Тайная поклонница

– Я подумал, что для того, чтобы обмен был равноценным, может быть, мне следует рассказать тебе версию с краткими примечаниями о том, почему семья Вос или то, что от нее осталось в Напе, такая непростая.

– Что тебя останавливает?

Озадаченный взгляд скользнул по ее лицу, волосам.

– Тот факт, что я окончательно потерял счет времени. А я этого не делаю. Очевидно, ни с кем, кроме тебя.

Хэлли понятия не имела, что ответить. Могла только стоять и смаковать информацию о том, что заставила этого мужчину забыть о самой важной составляющей его мира. И что это может быть либо великим событием, либо буквально худшим из возможных.

– Это побуждает меня задуматься, как надолго ты могла бы заставить меня… – Он прикусил нижнюю губу, казалось, завороженный пульсом на ее шее. – Потерять счет времени.

Ее пульс ускорился, как у спортивного автомобиля на открытой дороге.

– Понятия не имею, – пробормотала она.

Джулиан шагнул к ней, на его щеке напрягся мускул.

– Часы, Хэлли? Дни? – Грубый звук вырвался из его горла, когда он поднял руку, чтобы провести пальцем сверху вниз по ее шее. – Недели.

Мне просто наброситься на него сейчас? Какова альтернатива? На самом деле у нее бедра дрожали под его натиском. Этот изучающий взгляд. Глубокий, разочарованный тон. Не успела она окончательно убедить себя, что они говорят об одном и том же – о сексе, верно? – как позади нее с виноградника донесся крик. Они обернулись, наблюдая, как несколько макушек двигаются по горизонтальным рядам, собираясь в одном месте.

Она снова повернулась к Джулиану и обнаружила, что он хмурится, его грудь поднимается и опускается намного быстрее, чем обычно.

– Похоже, у них проблемы, – хрипло сказал Джулиан, прочищая горло. После этого он, казалось, заколебался, его длинные пальцы сжались. – Я должен посмотреть, не нужна ли им помощь.

Ничего не произошло. Он не пошевелился. Крики продолжались. Хэлли стряхнула с себя давнюю потребность познакомиться поближе с очевидным изменением в рельефе спортивных шорт, которое меняло правила игры. Он колеблется, стоит ли заходить в собственный семейный виноградник? Почему?

– Я могу пойти с тобой. – Она предложила это, сама не зная, почему. Просто это казалось правильным поступком.

Он встретился с ней долгим взглядом и склонил голову.

– Спасибо.

* * *

Когда Хэлли и Джулиан приблизились к группе мужчин – и одной женщине – среди виноградных лоз, все головы повернулись в их сторону. Разговор на несколько секунд прервался.

– Мистер Вос, – выпалил один из мужчин, загар на его щеках потемнел. – Простите. Мы слишком шумели?

– Вовсе нет, Мануэль, – быстро отозвался Джулиан, одарив его ободряющей улыбкой.

Снова воцарилась тишина. Так надолго, что Хэлли подняла глаза на Джулиана и обнаружила, что он обхватил ладонью нижнюю челюсть, а взгляд его блуждает по рядам винограда. – Просто мне показалось, как будто что-то не так. Могу я чем-нибудь помочь?

Мануэль, казалось, пришел в ужас от предложения Джулиана.

– О нет. Нет, у нас все под контролем.

– Гребнеотделитель[23] снова сломался, – вставила женщина, бросив на Мануэля раздраженный взгляд. – Это чертова штука каждую неделю ломается. Мануэль закрыл лицо руками. – Что? Так и есть!

– А Коринн об этом знает? – нахмурился Джулиан.

– Да. – Мануэль явно пытался увильнуть от прямого ответа. – Я могу починить гребнеотделитель, но у нас и так не хватает персонала. Мы не можем потерять здесь еще одного человека. Этот виноград нужно снять сегодня, иначе мы не уложимся в график.

– У Коринн и так стресс, – сказала женщина, доставая из кармана носовой платок и вытирая со лба пот. – Нам не нужна еще одна задержка.

– У моей матери стресс, – натянуто произнес Джулиан. – Вот это новость.

Точно так же, как вчера, когда она сообщила Джулиану о медленном упадке Виноградника Воса, Хэлли поняла, что для него это действительно новость. Его держали в полном неведении. Почему?

– Я могу отозвать из летней школы своего сына… – начал Мануэль.

– Нет, не нужно, – вмешался Джулиан. – Я соберу виноград. Просто покажи мне, с чего начать. – Долгое время никто не двигался. Джулиан подтолкнул Мануэля, который явно был управляющим виноградником. – Мануэль?

– Э-э… конечно. Спасибо, сэр. – Он заметался, спешно замахал руками в сторону одного из мужчин. – Чего ты ждешь? Принеси мистеру Восу ведро.

– И мне тоже, – автоматически подхватила Хэлли, пожав плечами в ответ на оценивающий взгляд Джулиана. – Я все равно собиралась весь день прокопаться в земле, верно?

Его внимание скользнуло вниз, к ее коленям.

– Думаю, ты имеешь в виду – каждый день.

– Осторожно, – предупредила она. – Или я стащу твой виноград.

Мануэль кашлянул. Женщина рассмеялась.

Было так заманчиво продолжать весь день смотреть в глаза Джулиану, особенно сейчас, когда они заискрились этим неуловимым юмором, но Мануэль жестом пригласил их следовать за ним, и они пошли, углубляясь на несколько ярдов в виноградные лозы.

– Вот тут мы остановились, – сказал Мануэль, указывая на участок, где ягоды были наполовину собраны. – Спасибо. К тому времени, как поступит виноград, мы запустим гребнеотделитель.

– Не благодари, – сказал Джулиан, присаживаясь на корточки перед виноградными лозами. Мгновение он задумчиво смотрел на них, затем снова перевел взгляд на Мануэля. – Может, попозже встретимся, и ты мне расскажешь, что еще на винограднике требует внимания.

Мануэль кивнул, с облегчением слегка расслабив плечи.

– Мистер Вос, это было бы здорово.

Управляющий ушел, и они принялись за работу, которую Хэлли сделала бы гораздо быстрее, если бы рядом с ней не стоял на коленях небритый Джулиан Вос в пропотевшей одежде. Его длинные, невероятные пальцы обхватывали гроздь за гроздью и дергали. Господи, неужели она испытывала это влечение по любому поводу?

Спрячь свои садовые инструменты.

– Качество этого винограда не такое, как должно быть. Он перезрел, – сказал Джулиан, снимая гроздь винограда с лозы и протягивая ее Хэлли. – Видишь недостаток созревания в тростнике? Ему не дали дышать.

Его профессорский голос на открытом воздухе звучал совсем иначе, не так, как из динамиков ее ноутбука.

– Эй, я просто пью вино, – пробормотала она, облизывая губы. – И не в курсе интимных подробностей.

У него хватило наглости ухмыльнуться ей, добавляя виноградную гроздь в свое ведерко.

– Ты – из тех профессоров, что делают тестовый обзор, который в конечном итоге не попадает в настоящий тест, верно?

Его пристальный взгляд метнулся к ней, с чем-то близким к удивленному веселью.

– Нужно изучить весь объем материала.

– Так я и думала, – протянула она, стараясь не показать, насколько покраснела и стала чувствительной ее кожа от его внимания. – Классическая «Своя игра», движение энтузиастов.

Джулиан усмехнулся, и Хэлли не могла не восхититься тем, насколько по-другому он выглядел в этой обстановке. Сначала он был напряжен, но чем дольше они вместе двигались по ряду, срывая виноград, тем больше расслаблялся.

– Чем ты занималась после средней школы? – спросил он.

– Осталась здесь. Училась в колледже Долины Напа. К тому времени бабушка уже сделала меня совладелицей «Цветов Бекки», так что мне нужно было оставаться поблизости.

Он хмыкнул.

– А у вас в школе были такие профессора, как я?

– Я сомневаюсь, что есть такие профессора, как ты. Но обычно я могла сказать в первый же день семестра, какие занятия буду прогуливать.

– В самом деле? И как ты это определяла?

Хэлли присела на корточки.

– Загадочные комментарии о том, что «мы готовимся». Или «понимание всего объема материала курса». Я сразу понимала, что на экзамене они попытаются нас обмануть. А также то, что они, скорее всего, в свободное время были садистами.

Его смех оказался таким неожиданным, что у Хэлли отвисла челюсть.

Она никогда раньше не слышала, чтобы он смеялся – не так. Не таким богатым, звучным и глубоким смехом. Похоже, он и сам испугался, потому что кашлянул и поспешно сосредоточился на виноградной лозе.

– Можно с уверенностью сказать, что мой класс ты бы бросила.

Она поерзала рядом с ним на коленях, все еще погруженная в звуки его смеха.

– Может быть.

Ну да, держи карман шире. Она бы сидела на центральной парте в первом ряду.

– Скорее всего, я бы отчислил тебя после десятого опоздания.

Теперь настала ее очередь ухмыляться.

– На самом деле мне удалось прийти на большинство занятий вовремя, ну, за некоторыми исключениями. Тогда это было… проще. Моя бабушка не была строгой, но она скрещивала руки на груди и выглядела такой суровой, когда я заводила будильник. Я делала над собой усилие, потому что не могла ее разочаровать.

Остальная часть объяснения повисла между ними в воздухе.

У нее исчез смысл приходить вовремя, потому что ей больше некого было разочаровывать.

Некого, кроме самой себя.

Эта мысль заставила ее нахмуриться.

– Мне тоже становится легче, когда я составляю расписание, – сказал он. – Она бы мне понравилась.

– А что происходит, когда ты не записываешь свои планы? – спросила она, с удивлением отметив, как его пальцы замирают в воздухе, а линия подбородка становится какой-то хрупкой. – Ты все равно придерживаешься их, как обычно? Или то, что ты не видишь их на бумаге, полностью выбивает тебя из колеи?

– Ну, в моем расписании сегодня определенно не было сбора винограда, но у меня, кажется, все в порядке.

Одним плавным движением они сдвинулись вправо и продолжили работу. Действие получилось настолько слаженным, что они удивленно переглянулись, но так и не оторвались от процесса сбора винограда.

– Расписание для меня жизненно важно, – продолжил он мгновение спустя. – Но такое отклонение не сбивает с толку. Скорее, это происходит, когда что-то… выходит за рамки моего контроля, когда я не… сохраняю курс.

– Я надеюсь, речь не идет о твоей проблеме с контролем ярости, пока мы одни посреди этого виноградника.

– Контроль ярости, – усмехнулся он. – Не совсем так. Это скорее нервный припадок. За которым следует полная его противоположность. Я просто выключаюсь. Когда-то со мной это случилось в тот момент, когда семья больше всего нуждалась во мне.

Панические атаки. Вот к чему клонит Джулиан. И то, что он не называл их прямо, говорило о многом. Был ли он просто раздражен чем-то, что считал слабостью, или отрицал эти приступы?

– Должно быть, именно поэтому на тебя так сильно повлиял нервный срыв коллеги, – заметила Хэлли и тут же забеспокоилась, что переступила черту, но ничего не смогла с собой поделать. Не тогда, когда они находились вот так бок о бок, скрытые от остального мира шестифутовыми виноградными лозами, а ей так сильно хотелось узнать, как работает разум мужчины, которым она уже так давно очарована. Он оказался совсем не таким, как она ожидала, но его недостатки ее вовсе не разочаровали. Благодаря им она стала меньше стесняться. Чувствовать себя… менее одинокой со своими собственными недостатками.

– Да, наверное, поэтому, – наконец согласился Джулиан. И в тот момент, когда она подумала, что тема закрыта, продолжил, хотя слова, казалось, подбирал с трудом: – У моего отца голова бы взорвалась, если бы он узнал, что я прикоснулся к этому винограду, – пробормотал он. – Он не хочет, чтобы я и близко подходил к работе винодельни. Из-за того, что я тебе только что сказал.

Ей потребовалось целых десять секунд, чтобы понять, что он имел в виду.

– Из-за… нервозности?

Вместо ответа он громко откашлялся.

– Джулиан… – Она уронила руки на согнутые бедра. – Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни.

– Ты меня не видела. В ту ночь. Во время пожара. И что было потом. – Он вытер плечом капельку пота с лица, на мгновение замолчав. – Отец вправе просить меня держаться на расстоянии. Сегодня утром сломался гребнеотделитель, завтра будет утерян груз, и разъяренный торговец уйдет. Это не для человека с моим темпераментом, и он правильно сделал, указав мне на это.

– Что случилось в ночь пожара?

– Хэлли, я предпочел бы об этом не говорить.

Она подавила разочарование.

– Прекрасно. Ты не обязан мне рассказывать. Но, послушай, ты прекрасно справился со сломанным гребнеотделителем. Решил эту проблему так же эффективно, как и все остальное. – Ладно, это прозвучало так, как будто она уделяет ему слишком много внимания. Что-то вроде тайной поклонницы? – Или, по крайней мере, ты мне таким кажешься. Решительным. Вдумчивым. – Она проглотила дикую дрожь в горле. – Даже героическим.

К счастью, он, кажется, не уловил нотки обморочного восхищения в ее голосе. Вместо этого между его бровями залегла морщинка.

– Я думаю, что матери может понадобиться помощь. Если и понадобится, она не станет о ней просить. – Он сорвал виноградную гроздь, изучая ее, как она могла предположить, опытным взглядом. – Но отец…

– Его здесь нет. – Она подтолкнула к нему ведро.

– Верно.

Он внимательно посмотрел на Хэлли. И продолжал смотреть, пока она не почувствовала, что краснеет. Он казался почти удивленным, что избавление от беспокойства не было пустой тратой времени.

Тишина слишком затянулась, и Хэлли стала искать способ заполнить ее.