Бумеранг вернулся

Мой заряжающий сержант Один Кларк приатачил следующую гранату. Я потратил ее на высокий бронированный автомобиль «макскспро» в тот момент, когда он объезжал подбитую «лав-25». Машина завалилась на бок и немного проехала юзом, разбрасывая яркие искры, а затем полыхнула. Рядом с ней остановилась пораженная первым сержантом Альбертом Альваресом командно-штабная машина «М1130 страйкер». Подбитая техника образовала горящую баррикаду, прорываться через которую больше никто не захотел. Я видел, как на мосту разворачивались пикапы и легковушки, уезжали искать счастья в другом месте. Тратить на них гранаты не счел нужным.

50

Во время захвата военной базы «Форт Рили» ОДА-0413 набила бронированной техники противника больше всех по качеству. При этом бронетранспортер «М2» получил легкие повреждения. Просто у водителя, мягко выражаясь, сдали нервы, не решился прорываться, удрал. После непродолжительного ремонта «брэдли» вернулся в строй уже на нашей стороне. Денежную премию нам не дали, но полковник Джордж Вебер объявил благодарность перед строем.

В личной беседе командир Десятой группы сказал мне:

— Больше доверяй своим подчиненным. Не надо всё делать самому. Ты командир, твое дело руководить.

Так понимаю, моему заместителю уорент-офицеру Марку Болтону было приказано проследить за моим поведением во время операции и подробно доложить командованию, что он и сделал. Подобное замечание можно считать похвалой.

— Хорошо, сэр! — согласился я.

На базу «Форт Рили» подтянулись бронетанковые и пехотные подразделения из «Форта Карсон», а на аэродроме приземлилась пара транспортных вертолетов из Шайенна. Как догадываюсь, готовились к захвату города Топика, столицы штата Канзас, до которого теперь километров сто. Там осели сбежавшие от нас, усилили городских гангстеров. Наши патрули иногда сталкиваются на дорогах с вражескими, вступают в перестрелку.

Я был уверен, что не скоро вернусь в «Форт Карсон» и увижу Бланку Гловер. Она сама нашла меня в «Форте Рили». Моя команда жила в двухэтажном доме с тремя спальными на втором этаже. Я разместился в кабинете на первом. Там и услышал голоса на дорожке, ведущей к крыльцу.

— Самый красивый рядовой первого класса, не проходи мимо! — крикнул сержант Кен Карденас. — Здесь живет лучшая команда «Альфа»!

— Я знаю, — послышался голос моей подружки. — Позови капитана Вудворда.

— Черт, такая красотка — и опять мимо! — шутливо ругнулся мой подчиненный и крикнул: — Командир, к тебе пришли!

Бланка Гловер была в полевой форме — пиксельном камуфляже. В просторных штанах выглядела не так сексуально, как в обтягивающей юбке. Зайдя в кабинет, подождала, когда я закрою дверь за собой, и повисла на моей шее, жадно впившись в губы. От нее исходила животная сексуальная энергетика. Меня так пробило…

— Нет-нет, не здесь! — тут же обломала она, резко отлипнув. — Рядом с тем домом, где поселили мой отряд, есть еще один, маленький. Он пока пустует.

Мы взяли с собой Локи, чтобы там охранял наш покой, и пошли по улице в восточную часть базы.

— В каком месте ты работал? — полюбопытствовала Бланка.

— Ворота «Генри» возле аэропорта, — ответил я.

— На мосту это вы подбили четыре бронетранспортера? — спросила она.

— Да, так получилось, — скромно признался я.

— Мой командир сказал, что там работала самая опытная ОДА! — радостно сообщила она.

— Ему с высоты виднее, — не стал я спорить.

Это было маленький домик для одинокого человека: кухня, столовая-гостиная, спальня. Раньше, судя по фотографиям, в нем обитала негритянка лет сорока с небольшим, посвятившая всю свою жизнь армии, доросшая до первого сержанта в каком-то тыловом подразделении, то ли снабжения, то ли кадровом. Где она сейчас, неизвестно. Может быть, ехала в одном из броневиков, подбитых моей командой.

Бланка поменяла белье на широкой кровати с четырьмя подушками, двумя большими и двумя средними, взяв чистое из большой кладовой. Делала это старательно и с душой. Мне показалось, что причина не только в предвкушении сексуальных утех, а ей нравится обычные домашние хлопоты. Как бы несколько минут отпуска из армии. В ду́ше текла только холодная вода, поэтому я ополоснулся стремительно и мигом залез под толстое синтетическое одеяло тигровой окраски. От постельного белья исходил мягкий цветочный аромат. Бланка тоже не стала, как обычно, петь в душе, вернулась быстро, замотанная в махровое полотенце так, что при ходьбе открывался лобок с «галочкой» черных волос.

Она легла на бок, прижалась ко мне еще влажным телом и, поцеловав в плечо, попросила:

— Делай, как ты любишь. Мне раньше нравился стиль «Буря и натиск», а с тобой вдруг поняла, что могу быть пассивной и получать больше удовольствия, и даже забывать, что вокруг война. Такое впечатление, будто раньше в постели я занималась спортом и только с тобой научилась любить.

— Наверное, повзрослела, — как бы в шутку произнес я и неторопливо принялся за дело.

На самом деле еще в мою предыдущую эпоху среди американок вошел в моду стиль, как я называл, мачо в юбке: сняла, оседала, удовлетворилась, послала. И так лет до сорока, а потом можно выйти замуж и родить с помощью искусственного оплодотворения, потому что после тонн сожранной химии естественным путем уже не получается. Только вот любая мода хороша для узкого слоя, процентов пяти-десяти, еще процентам двадцати она подходит более-менее, а остальным нет и кому-то даже категорически противопоказана. Так и в случае с Бланкой Гловер, ставшей жертвой моды. Случайно попробовав другой тип отношений, вдруг вышла на себя, превратилась в нормальную женщину, которая хочет любить, а не верховодить.

51

Город Топика, столица штата Канзас, известен тем, что в нем дольше всего в США — тридцать семь лет — строили капитолий. Я не видел его, но говорят, что не зря старались — довольно монументальное здание с высоченным куполом. Зачем такое в городишке, где до войны проживало немногим более ста тысяч жителей, а во время строительства в конце девятнадцатого века раза в три меньше — вопрос на засыпку. Командование нашей группировки решило захватить Топику. Сказали бы мне, со своей командой за несколько дней вынудил бы врага умотать из города. Тогда непонятно было бы, зачем в армии столько генералов. Операцию разработали досконально, разбив на этапы. На первом действовали «зеленые береты».

Наша результативность во время предыдущей операции понравилась командованию, но, судя по следующему заданию, меня и вместе со мной мою команду все ещё считают малоопытными. Нам приказали захватить блокпост на западной окраине Топика, где межштатная Семьдесят девятая магистраль сливается с платной Четыреста семьдесят девятой.

— После зачистки блокпоста занять там оборону или двигаться в центр на помощь другим командам? — задал я вопрос.

Полковник Джордж Вебер наморщил лоб, заодно, видимо, активируя извилины, и после паузы выдал:

— Если возьмете без шума, можете проследовать к отелю «Сайрус». Там осели беглецы в базы «Форт Рили», целей много. Действуйте по обстановке, шумите от души. Пусть думают, что прорвались основные силы.

Заместителю уорент-офицеру Марку Болтону моя инициативность не по душе. Было бы спокойнее отсидеться на блокпосту. Это как сказать. Если черные испугаются действий других отрядов и все вдруг ломанутся из города по Семидесятому хайвэю, нас это цунами просто смоет.

В вечерних сумерках ОДА 0413 доставили в район задания на двух темно-серых минивэнах. Высадились возле закрытого магазина спорттоваров под названием «Озеро Шоуни», которое расположено рядом. Не знаю, почему эту большую лужу называют озером. Дальше пошли пешком в полном грузу. Такое себе удовольствие, даже для человека, который любит пешие прогулки.

Блокпост располагался на зоне разделения между направлениями, которая метров через двести исчезала, будто расплющенная прижавшимися друг к другу заасфальтированными дорогами. Как сообщали разведка, сложен из холодильников, наполненных песком. Местное ноу-хау. Сверху один или два слоя белых синтетических мешков с тем же материалом. Рассчитан на круговую оборону, но вход с востока, со стороны города. Там же стоял пикап «форд» темного цвета без номеров. Службу несут одиннадцать человек. Ну, как несут⁈ Днем играли в баскетбол. К фонарному столбу выше, чем по правилам, приделана темно-красная пластиковая корзинка без дна из супермаркета. Мяч иногда застревал в ней, выбивали специальной палкой. Сейчас из-за холодильников доносятся раскаты смеха. Наверное, дурь шмалят. Она теперь растет на всех заброшенных полях возле города. Вместе с солдатами на блокпосту две собаки, которые и были самым сложным моментом. Бесшумно подкрасться не дадут, а перебить животных с безопасной дистанции не получится. Может, потому моей команде и поручили это задание, что знали о Локи. Мол, специалисты по собакам, как-нибудь справятся.

Мы понаблюдали за блокпостом, убедились, что выходить за пределы его ночью никто не собирается, даже к машинам, которые очень редко проносились мимо. Только собаки, немного не дотягивающие до средних размеров и хорошо видимые при лунном свете, выбегали наружу проверить, не пометил ли кто-нибудь столб после них?

— Зайду с Локи с запада, отвлеку шавок. Как отбегут подальше, действуйте, — приказал я своему заместителю.

— Сделаем, — заверил он.

Я не профессиональный кинолог, понятия не имею, как объяснить собаке, что она должна сделать, кроме элементарных команд. Попытался жестами и примером. Локи смотрел на меня, как трезвый ребенок на пьяного взрослого.

Тогда я плюнул и приказал коротко, показав на собак у блокпоста:

— Фас! — и подтолкнул в ту сторону.

Локи пробежал в ту сторону метра три, остановился, оглянулся.

Я жестами показал, чтобы бежал в сторону блокпоста, и повторил:

— Фас!

Во взгляде овчарки читалось, что у хозяина сегодня крыша течет: чего-то хочет, а объяснить на нормальном человеко-собачьем языке не может. В итоге он пробежал вперед еще метров тридцать, где его и почуяли шавки. Обе прямо-таки захлебнулись в лае от страха и даже пробежали в сторону Локи метров десять, чтобы успеть удрать под защиту людей. Все-таки весовые категории были слишком разные, даже вдвоем они меньше немецкой овчарки, поэтому сильно не отрывались от убежища. Вскоре из блокпоста вышел негр со штурмовой винтовкой М4А1. Поняв, что лают на другую собаку, кинул в Локи камень. Пес, приученный не ссориться с людьми, побежал в мою сторону.

— Молодец! — похвалил я его, погладив по голове, дождался, когда часовой зайдет внутрь блокпоста и опять приказал: — Фас!

На тот раз Локи без остановок прибежал на нужную дистанцию и замер, выбешивая двух шавок.

Я знал, как будут действовать мои подчиненные, поэтому заметил одного из них, проскользнувшего к блокпосту. Громкий собачий лай заглушил сухие выстрелы из пистолетов с глушителями. Из блокпоста вышел уорент-офицер Марк Болтон и помахал мне рукой: захады, дарагой!

52

Департамент доходов и налогов штата Канзас находится на Юго-восточной десятой авеню, дом сто двадцать, наискось от отеля «Сайрус». Это трехэтажное здание из стекла и бетона или наоборот. Судя по тому, что почти все стекла разбиты, оно пользовалось любовью горожан и всех остальных жителей штата. Мы внаглую подъехали к нему на пикапе, захваченном на блокпосту. Тесновато было, но всё лучше, чем отмахать пешком несколько километров. По пути не попалось ни одного блокпоста. В двух местах дорога была перегорожена баррикадами из бытовой техники, в которых были проезды по кривой, на большой скорости не проскочишь, однако рядом с ними никто не нес службу. Или нес немного дальше, на диване в доме по соседству. Мы оставили пикап на стоянке возле Департамента доходов и налогов, прихватив с собой трофейное оружие, патроны и гранаты. Внутри было пусто и тихо. Везде валялись обгорелые листы бумаги. Кто-то старательно уничтожал свое прошлое, но так и не довел дело до конца, поняв, наверное, что прошлое, в том числе наказание за уклонение от налогов, не вернешь. Мы прошли через здание к двери, выходящей на соседний переулок, на другой стороне которого была четырехэтажная крытая автостоянка «Коронадо».

— Пожалуй, с парковки будет удобнее действовать, — высказал я свое мнение и обратился к уорент-офицеру Марку Болтону: — Что скажешь?

— Оттуда будет удобнее обстреливать отель, — согласился он.

Мы спокойно, как на своей территории, пересекли узкий переулок, зашли на парковку. Охраны на ней не было, а машины имелись, причем многие из люксового сегмента. Прямо таки выставка автороскоши, как в центре Москвы в лихие девяностые. Связист отправил в штаб сообщение, что ОДА-0413 на новой точке, готова к бою. Нам приказали ждать начала общей движухи.

Я распределил подчиненных по позициям, взяв себе самую, если не опасную, то уж точно напряженную на втором ярусе над входом. Думаю, многие рванут к машинам, когда начнется бой, чтобы удрать из города, подальше от войны. Точнее, на северо-восточной окраине уже постреливают, однако пока эпизодично и неинтенсивно.

Загромыхало одновременно в нескольких местах в восточной части города. Работали танки, судя по короткому промежутку между звуком выстрела и разрывом снаряда. Десять штук подвезли на базу «Форт Рили» на тягачах за пару дней до начала операции. Это М1А2 «Абрамс» версия четыре, самая новая из довоенных. Правда, сильно пошмоцанные в боях. Завод по их производству находится в штате Огайо на Восточном побережье, так что у нас делают только ремонт.

Танковые выстрелы разбудили постояльцев отеля «Сайрус», во многих окнах загорелся свет. Я видел в бинокль, как в номерах метались людишки, собирая барахлишко. При том, что многие были в военной форме, на сборы им потребовалось более десяти минут. Именно через такой промежуток времени из здания вышли первые беглецы с чемоданами на колесиках, если не считать с десяток солдат, которые с оружием малыми группами попытались убежать в северном направлении и были убиты моими подчиненными.

— Али, видишь на четвертом этаже в третьем справа окне старшего офицера? — обратился я по рации к сержанту первого класса Альберту Альваресу, которые был еще и штатным снайпером.

— Вижу, работаем, — ответил он после паузы.

В окне появился «паучок», раскидавший тонкие кривые лапки-трещины от дырочки, пробитой пулей. Старший офицер, дернулся резко, из-за чего с головы слетала фуражка, и упал рядом с ней, наверное.

Возле входа в отель стояла бронированная командно-штабная машина на гусеничном ходу «М-577А4» — эдакий уродец, вооруженный всего одним пулеметом калибра семь и шестьдесят два миллиметра. В него погрузилась семья старшего офицера-негра вместе с ним. Как только начала подниматься задняя дверь, в борт попал из гранатомета штаб-сержант Лео Чепмен. Остальные открыли огонь из стрелкового оружия по тем, кто двигался в сторону нашей стоянки.

Я стрелял одиночными из штурмовой винтовки ИксМ7 калибром шесть целых и восемь десятых миллиметра, принятой на вооружение за несколько месяцев до Второй гражданской войны. С магазином на двадцать пять патронов и глушителем она где-то на килограмм тяжелее, чем М1А4, но на малой дистанции запросто пробивает любой бронежилет, а на средней наносит повреждения несовместимые с жизнью. Ответного огня практически не было. Те, кто выходил из отеля, не сразу понимали, откуда стреляют, и не успевали предупредить других. Улица перед автопарковкой «Коронадо» была устлана трупами негров, латиноамериканцев, азиатов. Мужчины, женщины и дети лежали вперемешку. Тотальная зачистка. Сделаем Америку белой. Во второй раз освобождают территорию от цветных. Они приехали в Пиндостан, чтобы вместе с аборигенами жить за счет ограбления всего остального мира, но слишком поздно, когда обнаглевший бандит надоел, даже самому себе, и делить стало нечего, а нахлебники-дармоеды никому не нужны.

53

Я не знаю планов командования армии мятежников, как называют нас враги, а мы сами себя Белой армией, но предполагаю, что решили сперва освободить север восточной части страны. Пока группировка, в которой служу я, зачищает штат Канзас и готовит вторжение в Миссури, две другие медленно и уверенно движутся на восток по Айове и Миннесоте. Еще две ведут бои малой интенсивности в Арканзасе и Луизиане. Как мне сказали, на юге сопротивление сильнее. Там нам противостоят кадровые части со значительным количеством белых офицеров и солдат, «зомбированных вражеской пропагандой». Это не банды гонять, составленные по расово-этническому принципу, что делаем мы на севере и в центре линии фронта.

До прошлой эпохи я был уверен, что Канзас-Сити расположен в штате Канзас и является его столицей. После выяснилось, что всё не так просто. Столица штата — Топика, а городов Канзас-Сити два, причем расположены она рядом, через реку Миссури. Один, меньший, обосновался на правом берегу до места впадения в нее реки Канзас и далее по прямой на юг в штате Канзас, а другой, больший, который я знал, как Канзас-Сити, на левом и на восток от этой черты в штате Миссури. То есть город разделен между двумя административными территориями. Совершил преступление на одной стороне улицы, перешел на другую — и полиция соседнего штата не имеет права арестовать тебя.

Такой большой город наскоком не возьмешь. Штурмовать его будут армейские подразделения, а «зеленые береты» — оказывать поддержку в сложных местах. Одним из таких был Кампус национальной безопасности — завод по производству неядерных компонентов, которые входят в ядерный запас. Раньше предприятие принадлежало Национальному управлению атомной безопасности. Сейчас не работает, но наше командование решило на всякий случай подстраховаться. Захватить и удержать объект до окончания зачистки города поручили ОДА 0413. Это несколько корпусов, расположенных на улице Боттс неподалеку от границы двух штатов и рядом с железнодорожной станцией, которая досталась ОДА 0412. Мы должны оказывать поддержку друг другу. Закинули нас тоже вместе на минивэнах и пикапах.

Главный корпус трехэтажный с высокими окнами, которые на большей части здания образуют сплошные линии стекол с белыми рамами, а в соседнем — с узкими, разделенными широкими участками серой стены, из-за чего напоминают бойницы для лучников. По данным нашей разведки, в корпусах никого нет, но поручиться головой не готовы, потому что каких-то людей там изредка видели.

Уорент-офицер предлагал разделиться на группы по три человека. Я решил, что пойдем все вместе. Спешить нам некуда. Атака города начнется в утренние сумерки. К тому времени успеем обойти все здания. Впереди бежал Локи, у которого нюх лучше, чем у всех остальных членов команды вместе взятых. Если он останавливался перед какой-нибудь дверью, мы готовились к бою, открывали ее строго по инструкции, приготовив гранаты. Вскоре поняли, что внимание пса привлекали крысы, которых здесь много.

Перед началом Второй гражданской войны в США безуспешно шла борьба с этими грызунами в мегаполисах. Столько крыс на душу населения я не встречал больше нигде. Может, потому, что в других странах этот грызун уже стал частью национального меню, а пиндосы сильно отставали. В основном крысами питались бомжы, которых в годы моей работы в этой стране называли хобо. Как-то видел в Сан-Франциско молодую парочку, лет по двадцать, еще не слишком грязных и вонючих, не совсем опустившихся, которые на железной решетке запекали две распластанные тушки. Я сперва подумал, что это цыплята, а потом догнал, что это типа крысы-табака́.

Я уже думал, что на территории атомного кампуса никого не найдем, когда в двухэтажном крепком здании вдали от въезда на территорию Локи повел себя по-другому — заметался, обнюхивая пол, покрытый кварцвиниловой плиткой темно-серого цвета, взял след. Мы осторожно проследовали за псом в подвал, вход в который показался нам заваленным металлическими шкафами и пластиковыми ящиками. Только вот Локи в одном месте пытался протиснуться. Мне сразу вспомнилась нычка, в которой пряталась Джейн Фаулер сперва с родителями, а потом одна. Мы убрали металлический шкаф и увидели за ним лаз, по которому человек мог пролезть на карачках. Первым отправился Локи, за ним — рядовой первого класса Фарли.

— Тут дверь железная, — сообщил он.

Лаз вывел нас на небольшую площадку перед металлической дверью, на которой был электронный замок, не работающий. Закрыта изнутри, скорее всего, на засов, потому что появился небольшой люфт, когда в щель просунули лезвие ножа. Локи при этом насторожился, почуяв кого-то по ту сторону двери.

Я, осветив свое лицо фонариком, показал жестом, что играю, и произнес, обращаясь к сержанту первого класса Итону Эндрюсу, который был заодно и сапером:

— Будем врывать. Прикрепи заряд примерно здесь.

Он понял и подключился:

— Одного мало, дверь крепкая.

— Тогда два, а лучше три, чтобы уже точно открылась, — подсказал я.

— Тогда погибнут все, если там кто-то есть, — сочувственно молвил он.

— Там, наверное, никого нет. Крепи три заряда и взрывай, — приказал я.

— Не надо! Здесь люди! — послышался испуганный женский голос по ту сторону двери.

В большом бункере пряталось почти полсотни человек: шестеро мужчин в возрасте от сорока и старше, женщины и дети. Все белые, худые, с бледной кожей, позабывшей о солнечных лучах. Это были сотрудники предприятия и их семьи, которые после начала Второй гражданской войны додумались спрятаться здесь, потому что у Кампуса была дурная слава радиационного объекта, посторонние сюда не совались. Изредка забредал кто-нибудь, но не дальше офисного здания. Они додумались засевать огороды на территории предприятия, научились ловить птиц и крыс. Раньше мужчины рыбачили на расположенном неподалеку пруду, но потом несколько человек исчезли, и от рыбы решили отказаться. Ходили туда только за водой по ночам. Узнав, что мы из армии США, что скоро Канзас-Сити будет зачищен от банд, женщины заплакали.

Я смотрел на них и вспоминал американские репортажи из стран, куда их правительство приносило борьбу с диктатурой, права человека, демократию и прочие оправдания разбоя. Наверняка именно эти вот ни в чем не были виноваты, разве что голосовали за мерзавцев. Таково правило бумеранга: бьет того, кто оказался на том месте, откуда его запустили.

54

Десятая группа поселилась в четырехзвездном сорокапятиэтажном отеле «Шератон». Нам с Бланкой Гловер, подразделение которой тоже размесили там, выделили скромный двухместный (одна кровать) номер на шестом этаже, чему я был несказанно рад, потому что боюсь высоту на земле, а в воздухе — нет. Второй плюс был в том, что раньше в отеле жили гангстеры, которые чтили американское правило: босс сидит выше всех и гадит на подчиненных. В итоге номера на верхних этажах были загажены от души или задницы, особенно люксы, а на нижних более-менее чистые. Если не обращать внимания на перебои с водой и электричеством, все остальное было на высшем уровне. Питались мы в ресторане, где первые два дня получали сухие пайки, а потом было налажено горячее питание. На крыше есть круглый бар, который раньше вертелся. Теперь перестал, не знаю, почему, но клиентов обслуживает днем и ночью. Мои подчиненные обожают бухать там. Сказывается тяга к прекрасному: лучше нет красоты, чем поссать с высоты.

Командование дало нам передышку. Штат Миссури, считай, в наших руках. Его столица Джефферсон-Сити мала и потому никому не нужна. Более-менее крупные города Спрингфилд и Колумбия тоже находятся в серой зоне: черных там уже нет, а наших еще нет. Остался Сент-Луис, который, как и в прошлую мою эпоху, гуляет сам по себе, находясь сразу в двух штатах — маленькой частью на левом берегу реки Миссисипи в Иллинойсе. Бланка поделилась со мной секретной информацией, что беспилотники ее подразделения следят за городом днем и ночью. Значит, скоро будем брать. Оттуда начался отток цветного населения. Выезжают колоннами. Машины с верхом нагружены награбленным. Одну колонну накрыл наш бомбардировщик кассетными бомбами. Машины горели долго. С тех пор выезжают поодиночке или маленькими группами по ночам и их грабят свои же.

На площади перед отелем, где раньше была стоянка автомобилей, с утра образуется что-то типа рынка, прямо таки одесская Толкучка (Туча) времен семидесятых годов. Уцелевшие местные выменивают или покупают у военных еду. В фойе отеля открылись филиал банка и магазин «Голубого союза». Работа бара на крыше — тоже их инициатива. Рубят бабло, пока горячо.

Бланка утром убегает на службу заниматься любимым женским занятием — следить за мужиками, а я отравляюсь на прогулку в сторону реки Миссури, на противоположном берегу которой расположен аэропорт, на который я приземлялся в предыдущую эпоху. Он действовал до начала Второй гражданской войны, как вспомогательный, в основном обслуживал частные самолеты. Новый международный аэропорт находится километрах в двадцати пяти от города. Проходя мимо продавателей и покупцов, смотрю, что и по какой цене предлагают. Иногда бывают интересные предметы. В первый же день купил новенький комплект женского нижнего белья. Лифчик оказался великоват Бланке, и мне пришлось объясняться, что ни на что не намекаю, просто плохо разбираюсь в номерах.

В тот день, проходя толкучку, старался не смотреть, что предлагают, чтобы опять не купить что-нибудь с неправильным намеком. На седую старушку в черной шляпке и длинном пальто, явно чужом, обратил внимание потому, что сначала не понял, что она продает. Стоит себе с выражением отрешенности на лице. Только уже минуя ее, увидел в руке почтовую марку в маленьком полиэтиленовом пакетике. Сразу вспомнился князь Монако Ренье Третий, заядлый филателист. Вот уж кто не прошел бы мимо. Это воспоминание заставило меня остановиться.

— Что продаешь? — спросил я старушку.

— Почтовую марку, — показала она пакетик с содержимым. — Это «Перевернутая Дженни», типографская ошибка, самолет изображен вверх колесами. Таких всего несколько штук во всем мире. Мой муж купил ее в две тысячи тринадцатом году за полтора миллиона долларов.

На марке номиналом двадцать четыре цента в красной рамке изображен синий биплан «Кёртис-JN-4» по прозвищу «Дженни» — американский ученый самолет, почти такой же неубиваемый, как «кукурузник». Впрочем, сам не летал на нем, знаю только со слов других летчиков. Марку тоже видел раньше и именно у Ренье Третьего, поэтому он и вспомнился мне до того, как я осмыслил, что именно увидел в руке старушки. Князь купил ее всего-то за четыре миллиона французских франков или менее девяти тысяч долларов по тогдашнему курсу. Поскольку на марке был изображен самолет, я обязан был восхищаться и рассказывать ему всё, что знаю об этом летательном аппарате.

— Сколько хочешь за нее? — полюбопытствовал я, потому что покупать не собирался.

— Мне сказали, что ваш электронный доллар примерно равен двадцати старым. Если исходить из цены, что заплатил муж, получается семьдесят пять тысяч, — произвела она нехитрые подсчеты.

— Здесь ни у кого нет таких денег! Тут живут солдаты, а не миллионеры-филателисты, — весело сообщил я, собираясь идти дальше.

— Ну, хотя бы шестьдесят… или пятьдесят тысяч. Мне надо купить еды себе и внуку, его маму убили, и отдать долги, — схватив меня довольно цепко за руку возле локтя, залепетала она.