Великий князь Русский

— Кто?

— Поварня новая, вельми доброе тесто творит, — с полуслова понял кравчий.

— Пожалуй ее, — попросил Машу, — и пусть еще таких наделает несколько тысяч.

— В ледник? — уточнила жена.

— Ага, — доел я последний пельмень.

Господи, это же надо, чтобы зафитилило почти на шестьсот лет назад, чтобы так радоваться самым простым вещам! Никогда, ни в каких «Максимах» или увешанных мишленовскими звездами ресторанах, не было у меня такого острого ощущения радости от еды. Я даже не представляю, что со мной случится, если вдруг здесь образуется сковорода жареной картошки… Прямо хоть экспедицию через океан посылай.

Да только некого и не на чем.

Вон, привозили мне вместе с англичанами рисунки их корабликов — очень похожи на колумбовы каравеллы, только Джон и Томас именовали их карраками. Так у наших от такой огромной посудины прямо шок был, а с чего, собственно? Реплику «Санта-Марии» я в Португалии видел, ничего особенного, средняя яхта от «Блом унд Фосс» раза в четыре длиннее.

То есть даже мало-мальски годное для океанского плавания судно для нас покамест диво дивное, не говоря уж о том, чтобы самим построить и про отсутствие навигацкого опыта. Можно иноземцев нанять, но тогда они все под себя подгребут, просто в силу лучшей стартовой позиции и логистики. Так что отставить океанские мечтания, у нас Урал неосвоенный стоит.

Урал!!! — вспыхнуло в мозгу. Кама, Вотка, Иж да Сима!!! Вот что не давало покоя! Ну, с Камой все ясно, про Симу ничего не знаю, но две другие реки слишком уж созвучны Ижевску и Воткинску. А там стояли знаменитые заводы, бог весть с каких времен. То есть там рядом есть руда, леса завались, транспорт по рекам…

Ну вот и определилось, куда буйных литвинов девать. Только не в ссылку, а вольной охотой, чтобы интерес у них был и рвение.

Совсем я от обеда отключился, Маша кисельку овсяного с молоком похлебала, но меня не дергала — давно привыкла. Если я из происходящего выпал, значит, у меня есть мысль, и я ее думаю.

Переваривать отправился к себе в рабочую горницу, куда вызвал Волка — надо с моей охраной что-то делать. Рынды это хорошо, Волк это хорошо, сегодня трое его покладников не подкачали, но нельзя только на авось надеяться. А то найдется среди умеющих махать сабелькой еще какой псих, вжух — и нету великого князя и всех колоссальных перспектив освоения Урала.

По всему выходило, что надо Волка делать старшим над телохранителями. Но даже страшно подумать, как взвоют дети боярские, если над ними поставить холопа, пусть и моего молочного брата! А рынды, они же все из родовитых! Так что надо Волка в конюшие определять, чтоб хоть чином был выше. Название-то близкое к конюху, да только что маршалы, что коннетабли изначально тоже конюхи и конюшие.

Но от воя меня это не избавит.

Потому что феодализм — и сверху, и снизу. Снизу любой хрен с оружием мнит себя пупом земли, назови его хоть шевалье, хоть дворянином, хоть самураем. Сверху куча бояр-магнатов-княжат-дайме, при которых эта свора кормится. Польшу такой расклад довел до полной задницы и развала, Франция близка была, да Ришелье вытянул.

В положении, когда есть крупный неделимый домен монарха, куча мелких и мельчайших уделов и вольные города, путь один — душить феодальную вольницу, опираясь на города. Прямо хоть учебник политэкономии пиши — великий князь и буржуазия это сила, прямо как галантерейщик и кардинал.

Но тут главное в абсолютизм не скатиться, к которому у нас в России явная предрасположенность. Хорошо, конечно, когда один приказал, и все остальные кинулись исполнять, да только инициатива при этом глохнет. Вон, та же Франция куда как сильная держава была, гегемон всей Европы, а все-таки Англии уступила, и никакой Наполеон этого поправить не смог.

Кто в буржуазные порядки раньше вписался, тот и на коне. В чистом виде принцип «кто первым встал, того и тапки». Та же промышленная революция у кого выстрелила? У тех, кто имел более приспособленное к новым средствам производства общество.

Так что помимо поощрения всякой предприимчивости и протокапитализма, нужно еще и как-нибудь отвертеться от будущего самодержавия. Сейчас-то я хрен с кем властью поделюсь, просто потому что без единоначалия мои реформы тазом накроются, а вот детям надо будет передать работающую систему с предохранителями, и никакого другого варианта, кроме сословно-представительной монархии, я пока не вижу.

Причем многое для этого уже есть, начать хотя бы с прецедента, когда Всеволод Большое Гнездо собирал некое общеземское вече — «всех бояр своих с городов и волостей и епископа Иоанна, и игумены, и попы, и купцы, и дворяне, и все люди». Из государевых городов, что по Устюжской грамоте живут, делегатов хоть завтра вызвать можно. А в уделах и волостях еще не забыли, как перепись кадастровую провели: судья принимал отчеты от владельца, старосты и трех выборных от деревни. С первым сословием, с теми, кто молится, проще всего — за последние десять лет аж два церковных собора случилось, не впервой.

Осталось все вроде бы готовые элементы собрать в нечто цельное. Надо бы с Никулой посоветоваться, как он себе Земский собор представляет, такое дело без митрополичьего благословения не вытянуть.

* * *

Зимой, сразу после Святок, у нас состоялось заседание генерального штаба. То есть официально всем объявили про освящение новопостроенной каменной крепостицы в Калуге. Без великих князей такое мероприятие пройти не могло, а что приехали шурин Василий Серпуховской, да Касым Городецкий с Мустафой Казанским, да Федор Палецкий с Федором Басенком, так в гости же.

У впадения Калужки в Оку подняли шестибашенный кремник размером в четвертушку московского. Досыпали старые, но вполне приличные валы, рвы углубили, в центре, как положено, поставили церковь Живоначальной Троицы и обнесли все кирпичными стенами. Четыре года доходы с города, пригородных волостей, государевых поместий, «путей, сел и всех пошлин» шли исключительно на крепость, не считая «дотаций из федерального бюджета».

Получилось, на мой взгляд, неплохо — место высокое, метров тридцать над Окой, как раз над бродом, но вот Дима не оценил. Еще бы, у него Витебск, Полоцк и Смоленск, не считая Брянска и Гомеля, с пограничной крепостью не сравнить.

Но ведь первая, каменная, на Берегу…

— Весной Сеид-Ахмет готовит большой набег на приокские украины, а коли получится Берег с ходу взять, то и дальше, — выдал главную новость Шемяка.

— Сведения верные?

— Вернее не бывает. Ты ему сколько лет выход не платишь? — повернулся соправитель ко мне.

— Ну… сколько надо, столько и не плачу.

— Мурзы и беи Сеид-ханом недовольны, добычи нет, славы нет, — заметил Мустафа. — Не будет в этом году, так скинут.

Ну вот опять, бросай все сделанное и обороняй южные рубежи…

— Мы с Хаджи-Гераем договорились, — перешел к диспозиции Дима. — Я держу переправы на Сейме, он будет ловить Большую орду на Дону.

— Мы с братом, — высказался Касым, — вдоль Цны до Хопра перекроем.

Оба царевича за прошедшие годы набрали веса и солидности, обзавелись детьми и управляли своими землями вполне уверенно, тем более с крепкой московской поддержкой за спиной.

— А кто в Городце да Казани останется?

— Верные люди, князь.

У Мустафы не забалуешь — к широко развернувшейся торговле шерстью и прочими «нужными для крестьян товарами» он допускал только лояльных подданных. То есть кто зуб на него точил — лишался источника дохода, а те, кто его поддерживал, наоборот, богатели. Последний даже не заговор, а намеки на него случились пять лет назад, и тогда часть потенциально неблагонадежных выслали… к Шемяке. Ну в самом деле, у Витовта были свои татары, так почему бы Диме не обзавестись? Там особо не побунтуют, плюс война всегда рядом, а где война, там добыча, все довольны.

Посидел я, послушал стратегов наших, и не шибко мне понравилось:

— Получается, что Саид-Ахмету прочие пути перекрыты, остается один Муравский шлях?

— Так он не дойдет, Герай не даст.

— А если упустит? Всей ордой на Тулу навалится, не дай бог город не выдержит?

Василий Ярославич тоже помрачнел — от Тулы до его Серпухова Орде два перехода, а если вборзе, то один.

— Я тебе в Тулу князя Друцкого отправлю, Ивана Бабу, он старший над копейщиками. В степь их не возьмешь, пусть город стерегут, — предложил Шемяка. — И пушки большие туда же отправлю, чтобы тяжелое не таскать.

Хорошо Диме, вон как сияет — дорвался до очередной драки, не терпится ему Саид-Ахмата вздрючить. А по мне, торопиться не надо, пусть Герай с Саидом кровь друг другу пускают, а мы лучше в стороночке поддержку изобразим. В степи ведь как? Кто победил, к тому часть побежденных откочевывает. Сомнений, что в нынешних раскладах победит Герай, почти нет, так зачем нам его сверх меры усиливать? Нам бы границу на юг сдвинуть, вот что важно…

Судили-рядили целый день и еще половину, но вроде диспозиция всех устроила. Прикинули разные варианты — кто кому и в каких случаях помощь подает, по всему выходило, что Большой орде предстоит тяжелый год.

— Если Саида разобьем, отдай нам вместо Городца земли по Цне и Дону, — неожиданно предложил Касым. — Мещера хороший край, да только лесной и болотный, нашим людям непривычно.

Заманчиво, черт побери! Вместо засек на юг татар касимовских двигать, но где гарантия, что при неустроении или голоде они не откочуют на юг, в ту же Орду или в Крым? Так-то в Мещере они под рукой и под приглядом…

— Мы там больше овец пасти сможем, больше шерсти стричь, — объяснил экономику царевич, — а твои люди пусть пашут, чтобы у наших коней всегда корм был.

— Так и твои пахать могут,

— Могут, — показал белые зубы Мустафа. — Но пока не очень торопятся, хотя уже видят, что оседлым жить богаче и проще.

Ну да, традиция, от отцов и дедов заповедано.

Но заманчиво, ой как заманчиво — это, считай, наша хлебная база вдвое-втрое увеличится! Только двигать границу в степь без крепостей нельзя, места-то для них давно присмотрены, сторожа далеко в степь ходит…

А крепость — это расходы. Немалые, а тут штук пять разом надо ставить…

Глава 8

По одной короне в руки!

Самый большой затык в подготовке заморской экспедиции случился с датировкой Пасхи.

Данила Бибиков, Шиховы и Ховрины давно ко мне приставали — чего это мы только до Персии торгуем, надо бы дальше! Вон, Хорезм, Мавераннахр и Хорасан неохваченные стоят, не говоря уж про Арабию да Индийскую страну. И добровольцы имеются, аж трое, молодые купцы из Твери, как раз из-под Данилиного крыла.

Собрать, снарядить да отправить! Только в отличие от Афанасия Никитина экспедицию планировали и готовили на порядок лучше. Еще когда Бибиков в первый раз заикнулся о посылке людей за Хвалынское море, я задал ему десяток вопросов, после которых купчина ушел, почесывая затылок. А знают ли кандидаты татарский язык? А персидский? А читали те скаски, что написали со слов тезиков и вывезенных с Кавказа специалистов? А как собираются сквозь Хаджи-Тархан идти? Ну и так далее.

Нагрузил я тогда Данилу и он взялся за дело серьезно. С татарским ладно, это вдоль по матушке по Волге практически «лингва франка», язык межнационального общения, его многие знают. Персидский кандидаты выучили на базовом уровне, общаясь с тезиками, заодно выспросили, что да как торгуется.

Маршрут намечали долго и тщательно.

Это в моем времени, где поезда, интернет и в особенности самолеты сдули мир до размеров резинового мячика, никаких тебе сложностей — трубку телефона снял, билет заказал и через сутки ты в какой хочешь точке планеты.

А тут… огромное, непостижимое, неизведанное пространство — даже эпоха Великих открытий еще не началась. Доехал до соседней страны — герой, путешествовал год — первопроходец, добрался до известных только по названию земель — легенда, о тебе будут песни петь и в учебниках писать. Я даже завидовал этим тверичам: ради такого мира стоило жить, стремиться за горизонт, разгадывать его загадки и тайны.

— Знаемым путем через Хаджи-Тархан в море Хвалынское, оттуда ко Дербенту пойдут, — карта, по которой прокладывал маршрут Бибиков, уже немного походила на мои представления о географии. — От ширваншаховой земли ко Маздрани, в Решт или Амоль, куда Господь доправит. Дале в Рей и Техран, через Спагань в Ширязь, а там за Ларом Бендерь, вымолы Гурмызские на Индейском море.

До Дербента все знакомо, а вот дальше… Маздрань, надо полагать, северный Иран, Техран — Тегеран. Спагань, судя по всему — Исфахан. Ширязь и Лар не знаю, Бендерь получается портовый город, наверное, Бендер-Аббас. Кто такие Гурмызские, вообще не понимаю.

— С чем пойдут?

— С тезиками Асатом да Алудином, как прикащики, весь товар на тезиков записан.

— Не обманут?

— Люди верные, большую торговлю ведут, каждый год здесь, свой двор в Нижнем Новгороде имеют.

Это хорошо, персидским купцам-тезикам есть что терять. Они же и деньгами помогут, сперва так, а коли понадобится, то через заемные письма, под мою гарантию. Лишь бы мне денег хватило, а то уж больно долгое путешествие получается — как бы не год в одну сторону. Но если они пробьют маршрут для индийских пряностей… Когда там Васко да Гама до Индии сплавает, лет пятьдесят еще? Это ж сколько можно успеть бабок поднять! А даже если и нет, то нехрен в своих лесах засиживаться, надо традицию землепроходческую развивать. Лавры Энрике Мореплавателя (он, кстати, вполне живехонький, как раз сейчас экспедиции в Африку шлет) мне не нужны, а вот знания об окружающем мире, да подготовка движения «встречь солнцу» — очень даже да. Глядишь, и нам поставят «монумент первооткрывателям».

— С деньгами ясно. Кто еще может помочь, случись чего?

— До самой Спагани надежные знакомцы, мужи честные и торговые мужики сидят. А дальше все в руце Божьей.

— Дальше это что?

— Море, за морем Гундустан-страна незнаемая, Бог даст, со святой молитвой дойдут.

Так себе планирование. Или дойдут, или нет. Но другое в нынешние времена невозможно, слишком долго все, слишком мало информации, только и остается, что на бога уповать да молиться.

Вот тут и всплыло — а где молиться-то? Нет там ни православных, ни вообще христианских храмов. Но это ладно, на колени встать и «Отче наш» прочесть где угодно можно, а с праздниками как? Пасху как считать? Посты как определять? Двунадесятые праздники?

Вроде бы все просто — православная Пасха после еврейской, в первый воскресный день следующий за полнолунием, которое бывает или в самый день весеннего равноденствия, или после оного. Ну, предположим, евреев в Персии экспедиционеры найдут. Предположим, день равноденствия вызнают. А вот какой день воскресный? Зарубки делать? Ведь ни смартфонов с датами, ни часов с окошечком-аппертурой, ни даже бумажных календариков в помине нет. Конечно, все это можно запомнить, а если в Индии евреев нет? А если там равноденствие определяют со сдвигом на день?

Тут мы и застряли. Наш календарь византийский, солнечный, от сотворения мира, а там? Там мусульманский, лунный, от Хиджры. Можно, конечно, спросить «А какой нынче месяц?», только там и месяцы другие, и год на десять дней короче.

Выволокли древний новгородский трактат «Учение им же ведати человеку числа всех лет» дьякона Кирика, но там все очень непросто, без курса средневековой математики и астрономии никак, а мы ведь не научную экспедицию снаряжаем, а торговую.

Феофана привлекли, он вытащил своих, кто арифметику и астрономию преподавал, судили, рядили, крутили миротворный круг так и эдак, считали расписание лунных месяцев… В конце концов решили, что придется заучивать. Расписали на десять лет вперед даты Пасхи по византийскому, мусульманскому и еврейскому календарям, да свели в табличку. Не забыли и високосные годы, когда добавляется день — только не последним в феврале, а за три-четыре дня до того.

Со всем этим богатством отправились за благословением к митрополиту, где возник новый затык — а не заставят ли в басурманских землях перейти в ислам и тем погубят бессмертную душу? Пришлось напоминать про Атая-бумажника, который на Москву вернулся и похоронен, как христианин. Сошлись на том, то если заставят силой, то этот грех отмолить можно через покаяние в монастыре.

После этих мытарств политические расклады вдоль маршрута уже не казались сложными. В землях, где впоследствии разместились Ирак, Западный Иран и Азербайджан, властвовал некий Яиша-мырза, носивший титулы кагана, султана и падишаха. Ни такого государства, ни такого правителя я вообще не помнил — явно не турок и не перс. Восточнее располагалась держава потомков Тимура, где как раз год назад помер его сын Шахрух, которому унаследовал Улубий — тот самый звездочет Улугбек. И если я правильно помню, он настолько увлекался астрономией, что профукал власть. Причем его не просто свергли, а убили, но вот когда?

Вопрос важный, после него империя Тимуридов рассыпалась, то есть впереди в Иране полоса распада и переустройства с неизбежными при этом войнами. Прикинули и решили, что год у нас есть, успеют проскочить до начала заварухи.

За месяц до начала навигации по Волге я подписал «расходный ордер» в Крестовоздвиженское братство и «накладные» в государевы амбары в Нижнем на имя Данилы Бибикова и трех его подопечных тверичей. Посмотрим, откроют ли они путь в Индию…

Не успели отправить экспедицию, как примчались гонцы с юга — Орда стронулась! Ну да и мы подготовились как следует, вдоль по Берегу перелазы через Оку охраняли разряды и городовые полки, Тулу подготовили к осаде, татары союзные вышли в степь, всех удельных и подручных князей с их детьми боярскими собрали в кучу…

Но — бог отвел, руками Хаджи-Герая. Года три назад Сеид-Ахмет пытался распространить свою власть на Крым и осаждал Перекоп, но безуспешно, зато насмерть попортил отношения с Гераем. Вот он и подловил Большую Орду на переправе через Дон.

Рубка, говорят, была знатная, много народу с обеих сторон полегло, но крымцы одолели. Саид-Ахмет бежал в Сарай, который под шумок уже занял старый хрен Кичи-Мухаммед. Встретил он Саида как родного — накормил и зарезал. После чего перенес столицу в Хаджи-Тархан и заявил себя ханом даже не Большой, а Золотой Орды. Вернее, того что от нее осталось — часть саидовых татар откочевала к Хаджи-Гераю, а самые умные к Мустафе и Касыму.

Мы же вышли из коллизии практически без потерь — разве что поляки пощипали западные владения Шемяки, пока он с основными силами маневрировал вдоль Днепра. Но зная Диму, я мог уверенно сказать, что Ягеллончику это даром не пройдет.

Пользуясь возникшей в степи несуразицей, связанной с оприходованием остатков Большой Орды и установлением новых порядков, мы двинули на юг передовые посты и быстро-быстро, пока никто не догадался, начали рубить новые острожки месте Новосиля и Ельца, еще совсем недавно казавшегося недосягаемым. Рязанцы с нашей помощью строили Рясское Поле на Хупте и Сапожок на Мошке, Касым — Шацк на Шаче. Шемяка с бешеной скоростью поднимал Курск и Путивль.

Даже если их на следующий год сожгут к чертовой матери и вышибут нас, мы все равно вернемся, но уже не на пустое место — успеем хоть частично засеки сделать. Но сдается мне, что года два у нас есть, тем более, если выгорит союз с Ногайским юртом, им усиление Кичи-Мухаммеда поперек горла, прямая угроза Кичи-Сараю, Сарайчику на Яике. А чтобы татарам жизнь медом не казалась, устроили небольшой рейд на Дон, все равно надо в тех местах осматриваться.

Послали туда не сильно большую конную рать воеводы Константина Беззубцева, придав ему дружины княжат, наиболее бухтевших против режима нашей с Димой клики. Пусть прогуляются, оценят перспективы освоения земель, может, одумаются. А если их там потреплют, ну что, на все божья воля.

Ради такого рейда, чуть ли не первого со времен монгольского нашествия, я смотался на проводы рати в Коломну. Ну как «смотался»… Скале уже двадцать лет, совсем не мальчик, гонять его попросту жалко, вот и съездили не торопясь.

Первыми за Оку умчались Касимовы татары — с гиканьем, с резким свистом, с криками «Хурра!» бросались в воду на броде. Касым вписался в дело подобрать ставшие на краткий миг бесхозными кочевья — Саида уже нет в степи, Кичи и Герай еще не дотянулись, не упускать же такой шанс набрать людишек!

За татарами густыми рядами прорысили ратные, в бронях, на рослых конях, скидывая шлемы, когда проезжали мимо кропившего войско святой водой коломенского епископа Варлаама.

Скала, почуяв жеребцов, взбодрился, передернулся всей кожей и заиграл, словно молодой, переступая с ноги на ногу. А мимо плыли знамена, бунчуки, кольчуги, сабли в изукрашенных ножнах, копья с прапорцами, атласные охабни князей, суконные кафтаны детей боярских, лоснящиеся лошадиные бока и сбруя в меди и серебре.

Рейд пришелся в пустоту, возникшую в степи после гераевой вздрючки, и потому аж до незнаемой речки Битюг дошли без столкновений, только Касым сгребал всех подвернувшихся под руку кочевников и гнал их в свои владения. А на Битюге, в двухстах верстах от Ельца, войску попался не сильно большой татарский отряд, от силы тысяча, может, две всадников. Попался глупо, не ожидая подхода сколько-нибудь крупных сил, и потому таранный удар боярской конницы по лагерю разметал их с первого же напуска, а удрать не дали чамбулы Касыма — «побиша много, а инии поймаша». Победа невелика, но зато далеконько в Поле, куда русское воинство давным-давно не хаживало. Это ж мы ого-го!

Вот в таком радужном настроении мы переключили все силы на дипломатический фронт. Княжество Феодоро еще существует? Ну и прекрасно, особо помощи от него, конечно, не дождешься, но канал информации о Крымском ханстве неплохой, грех упускать. Опять же, Орден надо привязывать покрепче — вдвоем Польшу бить веселее.

А с Польшей пока договорились. Им надо переварить остатки Литвы, нам — новые земли и обустроить новый Берег, вот Дима и подписал в Коростене «вечный мир» с Казимиром. Вечный в том смысле, что не перемирие на два-три года, а бессрочный. То есть сколько бог даст.

Поляки, как и предсказывал Никифор, вышли с позиций сохранения статус-кво, что мы с удовольствием поддержали и внесли в договор пространное и старательное перечисление всех городов, волостей, владений и местечек с указанием, какой стороне принадлежат или, на крайний случай, к кому тянут — то есть, в чью сферу влияния входят.

От имени остатков Великого княжества Литовского Казимир щедро отказался от претензий на Новгород и Псков, но тут Дима показал зубы — какой Новгород, пес смердячий? Все, кончилась литовская партия в Новгороде, даже думать забудь.