Млечный Путь, 21 век, No 4(45), 2023

- Мистер Смит, - мне всегда удавалось выражение усталой мудрости на лице, - предположим, вы совершили ошибку, предположим, чего-то не учли, как вы говорите. Поторопились, понадеялись на удачу, захотели всего и сразу, с кем не бывает, да? - Последней фразы Смит вообще-то не говорил, но не обратил внимания на это мое небольшое "ментальное насилие", попытался приободриться, "действительно, с кем не бывает". - Но прошло полвека, - продолжаю я, - жизнь прожита, а вы успеха так и не добились, и ваше финансовое положение, скажем прямо, нет, я лучше не буду говорить прямо... то есть дело не в двадцать втором годе, не в какой-то конкретной неудачной для вас ситуации, а, извините, в вас. И вторая ваша попытка, и третья, и энная приведут примерно к той же самой неудаче, будет дурная бесконечность, а это, - я киваю на выписанный им чек, - так и останется неоплаченным.

- Получается, путешествие во времени только для людей с хорошей кредитной историей? Но есть же то, что важнее денег, вы, быть может, об этом слышали - сколько яда. Вот все они так. Рвутся в прошлое, дабы разбогатеть, правильно вложиться в акции, а наткнувшись на отказ, обвиняют тебя с высоты некоей вечности, пред лицом которой деловые интересы твоей фирмы тлен и пыль. Сейчас он начнет бить на жалость и взывать к моему милосердию.

- Мистер Фармер, будьте же милосердны! У меня все получится. Я верю. Я знаю. Точно знаю! Дайте мне шанс, - глянув на мое лицо, осекается. После секундного колебания: - Хорошо! Давайте так, если у меня получится, я выплачу вам вдвое больше. Втрое! - хватается за свою чековую книжку. - В конце концов, для вашей фирмы это же совсем небольшой коммерческий риск.

- У меня здесь машина времени, а не казино, поймите.

- Проявите ж хоть немного, - он проглатывает "сострадания".

- Мистер Смит! Создавая свое дело, я наивно полагал, что мои клиенты отправятся в прошлое с чисто познавательными целями, а из меня пытаются сделать какого-то торговца надеждой и очень возмущаются, когда выясняется, что вместо надежды им продали правду, - я хотел на этом и остановиться, но не смог. - Все эти наскоки на бывшее, дабы сделать его небывшим, все попытки заставить несбывшееся сбыться! Я понимаю, сочувствую, но...

- Вы не верите в человека, - я не ожидал от Смита такого сдержанного достоинства. - Вы только притворяетесь, что для вас значимы свобода и выбор. Для вас человек всего лишь слепок с его судьбы. А я не хочу! Дайте мне шанс. - Сбившись с тона: - Ваша правота настолько самодовольна.

А насчет самодовольства он, быть может, даже и прав. Ладно. Я протягиваю ему визитку.

- Что это?

- Компания, специализирующаяся на сканировании мультивселенной, - отвечаю я.

- Но какое это имеет отношение?

- Вполне вероятно, они найдут для вас ту Вселенную, в которой вы успешный, преуспевающий, ваша жизнь состоялась и оправдана.

- То есть вы хотите сказать... - переход от сдержанного достоинства к несколько непристойной надежде у Смита. Кажется, я поквитался с ним за то, что он угадал мое самодовольство. - Постойте, - одернул себя Смит. - Даже если и так, но это же буду не я. Не совсем я.

- Тут несколько сложнее. Это будете другойвы. А вот что в этом словосочетании важнее - прилагательное или местоимение - не берусь судить. Может, тут будет кое-что зависеть и от вас. Видимо, вы поторопились, упрекая меня за непонимание свободы.

- Но где гарантия, что... - начал было Смит.

- В любом случае вы получите хотя бы моральное удовлетворение, - провожаю его до двери я.

2.

- Профессор Болтон! Вашу мужественную руку, - я встаю из-за стола. - Как вы себя чувствуете? - вопрос, разумеется риторический, у меня на столе данные всех его анализов и тестов.

- Давайте к делу, - садится профессор. - Вы же должны определить психическое состояние клиента после перемещения. Вдруг я глубоко фрустрирован, потерял основания личностной самоидентификации. Приступайте.

- Судя уже по одному только вашему язвительному тону, можно с полной уверенностью сказать - перед нами все тот же профессор Эдди Болтон.

Мы с Болтоном в баре, что напротив моего офиса.

- Перед самым возвращением я заглянул сюда, - говорит Болтон. - Сегодня какое число? Значит, я был здесь вчера, но сто лет назад. Так я скажу вам, Марк, веком ранее коктейли здесь были намного качественнее. О ценах вообще молчу. Куда катится этот мир?

- Сдается мне, Эдди, вы преувеличиваете.

- Еще как, Марк. На самом-то деле путешествие во времени это путешествие в ничто. Точнее, по касательной к ничто. Поток времени, что создан вашей машиной, скользит мимо всех этих "уже не..." - эти бессчетные и в общем-то хорошо нам знакомые "уже не..." и есть настоящее прошедшего, канувшего времени, способ бытия времени, которого нет. Все разрастающееся пространство времени, жаль, ни мне, ни вашей машине не по силам его пересечь. Время не вечно (у него есть свой срок!), но неистребимо, оно есть, даже когда в нем самом уже нет ничего. Понимаете, ни-че-го. Время, в котором "моего времени" нет, есть как ничто.

- Но ничто не время, - пытаюсь я.

- Вы много распинались насчет роли имагинации в этих путешествиях. Отчасти вы правы. Мне потребовалось воображение, чтобы знать - вот я пролетаю мимо уже не... Второй мировой войны, вот я вхожу в уже не... моего детства, но там нет моего детства - только лишь время, голое время. Это доказывает, что время реально. И не слишком нуждается в человеке. Одно дело, когда это поэтическое или, там, философское прозрение, и совсем другое, когда подлежит измерению и описанию в строгих физических терминах. Чем я, когда окончательно приду в себя после перемещения, и собираюсь заняться.

- Это знание неутешительно и вычитает что-то из нас и нашей жизни, но добавляет все ж таки глубине бытия.

- Только боюсь, мой друг, - Болтон кладет руку мне на плечо, - статья об этом моем путешествии поставит большой, жирный крест на твоем бизнесе.

- Эти коктейли пусть и не такие качественные, как сто лет назад, но, кажется, уже начинают действовать, - я накрываю ладонью ладонь Болтона на моем плече. - Те, кого я отправляю в прошедшее, дают полноту, краски, запахи ушедшему времени, надо только, чтоб оно было как ушедшее, утерянное, и ты лишний раз доказал, что оно есть. Ты, Эдди, наполнил время пустотой. Это твой вариант времени, - пожимаю его ладонь.

- Ты не понял, - перебивает Болтон. - Понял так, как хотел понять. Как тебе выгодно. Скоро ты начнешь понимать время как мысль о времени и все такое прочее.

- И я спокоен за свое дело, - завершаю свою мысль я.

3.

Он сидит у меня уже два часа. Повторяет, ему надо в две тысячи шестнадцатый. Ему надо. Он должен. Сказать человеку слова. Да, слова, которые не успел... до которых не дорос тогда. А человека давно уже нет. Ему всегда было надо, он просто этого не понимал, и вот сейчас... Стыд за свое тогдашнее давно уже потерял остроту, да и всяческий смысл, а теперь с новой силой и с новой горечью... Он реалист и не претендует на то, чтобы переиграть свою более-менее благополучную жизнь, изменить удачную, в целом удачную, но в конечном счете бездарную судьбу... Ему только б сказать слова.

Что я мог ответить?

- Мистер Роли, ваше состояние, - даю ему в руки распечатку его ЭКГ, - делает крайне рискованным ваше перемещение даже на год назад, а что уж говорить о...

Он сидит, не уходит. Ему надо. Он должен.

4.

"Дорогой мистер Фармер!

Я нашла свое время. Теперь буду искать в нем свое место. Извините, что ставлю вас перед фактом разрыва нашего контракта, но по-другому было нельзя, да вы и сами это знаете.

Искренне ваша, Ирен Найман.

P. S. Еще раз простите и пожелайте мне удачи".

Черт! Как я не хотел отправлять ее! Было, было предчувствие. Но подавил свои опасения, не пошел на поводу у собственной интуиции. Было ж видно, что она на что-то решилась. Уже одно то, что она вложила в перемещение все, что у нее было, закрыла все счета, продала дом, меня настораживало. Но не смог отказать, проявил жалость. И как же мне было хорошо от того, что я, оказывается, могу быть гуманным и сострадающим! Настолько духоподъемно, да? И что теперь?! Что я могу, получив по каналу связи с клиентом такое вот... Битый час читал ей лекцию об "эффекте бабочки". И какие теперь грядут временные парадоксы?! Какие выстроятся цепочки причинно-следственных? Почему грядут... может, они уже. Счастье было б, если окажется прав Эдди Болтон со своим пониманием времени. Тогда сошедшая с моей "машины" Ирен Найман, получится, не слишком-то угрожает нашему миру. А ей всего-то тридцать пять, и у нее уйма времени, чтобы наследить в нашем прошлом. Надо будет разработать систему контроля за местонахождением клиента во времени. Не знаю, реально ли, но я попытаюсь.

5.

- Мистер Фармер? - жизнерадостный джентльмен на моем экране.

- С кем имею честь? - с ходу подстраиваюсь под его тон я.

- Джеймс Бутби. Адвокат вашего клиента Адама Чарльза.

- Все понятно. Дайте угадаю. Перемещение во времени не принесло мистеру Чарльзу счастья, и он хочет возврата оплаты и компенсации морального вреда. Я прав?

- Отчасти, - отвечает Бутби. - Насчет возврата и компенсации вреда вы попали в самое что ни на есть яблочко, - адвокат явно нравился самому себе, - что же касается счастья, у моего клиента несколько иные претензии.

- Стало быть, он все ж таки счастлив? И то, слава богу.

- Мистера Чарльза совершенно не удовлетворила та эпоха, в которую вы его перенесли, - адвокат вдруг заговорил подчеркнуто деловым, суконным тоном.

- Позвольте. Вот договор, вот двадцать пятый пункт договора. Мой, то есть теперь уже ваш клиент хотел в Викторианскую Англию, и он в нее попал. Неужели он утверждает, что оказался в Месопотамии?

- Викторианская Англия оказалась не только не идеальной, но и... - адвокат пытается подобрать слово.

- Прекрасно понял вас, - я избавляю его от этих филологических мук. - Понимаю и мистера Чарльза и вполне сочувствую, но причем здесь, собственно, я?

- По мнению моего клиента, виновата не Англия и не королева Виктория, а ваша машина времени. Она исказила до неузнаваемости облик идеальной эпохи, изучению которой мистер Чарльз посвящал свой досуг на протяжении всей своей жизни.

- Знаете, у меня была супружеская пара - реконструкторы, увлечены Средневековьем. Попав туда, в ужасе попросились обратно. Но им и в голову не пришло предъявлять претензии моей машине. Просто переключились на хоббитов и эльфов.

- Марк, вы не возражаете, если буду называть вас так? так вот, Марк, предлагаю нам всем встретиться в моем офисе и решить все в досудебном порядке. Завтра в двенадцать ноль-ноль, вас устроит?

- Ну, уж в досудебном здесь явно не получится, - рассмеялся я и погасил экран.

6.

Иностранец. Откуда? Признаться, я в этом не очень разбираюсь, пробелы в образовании - что да, то да. Он называет год и страну. Он напряжен и немногословен, чего-то не договаривает. Вдруг я понял, чего он хочет на самом деле. Но вправе ли я? А отказать ему формальных оснований у меня вроде нет. Но вправе ли я?! Разрешить человеку отправиться на верную гибель. А смерть его будет бессмысленной. Совершенно бессмысленной, если он не убьет тамошнего диктатора. Но даже если и убьет. Вдруг после исчезновения диктатора станет только хуже. На какое-то время хуже. Пусть это звучит достаточно пошло, но исключать такого результата нельзя.

Он улыбнулся (почти не удивился, что я понял его намерения). Он не настолько наивен, чтобы надеяться на удачу в этой тираномахии, и не настолько отважен, чтобы вообще на нее решиться. Он просто хочет проголосовать "против" потому, что в свое время, когда еще были выборы, проголосовал "за".

7.

Пью чай у своей соседки Линды Дайсон. Уютный такой коттеджик, интерьер респектабельной, может быть, даже демонстративно респектабельной старости.

- А это мой Крис, - открывает семейный альбом Линда. - Сорок восемь лет, как его не стало. Рак. В самом расцвете, да... И никто не виноват.

Я, как и положено, печально вздыхаю. Нет, мне действительно жаль этого красивого и, судя по всему, хорошего, доброго парня, но как еще выразить чувство - только посредством штампа.

- Марк! Послушайте. Можно мне туда? На минутку только. Я передам ему, то есть себе самой тогдашней медикаменты - сегодня же рак лечится без особого труда. Правда, Марк, только передам таблетки и ампулы и сразу обратно.

Линда боится отказа. Знает, нельзя вмешиваться в причинно-следственные связи, порождать непредсказуемые последствия и прочее. До недавнего времени я и сам так считал. И в подобных просьбах всегда отказывал. Был даже не вправе их выполнять, иначе потеряю лицензию (истинная правда, кстати). Я уверен в своей правоте, и вдруг: а почему мы дрожим над причинно-следственными, что вызваны чьей-то болезнью, чьей-то случайной, нелепой, ненужной смертью?! Почему не думаем о тех причинах и следствиях, что были отменены, перечеркнуты болезнью и смертью?! Почему не спасаем все то, что уничтожат слепая случайность, бездарное сцепление обстоятельств?! Да, конечно, можно себе представить: старушка вернулась в свое прошлое, принесла лекарство, ее муж не умер, и она, юная, счастлива. И проживет с ним долго и счастливо, но тогда не будет ее второго брака, и дети, рожденные в новом браке, просто исчезнут, и дети этих детей теперь никогда не родятся... Я это учел. И если второго брака не было... А сейчас мысль: да пусть даже и был - время, в котором родились дети от второго брака, время, в котором она жила (живет) с новым мужем, совершенно равноценно (онтологически равноценно) времени, в котором будет спасен ее первый муж. Получается, все это никуда не исчезнет. Просто будут разные нити времени, разные плоскости времени, может. Мультивремя? А я просто перевожу стрелки здесь. Создаю временной парадокс? Безусловно. Но Крис, первый ее муж, не умрет, и Линда будет с ним счастлива, а все ее прошлое во втором браке останется, не будет перечеркнуто. Это вызов для этики, для религии, да что там вызов! проверка их на излом, я сам не готов к такому, но есть смысл побороться, попытаться, поискать ответы, это стоит того. Вот с чем я теперь выступлю перед комиссией Конгресса.

Будет ли Линда в одной временной плоскости знать о себе, Линде, в другой плоскости, о другом варианте своей судьбы и жизни? Если нет, то меняется не так уж и много, во всяком случае, для нее. Но так вот взять и плодить временные парадоксы?!

Линда не может поверить, что я согласился.

- Боюсь вот только, Марк, что я тогдашняя не поверю, что эта возникшая ниоткуда старая карга и есть я. Не дослушаю ее (свои) объяснения насчет "машины" и прочего. Я же была самонадеянная и упрямая. А вдруг я (тогдашняя, молодая) просто-напросто побоюсь давать своему Крису непонятно какие лекарства?

8.

А вот это что-то новенькое. Передо мною в кресле плейбой. Молодость, кажется, не знавшая еще неудач и разочарований. Хочет заняться секстуризмом во времени. Цена значения не имеет. Мечтает о средневековой Испании. Да-да, соблазнить графиню. Он даже выучил испанский. Муж уехал по поручению короля или на какую-нибудь войну, может, он вообще сейчас открывает Америку. Графиня подготовилась: приняла ванну, умастила себя маслами и благовониями. Преданная служанка проводит его по потайной лестнице в башню замка. Ночь безудержной страсти, графиня поражена, понимает, что в ее жизни никогда уже не случится ничего подобного...

Зачем я слушаю этот полулитературный бред? Сейчас она отрежет у него на память прядь волос. Точно. Нет, клиент, безусловно, выгодный, денежный, кто ж спорит. Потом ему захочется римлянку времен Нерона. Потом Екатерину II, кстати, если б он хоть немного знал историю, то понял, насколько это было б для него выгодно.

- Боюсь, дорогой мой Джексон, в застенки инквизиции вы попадете куда как с большей вероятностью, нежели в альков роскошной аристократки.

- Это почему же? - недоверчив плейбой.

- По сотне различных причин, может, даже по тысяче. Перенеси я вас сейчас век в двадцатый, вас бы приняли за инопланетянина. Ну а в средневековой Испании - за колдуна и прислужника дьявола. Да вы и сами в этом признаетесь.

- Почему это я должен в чем-то там признаваться?

- А у людей есть такая склонность - признаваться под пытками. Особенно если пытки длительные. А красавица графиня, которую вы так вожделеете, насладится с балкона красочным зрелищем вашего аутодафе.

Плейбой сказал, что будет консультироваться со специалистами и, скорее всего, поищет другую фирму, специализирующуюся на путешествиях во времени.

9.

- Мистер Фармер?! Надо же! - юное создание нагоняет меня на утренней пробежке в парке.

Ну да, я же теперь вроде как популярен. Придется терпеть. Издержки славы. Почему только слава приходит ко мне главным образом своими издержками? Я увеличиваю обороты.