При чем тут руны?

И я пытался представить себе тех белых, кто расстреливал беззащитных зверей из окон поезда. Тогда мне мешало негодование, а теперь я, кажется, понял тех охотников. Безнаказанное убийство захватывает. Это же так здорово стрелять в беззащитных, быстро заряжать и снова стрелять!

Да, мы на войне убиваем врага, а если правильно вывести его, обмануть, враг перед ликвидацией всегда беззащитный и растерянный. Эти европейцы просто получает своё, то, зачем они припёрлись в мою страну. Пусть горят их машины, а они мечутся и падают прострелянные в снег.

Европейская армия уже не справляется и будет бежать. И неизбежно армия Гардарики придёт в европейские города. Можно и дальше сомневаться, врать себе, но я только что своими глазами увидел, что там случится.

Эти европейцы всегда считали русских недолюдьми? Ну и ладушки — бессмысленно взывать к нашей человечности. Они получат массовое уничтожение европейцев.

Просто потому, что европейцы ничего не смогут нам сделать, и это же так весело! Так азартно! Так захватывает! И не так уж оно будет неоправданно или несправедливо. Я сам скажу:

— Посеявший ветер пожнёт бурю, — сменю магазин и продолжу стрельбу.

Да, советские войска в чужих странах вели себя очень прилично, но их вела Коммунистическая партия, в каждой военной части работали особые отделы, и самое главное, что войска были советскими.

Только я, воспитанный советскими людьми, буду что-то себе говорить. В войсках Гардарики солдатам не нужны слова, в них нет ничего советского. Злые пацаны могут представить себе только одну причину, по которой наша армия продолжит войну, пойдёт в Европу. Это только месть. Несоветские парни будут воевать и погибать в Польше или в Чехословакии совсем не для того, чтобы после войны кормить побеждённых.

Они будут воевать лишь за то, чтобы из Европы больше не ждать нападения. И они знают всего один способ, как этого добиться — резко сократить численность европейцев.

Я уже посмотрел, как всё будет происходить, азартно и весело, пацаны иначе не умеют. И не надо себе врать, мне оно понравилось. Я просто умом понимаю, что это очень плохо. Те же пацаны потом, когда повзрослеют, не захотят о таком вспоминать.

Меня тоже меняет правда Гардарики, я на третьем году войны уже практически несоветский человек. И мне всё больше кажется, что нечего нашим мальчишкам делать в Европе. Социализма в мире магии нет, и вообще наплевать, как европейцы будут жить.

Хорошая цель исключить новое нападение Европы, но она в принципе достижима? Тут гарантию даст только полное истребление европейцев. И пусть даже мы в Европе всех убьём, напасть ведь могут из других стран и континентов.

У СССР с Китаем возникли настоящие «пограничные конфликты» с применением систем залпового огня. А главный противник Советского Союза в Холодной войне США вообще находится в Северной Америке.

Кстати, Америка, вроде, победила Советский Союз, расслабилась, принялась борзеть. Только победила она СССР, а Россия с её интересами, оказывается, совсем другое. В результате у Америки жуткие проблемы. То есть не такая уж хорошая цель — исключить нападение Европы.

Пусть остаётся Европа и не позволяет Гардарике терять форму. Вернём своё, а остальное пускай вымогают политики мирными методами, не ценой солдатской крови.

* * *

В башне «тигра» весьма комфортно, даже поместилась отрядная рация — пришлось отобрать у Вани. Не, у немцев отличная радиосвязь, только начальство не то.

Эти странные люди, когда услышали, что их войска истребляют какие-то «тигры», вызвали по рации командира полка Густова Клейста. Я культурно ответил по-немецки, что лично прострелил оберсту затылок, захватил его танки и теперь убиваю с их помощью немцев.

Мне совсем не совестно так поступать, поскольку я русский, европейцы мои враги, а немецкий язык изучал ещё до войны. Абонент может катиться к такой-то мутере и не отвлекать меня от работы.

А вообще хорошие у «тигров» рации, я быстро разобрался, как связываться с командирами отрядов и с танками своей группы. Только с «рысь-2» и с отрядами рейдовой пехоты у «тигров» связи нет. Наверняка, можно настроить рации, но я в них ничего не понимаю.

Вот пока не переделали танковую рацию специалисты, я пользовался переносной отечественной. Когда практически закончили работу на дороге, сам связался с начальством.

Мне сказали, что мы молодцы, к нам скоро должны подъехать грузовики с пехотой и буксируемой артиллерией, самоходные орудия и ещё танки «рысь-2» с десантом.

С этими силами мы должны атаковать посёлок с железнодорожной станцией. Командует нападением майор Нефёдов, он со мной свяжется на этой волне, когда прибудет. Я ответил, что принял к сведению и продолжил размышления.

Этот неудачный для европейца бой отчётливо показывал разницу между воспитанием их солдат и наших. Они все очень хорошо понимали, что и наши поняли бы на их месте — это полный разгром.

Только выбил я немецких командиров, и танкисты заметались — некому стало приказывать, брать на себя ответственность. А наши на их месте сами бы бросились на врага в последний бой, и пофигу им какие-то командиры у этой черты — каждый русский в такие моменты лично отвечает за свою гибель перед тем, в кого верит.

Так что практически без проблем расстреляли наши «тигры» танки врага со средней дистанции. На средней целиться проще, а у врага всё равно нет шансов. Добиваем мы экипажи и всякую пехоту, и что вы думаете? Нефёдов таки прибыл и связался!

Натурально загорелась на переносной рации лампочка, я взял микрофон и щёлкнул тумблером, а он такой говорит:

— Я майор Нефёдов, вызываю майора Большова.

— На связи, — ответил я.

— Твои «тигры» приданы командованием мне для атаки посёлка, — сказал майор.

— Очень хорошо, — проговорил я. — Сейчас тут закончим, и сразу в твоё распоряжение.

— Алё, майор! — насмешливо воскликнул он. — Ты в курсе, что такое приказ?

— А ты в курсе, кто такие бояре? — переспросил я. — Если не слышал, спроси кого-нибудь, а мы тут пока быстро закончим. До связи, майор Нефёдов.

И выключил рацию. Мои ребята давят врага, а я им скажу прекращать? Да мне проще пристрелить этого Нефёдова! Пусть спасибо скажет, что я в такой момент с ним вообще разговаривал.

Действительно быстро пресекли из пулемётов вертикальное перемещение противника, я дал своим парням команду «полная зачистка». Из «тигров» вылезают бойцы, из танков «рысь-2» тоже выпрыгивают танкисты с автоматами.

Я просто должен был отдать этот боярский приказ. Истребление врага, как половой акт, должно быть полным, лучше не пытаться его прерывать. И спрыгнул я на снег совсем не для того, чтобы что-то вякать парням под руку…

Гремят автоматы, взрываются гранаты — безжалостная охота продолжается. В «тиграх» тоже большинство экипажей из ополчения, их по идее мой приказ не касается, и они должны брать пленных. Только, по мнению парней, европеец сопротивляется и представляет собой опасность.

В каждой ситуации солдаты всё решают лично, и никто не будет разбирать их действия, если только при их попустительстве европеец не уползёт к себе живой, чтобы и дальше с нами воевать. С этого поля никто не ушёл обиженным.

Ко мне подошли командиры отрядов с докладом, что приказ выполнен, а ополченцы сами лезли в свои «рысь-2». Я сказал, что все молодцы, и отправил по машинам.

В своём «тигре» я включил рацию, надел наушники и сказал:

— Алё! Нефёдов! Большов на связи!

— И что? — отозвался тот.

— Мы тут закончили, — доложил я. — Теперь давай командуй.

— А! — делано обрадовался майор. — Тогда едешь к посёлку и охраняешь артиллерию. На месте я к тебе приду, обсудим атаку.

— Слушаю, — ответил я и выключил рацию.

Сопроводили мы пушки до назначения. Артиллеристы принялись устраиваться на позициях, отряд «тигров» встал в оборону. За нами подъехали «рысь-2», высадили десант, стали разъезжаться по своим рубежам, а от одного из танков в мою сторону направилась пешком высокая фигура в белом комбинезоне.

Я почувствовал довольно сильного мага, он тоже меня ощущал и шёл прямо к моему «тигру». Я взял рацию и полез из танка, встретил его на снегу. Он подошёл, откозыряв, чётко представился:

— Майор Нефёдов.

— Майор Большов, — сказал я, отдав честь.

Шлемофон закрывает волосы, но мужик явно меня старше, Можно сказать, что годится в отцы. В углах внимательных карих глаз насмешливые морщинки, кожа на лице опалена зноем и морозом многих полигонов.

Точно кадровый офицер, и майор, а я пусть и без своей кожи на лице того же звания и боярин. То есть у меня на армии свет клином не сошёлся. Хотя начальство явно знает, кого и кому подчинять.

— Тебя же звать Артём? — спросил он спокойным тоном, доставая карту из планшета. — Можно так к тебе обращаться?

— Можно, — сказал я. — А тебя как звать?

— Пётр Андреевич, — ответил майор, расстелив карту на броне «тигра». — Смотри, Тёма, это длинное посёлок. На западе станция, тянется он на восток. Его пронзает улица Лермонтова. Поперёк её пересекает семь коротких улиц с простыми названиями: «первая», «вторая», ну и так далее. Нумерация ведётся от вокзала.

Я тщательно считывал и запоминал обозначения.

— Пойдёте по моему сигналу за пехотой, твои «тигры» поражают вражеские танки, — продолжил Пётр Андреевич. — Прямой связи у вас с пехотой нет, и ждать специалистов для настройки раций уже не будем. Поэтому связь с пехотой у вас через меня. Так же стреляете по заявкам солдат и двигаетесь за ними с востока к станции.

Он улыбнулся и сказал:

— По идее можно начать и с неё, а посёлок тупо уничтожить огнём артиллерии. Где-нибудь в Европе так и будем поступать, а сейчас это же наше село, Тёма. Потому освобождаем максимально бережно и полностью. Это тебе ясно?

— Так точно, Пётр Андреевич, — ответил я.

Он взял из планшета карандаш и прочертил на карте короткие линии, пояснив:

— Это ваш рубеж. Сейчас едете туда, как приготовитесь, доложишь. Атакуете по моему сигналу по рации, — приказал Нефёдов.

— Слушаю! — ответил я, вытянувшись.

— Приступай, — сказал майор.

Я с рацией шустро полез в танк.

* * *

И в этой деревне нас из «тигров» выгнали! Мы не очень протестовали, воевать в немецких танках зимой то ещё удовольствие. Как только село освободили, мы сами вылезли из «тигров» и пошли к местным решать вопрос постоя.

У нас достаточно было с собой рублей, и договорились мы легко. Мой экипаж пригласили к столу, настало обеденное время. На первое ели наваристый борщ, на второе дали русскую солянку.

Отогрелись, наелись, а к чаю был рыбный пирог — что я особенно люблю. Вдумчиво приступили, и в большую чистую комнату входит полковник Вадим Петренко.

Пришлось подскакивать, козырять, а радушие магу — чтоб ему пусто было — мы даже не пытались изобразить. Какая тут радость, когда опять не вовремя принесло начальство?

Он тоже не стал проявлять эмоций, сухо всех поприветствовал. Хозяева пригласили его к столу. Ему сразу налили в чистую кружку чаю и на блюдце положили большой кусок пирога.

Полковник снял каракулевую шапку и шинель, подсел к столу и на некоторое время утратил ко всему интерес, кроме чая и пирога. После продолжительной паузы он внимательно посмотрел на главу семейства Василия.

Тот в свою очередь серьёзно взглянул на свою хозяйку Свету, и они вдвоём попросили нас извинить, у них ещё дела. Мы им важно покивали, а то рты были заняты, и хозяева вышли из помещения.

— Вот только услышал, что вы на дороге практически справились, выехал в село на броневике с рейдовой пехотой, — благодушно сообщил Вадим. — Даже не сомневался, что вы за время моего пути захватите посёлок. Так спешил! — он шутливо помотал головой. — И всё равно мне не рады!

Я смущённо засопел носом, полковник сказал с сочувствием:

— Понимаю, что никто не рад начальству. А как вам воевать в немецких танках?

Я старательно прожевал, проглотил и проворчал:

— Холодно.

— Так я вас обрадую! — весело воскликнул Петренко. — Забирайте из «тигров» свои вещи, вы более не танкисты и снова подчинены разведке армии.

— Слушаю, — сказал я.

— Для магов есть серьёзное дело, — проговорил полковник, доставая из планшета карту.

Мы сдвинули на край самовар и пирог, отодвинули кружки и блюдца, помогли расстелить карту. Полковник отметил точку на вражеской территории и проговорил:

— Здесь по данным агентуры у противника большой штаб. На окраине деревни бетонные бункеры. Периметр огорожен колючей проволокой, есть пулемётные доты и позиции зенитных пушек. В охране почти дивизия при броневиках и лёгких танках…

— Каких танках? — не понял я.

— Остались у немца ещё вторые и третьи «панцири», используют в охране, — пояснил полковник и продолжил. — Закат нынче в девятнадцать двадцать, в это время по объекту будет нанесён массированный бомбовый удар. Сразу после него атакуете вы. В темноте уже добиваете всех, кто выжил из охраны, но главная ваша цель — бетонные бункеры.

Он внимательно нас оглядел и отчётливо проговорил:

— В штабах европейца служат сильные маги. Как раз противник для вас. Вы должны пленить, кого получится, захватить любые документы и быстренько оттуда удирать. Без сомнения враг бросит на помощь крупные силы.

Он взял паузу и тише проговорил:

— А с вами я не могу отправить много танков, чтобы враг не всполошился. Поедете на пяти броневиках. Пятый для пленных и документов. Причём, ваши же бойцы и поведут. Я как раз с собой прихватил.

Возникла понятная пауза. Петренко оглядел нас грустными глазами и сказал:

— Ну, вы, кажется, уже пообедали?

Мы синхронно кивнули.

— Тогда бегите, собирайте отряд. У вас уже мало времени.

Мы сорвались с мест, быстро оделись и выбежали на улицу.

* * *

Собрали нас добротно, но быстро, всю необходимую амуницию по приказу полковника заранее сложили в броневиках. Вадиму оставалось лишь на словах пояснить, что там и зачем.

Занятно, что экипажи броневиков носят танкистские комбинезоны и шлемофоны. Бер Вася и вепрь Толик с другими парнями подгруппы в десантном отсеке, а в экипаже только двое — командир, он же пулемётчик, и водитель. Волка Серёжу я усадил за рычаги, сам в пулемётной башенке командую.

Внутренняя связь в бронетранспортёре, как в танке, скорее всего, даже одной модели. У нас вообще всё стараются унифицировать. Нашлось даже гнездо, чтоб подключить переносную рацию, а для неё пустая ячейка с надписью «для дополнительного оборудования».

Вообще пехотный бронетранспортёр напоминает обводами зенитный броневик, похоже, что у них один корень. Наверное, убрали скорострельную 30-мм пушку, автоматику и электронику да прибавили места для пехотинцев.

Так они ещё и плавают вдобавок, есть рычаг раздатки для переключения на водомёты! Возникают интересные идеи на будущее. А пока зима, плавать не надо, за счёт хорошей проходимости идём вне дорог по заснеженным полям.

Приближались к цели крупным зигзагом, а я поглядывал на небо и обдумывал ситуацию. Над нами шёл бесконечный воздушный бой, противник смотрит на землю, а наши самолёты ему препятствуют.