны, ее унесло уже. Да-да, именно волны. Я сам спасся чудом. И услужливая совесть тут же подсказала - в этих волнах она бы погибла даже в жилете.

- Понимаю вас, Харрисон.

- Да ни черта вы не понимаете! Если б жилет был у Джесси, она отдала бы мне. И как с этим жить? Но ничего, жил, прожил целую жизнь, достиг, чего хотел, был хорошим и добрым и, в общем-то, был счастлив.

- И теперь вы хотите вернуться туда и отдать ей жилет?

- Это не очень-то честно - я же решился только сейчас, когда жизнь прожита и впереди ничего, кроме угасания на больничной койке. Но лучше уж так, чем вообще ничего. Мистер Фармер! Марк! Я могу стать тем юным самим собой... там, на волнах, возле моего разбившегося самолета?

Что я ему скажу? Он же, в отличие от Лизы Шрик, просит всего лишь о мгновении. Я не уверен, но я попробую.

- Думаю, на мгновение можно, - я пытаюсь сказать твердо.

- Это сложно, я понимаю. Но я доплачу.

- Засуньте себе эту свою доплату сами знаете куда, - огрызаюсь я.

14.

- Мистер Фармер! Тут все больше становится звонков насчет путешествия в будущее, - это моя секретарша Барбара, только что вернулась из отпуска.

- Так, Барбара, - пытаюсь сообразить я, - скажи им, что в будущее только по предварительной записи.

- А когда будет открыта предварительная запись, мистер Фармер?

- В будущем, Барбара.

Барбара выходит, но тут же возвращается:

- К вам миссис Уэйн.

Насколько я понял из речевого потока этой экстравагантной сорокалетней леди, она просто хочет попутешествовать во времени, потому что все, что есть на Земле сейчас, она уже посмотрела. Вот, наконец-то! Просто турист. Она не собирается спасать мир, решать предельные вопросы бытия, перелопачивать собственную судьбу. Просто путешественница. Она отправится вместе с мужем, но не знает, какую эпоху им выбрать для начала. А можно ли взять тур повышенной комфортности? И не получится ли так, что они забронируют "Хилтон" еще до того, как он будет построен. В таком случае пусть хотя бы сделают скидку. Какой у нее звонкий, замечательный смех.

15.

Мне удалось. Столько сил, средств, нервов и времени, но я сумел модернизировать свою лабораторию (мы по инерции, точнее, из уважения к традиции называем ее "машиной времени"). Теперь Харрисон сегодняшний станет тем самым самим собой - совсем еще юным, с жилетом в руках возле разбившегося самолета, а на расстоянии вытянутой руки будет Джесси. На десять секунд. Но это много. Я и так сделал невозможное. Где моя нобелевка?

- Десять секунд мне вполне хватит, - Харрисон счастлив.

- Что ж, тогда давайте начнем подготовку к перемещению. Жду вас послезавтра, - я отключаю экран.

Если вначале подготовка к перемещению во времени занимала месяц, то теперь не больше недели. Харрисон держался молодцом. С ним приятно работать (так бывает, увы, далеко не всегда). И вот наступил тот самый день. Пусть процедура и отработана до автоматизма, но все равно каждый раз волнуешься. А волноваться к тому же надо так, чтобы этого не заметил клиент. Но все. Кабина закрыта. Аппаратура запущена, пошел отсчет, старт через полчаса. Мне всегда тяжело даются эти полчаса, но вот их уже и нет - осталось одиннадцать секунд, десять, девять, восемь, семь, шесть, пять... Стук изнутри кабины. Что ж такое?! Есть же связь с оператором, то есть со мной. А он ломится так, будто его заперли в допотопном сортире. Останавливаю автоматику, отключаю системы. Скорее всего, просто стресс. Значит, придется всю тягомотину подготовки начинать заново. Что ж, не впервой.

Бледный, вялый Харрисон медленно, можно сказать, меланхолично, один за другим снимает закрепленные на нем датчики.

- Ну, что случилось? - в который раз добиваюсь я. - Давайте уж более-менее членораздельно.

- Я понял, - наконец говорит Харрисон.

- Что именно? - я не знаю, удается ли мне сдерживаться или нет. - Что же такое, черт вас возьми, вы вдруг поняли?!

- У меня и на этот раз не получится отдать Джесси свой жилет, - у него потекли слезы.

"Знаете что, Харрисон, эти перемещения во времени, они настолько неоднозначны, вы вполне, то есть я хотел сказать наверняка просто-напросто попали б в ничто, в никуда, это трудно объяснить, конечно..." - я начинаю ему пересказывать выводы профессора Болтона о времени и перемещении. Зачем это делаю? Так вот, рискуя нарваться на обвинения едва ли не в шарлатанстве. А чтобы не прочесть в завтрашней газете, что некий Харрисон ночью покончил с собой. Мотивы суицида неизвестны.

Я говорю с ним долго. Мне кажется, он реагирует не на смысл, а на интонацию, на ритм моих слов. Я заговариваю его, обволакиваю.

16.

- Значит так, Барбара. Меня какое-то время не будет.

- Какое именно? - записывает за мной Барбара.

- Лет этак пятьсот. Но вернусь я вчера.

- Почему вчера? - удивленные глаза Барбары.

- Потому, что вчера у меня руки не дошли проверить, как ты выполнила то, что я тебе поручил. Так что не расслабляйся.

- Босс, а можно спросить? Вы отправляетесь туда в личных целях или...