Лжец на троне 6. Война

Такая тактика подразумевала трату времени, может даже не дни, а недели, а в эти дни Евангелическая Лига концентрирует войска в районе городов Кладно и Унгошти. Но даже не это главное, важнее для империи то, что уже идет подготовка к коронации королем Чехии Фридриха Пфальцского. Если это произойдет, то тут даже не нужно будет Богемии выходить из состава Священной Римской империи, так как протестантских правителей среди тех, кто принимает участие в избрании императора, становится больше католических.

А еще существует важный фактор — это жена Фридриха Пфальцского, возможно, именно благодаря которой он и обошел в гонке за чешский престол иных претендентов, того же графа Турна. Эта женщина, к слову отнюдь не красавица с выдающимся носом, являлась старшей дочерью англо-шотландского короля Якова Стюарта.

Англия пока проявляет крайнюю сдержанность и не реагирует на то, что по всей Европе, может только чуть меньше во Франции, протестанты призывают своих сторонников объединиться и дать отпор католикам. При этом, наряду с Данией и Швецией, Соединенными провинциями, Англия представляется более остальных держав истинно протестантской, пусть протестантизм там и свой, англиканский.

В Европе еще не забыли, что именно англичане разгромили «Непобедимую армаду» — мощнейший испанский флот. Именно Англия сейчас рвется вперед в колониальных гонках, может не так напористо, как Голландия, но не менее основательно. А еще, в последнее время, английский военный флот сильно вырос, не без помощи торговых отношений с Россией. Так что императору Фердинанду не хотелось, чтобы Якова отвлекали от любовной гомосексуальной лихорадки по отношению к герцогу Бэкингему. Англичане не могут не отреагировать на то, что старшая дочь короля будет, к примеру, казнена, ну или даже опозорена. Объявят войну.

Мало того, особенности сексуальной жизни короля заставляют думающих английских аристократов направить усилия на то, чтобы Елизавета, дочь Якова, жила долго и родила потомство [в РИ Елизавета Стюарт даст начало новой ветви династии английских королей — Ганноверской].

Так что Англия стоит в одном шаге от того, чтобы вступить в Евангелистскую Лигу.

Три часа выстраивались испанские терции. Это построение отличное, пока еще не было ошеломляющих разгромов прославившейся испанской пехоты, считающееся непобедимым. Семь испанских терций были расставлены с севера и севера-запада от города Гичин, вернее укрепрайона с одноименным названием. В целом огромная армия подготавливалась более четырех часов, несмотря на то, что осада длилась уже пять дней и не нужно было трансформироваться из походных колон в боевые построения.

Альбрехт Валленштейн, после согласования с императором, занял дорогу от Гичина в сторону Праги. Задача, которая стояла перед Валленштейном, учитывая особенности его мобильной маленькой армии заключалась в том, чтобы не дать протестантам организовано отступить в сторону столицы Богемии. Кроме своего отряда, в командование Валленштейну дали еще одну роту рейтаров. Так что сила образовалась внушительная.

— Господин! — командир над всеми русскими наемниками, в числе которых и казаки, прервал размышления главы зарождающейся частной военной компании.

— Что? — чуть раздраженно отвечал Валленштейн, предвкушая сражение.

— Нам нужно поговорить в стороне! — требовательно сказал ротмистр русской армии Иван Гордея сын Зимин.

— Что еще? — раздраженно сказал Альбрехт, но в сторону отошел.

— Скоро из города в нашу сторону будет выходить небольшой отряд, в пять десятков воинов. Мы должны их пропустить, — тоном, будто именно он тут командир сказал ротмистр Зимин.

Валленштейн даже поперхнулся слюной от возмущения. Но Зимин не слишком обращал внимание на немое возмущение своего нанимателя.

— Через условные знаки я связался со своими соплеменниками. Их там не много, но это стрелки. Они должны выйти. Я не говорю о том, что у нас будут большие потери, если они станут прорываться боем, тем более, что мои воины не откроют огонь по русским. Выход состоится через сорок минут, — пока Альбрехт задыхался от негодования Зимин успел расписать картину и последствия.

— Как? Я же нарушу приказ! — возразил Валленштейн.

— У меня есть предложение, господин, — сказал Зимин и быстро описал задумку.

Через сорок минут со стороны города стали выдвигаться две группы в сторону зоны ответственности Валленштейна.

— Товсь! — закричал Зимин, командуя русскими артиллеристами, после обратился к казакам. — После первого выстрела идете в атаку.

— Бах-ба-бах, — прогремели холостые выстрелы из пушек.

— В атаку! — прокричал Валленштейн и лично повел рейтаров на второй отряд гичинцев, идущих на прорыв.

— Вперед! — следом за Альбрехтом скомандовал Зимин.

Если вторая группа — это были те самые протестанты, люди Турна, которые, действительно, считали, что идут на прорыв, то первый отряд был полностью русским.

Оставив без особого внимания атаку Валленштейна, ротмистр Зимин смотрел в зрительную трубу, как казаки, с криками, максимально достоверно имитируя атаку, сблизились с залегшей группой русских наемников, которые организовывали оборону Гичина. Часть казаков шла в атаку одвуконь, потому, приблизившись, русские воины просто сели на свободных лошадей и тотчас отправилась обратно вместе с русскими казаками, смешиваясь в единую массу с конными воинами.

Отряд Валленштейна был увлечен схваткой с чехами, которые успели выстроится в каре, даже выставили пики и стреляли в накатывающихся рейтаров. Второй отряд был более, чем в две сотни обученных и мотивированных воинов, потому не получилось первой же атакой их смять. И тут на помощь пришли русские казаки, разбивая построение чехов и начиная их истреблять.

Порутчик Лосев Иван сын Ивана ранее закончил Военную школу, ее розмысловое отделение. Он и командовал сооружением укреплений Гичина. Лосев должен был еще раньше увести русских, которые, по сути, выполнили свои задачи. Однако, не получилось. Одно отделение стрелков увлеклось избиением испанцев, которые посчитали, что находятся в недосягаемости пуль мятежников. Иное подразделение задержалось из-за артиллерийского обстрела Гичина, когда русским стрелкам нужно было залечь в укрытии. Ну а после русские оказались внутри кольца окружения.

Тайную азбуку знали и Лосев и Зимин. Ну а черный флаг с перечеркнутой белой полосой объявлял, что в городе русские. Оба командира имели зрительные трубы, которых даже во всей армии императора только три и все русского производства. Так что командиры смогли «списаться». Текст писался на полотнищах из грубой ткани, ну а увидеть через лучшие русские зрительные трубы, что именно написано, не составило труда. Так и договорились о спектакле, чтобы никто не понял, что произошло.

Да, получается, что подставили две сотни чехов, но русские на этой войне воюют не за протестантов, или католиков, но только за Российскую империю. А крови европейцев еще прольется много, если сами власть имущие ее не жалеют, почему это должны делать русские?

Под шум разгорающегося боя, свидетельствовавшего о начале штурма города, русские воины из Гичина, оставив часть своих винтовок, направились прочь. Чуть позже, когда имперские войска продвинутся южнее, этот отряд официально пойдет в наем к Валленштейну, как будто прибывшие в Богемию только что. Впрочем, Альбрехт будет знать, кого он нанимает. Ну а за тот подарок, который ему уготован, закроет глаза на многое. Было в плане Зимина создать из Валленштейна героя войны. Именно он и должен будет занять Гичин, но только лишь когда состоятся хотя бы два кровавых штурма. План города со всеми укреплениями и возможными их обходами, уже был в наличие.

Забравшись на ближайший холм Валленштейн с Зиминым следили за ходом разворачивающегося сражения. Уже прибывал вестовой императора и Альбрехт пафосно отчитался о своих успехах, по недопущению прорыва отряда противника. Теперь можно чуть расслабится и выждать время.

Фридрих Пфальцский прекрасно, не без помощи русских, осведомлен, что происходит. Он рвется в войска, которые стоят севернее Праги, но пока ему туда нельзя. Вот состоится через три дня коронация и да — иди воевать. Ну а задача защитников Гичина и состоит в том, чтобы дать время для коронации короля Богемии и Моравии. Именно такой титул и будет носить Фридрих.

Испанские терции — бесполезная вещь для пересеченной местности, особенно когда местность сделали «пересеченной» академически выученные военные инженеры, пусть всего-то два года назад закончившие Военную школу. Ну как строй пройдет ров? Да не простой, чтобы можно было линейно его преодолеть, а витой, словно лабиринт. А тут еще и вкопанные рогатки.

Тут же и флеши, в которых использовали большую часть пушек — восемь орудий. Флеши выступали вперед укреплений и позволяли простреливать большие площади. Между тем, эти укрепления были достаточно высокими и вокруг так же был неглубокий ров, в нем, в критический момент нужно было поджечь горючую жидкость. Кроме огня, жидкость еще и едкая, дымная. Защитники готовы к такому развитию событий, имеют тряпки, которые смочат и, закрываясь ими, будут отступать. А вот имперцы многие получат отравления, ну или ожоги.

Первый штурм закончился, как только вперед вышли терции и стали у начала оборонительных сооружений. Идти дальше — нет возможностей, а вот получить урон — это да. Испанцы не были такими идиотами, чтобы стоять под огнем, пусть не столь плотным, потому откатились. Некоторую роль такая нелепость имела. Были выявлены огневые точки защитников, подсчитаны пушки, оценено качество подготовки повстанцев, их тактика.

Второй штурм состоялся через день, когда был выработан генеральный план атаки. Тут уже вперед были выдвинуты пушки, которые провели мощную артподготовку, в по меркам европейских войн, что были до этого конфликта, так и вовсе беспрецедентную. Сильно повредить земляные флеши защитников не удалось, однако, отвлечь силы протестантов и заставить их сделать ошибку, получилось.

Демонстрируя решительность и показывая направление штурма, на самом деле, главный удар был нанесен со стороны, где и флешей не предусмотрели, но где были болота. На северо-востоке имелись укрепления, но без пушек, или больших сил защитников, которых сравнительно и так мало. Тот же русский поручик Лосев посчитал, что северо-восточное направление главного удара имперцев маловероятно. Однако, сил чтобы отразить штурм, опираясь на укрепления, и дождаться помощи, было предостаточно. И вот большую часть с того направления чехи сняли и укрепили северную часть укрепрайона.

За два часа штурма императорская армия потеряла более тысячи человек. Было поразительно, как умело, нет не воевали, а работали малые группы чехов, как оперативно они могли перебрасывать подкрепления с одного участка на другой. Следовало бы уже откатиться, но Фердинанд посылал все новые силы, которые, разбиваются о неприступную стену.

И, вдруг, на северо-востоке, там, где, казалось, невозможно атаковать и расположено болото, стали выходить обозленные и решительные имперские пехотинцы. Никакого строя, бежала толпа, а встречать их было, по сути, и некому. И все равно имперцы завязли в преодолении препятствий, потому входили в город не одномоментно. У защитников было мало времени, но они управились выставить уже в городе заслоны.

И тут началось то, ради чего готовили морально и тренировали чехов русские инструктора, городские бои. Защитники залегали в домах и стреляли, кто-то кидал камнями, весь город был насыщен баррикадами, или уже и так узкие улицы, сужались еще больше через специальные пристройки к стенам. Так что защитникам достаточно было выставить два десятка пикинеров, чтобы сдержать большую массу врага. А в это время с крыши летело все: пули, камни, бревна, арбалетные болты. Периодически в толпе взрывались гранаты.

Кровь, стоны, крики, — все это уже перебивало громкие звуки выстрелов из пушек. Росли потери с двух сторон. Пусть защитники и разменивали одну свою жизни на две, порой и на три вражеских, но для чехов и такой размен был крайне опасным.

Скоро, может быть и раньше, чем нужно, большую часть Гичина заволокло дымом. Это подпалили горючую смесь. Защитники, понимая, что происходит и ранее отрабатывающие маневр, почти что организовано отходили. А вот штурмовики растерялись. Да, нужно идти вперед, но ведь не видно почти ничего. А вокруг ловушки, волчьи ямы, да просто траншеи, в которых не мудрено сломать ногу. Многие ломали конечности, были случаи когда союзники, не разобравшись кидались друг на друга с холодным оружием.

Скрепя сердцем, Фердинанд дал приказ отходить. Причем сделал он это, когда у штурмовиков, зашедших в город со стороны северо-восточных укреплений была реальная возможность взять под свой контроль Гичин.

Ко следующему штурму готовились еще более тщательно, проанализировав полученный опыт, за которой имперские войска заплатили кровью. Был на Военный Совет приглашен и Альбрехт Валленштейн. Это он предложил расформировать терции, а собрать малые отряды, по сути, тоже терции, по схожим пропорциям аркебузиров и пикинеров, но числом до сотни.

Предложенная Валленштейном тактика заключалась в том, чтобы не создавать больших толп, которые только мешают драться в городских постройках и в условиях баррикад. Король не охотно хотел идти на поводу у этого молодого, между прочим богемца и родившегося протестантом, аристократа. Но после анализа итогов штурма, было решено, что первая волна штурмовиков будет именно из таких вот групп. А Валленштейну во временное подчинение дали еще две сотни пикинеров и роту аркибузиров. Он должен был нападать со стороны северо-восточной части укрепления, где до того был наибольший успех.

Защитники Гичина не были бессмертными, второй штурм дался большой кровью, всего оставалось полторы тысячи воинов-чехов. Много раненых. Потому, когда уже горели укрепления и чехи героически умирали, не впуская имперцев в город, с северо-востока, почти не встречая сопротивление, в Гичин вошел Альбрехт Валленштейн со своим разросшимся отрядом. Защитники не успели возвести новые баррикады, через которые во время второго штурма прорывались имперские войска, потому Валленштейн быстрее, чем это делали имперцы, захватывал один квартал за другим.

Ротмистр Зимин уже начал действовать, как того предписывала ему инструкция. Мирное население быстро вязалось и выводилось за пределы города, некоторые и защитники, легкораненные, так же не добивались, а их уводили по северо-восточному коридоре. Люди сами шли, бежали в сторону отряда Валленштейна, были случаи, когда тонули в болоте, так как прорвавшиеся имперцы уничтожали всех и вся, без разбору.

Эти люди, которых набралось всего-то чуть больше четырех сотен, сразу же были отправлены на границу с Речью Посполитой, в обход Валахии и Молдавии. Сибирь, и не только она, ждет своих жителей.

Гичинцы почти все были убиты, но защитники свою задачу выполнили — задержали императора Фердинанда и дали короноваться королем Богемии и Моравии Фридриху Пфальцскому. Были отправлены вестовые в Англию, чтобы сообщить, что старшая дочь короля Якова стала королевой. И скоро молодой герцог Бекингем нашепчет королю, что было бы важным войти в Евангелистскую Лигу и готовить свои войска, но особенно флот, который еще больше должен бить испанцев в Карибском море и других местах.

Глава 6

Глава 6

Остров Котлин. Крепость Иванград

15 августа 1618 года

Видимо, в этой истории Кронштадту не бывать. Вернее сказать, не появится крепости и города с таким именем. Это Петр Великий в иной реальности мог себе позволить называть все новые постройки на голландский манер. Меня, если я начну делать то же самое, точно осудят. Да я и сам не хочу. Иванград вместо Кронштадта, на мой взгляд, вполне целесообразное название. А еще и политически правильное, так как я называю крепость и, вероятно, город именем своего отца Ивана, того самого, Грозного.

Петербурга, как в другой реальности, я не планирую, если только небольшой городок для осуществления торговли и обеспечения одной из русских эскадр в Балтийском море. Главные же силы русского Балтийского флота стоят на острове Эзеле, закрывая проход в Рижский залив, ну и в самой Риге.

Если говорить о русских кораблях, то это уже вполне себе сила. Как десять лет назад начали строить свой флот, так и не заканчиваем и поныне. Единственно, что Архангелогородские верфи несколько приходят в упадок, как не поддерживаем государственными субсидиями. Просто более выгодно строиться в Риге, куда приходит по Западной Двине лес, где более охотно селятся корабелы-иностранцы, число которых на русских кораблестроительных предприятиях все еще большое. И это несмотря на то, что в Риге открыта Государева школа кораблестроения.

Делать из Риги свой условный Петербург для меня было сложным решением. Да, тут изначально более развитая инфраструктура, проверены и измерены фарватеры, глубины, есть складские помещения, какие-никакие, но дороги, да и жилых строений вполне много. Но я помнил из курса истории, пусть и без подробностей, что рижане то и дело бунтовали и были рассадником сепаратизма.

Так что я несколько обезопасил себя и свою империю и послал бывших жителей Риги осваивать новые земли, туда, где в иной реальности должны были переселяться сербы и хорваты, в район будущего города Славянск. На границе с Гетманщиной им не будет скучно жить. А земли там всяко лучше для сельского хозяйства, чем под Ригой.

Отправлены были не все рижане. Небольшая часть, прежде всего нужные мастера, оставалась. Ну а в город хлынули как русские купцы, так и иностранные специалисты.

Всего получается в год построить четыре линейных корабля, до пяти фрегатов, до десяти брандеров и судов поддержки, но, что еще важнее, шесть торговых кораблей. Причем судна для купцов строятся за счет самих торговцев, правда те получают некоторые послабления в налогах, как и право первоочередной закупки товаров на Московском торговище, то есть, бирже.

Получилось купить несколько кораблей и у англичан с голландцами. Это их испанские призы. Начинается воспетая писателями пиратская вакханалия в Карибском море, испанские корабли все чаще подвергаются нападению пиратов, то есть, каперов. Ну да мы не брезгливые, палубы от крови отмыли, да свои команды посадили на кораблики. Стоит еще упомянуть, что русский флот имеет шестнадцать галер.

Пушечное вооружение кораблей уже, наконец, наше. Получилось создать что-то похожее на карронаду. Это легкое орудие, как я думал, даст некоторое преимущество русскому флоту, наравне с тем, что часть орудий на кораблях, на линейных точно, исполнены из чугуна с конусообразной каморой. Дальность таких пушек повышается, как и точность стрельбы. Так что мы комбинируем пушечное вооружение кораблей, чтобы вначале накрывать врага, используя возможности бить на большом расстоянии, ну а приблизившись, от всей широкой русской души влупить картечью из карронад.

Морские схватки у русских моряков уже были. Экспедиции к испанским владениям закончились боями с пиратами, то ли голландцами, то ли самими испанцами, прикрывавшимися политически тем, что это не флотские, а каперы напали. К слову, из известных пяти столкновениях три за нами, два… Но эти поражения нас учат.

Учитывая, что бой с пиратами — это прежде всего абордаж, иначе приз не получить, мы проработали свою оборону в этом ключе. Теперь на каждом линейном корабле в обязательном порядке минимум десяток императорских телохранителей — мастеров контрактного боя. Эти ребята давно переросли и мой, надеюсь верить, высокий уровень подготовки. Там уже такой накопленный опыт, который фиксируется и обрабатывается и в теории, и на практике, что сравнить в этом времени не с чем. Так что телохранители не только сами, как сила, но они еще выступают инструкторами и теперь нет на русском корабле того, кто не мог бы удовлетворительно сражаться в условиях замкнутого пространства.

Превосходство телохранителей над иными воинами в любой армии достигается многими факторами. Во-первых, я привнес систему тренировок, взятую из будущего. В спецподразделениях покинутого мной времени уже были такие выстраданные системы, апробированные и эксклюзивные, что местным воякам в ближайшие лет двести до такого и близко не дорасти.

Во-вторых, я же внедрял множество приемов рукопашного боя, особенности боевой работы спецподразделений, с акцентом на использовании чуть ли не камней и палок. В-третьих, сильно помогало мое понимание правильного питания, строения мышц, важности растяжки, упражнений на реакцию и многое другое, что позволяет при равных взращивать людей сильных, ловких, выносливых.

Есть и в-четвертых, пятых. К примеру, мы проводим максимально возможную селекцию, если корректно так говорить в отношении людей. Из всех воинских подразделений идет отбор способных людей, сами инструкторы выезжают в города и проверяют парней, иногда даже девушек на способности к военному делу, но женщины-телохранители единичны. А еще в Государевой школе телохранителей никогда не гнушаются использовать опыт иноземцев. Поэтому телохранители без труда могут отличить дестрезу от генуэзской школы фехтования. Мало того, в мире уже ходят байки про «русскую школу фехтования». Она сформирована, как квинтэссенция всего опыта, включая мои навыки ножевого боя.

Может и перехваливаю я телохранителей, разные истории случаются, но это то мое детище, которым отчего-то хочется гордиться большее остального.

Однако, проблема с кадрами на флоте все равно стоит в полный рост. Государева навигационная школа в Риге выпускает пятьдесят мичманов в год, еще есть школа навигации в Архангельске. Но этого мало, учитывая, что специалисты нужны и растущему торговому флоту.

Казалось, открывай себе навигационные классы, да не тушуйся. Но кто будет учить гардемаринов? Мы и так собираем весь опыт, тратим средства на методички, привлекаем, кого только можно, но более двух навигационных школ открыть пока не получается.

Проблему частично решаем тремя способами. Первый — это школы, а так же получение чина по выслуге лет или при отличной службе, но по рекомендации капитана корабля. Второй — это привлечение поморов, которые испокон веков имеют дело с морем. Пришлось внедрять систему призыва среди молодежи этого народа Русского Севера. Здесь же нужно отметить и службу казаков. После набегов запорожцев и донцов на турецкие прибрежные города, среди казаков появились опытные матросы, способные не растеряться в море. Таких нужно несколько обучить, есть вопросы по дисциплине, но в целом казаки закрывают ряд позиций. Ну и третий способ комплектования команд — иностранцы, с неизменной языковой проблемой. Так что на корабле есть штатная должность переводчика, который так же и писарь и представитель дипломатического ведомства.

Вместе с тем, таких критических вопросов, как были еще шесть-семь лет назад на флоте, удается избегать. Ну а опыт — дело наживное и тут главное, ходить в море, а не сидеть в портах. Кроме того, флот привлекает дворян, особенно не сильно обремененных землей. Тут есть больше возможностей для карьеры, чем в сухопутной армии.

И сейчас я наблюдал за тем, как тренируются два экипажа, совершая маневры в поле зрения от крепости Иванграда. Это будущие команды строящихся двух линейных кораблей.

— А это кого еще несет? — задал я сам себе вопрос и тут же в крепости начали бить в колокол.

— Тревога! — кричали отовсюду.

Я стоял и смотрел за тем, как происходит изготовление крепости к отражению атаки врага. Вопросов было больше, чем ответов. Хаос, да и только. Не понять кто куда и откуда бежит, зачем. Все что-то кричат. Сплошная паника. Вместе с тем, через десять минут был произведен выстрел сразу пяти пушек холостыми зарядами. Это так предупреждают вероятного противника, что тут уже все готово к его встрече. Врут стервецы, не готовы они к отражению атаки, а вот к получению пилюлей от меня должны, как пионеры в будущем оставаться «всегда готовыми».

И комендант крепости, и командующий Ивангородской эскадрой знают, кто именно спешит ко мне на встречу. Но вот остальным было запрещено что-либо говорить, чтобы проверить готовность крепости отражать реальную угрозу. И то, что я сейчас вижу, говорит о том, что нужно хвосты-то командованию накрутить. Подумали, что вдали от власти служат, так можно расслабиться.

Но это после, сейчас важнее то, для чего и прибыл. По сути, я тут именно для того, чтобы поговорить со своим венценосным братом, шведским королем Густавом Адольфом. Это уже попутно я проверил стройки, проинспектировал гарнизон крепости, посмотрел, как проводятся тренировочные стрельбы. Остался не очень довольным, что выльется в разносе после встречи с королем. Ну и нужно все-таки менять коменданта.

С Густавом Адольфом сложились, я бы даже сказал, приятельские отношения, при том, что прекрасно понимаю, что дружбы между монархами, чьи государства находятся рядом и имеют ряд спорных земельных вопросов, просто не может быть. И я искренне жалею, что Густав не король, к примеру, Дании. Вот тогда можно было бы даже дружить, добившись полного отказа от мечт об Ревеле. А так… Но реальная политика не может вершиться в белых перчатках и без лжи.

— Шведы, — констатировал Семен Васильевич Головин. — Это их стяг и их корабли.

На эти переговоры я взял с собой только Приказного Боярина Головина, как главу Приказа Иноземных дел. И, нет, не для того я взял с собой Семена, чтобы он помогал в переговорах. По сути, должен состояться лишь разговор между двумя монархами, встреча, так сказать, без голильи [воротник на стойке]. И роль дипломатов в данном случае заключается только в составлении немудренных договоров, с чем вполне справятся и чиновники рангом сильно поменьше, чем Приказной Боярин.

Я взял Головина лишь потому, чтобы он, скотина такая, не вляпался двумя ногами в очень дурно пахнущее дело. Одна нога Семена уже там, встреча с Шеином состоялась и этот делец, Головин, стал заговорщиком. Ну а вторая нога окажется в мерзкой субстанции, если он, Семен Васильевич, станет все-таки соучастником попытки государственного переворота и покушения на меня.

И я, спасая Семена, не проявляю милосердие или слабоумие. Напротив, все участники заговора должны быть уничтожены под корень. Кривлю душой, не все, а многие, всех не получится.

Но как мне уничтожить Головиных? Это идти и против Скопина-Шуйского, да еще в воинственных реалиях, когда России придется воевать? Нет, нужно лишь обеспечить Головину, успевшему породниться с рядом бояр, которые не состоят в заговоре, алиби. И я еще подумаю, сообщать ли Семену о том, что я все знаю. Скорее всего, придется, иначе будет бессмыслица, ибо заговорщиков будем крутить по полной. Но об этой операции позже, пока у меня встреча молодым и горячим шведским парнем. Сказал бы так я в будущем, так люди сразу заподозрили бы неладное с мой сексуальной ориентацией, а здесь слова звучат иначе, без пошлого подтекста.

Густав Адольф прибыл в сопровождении трех линейных кораблей и пяти галер. Это сила, способная пободаться с Иванградом до того момента, как сюда и в русскую крепость Орешек, не ставший Шлиссельбургом, были переброшены в мае дополнительные силы. Следовательно, проспали шведы наше усиление. Не зря контрразведка работала в окрестностях и отлавливала шведских шпионов.

Пока еще союзную флотилию сразу же взяли в окружение, а на земляных брустверах первого кольца крепости стояли в состоянии полной боевой готовности пушкари, пушки наведены на шведские корабли. Может я и несколько преувеличил неготовность гарнизона к войне.

Идущий первым большой линейный корабль «Ваза» королевства Швеция спустил ялы. Я увидел, как в одну из трех лодок усаживается и Густав Адольф.

Шведский флот в этой реальности так же претерпел изменения. Видимо, наш выход на Балтику сильно подстегнул северных соседей заняться вплотную своим присутствием на морях, ну или чуть более раннее восхождение Густава Адольфа на престол тому виной, но шведские корабли, в иной реальности должные появиться позже на десять, а то и пятнадцать лет, уже бороздили не такие и большие просторы Балтийского моря.

Линкор «Ваза» был самым грозным кораблем шведов. По пушечному залпу у Швеции это самый оснащенный и мощный 64-пушечный линейный корабль. В иной истории он только вышел из гавани и сразу же затонул, а тут, нет, уже два года голову дурит нашему флоту, то у Риги, то у Иванграда.

— Брат мой, приветствую тебя на русской земле, — сказал я и распростер руки в объятьях.

— Вот так и сразу русских? А я был уверен, что к своему венценосному брату еду, а не к сопернику, что мы встречаемся на ничейной территории, — сказал Густав Адольф и все же попал в мои объятья.

Говорили мы на шведском языке, освоить который мне вполне удалось за два года. При этом Густав знал русский язык. Кстати, славянские наречия в этом времени были если не модными, то, по крайней мере, при выборе четвертого языка для изучения в университетах, или надомном образовании, в Европе часто выбирали русский. Доходило до комичного, когда путали русский язык с польским и учили его.

— Поговорим наедине? — спросил я и мы с Густавом отправили свои скромные делегации обедать.

Густав был еще молодым монархом, не лишенным авантюризма и жаждущим военных подвигов. Он, почему-то, сильно завидовал мне, что у русского царя есть послужной список из ряда блестящих побед, а у него нет. Вот предложи я подраться с ним, так уже через месяц, если не раньше, шведы пойдут в атаку. При этом политическая целесообразность будет проигнорирована напрочь, а недовольные депутаты риксдага посланы к черту, или препровождены в заточение.

Густав Адольф был поджарым молодым человеком, который занимается физическими упражнениями. Пародируя меня во многом, он создал у себя службу, чем-то схожую с моими телохранителями. Он даже одевался с некоторыми элементами, которые называют «русскими», например, укороченные кафтаны, или красные сапоги с заостренными носами.

Шведский король подражал мне и во многом другом. К примеру, в Швеции была организована тайная служба по примеру русского Тайного приказа. Это я еще не говорю о том, что шведские войска копировали русскую тактику ведения войны. И в иной реальности залогом военных успехов Густава Адольфа была тактика войны от обороны, с массовым использованием артиллерии и ряда оборонительных сооружений. В этом смысле русская тактика ушла далеко вперед, и шведы осваивают роль догоняющих.

Но они хотя бы догоняют, а вот европейские тактики пока застыли в развитии, кроме только голландцев, но у них слишком малочисленная армия. Испанцы все еще считают, что их терции непобедимы, а имперцы основываются на пикенерах и в меньшей степени рейтарах. Шведы же каждому солдату дали лопату, топор, пилу, как первое оружие, а уже после мушкеты, пики, шпаги.

В отличие от иной реальности, когда к 1618 году у Густава Адольфа не было выживших детей, нынче, возможно, не без моей помощи, наследник у Швеции был — Карл Густав. Придворные лекари шведского королевского дома стажировались в государевой школе лекарей, поэтому знали о беременности и родах чуть больше, чем в иной истории. Согласен, это мое упущение. К примеру, не будь у Густава Адольфа, наследника, его можно было бы убить короля, и тогда в Швеции разразился бы глубочайший династический кризис. Еще жив Сигизмунд III Ваза, по закону наиболее вероятный наследник шведского престола. Но риксдаг не пойдет на это, а общество взбунтуется по религиозным причинам.

— Мой брат, скажи мне, по какому праву на острове Котлин ты возвел крепость? Напомнить тебе, что по Ореховскому договору это место является границей между нашими державами? — полушутливым тоном спросил Густав Адольф.