Бумеранг вернулся

— Грузите трофеи в пикапы и слейте бензин с легковушек, — приказал я тем, кто был на дороге, а по рации связался с капралом Спарксом: — Присоединяйся к нам.

К прибытию второго «страйкера» мы были готовы к следующей фазе операции. Я сел на передней правое сиденье в первом пикапе, в котором сохранилось лобовое стекло, хотя было несколько пулевых отверстий и «паутин» вокруг них. В кузове был пулеметчик с моей БМП и еще три солдата. Все четверо пока лежали, чтобы не были видны. Командиром второго пикапа стал капрал Спаркс. В его кузове тоже был опытный пулеметчик и три солдата. В третьем ехали остальные из первого отделения. Колонны замыкали, сильно отставая, два «страйкера».

Неспешно мы покатили по бульвару Небраска к центру города. У первой машины включен дальний свет фар, у остальных — ближний. После полицейского участка, от которого остались обгоревшие руины, свернули вправо на Южную тринадцатую улицу, а за Департаментом транспорта, в котором все окна были выбиты, еще раз направо, увеличив скорость и засигналив нервно. Нас услышали. Когда подъехали к штаб-квартире, ворота уже открывались. Наверное, подумали, что везем раненых. Именно на это я рассчитывал, руководя дерзким нападением.

Ждать пришлось секунд сорок. За это время ни охранники на вышках, ни двое у ворот не заметили ничего подозрительного. Разве что посочувствовали, увидев пробоины в лобовом стекле пикапа, на котором ехал я. Обоим у ворот я, проезжая мимо, выстрелил в живот из пистолета с глушителем. Звуки выстрелов утонули в мощном реве газанувшего пикапа. Мы выскочили примерно на середины двора и остановились, осветив фарами человек двадцать, которые стояли возле входа в здание с оружием в руках, но не готовые к бою. Яркий свет мешал им разглядеть, что в кузове встал к пулемету стрелок. Или заметили, но не сразу сообразили, что происходит. Я открыл правую дверцу и вывалился из машины одновременно со звуками первых выстрелов пулемета. Упав на землю возле переднего правого колеса, добавил из «калашникова», выбирая тех, кто хватался за оружие, пытаясь ответить. Одну очередь послал вслед двум шустрым, которые открыли дверь здания и попытались войти внутрь. В них попала и очередь со второго пикапа. Мой пулеметчик все еще расстреливал лежавших на асфальте у входа. Строчил до тех пор, пока не кончилась лента. Так приходит боевой опыт.

Часовых на обеих вышках сняли пулеметчики со «страйкеров», после чего заехали во двор и встали так, чтобы контролировать окна в здании.

— Первое отделение за мной, второе за капралом Спарксом! — приказал я.

Войдя в здание, разделились. Мое отделение чистило помещения слева. Там была столовая, кухня, большая холодильная камеры и кладовые. Везде пусто. В правой части услышал взрыв гранаты и два выстрела. Видимо, кто-то плохо спрятался.

На втором этаже были оборудованы спальни на двенадцать коек каждая. Двери во всех были открыты, так что сэкономили гранаты. Никого там не нашли. На третьем этаже были такие же комнаты, но все двери закрыты. Чутье подсказывало мне, что там есть люди.

— Выходите или закидаем гранатами! — потребовал я.

Тишина.

Повторил еще раз, не дождался реакции, приказал:

— Начинаем!

— Не надо, мы выходим! — послышался из ближней комнаты плаксивый женский голос.

Их было двадцать шесть. Все молодые и симпатичные. Обслуживали бандитов днем на кухне и в столовой, ночью в постели. Говорили, что по принуждению, но кто им поверит⁈

— Разговейтесь, парни, но не все сразу, по очереди, — разрешил я своим бойцам. — Остальные собирают трофеи.

Оказалось, что боевая бронированная машина «ошкош-Л-АТВ», довольно свежая, была не заправлена. У бандитов проблемы с соляркой. Мой «страйкер» взял ее на буксир. Внутри ББМ поехали четыре человека, а остальные бойцы в трех пикапах, причем один буксировал своего собрата, а третьего — второй «страйкер». Боевые отсеки обеих БМП заполнили трофеями: оружие, патроны, продукты питания и на крыше привязали мобильный дизель-генератор, новенький, потому что тоже не хватало топлива. Отвезу его домой в Бёрнс, чтобы свет был, когда захочу, а не по расписанию.

35

Боевую бронированную машину «ошкош-Л-АТВ» оценили в двадцать тысяч новых долларов, хотя, как мне сказал первый сержант Эндрю Доулз, до войны стоила в двадцать раз дороже. Если учесть, что новый бакс раз в двадцать дороже старого, наверное, всё справедливо. За остальные трофеи, включая три пикапа с пулеметами на крыше, набежало еще пять с половиной тысяч. В итоге каждый мой подчиненный получил немного меньше двести пятилесяти новых баксов, а я намного больше. Плюс мобильный дизель-генератор, который теперь работает на меня.

ББМ и часть трофейных штурмовых винтовок «М4А1», более современных, передали моему взводу, который начал стремительно разрастаться. Солдат, служащий на базе, получает в зависимости от выслуги лет и специальности от двадцати пяти до тридцати новых долларов. Ему нужно почти год ходить строем, чтобы получить столько, сколько парни из моего взвода отхватили за двухдневное приключение с пострелушками и всего тремя легко ранеными. Получив премию, мои подчиненные отправились в бары и прочие питейные заведения, причем не только на базе, но и в городе, и рассказали, какие они крутые и потому богатые. Тут же появились желающие подписать контракт с Воздушной национальной гвардией штата Вайоминг. Среди них были и те, кто имел базовую военную подготовку и даже боевой опыт. Эти сразу оказались в первом и пока единственном взводе первой роты первого батальона. Кстати, вышестоящие должности пока не заняты, я напрямую подчиняюсь полковнику Шепарду Сноу.

— Ты здорово поработал в Линкольне, — похвалил он. — Авиаразведка доложила, что уцелевшие «цветные» перебрались в Омаху. Сейчас наш отдел работы с населением организовывает в Линкольне городское управление и отряд полиции. Будь готов выдвинуться им на помощь.

— Всегда готов! — по-пионерски бодро рявкнул я.

— Командование не готово сейчас воевать на два фронта, так что все, что восточнее, базы, лежит на тебе. Планируй нападения так, чтобы в Небраску не прислали крупную армейскую группировку, — предупредил он.

— Пока что мои действия выглядят, как нападения ганхантеров, а таких группировок, как слышал, сейчас много, снабжают обе стороны, кто больше заплатит, — сказал я.

— Пусть так и дальше будет, пока мы не зачистим Калифорнию, — пожелал он.

— Мне не хватает опытных сержантов, — пожаловался я. — Нельзя ли перевести в мой взвод первого сержанта Эндрю Доулза из магазина, который за территорией базы? Он там после ранения восстанавливается, горит желанием послужить под моим командованием.

— Эндрю Доулз? — переспросил полковник Шепард Сноу, записал на листе бумаги и пообещал: — Поговорю, может, получится.

Первый сержант подкатил ко мне, когда я приехал затариться в магазин. До него дошли слухи, как здорово приподнялись по деньгам мои парни, захотел иметь столько же. Я подумал, что лучше иметь хромого, но опытного. Бегать и без него будет кому.

Через две недели у меня было уже двадцать шесть человек, почти полный взвод, и еще десятка полтора проходили семинедельную начальную военную подготовку. На гражданке сейчас с работой туго. Многие предприятия закрыты, только оборонные пашут круглосуточно, но таких в Вайоминге по пальцам пересчитать. Сфера обслуживания сведена до минимума, потому что лучше быть сытым, чем казаться красивым. Сезон сбора урожая закончился. Фермеры рассчитали разнорабочих до весны. Остается только армия. Лучше уж в национальную гвардию, где меньше шансов пасть в бою и больше — получить фантастическую премию.

Со мной даже Джон Фаулер завел разговор, не найдется ли местечко и для него? Я бы с радостью подставил его под пули, чтобы не настраивал внучку против меня, но слишком стар, малоподвижен и трудно обучаем. Джейн явно пошла не в него, а в родителей матери. Сказал деду, что, как только появится место, где надо иметь навыки электрика, так сразу и подтяну его. Благодаря этому он стал реже изблёвывать хулу на мою высочайшую особу. В общем, поспособствовал его духовному очищению, хотя там тот еще свинарник.

3

36

Полковник Шепард Сноу по-военному строг и сосредоточен. Он проводит совещание с офицерами. Кроме меня, присутствуют первый лейтенант Ричард Тёрнер, с которым мы стали корешами после распития бутылки «бурбона», и неизвестный мне капитан Серхио Васкес, двадцати восьми лет, черноволосый, смуглокожий, с узкими усиками под длинным носом, скорее всего, почо — мексиканец, родившийся в США. В армию такие попадают редко и карьеру делают плохо, потому что слишком ленивы.

— Вчера наша разведка, — кивок в сторону первого лейтенанта Ричарда Тёрнера, — засекла прибытие на аэропорт Эппли в Омахе военно-транспортного самолета «Сессна-560» бортовой номер шесть тысяч шестьсот пятьдесят девять. На нем прилетели шесть «черных» трансплантологов. Обычно они на следующий день, то есть сегодня, занимаются своим грязным делом, и завтра утром улетят восвояси. Раньше у нас руки не доходили, а теперь есть, кому с ними разобраться, — кивок в мою сторону. — Самолет желательно захватить невредимым. Взводу придается пилот капитан Васкес, — кивок в сторону почо, — для перегона «Сессны» сюда. Если не получится захватить, тогда уничтожить. Вопросы есть? — заканчивает полковник Шепард Сноу.

— Вопросов нет, — за всех отвечаю я.

Мы с первым лейтенантом Ричардом Тёрнером спустились в его отдел. Он показал мне на экране, где стоит самолет, где находится охрана, откуда приедут преступники в белых халатах. У каждого врача есть маленькое кладбище угробленных им пациентов, но у этих, которых я бы назвал стервятниками, отчет идет на десятки и даже сотни. Органы они вырежут у живых и здоровых молодых людей и детей обоего пола, наловленных гангстерами. Возьмут всё, что можно продать, после чего останки выкинут на съедение собакам и/или крысам. Так пиндосы и их пособники поступали по всему миру, где развязывали войны, наплодив высокопрофессиональных трансплантологов. Теперь вот сами стали донорами.

В путь отправились на «ошкоше». Я решил не таскать туда-сюда весь взвод. Чем меньше людей, тем больше получит каждый из них. За рулем капрал Арчи Спаркс, рядом с ним первый сержант Эндрю Доулз. Они выполняют за меня бо́льшую часть работы, так что пусть получат премию. Сзади сидим мы с капитаном Серхио Васкесом. В багажном отсеке солярка в белых пластиковых канистрах. Двигатель объемом шесть и шесть десятых литра очень прожорливый, поэтому топлива в баке хватает всего на пятьсот с хвостиком километров. Зато на трассе разгоняется до ста двадцати километров в час.

Я сказал капитану Серхио Васкесу, что во время учебы во Франции заодно окончил летную школу, получил сертификат частного пилота. После этого мой сосед сразу оживился, рассказал за свою жизнь.

— Я сейчас летаю на высотном самолете-разведчике «Локхид Ю-2С». Он не быстрый, всего четыреста восемьдесят пять миль (восемьсот километров) в час, зато поднимается на семьдесят тысяч футов (двадцать одна тысяча метров) и дальность полеты пять тысяч восемьсот миль (девять с половиной тысяч килмоетров), — рассказал капитан Серхио Васкес.

Видимо, именно такой «Ю-2» в годы моего младенчества собьют над Свердловском вместе с военным советским самолетом. Американского летчика Пауэрса через два года обменяют на нашего разведчика Абеля.

— Летать на такой высоте по двенадцать часов — это тяжко, наверное? — полюбопытствовал я.

— Да, сложно. Сидишь в специальном костюме, как у космонавта. Зато налет быстро набираешь. У меня уже почти пять тысяч. Если бы не война, уже семь было бы. Только гражданские летчики имеют больше налета за такой период, — похвастался он.

— А ты смог бы из Шайенна долететь до Европы или России без дозаправки? — спросил я на всякий случай.

— До Лондона или Парижа запросто, до Камчатки и Сахалина тоже и даже до Владивостока дотяну при не самых сложных погодных условиях, — самоуверенно заявил он.

— Хотелось бы мне полетать на таком самолете! — мечтательно произнес я.

— Этому надо долго учиться, — сообщил капитан Серхио Васкес. — Это тебе не на частном самолетике летать. У меня в кабине сплошная электроника. Только на освоение ее уходят месяцы. Не меньше времени надо на обучение взлету и посадке. Из-за плохого обзора из кабины садимся с помощью аэродромного наводчика, едущем по взлетке на автомобиле.

— Супер! — восхитился я. — После войны попробую выучиться, а пока теорией займусь. Есть на базе какая-нибудь литература по твоему самолету?

— Инструкций куча. Они уже не секретные, можешь скачать и почитать на своем компьютере. Я покажу, какие. Как освоишь их, разрешу посидеть в кабине, почувствовать себя настоящим боевым летчиком, — пообещал он.

Куда мне до него, летавшего только на разведку⁈

37

Я приземлялся на аэродром Эппли города Омаха в предыдущую эпоху. С тех пор он значительно расширился. Сейчас занимает пространство от берега озера Картер до реки Миссури на восточной окраине города, севернее зоопарка, в который мы недавно наведывались. Его порядком заграбили, повыбивали стекла. Самолет «Сессна-560» стоял у терминала, где до войны обслуживались рейсы «Фронтьер Аэрлайнс». Охрана из трех негров несла службу внутри закусочной «Блимпай». Предыдущий наш налет ничему их не научил — спали без задних ног на темно-синих подушках, отодранных от стульев. Только у одного штурмовая винтовка лежала под рукой. Остальные двое оставили свои у стены. Спали крепко, несмотря на то, что запаха перегара не почувствовал. Наверное, «колес» наглотались, потому что им было не больно. Первая жертва всего лишь попыталась оттолкнуть меня слабенько, вяло, как во сне. У каждого в рюкзаке были пакет со смесью табака и марихуаны и цилиндрическая фугасная граната «Мк3А2» с вкрученным взрывателем, как носят неопытные бойцы.

— Подъезжайте, — связался я по рации с первым сержантом Эндрю Доулзом.

Капитан Серхио Васкес обошел «Сессну-560», пнул левое заднее колесо шасси и поссал на него, как положено по традиции. Я поднялся в салон вместе с ним, посмотрел, что там внутри. Восемь широких кресел и вместительный багажный отсек. В кабине приборные панели, конечно, отличались от тех, которые были в предыдущую эпоху. Некоторые датчики, начиная с тахометров, стали не нужны. Добавилась электроника, из-за чего я не сразу понял, что к чему. Капитан Серхио Васкес, включив двигатель на прогрев, объяснил мне. Было заметно, что он нервничает, хочет взлететь побыстрее, потому что боится нападения врагов. Не счел нужным успокаивать его. Если доставит самолет на базу имени Френсиса Уоррена, получит нехилые премиальные. Так что пусть потрясется от страха, чтобы деньги не показались слишком легкими.

— Взлетную полосу подсветить фарами? — спросил я.

— Не надо, луна хорошо справляется, — отказался он.

— Постарайся лететь подальше от города, чтобы в центре не услышали рев турбин, — попросил я.

— Взлечу на восток и обогну по большой дуге, — согласился капитан Серхио Васкес.

Он быстро разогнался и оторвался от земли задолго до конца взлетной полосы. Бортовые огни были выключены, но я по звуку определил, что «сессна-560» обогнула по большой дуге городок Каусил-Блафс, расположенным на противоположном берегу Миссури, и полетела на запад.

Мы поехали на юг, на пересечение шоссе Абботт, ведущее к аэропорту, с улицей Восточная саранчовая, где и устроили засаду напротив «Бюджетной автостоянки». Самое забавное, что по ту сторону шоссе был штат Небраска, а на нашей — штат Айова. В других местах граница проходит строго по Миссури, а в этом месте залезает немного на правый берег и отхватывает у соседей кусок до южного берега озера Картер. Так что мы будем находится в одном штате и стрелять по целям в другом, если, конечно, приедут. Я не был уверен, что рев самолетных турбин не услышали и не сделали выводы. Ждал, что прореагируют сразу, пришлют сюда отряд. Если большой, обстреляем и укатим, если маленький, перебьем всех и заберем трофеи.

Прождали полчаса, но никто не приехал. Будем считать, что испугались темноты. Мы покемарили до рассвета, карауля по часу. В начале седьмого перекусили захваченными с собой армейскими сухими пайками. Это упаковки из толстого пластика песочного цвета размером двадцать пять сантиметров на пятнадцать и толщиной пять с номером меню, которых двадцать четыре, и названием главного блюда. Я выбрал номер семь, в котором была курятина с овощами и острым соусом, рис по-мексикански, мягкий сыр с перцем халапеньо, печенье, овощные крекеры, конфеты и чай с сахаром и лимоном. Мои подчиненные предпочли наборы с кофе вместо чая. В каждой упаковке, кроме еды, соль, две жевательные резинки, пластиковая ложка, картонка спичек, листы туалетной бумаги, влажная салфетка и химический пакет-нагреватель со смесью порошков магния, железа и поваренной соли, в который надо поместить еду и/или напитком и залить небольшим количеством воды, чтобы началась реакция. Через несколько минут ешь горячее.

Колонна из трех транспортных средств появилась без четверти восемь. Восточная саранчовая улица на этом участке ровная. Мы заметили их издалека. Впереди ехал пикап с ручным пулеметом в турели на крыше, но стрелка за ним не было. Следом минивэн с псевдодокторами, наверное. Третьим был небольшой грузовичок-рефрижератор.

— Эндрю, твой пикап. Начинаешь первым, когда увидишь их. Арчи, твой минивэн, а я займусь рефрижератором, постараюсь взять целым, — распределил я цели.

Первый сержант был за крупнокалиберным пулеметом бронированной машины «ошкош», стоявшей между деревьями, капрал залег на земле с ручным пулеметом, а я — с автоматом «калашников». Так сказать, поддерживаю отечественного производителя.

Когда первый сержант Доулз начал разносить к чертовой матери кабину и кузов пикапа, а капрал Спаркс — минивэн, водитель грузовичка-рефрижератора дал по тормозам, остановившись, немного не доехав до меня. За рулем сидел негр лет шестнадцати, а может, выглядел молодо. В боях явно не участвовал, поэтому растерялся. Короткой очередью, разбив стекло в дверце, я снес ему верхнюю часть черепа с курчавыми черными волосами. Затем помог подчиненным добить пассажиров минивэна.

Я был уверен, что трансплантологи будут чернокожими. Оказались почти белыми, точнее, смуглыми евреями. В начале двадцать первого века Израиль был одним из лидеров по пересадке органов. Доноров находили там, где пиндосы развязывали войны. Как мне рассказали, после того, как покровитель упал, страна с названием Израиль исчезла с карты. Арабы вырезали всех, кто не успел убежать. Евреи и дальше будут шляться по планете и ныть, что являются бедным, гонимым народом, который уничтожают ни за что. Только вот, как мне рассказали, после того геноцида, который они устроили в Газе, чтобы отобрать у палестинцем участок морского шельфа с нефтью и газом, никто в это больше не поверит. Значит, и из Египта много-много веков назад их тоже выгнали за все хорошее, не говоря уже про двадцатый век. Так что пусть опять скитаются сорок сороков лет по пустыне в прямом и переносном смысле, давая всем остальным пожить счастливо.

38

За самолет «Сессна-560» нам на четверых отстегнули пятьдесят тысяч новых долларов. Еще почти девять тысяч набежало за трофейное оружие, грузовичок-рефрижератор «форд-транзит» и особенно за его груз. Органы сразу отправили в военные госпитали, где в них была острейшая нужда. Больше всех получил капитан Серхио Васкес, как старший по званию, хотя рисковал меньше всех. Справедливость торжествует, когда делить нечего. Как бы там ни было, слух о фантастических премиальных в Воздушной национальной гвардии Вайоминга разлетелся по всей мятежной территории Пиндостана. Желающих попасть в ряды моего подразделения стало неприлично много, особенно на фоне того, сколько удавалось заманить в армию вербовочным пунктам. К моему удивлению, мобилизацию не проводит ни одна из враждующих сторон. Наверное, чтобы новобранцы не дезертировали в форме и с оружием.

Первый сержант Эндрю Доулз и капрал Арчи Спаркс занялись обучением пополнения. Американские офицеры такой ерундой не страдают, поэтому я, как посоветовал капитан Серхио Васкес, скачал на флэшку инструкции по управлению самолетом «Ю-2С» и занялся изучением материала. Заходило туго. Все-таки, когда тебе показывают, что есть что и зачем нужно, догоняешь быстрее. Хотел договориться с пилотом, чтобы провел пару занятий с видом на панели управления в кабине самолета, но тут меня напряг полковник Шепард Сноу.

— Сражения в Калифорнии подходят к концу. Скоро закончим зачистку штата. Весь цветной сброд, попавший туда со времен Байдена, сбежал или уничтожен. Поэтому командование решило занять и восстановить базу военно-воздушных сил Оффатт рядом с Омахой. Смущает отряд «черных» в этом городе. Зачисти его и останься там со своим подразделением для поддержания порядка. Мы пришлем тех, кто займется гражданскими делами, созданием полиции. Задачей твоего подразделения будет только защита их и горожан, — сообщил он.

Под моим командованием уже пятьдесят два человека. Через месяц добавятся десятка три, а через полтора — еще с полсотни. Сейчас намного больше взвода, но и не рота, поэтому обтекаемо называют подразделением. Иначе мне надо присваивать звание капитана и выделять не меньше двух офицеров в помощь. С последними, как раз, напряг. Кто хотел служить, уже подписал контракт, а остальные прячутся от обеих сторон, искренне считая, что в гражданской войне побеждает тот, кто не участвует.

Выехали в Омаху большой колонной. Командование выделило мне еще один «страйкер», гражданский автобус, который раньше перевозил людей по территории штата Вайоминг, реквизированный на нужды армии, пятитонный грузовик-топливозаправщик и пообещало прикрытие с воздуха. Нас будет сопровождать беспилотник из группы первого лейтенанта Ричарда Тёрнера. Если понадобится, поднимут вертолет огневой поддержки. Прямо таки настоящая войсковая операция.

В город заехали по Восьмидесятой межштатной автомагистрали через блокпост, который я чистил дважды. Его перенесли к следующей развязке, устроив там баррикады на обоих направлениях. Усиленный караул обитал в двухзвездочном отеле «Хоум-таун лодже». По заверению первого лейтенанта Ричарда Тернера, противотанковых средств у «черных» на блокпосту не было. Два «страйкера» подъехали по обеим проезжим частям и с расстояния метров четыреста обстреляли баррикады из крупнокалиберных пулеметов. Доблестные сборщики дани с проезжающих автомобилей тут же сдрыстнули в сторону отеля.

Приблизившись к нему метров на триста, высадили десант, начали зачистку. Одним взводом командовал я, вторым капрал Арчи Спаркс. Первый сержант Эндрю Доулз остался командовать техникой на автостраде. Отель был длинный двухэтажный. Посередине открытая лестница. Двери и окна номеров выходят на тротуар на первом этаже и на террасу на втором. Когда мы подошли, там было пусто, если не считать пять девиц, одетых слегка.

— Вы кто? — спросила одна из них, босая шатенка в одной лишь ночной рубашке персикового цвета.

— Национальна гвардия штата Вайоминг, — отрапортовал капрал Арчи Спаркс.

— Наконец-то дождались! — воскликнула она и, всхлипнув, повисла на шее доблестного вояки.

Ему это понравилось, аж зарделся от удовольствия или близости женского тела.

— Капрал, не увлекайся, мы еще не закончили! — шутливо напомнил я.

Возле «ошкоша» меня ждал радист, который передал сообщение от первого лейтенанта Ричарда Тёрнера, что «черные» удирают из города. От отеля «Двойное дерево Хилтона», где была штаб-квартира омахских бандитов, движется на восток по Восьмидесятой автостраде кавалькада машин. Мы ее не догнали. Зато взяли в отеле много трофеев, включая девять «джавелинов». Как предполагаю, гангстеры пользоваться ими не умели. Видимо, испытали один, что-то пошло не так, поэтому и оставили за ненадобностью. Для того чтобы грабить мирное население, такое сложное оружие ни к чему,

39

Я живу с Локи в номере люкс отеля «Двойное дерево Хилтона». На первом этаже в бывшем кабинете управляющего теперь мой кабинет. С утра до вечера решаю вопросы, большая часть которых в мою компетенции не должна была входить. В Омахе временно, до выборов, которые состоятся через месяц, назначен мэр, точнее, военный администратор капитан Тодд Оерли из отдела связей с общественностью — чрезмерно болтливый и худой тип тридцати двух лет, попавший в армию из журналистов. Это надо было суметь так поменять шило на мыло. У него были проблемы с принятием решений, зато легко забалтывал любой вопрос. Нужен был главный редактор, который бы корректировал его приказы. Эта незавидная роль досталась мне. Временный шериф Джо Мэдсон, и вовсе позабыв, где кабинет мэра (по соседству), с любым вопросом сразу шел ко мне. В городе продолжался усиленный отстрел вперемешку с линчеванием всех с неправильным цветом кожи и поведением. Кто был всем, стал никем, и им мстили за предыдущие грехи. Сразу после начала Второй гражданской войны на столбах висели белые, а теперь черные. Занимались этим в первую очередь гражданские, у которых свои счеты с бандитами. Шериф раньше был уличным копом, поэтому не сразу привык, что законы написаны только для тех, у кого нет оружия. Человек с кольтом сам себе законотворец, прокурор и судья.

Главным оружием мятежников был новый электронный доллар, который пришел в Омаху и Линкольн вместе с нами. Бартер позволяет существовать мелким предприятиям. Для средних он слишком громоздок, не говоря уже о крупных. Электронный доллар, при всех его недостатках, позволил оживить экономику, особенно предприятия, обслуживающие армию. Те горожане, кто выживал в сельской местности, подрабатывая на фермах, стали возвращаться по домам, по своим и чужим. В Омахе было много пустующего жилья. Кто-то погиб, кто-то уехал далеко и надолго. Вернувшиеся устраивались на фабрики и заводы, получали деньги и в свою очередь запускали торговлю и сферу обслуживания. Было заметно, что все уже устали от бардака. Людям стало наплевать, кто будет у власти, лишь бы вернулась прежняя жизнь или хотя бы жалкое подобие ее. Чувствуя поддержку армии, которая перестала решать, кто какого пола, и начала действовать жестко, безжалостно, народ потянулся в городское ополчение.

До войны самыми воинственными были американки. Куда ни плюнь, Никиты́, Лары Крофт и прочие женщины-катаны, длинноногие красавицы, которые, не вставая с дивана, укладывали одним ударом сразу по три мужика и не боялись пропустить удар в морду личика и на всю оставшуюся жизнь превратиться в уродку. То ли их всех перестреляли в самом начале войны, то ли, во что верится больше, сами испарились, когда началось серьезное месилово. Теперь ополчение состояло процентов на девяносто пять из мужчин и немного мужиковатых женщин, которые пользуются спросом только у оголодавших солдат. Большую часть караульной службы выполняли они. Мои люди располагались на узловых точках или выезжали на подмогу, если где-то начинался бой. Таких ситуаций было всего две в первую неделю после захвата Омахи.

Я завтракал в ресторане отеля, когда на восточной окраине послушалась стрельба. Первым делом организовал в Омахе питание личного состава, наняв поваров и официанток. Они, конечно, не дотягивали до довоенного уровня отеля, но и питались у них не гурманы-миллионеры. Продукты привозили фермеры, продавая за новые доллары. Объявив тревогу, на «ошкоше» в сопровождении одного «страйкера» прикатил к мосту «Великой республиканской армии» через реку Миссури. Со стороны штата Айова к нам пытался заехать отряд на трех десятках пикапов. Когда я приехал, на мосту был затор из горевшей техники и трупов. Отработали мои ребята из крупнокалиберного пулемета на треноге, захваченного в отеле «Двойное дерево Хилтона», и ополченцы из штурмовых винтовок, полученных от нас. Одного раненого негра допросили. Сказал, что прибыли из Де-Мойна, столицы и самого большого города штата Айова. Им приказали освободить Омаху, заверив, что защищает ее пара десятков белых ополченцев. Мол, цыкните — и они попадают. Кто приказал, раненый понятия не имел. После допроса его скинули в реку. Не пропадать же добру, пусть рыб покормит.

Во второй раз сунулись ночью. Не знаю, было ли это нападение или просто попытка прорваться в штат Небраска по Мемориальному мосту ветеранов, расположенному на юго-восточной окраине города. Караул сжег четыре легковушки с неграми. Трупы потом развесили на фермах моста, наподобие убитых ворон на огороде, чтобы отпугивали других. Ритуал сработал, больше к нам не совались.

40

Прибыло пополнение из двадцати девяти человек. Разделили их между имеющимися взводами, потому что у меня всего два сержанта. Напоминал об этом полковнику Шепарду Сноу несколько раз. Вместо младших командиров получил приказ выбить «черных» из двух небольших городов с похожими названиями Су-Сити (Город Сиу) и Су-Фолс (Водопады Сиу), данными в честь жившего здесь ранее индейского племени. Оба населенных пункта находились на одной межштатной автомагистрали номер двадцать девять. Первый был в штате Айова, а второй в Южной Дакоте. Еще в предыдущую эпоху обратил внимание на то, что чернокожие не переваривают краснокожих. Наверное, это проявление внутривидовой борьбы между захребетниками.

На Су-Сити мы напали с двух сторон: с юга по Двадцать девятой автомагистрали и с востока по Двадцатой. По сообщению нашей разведки в городе около сотни гангстеров. Им дали на кормление малонаселенные округа Вудбери и Плимут. Бесчинствуют там в меру своей лени. Южным отрядом командует первый сержант Эндрю Доулз, восточным — капрал Арчи Спаркс. В каждом впереди «страйкер», за которым пикапы, минивэны или легковушки, захваченные в Омахе. Третий отряд из новобранцев под моим командованием был в засаде на северо-западной окраине в парке Феррари на берегу озера Мак-Кук, напоминавшего на карте узкий крюк. Я был уверен, что долго сопротивляться «черные» не будут. Они уже знают, что случилось с более крупными бандами в Линкольне и Омахе. Не та это братия, чтобы умереть за други своя. Им бы жить на халяву, выпендриваться перед слабыми и трусливыми. У врага было много вариантов отхода, но я понадеялся, что рванут на северо-запад до двадцатому девятому хайвэю. Так оно и вышло.

Стрельба из крупнокалиберных пулеметов на южной и восточной окраинах города зазвучала почти одновременно. Это «страйкеры» короткими очередями сбивали блокпосты на трассах. Судя по тому, что стреляли не долго, серьезного сопротивления им не оказали. Минут двадцать было тихо, а затем в центре города послышались короткие пулеметные очереди, выстрелы из штурмовых винтовок и длинные, истеричные очереди из автоматов. Наверное, мои парни атакуют отель-казино «Хард рок», расположенный между третьей и четвертой улицами, в котором была штаб-квартира банды. Бой был короткий.

Минут через десять на Двадцать девятой автомагистрали показалась колонна из пары десятков автомобилей, двигавшихся сразу по всем полосам обоих направлений. Неслись, наверное, выпучив от страха глаза. Приказ был открывать огонь только после меня, но у кого-то сдали нервы. В итоге этот нетерпеливый оказался прав. Если бы мы начали стрелять позже, часть машин, дальние от нас, успела бы проскочить. Двадцать девять винтовок «М16» заработали дружно. Им помогал «калашников». Перед боем несколько раз повторил, что каждый стреляет в первую очередь по тем машинам, которые напротив него, но все дружно лупанули по передним, мигом выкосив всех, кто в них ехал, и только потом перенесли огонь на остальные. Процесс напоминал стрельбу в тире по движущимся мишеням, потому что нам никто не отвечал. Может, пальнули несколько раз в ответ, но в горячке боя это осталось незамеченным.

Я бил по тем, кто попытался развернуться и убежать. Первой моей жертвой оказался громоздкий и при этом очень маневренный внедорожник «кадиллак-эскалэйд» цвета коричневый металлик. Он двигался в хвосте, успев затормозить перед пробкой, образованной расстрелянными автомобилями. Начал разворачиваться почти на месте, когда очередь из «калашникова» влетела в правую часть лобового стекла и поразила водителя и пассажира с переднего сиденья. Машина замерла. С заднего, открыв дальнюю от меня дверцу, выскочили два пассажира и присели, оценивая ситуацию. Мне были видны две пары черных ног: одна в красных кроссовках, другая в белых. Попал по той и другой. Первый негр, довольно толстый по нынешним голодным временам, завалился на бок и задергался, будто хотел отплыть по асфальту, а второй, не такой раскормленный, но тоже из тяжеловесов, встал на четвереньки и пошлепал по дороге к полосе разделения, на которой была сухая, желтоватая трава, высокая, потому что не скашивали. Из простреленной ноги вытекала кровь, оставляя красную дорожку на сером асфальте. Как только коричневый «кэдди» перестал прикрывать негра, я завалил его двумя одиночными выстрелами, попав в толстую задницу, обтянутую длинными черными шортами с золотыми полосками. Затем добил того, что в красных кроссовках, у которого были прострелены обе ноги. На этого ушло три пули, несмотря на то, что попали в живот и грудь. При каждом попадании жертва дергалась, точно пыталась подпрыгнуть из положения лежа, и продолжала пальцами рук скрести асфальт. Только после третьего попадания затих, напоследок пошевелив правой рукой, будто давал знать, что хватит, больше не надо.

— Прекратить огонь! — приказал я.

Команду продублировали в обе стороны от меня, после чего стрельба затихла.

— Примкнуть штыки и проверить врагов! — отдал я следующий приказ.

Мои подчиненные начали осторожно выходить на дорогу. Приблизившись к гангстеру, лежавшему в луже собственной крови, тыкали его штыком, а потом обязательно пинали ногой. Видимо, собственной конечности доверяли больше.

— Собрать трофеи и отогнать машины, которые на ходу! — скомандовал я.