Тайная поклонница

Господи боже.

Несколько коротких встреч, и она уже повергла его в ступор.

– Отлично. Я с ней разберусь, – прорычал он, и неожиданная волна ревности скрутила кофе у него желудке. – Что-нибудь еще? Может, хочешь отправить школьный марширующий оркестр потренироваться под моим окном?

– Это все, – просто сказала Коринн. И добавила, обращаясь к Натали: – Добро пожаловать домой.

Натали изучила свои ногти.

– Спасибо. – Она покатила чемодан в сторону комнаты для гостей, расположенной через кухню от комнаты Джулиана. – Увидимся здесь.

– До свидания, – беззаботно бросила Коринн, выходя из дома.

Они оставили Джулиана в одиночестве у стойки с нарушенным расписанием и очередным грядущим визитом главного отвлекающего фактора. Почему он не может этого дождаться?

– Черт.

Глава восьмая

Хэлли припарковала грузовик на подъездной дорожке Джулиана с бешено колотящимся, как у зайца, сердцем. Вот и он, делает зарядку на переднем дворе. Вдумчивые медленные движения, при виде которых она бессознательно наклонила вправо голову. Вау. Она никогда раньше не видела таких шорт. Они были серыми. Свободные спортивные брюки из материала, заканчивающиеся чуть выше колена, со свисающими на промежность завязками. Должно быть, поэтому ее взгляд постоянно притягивался именно туда. Помимо прочих мест. Такими мышцами бедер он мог бы колоть грецкие орехи. А ягодицами – выжимать виноград. В конце концов, они же на винограднике!

– Тебя следовало бы арестовать, – пробормотала Хэлли, заставляя себя закрыть глаза.

Прошел целый день с тех пор, как она видела его в последний раз, и – хорошая новость – ее до сих пор не арестовали. Что со стороны Джулиана было великодушно, если предположить, что он вообще нашел письмо. Но в том-то и дело, что она понятия не имела, нашел или нет. И как королева избегания, предпочла бы об этом не знать. Скрываться всю оставшуюся жизнь было намного проще.

Почему он здесь, снаружи? Она подгадала свое прибытие к концу его пробежки, надеясь, что сможет заняться посадками, пока он будет в душе, и снова улизнуть, прежде чем он узнает, что она приезжала. Теперь он наблюдал за ней через ветровое стекло, приподняв безукоризненную бровь. Потому что понял, что это она написала письмо, и решил, что она милая и жалкая, как щеночек? Потому что не мог поверить, что она набралась дерзости явиться после такого унизительного проявления пьяной привязанности? Или вчера утром ветер из Напы был на ее стороне, и письмо уже на полпути в Мексику?

Веди себя естественно.

Перестань улыбаться, как будто ты только что получила налоговую декларацию.

Ты все еще машешь рукой. Уже примерно пятнадцать секунд.

В ее защиту можно было сказать, что Джулиан вспотел – и это вскружило бы голову даже монахине. Белая футболка промокла ткань прилипла к груди. В свете палящего солнца она могла видеть сквозь белый хлопок черные волосы на груди и рельеф мышц, которые они украшали. Боже всемогущий, целибат ей больше не помогал. Совсем. Вожделеющая девственница – вот кем она стала.

Она больше не могла откладывать выход из грузовика навстречу судьбе. Собаки сегодня были в собачьей гостинице, так что она даже не могла использовать их в качестве отвлекающего фактора. Несколько его слов, и она узнает, нашел он и прочитал письмо или нет, верно? Может быть, он даже привык к тому, что женщины выражают ему свое восхищение, и в этом нет ничего особенного. Они могли бы посмеяться над этим! А потом она поехала бы домой, свернулась в клубочек и умерла.

Хэлли на трясущихся ногах вышла из грузовика, опустила задний бортик.

– Помощь нужна? – окликнул он.

Он имеет в виду помощь психиатрическую? Если так, значит, он прочел ее признание.

Хэлли оглянулась через плечо и увидела, что он приближается к ней со своей обычной властной грацией и непроницаемым выражением лица. Даже в ее нервном состоянии каждый шаг, который этот мужчина делал в ее направлении, поворачивал винтик в разных местах. Глубоко, глубоко в животе. Между ног. Чуть выше впадинки между ключицами. Было ли ее страдание заметно невооруженным глазом? Кажется, нет, поскольку он подходил все ближе вместо того, чтобы вызвать «Скорую помощь».

Как только она останется наедине со своим телефоном, она погуглит: «Насколько возбуждает сексуальное возбуждение?» Результаты поиска должны быть интересными.

– Привет, Джулиан, – пропела она. Слишком громко.

– Привет, Хэлли, – серьезно откликнулся Джулиан, внимательно изучая ее.

Прикидывает, не она ли – его тайная поклонница? Или, может быть, уже догадался? Кто его знает, подписалась ли она под письмом своим настоящим именем.

– Что ты сегодня сажаешь?

О, о, сладостное облегчение. Ветер унес письмо прочь. Либо так, либо он слишком великодушен.

Эти два варианта были единственными. Очевидно, теперь она его не интересовала, благодаря этому неуклюжему признанию. Этот мужчина откликнется только на утонченный романтичный подход. Если коллега познакомит его с молодой специалисткой на торжественном приеме. Что-то в этом духе, а не поток страсти, нацарапанный на листке, вырванном из блокнота на пружинке. И это прекрасно, потому что они договорились быть друзьями, верно? Да. Друзьями. Так что храни Господь ветер в Напе.

– Твоя мама попросила добавить цвета, так что я выбрала фланелевый куст[21], – сообщила Хэлли. – Это вон те растения с желтыми цветами в кузове грузовика. А завтра я собираюсь вернуться с каким-нибудь бородатым пенстемоном[22].

– Это будет непрерывный, долгосрочный проект, – коротко кивнул Джулиан. – Понимаю.

– Да. – От того, как напряглись уголки его рта, у нее сердце ушло в пятки. – Я знаю, что ты работаешь. Постараюсь не шуметь.

Он снова кивнул. Ветер закружился вокруг них, бросил локон ей на губы, и тут Джулиан удивил Хэлли, потянувшись за ним. Она затаила дыхание, легкие почти болезненно сжались, но он остановился, в последнюю секунду отдернул руку и с тихим проклятием сунул ее в карман.

– И что нам с тобой делать?

Дыши, пока не потеряла сознание.

– Со мной?

– Да. – Это слово так долго висело в воздухе, что она могла поклясться, что видит очертания этих двух букв. Д-А. – Ты для меня… еще более разрушительна, чем собаки, – сказал он так тихо, что она почти его не услышала, – Хэлли.

Поскрипывающий, шершавый звук ее имени прозвучал так, словно кончики пальцев скользнули вниз по ее груди. Он что, признается в том, что его влечет к ней? Вот так, вслух? От этого и от того, как он едва не коснулся одного из ее локонов, ей грозила опасность потерять сознание от потрясения и счастья.

– Я ничего не могу с этим поделать. Прости, – прошептала она. – Но я не жалею, что провела прошлый вечер, смотря «Марсианское время». Ты в самом деле веришь, что правительство скрывает в Нью-Мексико целую внеземную колонию?

– Ни во что подобное я не верю, – пробормотал он, наклоняясь ближе. Так близко, что у нее закружилась голова. – Я же говорил, они слишком вольно обошлись с монтажом.

– Тем не менее ты определенно в списке наблюдения, – выдохнула она.

Он издал какое-то мычание.

– Это заставило тебя улыбнуться? Просмотр документального фильма?

Как может человек быть настолько привлекательным?

– Так сильно, что у меня потом лицо болело.

На щеке профессора истории дрогнул мускул. Правая рука согнулась, прижавшись к боку. А затем он заставил себя отстраниться, прерывая интимность их разговора. Так резко, что она чуть не пошатнулась от его внезапного отсутствия.

– Хорошо. – Джулиан оглянулся на дом и после нескольких секунд молчания продолжил: – Я прошу прощения за свое настроение. Моя сестра Натали стала моей новой соседкой. Возможно, мне лучше снять офисное помещение в городе.

Хэлли проглотила разочарование.

– Возможно.

Его внимание скользнуло к ее губам и ниже, от чего у нее застучало в висках. Пьяная или нет, она была готова подписаться под каждым словом своего письма. Ее влечение к Джулиану Восу стало вдвое сильнее, чем раньше, когда он был всего лишь воспоминанием. Двухмерным человеком в Интернете. А потом он взял и устроил первоклассный розыгрыш и спас ее от Твидового Придурка. Теперь она не могла перестать задаваться вопросом, что еще он скрывает в глубинах своей души.

Она хотела знать.

К сожалению, он считал ее присутствие разрушительным.

Где была ложь? Отвлекала ли она его в сексуальном плане? Если так, то он явно не хотел, чтобы его отвлекали. Или, может быть… искушали.

Господи, стать искушением для Джулиана Воса. Она выбросила бы весь свой список дел ради этого.

Если бы удосужилась его создать.

Возможно ли, что она действительно соблазняет его? То, как он продолжал рассматривать различные части ее тела, кажется, застряв на области чуть выше колен, заставило ее подумать, что ответ утвердительный. Если только это обременительное вожделение не играет с ней злую шутку. Вполне возможно. В последнее время она находила углы своей садовой мотыги все более и более привлекательными.

Даже кокетливыми.

Однако садовый инструмент никогда не смог бы заставить сердце так биться. Как оно билось, когда он вступился за нее на месте ее – совершенно оправданно – НЕРАСКРЫТОГО преступления.

Если она расстроится, то и я расстроюсь.

Хэлли поймала себя на том, что в самые неподходящие моменты смотрит в пространство, повторяя эти слова. Задаваясь вопросом, в самом ли деле он имел в виду то, что сказал, или просто старался как можно быстрее разрядить обстановку. Ее пугало то, как сильно она желала первого. Желала, чтобы такой хороший, честный и отважный мужчина заботился о ее чувствах. Не хотел, чтобы их задели.

Она ждала, что Джулиан уйдет, вернется в дом – и он, казалось, был готов уйти в любую секунду, но так и не сделал ни шага. Просто продолжал изучать ее, как будто она была загадкой.

– Итак… – Хэлли кашлянула. – Визит Натали не был запланирован?

Он усмехнулся, скрестив запястья за спиной.

– Нет. Боже упаси, чтобы у кого-нибудь был план.

Ох. Она определенно не влекла его в сексуальном плане.

– Эй, посмотри на меня, – с решительной жизнерадостностью сказала она. – Перед тем как приступишь к своим фанатичным писательским сессиям.

Его глаза слегка сузились.

– Ты это спланировала?

– Э-э… нет. – Значит, она придала этому слишком большое значение. Эх. – Мой день просто начался… раньше, чем обычно. Белка на заднем дворе устроила на рассвете скандал, и я подумала, что, раз уж проснулась, можно кое-что посадить.

– А если, – сказал он характерным профессорским тоном, – без вмешательства белки…

– Я была бы здесь к обеду. – Она приподняла один из самых больших кустов, улучив момент, чтобы понюхать желтый цветок. – По крайней мере, между полуднем и семью.

– Ты представляешь угрозу. – Джулиан взял куст из ее рук, кивнул в сторону остальных, как бы говоря: «я могу взять еще один». – Нет, Натали явилась как гром среди ясного неба. Мы не знали, что она приедет из Нью-Йорка. – Когда он оглянулся на дом, по обе стороны от его губ залегли складки. – Похоже, она и сама не знала, что приедет.

– Она не сказала, почему?

– Перерыв в работе. Больше никаких подробностей.

Хэлли спрятала улыбку, но он заметил ее и вопросительно поднял бровь.

– Тебя это гложет? – спросила она. – Неопределенность?

– Твоя улыбка говорит о том, что ты сама ответила на свой вопрос. – Его взгляд снова опустился к ее губам, но на этот раз задержался там в два раза дольше. – С другой стороны, ты всегда улыбаешься.

Он заметил ее улыбку?

– Если только не планирую кражу сыра, – затаив дыхание, ответила Хэлли.

– Да, разве что в этом случае, – тихо сказал он, сдвинув брови. – Этот человек больше к тебе не подходил?

Его опасный – почти покровительственный? – тон заставил ее впиться ногтями в ладони. В некотором смысле он взял на себя ответственность за нее. Как за кого-то, за кем нужно присматривать. Потому что это было так похоже на Джулиана Воса, не так ли? Всеобщий герой. Лучший среди мужчин.

– Нет. Я его не видела.

– Хорошо.

Безуспешно пытаясь не волноваться, Хэлли взяла другой куст, и они бок о бок двинулись к переднему двору, их тени потянулись по траве, подчеркивая разницу в росте. Чувство товарищества, возникшее от того, что они с Джулианом вместе несут растения, заставило кровь Хэлли забурлить. Господи боже, ей было так плохо. На долю секунды она даже ощутила укол сожаления, что он не увидит письмо. Бог свидетель, у нее никогда не хватило бы смелости сказать ему эти слова лично.

– М-м-м. – Она сглотнула. – Твоя мама, должно быть, в восторге от того, что оба ее ребенка дома.

Невеселый смех.

– Думаю, лучше сказать, что это сложный вопрос.

– Мне кое-что известно о сложных отношениях с матерями.

Ее походка слегка сбилась. Она только что упомянула свою мать? Вслух? Может быть, потому, что она так долго вела односторонние цифровые разговоры с лицом Джулиана на Ютьюбе, она забыла, что сейчас это реальность? А может быть, разговаривать с ним лично оказалось на удивление легче, чем когда она фантазировала о том, как они едут на лошадях по окутанному туманом винограднику. Какова бы ни была причина, Хэлли произнесла эти слова. Они были сказаны. И она, конечно, не ожидала, что он с таким пристальным вниманием повернется к ней. Как будто она шокировала его чем-то бо́льшим, чем поддразниванием или светской беседой о цветах.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джулиан, опуская куст. Он взял ее куст и тоже поставил на землю. – Твоя мать живет на острове Святой Елены?

– Она здесь выросла. Окончила среднюю школу, а потом сбежала в Лос-Анджелес. Вот где я была… – Ее лицо вспыхнуло и определенно покраснело, а он наблюдал за происходящим с легкой, зачарованной улыбкой. – Я была зачата там. Вероятно. Больше никаких подробностей.

– Неопределенность, – произнес он, повторяя ее предыдущие слова.

– Да, – со вздохом подтвердила она. – Мама пыталась сама меня воспитывать. Мы приезжали сюда время от времени, когда ей нужно было подзарядиться. Или оставались достаточно долго, чтобы смягчить мою бабушку и занять у нее немного денег. Потом мы снова отправлялись в путь. Но к тому времени, когда я поступила в среднюю школу, она наконец признала, что мне лучше здесь. Я все еще встречаюсь с ней каждые пару лет. И я люблю ее. – Хэлли хотела было потереть горло, чтобы избавиться от неприятного ощущения, но не хотела, чтобы он по-своему истолковал этот жест. Или списал его на накопившуюся в жизни боль. – Но это сложно.

Джулиан что-то проворчал.

– Почему у меня такое чувство, что ты дала мне краткий пересказ?

– Может быть, и так. А может, и нет. – Хэлли попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неуверенной. – Неопределенность, – почти шепотом добавила она.

Джулиан смотрел на нее так долго, чтобы она поежилась.

– Что? – наконец подтолкнула она.

Он пошевелился, запустив длинные пальцы в волосы, все еще взмокшие и растрепанные ветром после пробежки.