Бумеранг вернулся

Обычно группа сил специального назначения состоит из четырех батальонов под командованием лейтенант-полковников (подполковников). В каждом штабное и снабженческое подразделения, и три роты А (Альфа), которая выполняет операции, три В (Браво), три С (Чарли), которые помогают ей в ближнем и дальнем тылу соответственно. Командир роты — майор. В каждой должно быть по штату шесть взводов (оперативных подразделений). Называются они ОДА (ОДВ, ОДС) или попросту команда «Альфа» («Браво», «Чарли») с четырехзначным порядковым номером. Первая цифра — номер группы (0 потому что десятая), вторая — батальона (1–4), следующая — роты (1–3) и последняя — номер по порядку. Командир — капитан. У каждой команды «Альфа» своя специализация: война в лесу, пустыне, горах, боевой дайвинг… Меня учат для ведения боев в городе. Как подозреваю, войны в поле, лесу, горах остались в прошлом. Теперь все хотят сражаться, не вставая с дивана. Тем более, что американские негры становятся мужчинами в боях с соседними группировками на улицах мегаполисов.

Занятия пять дней в неделю, четыре часа до обеда и четыре после. Кроме меня, в учебной группе еще три уорент-офицера (прапорщика) и мастер-сержант (старшина) с большим опытом службы в «зеленых беретах». Раньше они были первыми заместителями командира ОДА. После успешного окончания курса мы все будем временно иметь на погонах по две серебряные шпалы. Если проживем долго и проявим себя, то получим и постоянное воинское звание капитан. Мне оно не очень интересно, потому что не в новинку, а вот моим одногруппникам очень хочется стать офицерами. Они ребята простые, без высшего образования. Война — их единственный шанс выбиться в люди. Так что учатся упорно. Там, где я беру умом, они — задницей.

«Зеленые береты» не перестают удивлять меня. Думал, будет продвинутая физическая подготовка, рукопашный бой, на ножах и так далее. Оказалось, что учить нас будут совсем другому. Придется думать головой, а не кулаками. Поэтому и такой подход к проверочному тесту. Учили нас планировать и проводить специальные операции, анализировать и решать проблемы, лидерским качествам, разведке, подрывам, выживанию, уклонению от ненужных стычек, уходу от собак-ищеек, ориентированию на местности, поведению в плену, а во вторую очередь специальным связи, технике, вооружению, медицине… Здесь уверены, что в рукопашной борьбе ничего специального нет, поэтому занятия по физической подготовке и стрельбе были, но не чаще, чем в обычном военном училище. Скорее, для разбивки лекций, чтобы разогнали кровь после долгого сидения. Причем акцент делался на выносливость. Шлем, бронежилет, полный комплект оружия, боеприпасов, аппаратуры и снабжения весят около сорока килограмм. Сравнимо по весу с экипировкой рыцаря. Только он едет на коне, а «зеленому берету» порой надо отмахать с таким грузом несколько десятков километров в сутки.

Если по всем остальным темам я что-то знал, иногда не меньше и даже больше преподавателей, то одна была в диковинку. Я покинул первую эпоху в то время, когда беспилотные летательные аппараты или попросту дроны (с английского «трутень») только появились. Они были большие, ценой в несколько миллионов долларов. Использовались для разведки, управления огнем, целеуказаний, нанесения ударов, ретрансляции сигналов. За время моего отсутствия появилось много маленьких и дешевых, слепленных из говна и палок, включая фпв (вид от первого лица). Разведка, наведение на цель и точечные удары значительно упростились. Поднял «трутня», посмотрел, где враг, чем занимается, нанес удар. Нас усиленно обучали пользоваться этими аппаратами. Мне, как летчику, артиллеристу и бывшему заядлому геймеру (надо же было чем-то заниматься в рейсе!), оказалось не сложно овладеть ими. Запросто пилотировал, проводил разведку, корректировал огонь артиллерии, «подсвечивал» цели для ракет и снарядов с головкой самонаведения, наносил удары, став первым в своей группе. Мне даже предложили перейти в роту «Браво», которая применяла много средних и больших беспилотников поддержки и обеспечения. Им критически не хватало специалистов. В плане беспилотной авиации черные сильно обгоняли белых, потому что среди них было больше бездельников-геймеров, которые в первую очередь находили и уничтожали коллег из вражеского лагеря. Воевать, не вставая с дивана — это по-ихнему, по-негритянски.

Война войной, а выходные по расписанию. На второй уикенд в пятницу вечером я отправился на своей машине в Бёрнс. Почти триста километров одолел за три часа. Скоростные шоссе и хайвэи пустые, редко попадаются встречные машины, а обогнать и вовсе никого не удалось. Если уж едут за пределами города, то лихо.

Джейн Фаулер дома не оказалось, хотя время было около десяти часов ночи. Локи сидел взаперти, видимо, не выгулянный, потому что обоссался от радости, увидев меня. Я решил, что девушка заболталась у какой-нибудь подружки, и расположился в шезлонге на газоне у дороги. Рядом суетился Локи, обнюхивая и окропляя все подряд.

Веселые голоса, юношеский и девичий, услышал издалека. Этой парочке было интересно вместе. Всё бы хорошо, но девушкой была Джейн. Локи тоже спокойно прореагировал на ее спутника. Значит, встречались ранее и не раз. Джейн увидела машину у дома и сразу перешла на шепот. Ее спутник тут же рванул в обратную сторону. Если бы девушке было плевать на него, обязательно позволила бы проводить до дома и с удовольствием посмотрела, как ему бьют морду из ревности. Значит, отцвели ромашки…

— Давно приехал? — поздоровавшись, спросила она с немного наигранной радостью. — Если бы знала, вернулась бы раньше.

— Около часа жду, — ответил я. — Как вижу, ты здесь не скучаешь.

— Мы учимся вместе. То есть, он на год старше, но живет рядом… — начала она оправдываться.

В Бёрнсе все живут рядом. Ладно, не буду изображать Отелло. По большому счету я к этой девчушке равнодушен, как и она ко мне. Приехал для того, чтобы позаниматься сексом. Что и проделал. Как ни странно, Джейн получала удовольствия так же часто, как и в начале наших отношений. Ей будет легко устроиться по жизни. Утром проинформировал ее, что дальше тратить деньги на дом в Бёрнсе не буду. Мне предложили бесплатное жилье на базе «Форт Карсон». Если хочет, может поехать со мной и Локи. Там тоже есть средняя школа.

— Нет, что ты, я не могу отсюда уехать! Только привыкла к этой школе, учителям, классу. И дедушка с бабушкой не позволят, — сразу отказалась Джейн Фаулер.

Я не стал продавливать. Не хочет — и не надо. Мы в ответе за тех, кого приручили, но и они в ответе за нас. Пусть пересаживается на шею дедушке, или бабушке, или своему парню, если он выдержит.

46

Я окончил курс подготовки, получил временное звание капитан и стал командиром ОДА-0413. Код моей должности 18А. Попал в четвертый батальон потому, что раньше он был ориентирован на Европу, Северную Африку и Ближний Восток. Я ведь, как указал в анкете, в совершенстве владею французским, испанским и русским языками, то есть полиглот по меркам данного подразделения. На голове у меня зеленый берет, несмотря на температуру воздуха лишь немного выше нуля, и на левом плече нашивка-дуга «Специальные силы». Больше ни у каких военных американских подразделений такой нет. В моем подчинении одиннадцать человек: заместитель (код 180А) уорент-офицер Марк Болдуин, сержант операций и заодно сержант команды (код 18Z) мастер-сержант Кристиан Адкинси его заместитель (180Z) сержант первого класса Лео Чепмен, сержант по вооружению (18В) сержант первого класса Альберт Альварес и его заместитель (180B) сержант Стивен Кларк, сержант-инженер (18С) сержант первого класса Итон Эндрюс и его заместитель (180C) специалист Натан Дэйли, сержант-медик (18D) сержант Грэм Бэрд и его заместитель (180D) специалист Шейн Стюарт, сержант-связист (18Е) сержант Кен Карденас и его заместитель (180E) рядовой первого класса Теодор Фарли. В команде все позиции сдвоены и при этом каждый владеет смежными навыками порой не хуже, чем штатными. У всех есть боевой опыт. Командовать такими спецами будет намного интереснее. Это не новобранцы из Национальной гвардии, которым объяснить задачу было труднее, чем сделать самому.

Подчиненные относятся ко мне настороженно. Я для них темная лошадка, какой-то резервист, проявивший себя в Национальной гвардии. Хуже было бы, только если бы пришел к ним из копов. У «зеленых беретов» жуткая клановость. Подразделения маленькие, служат вместе по много лет, все друг друга знают. Это не считая того, что некоторые являются членами семейных династий, причем в третьем или даже четвертом поколении. Они набирались здесь опыта и выслуживали военную пенсию, после чего устраивались в коммерческие структуры, где получали больше на порядок и даже два. После чего покупали приличный дом в тихом красивом месте, где в сытой полудрёме проводили последние годы жизни. Гражданская война разрушила их планы, но когда-нибудь она закончится, и специалисты с многолетним военным опытом будут нарасхват по всему миру. Я не пытаюсь им понравиться. Доказать, что я выше них на голову, а то и две, можно только в бою. Пока что веду себя так, будто мне плевать на их мнение. Как догадываюсь, это самая правильная линия.

Мне выделили бесплатную комнату в общежитии для офицеров, но в ней тесновато вместе с большой собакой, поэтому снял таунхас с гаражом для машины и огороженным внутренним двором, в который можно выпускать собаку, когда ухожу по делам. Там углов много, пусть метит их. На первом этаже санузел и отдельно ванная и душ, небольшая кухня и гибрид холла, столовой и бара. На втором — еще один санузел и две спальни. Стены, даже несущие, из гипсокартона и древесно-стружечных плит общей толщиной сантиметров пятнадцать. Акустика офигенная. В спальне на втором этаже при закрытой двери я слышу, как капает вода в кухне на первом, если плохо закрыт кран. Внутри дома температура всего на пару градусов выше, чем снаружи. Автоматический обогреватель молотит почти без остановок. Пока не попал в США, удивлялся, как у них ураганы сносят дома до фундамента. Теперь мне непонятно, как эти картонно-гипсовые убожества не рушатся, когда кашляну или еще хуже. В России многие дачи на шести сотках устойчивее и комфортнее. За аренду этого так называемого дома плачу семь с половиной новых долларов в неделю, что примерно треть моей зарплаты.

Кстати, почти все мои подчиненные, благодаря выслуге лет, получают больше меня. Зато у них нет таких же накоплений. Всё сгорело, когда бумеранг, запущенный в том числе и с их помощью, вернулся. Как я заметил, во время войн больше всего страдает средний класс — основа государства. У бедных нечего забирать. Для богатых, за редким исключением, потеря части состояния не является критичной, а некоторые даже умудряются приподняться на чужом горе.

47

Неподалеку от моего дома бар с уникальным названием «Форт Карсон». Там оттягиваются по вечерам живущие по соседству, в том числе в общежитии для нижних чинов, в котором много девушек-военнослужащих. В основном они на тыловых должностях, но есть и участницы боевых действий. Военная база — главный работодатель в штате Колорадо. Да и порядка намного больше, чем за периметром ее. Красивые в бар приходят со своими парнями. Я заглядываю в него чисто для успокоения своих сексуальных желаний. Типа никого интересного и свободного все равно нет, так что дерни рюмку и иди спать.

Она сидела за стойкой, цедила зеленовато-желтый, наверное, на основе приторно сладкого дынного ликера «Мидори», коктейль через розовую пластиковую соломинку. Одета в армейскую зеленую служебную форму, похожую на ту, что я носил во время Второй мировой войны — оливково-розовый китель такой же. Сейчас эта форма для всех чинов. Есть еще синяя парадная. Шеврон рядового первого класса. Или начала служить до войны, хотя выглядит слишком молодо, или принимала участие в боевых действиях, или родственница старшего офицера. Черные волосы зачесаны назад и собраны в пучок. Высоко вскинутые, изогнутые, тонкие, черные брови. Глаза карие, раскинутые широко. Ровный носик. Высокие скулы, акцентированные коричневатыми румянами. Губы средние, подкрашенные яркой помадой. Подбородок закругленный, мягкий. У нее явно были в роду латиноамериканцы, но три-четыре поколения назад. Сексуальная попка, пристроенная на черную подушку высокого стула, туго обтянута форменной серой юбкой-карандашом. Оливково-розовая пилотка лежит на стойке справа от девушки. Видимо, чтобы садились слева. Так удобнее отвесить пощечину. Она в зеркале за стойкой заметила мой изучающий взгляд, но, как надеюсь, пока не приняла неправильное решение.

Я оставляю куртку на вешалке, прибитой к стене, сажусь справа, положив зеленый берет рядом с оливково-розовой пилоткой, говорю бармену, пожилому мужчине в идеально белой рубашке с черным галстуком-бабочкой, видимо, раньше работал в крутом заведении:

— Как обычно.

Он достает бутылку калифорнийского красного каберне-фран из довоенных запасов, не дешевое пойло, наливает мне бокал.

— С чего обычно начинают те, кто хочет снять тебя? — спрашиваю соседку.

Она замирает с розовой соломинкой между алых от помады губ, потом оставляет ее в покое и спрашивает с вызовом, глядя мне в глаза:

— А тебе какое дело⁈

— Да просто интересно. Накрасишься, придешь в бар, чтобы встретить парня своей мечты, а тут подваливает какой-то пьяный придурок и начинает штыбовать уши, как будто ты девушка его мечты, а не хочет просто затащить в постель. Ты сидишь вся такая красивая, слушаешь его и думаешь: послать к черту, а вдруг больше никого не будет и придется опять спать одной? — выдал я, переглядев ее, причем глаза опустила, только услышав мои последние слова.

— Ты точно «зеленый берет»⁈ — после продолжительной паузы спросила она как бы иронично.

— Недавно окончил курс обучения, но постараюсь быстро отупеть, чтобы не выделяться, — честно признался я.

— Не торопись! — улыбнувшись, разрешила она и спросила: — Какой университет?

— Высшая политехническая школа во Франции, инженер-химик, — соврал я и, упреждая следующие вопросы, рассказал о маме-француженке и бесплатном образовании в этой стране.

— А я не успела поступить. Когда оканчивала школу, уже шла война, — пожаловалась девушка.

— У тебя всё впереди, — утешил я. — Уверен, что, как военнослужащая, получишь право на бесплатное высшее образование.

— Да, нам обещают это, но кто его знает, как оно будет⁈ — произнесла она и спросила: — Что ты пьешь?

Я ответил и предложил:

— Могу угостить, но после твоей дыни с сахаром покажется терпкой кислятиной.

— Я обещаю не ругаться! — весело заверила она.

Я показал бармену, чтобы налил вина и девушке, и представился ей.

— Бланка Гловер, — назвалась она, а попробовав вино, сообщила: — Мой дедушка любил такое.

— Он был испанцем? — задал я уточняющий вопрос на испанском языке.

— Из Мексики, — на том же языке уклончиво ответила она.

— Где служишь? — поинтересовался я, перейдя на английский.

— Оператор беспилотника-разведчика, — ответил Бланка Гловер. — А ты в команде «Чарли» или «Браво»?

— Командир «Альфы», — признался я.

— Как ты смог туда попасть⁈ — удивилась она.

— Проявил себя в Воздушной национальной гвардии Вайоминга, предложили перевестись, — рассказал я и предложил: — Я тут рядом снимаю дом. Там тоже есть вино.

— Пойдем попробуем, — согласилась она.

Я расплатился картой за обоих. Мы подошли к вешалке. Я по нашивке определил ее форменную куртку и помог надеть. Девушка проглотила молча это проявление махрового сексизма.

— Во Франции приучили, — повинился я, хотя там уже давно якобы женщины помогают якобы мужчинам одеться и пропускают вперед.

— Я слышала, что все французы — донжуаны, — поделилась она, выходя на улицу.

— Француженки так не считают, — возразил я и предложил девушке согнутую в локте руку.

Она взяла меня под руку и сказала:

— Такое впечатление, что иду по ночному Парижу.

И скоро увидишь Эйфелеву башню.

— Ты похож на моего дедушку, — сделала она вывод. — Он был такой же галантный, окружал заботой юную леди. Тогда он казался мне жутко старомодным, даже было стыдно перед подружками, просила не помогать при людях.

— Война, при всём её ужасе, стряхивает наносное, оставляя только истинные ценности. Мужчины опять становятся мужчинами, женщины — женщинами, — поделился я жизненным опытом, открывая дверь в арендуемый дом и пропуская девушку вперед.

— У тебя тепло, — сделала она вывод, зайдя в прихожую. — Не люблю, когда холодно.

— У нас с тобой так много общего! — шутливо произнес я, помогая ей снять куртку, и попробовал поцеловать.

— Не спеши, — уклонилась она. — Мне надо в душ сходить.

Я дал ей полотенце, показал, где душ и спальня, а сам впустил Локи, который заскучал на заднем дворе, и приготовил два коктейля «Сангрия». В душе лилась вода и тихо пела девушка, не разберешь слова и мелодию. Кто-то уже празднует победу, даже не попробовав ее на вкус. Я отнес коктейли наверх, поставив на прикроватную тумбочку. Пусть вернется к испанским корням.

Тело у Блинки было мускулистое, гибкое. Видимо, в спортзале проводит больше времени, чем за обеденным столом. Сиськи упругие с темно-коричневыми крупными сосками. Волосы на лобке выбриты, оставлена только «галочка», чтобы не промахнулся, доходящая углом до начала слипшихся темных губок, прикрывавших клитор, такой чуткий, что вздрагивала даже при нежнейшем прикосновении наслюнявленного пальца. Заводилась мигом и мелко подрагивала всем телом от нетерпения. Влагалище было узким, горячим, переполненным смазкой. Темп задавала сама, несколько раз на ходу перенастраивая партнера, чтобы ускорялся, замедлялся или замирал, дойдя до упора и дав ей оттянуть оргазм. Кончала, пронзительно взвизгивая, яростно вцепляясь зубами в мою грудь и царапая спину обеими руками. А с виду такая скромная, домашняя девочка.

— Не обижайся, но, когда ты зашел, я увидела в зеркале, что пялишься на меня, как на вещь на витрине магазина, и подумала: «Только не этот тупой чурбан!», — хихикнув, призналась она, лежа рядом на боку и водя кончиками теплых пальцев по растительности на моей покусанной груди.

Женщины такие непредсказуемые для самих себя.

48

Инструктаж проходил в подземном помещении, которое своим видом и размером напоминало кинотеатр. Присутствовали командир Десятой группы полковник Джордж Вебер, штабные офицеры, все командиры и их заместители трех батальонов (первый, базировавшийся в Германии, там и остался), девяти рот и сорока пяти (в моем батальоне не полный штат) команд. Старшие командиры сидели на помосте под четырьмя широкими плазменными экранами, на которых по мере изложения задания менялись фотографии объектов, сделанные с разной высоты, но все очень хорошего качества. Младшие сидели на мягких темно-коричневых стульях, соединенных по восемь в ряд и намертво прикрепленных к полу, слева и справа от центрального прохода.

Первым выступил командир Десятой группы:

— После того, как мы зачистили восточную часть страны, в западной многие поняли, кто победит. С нами на контакт стали выходить с очень интересными предложениями некоторые белые старшие командиры, которые в данный момент служат черным. Им не доверяют, власть их ограничена, поэтому нужна помощь извне. Наша цель — военная база «Форт Рили» в Канзасе, где базируется Первая пехотная дивизия. Кое-кто из вас бывал там до войны. На базе осталась примерно пятая часть личного состава, в основном не боевые подразделения, в которых служат черные, но есть и белые офицеры и солдаты, и среди них те, кто наконец-то решила перейти на нашу сторону. Нам надо помочь им расправиться с черными. Вы начнете первыми. Задача — захватить важные пункты и продержаться до похода главных сил. Уровень разведки сейчас сильно вырос. Нельзя незаметно переместить крупные подразделения с тяжелой техникой. Как только мы начнем движение, они тут же предпримут ответные меры. Вы должны будете помешать врагу сделать это. Нам пообещали, что устроят на базе полную дезорганизацию, но я бы не закладывался на это. Будьте готовы к сильному сопротивлению. И помните, парни: в белых стрелять только, если оказывают сопротивление.

Начальник штаба раздал задания командам. Моей ОДА номер 0413, а также ОДВ номер 0423 и ОДС номер 0433 из второй и третьей рот четвертого батальона, которые будет оказывать нам поддержку, приказано захватить контрольно-пропускной пункт на воротах номер одни под названием «Генри», потому что находятся на одноименном шоссе. Через них осуществляется, в том числе, заход визитеров. Расположены ворота на южной окраине базы, рядом с аэродромом, на котором нет самолетов, потому что разлетелись в начале войны в разные стороны. Часть приземлилась в Шайенне. В аэропорту осталось небольшое подразделение для обслуживания редких самолетов, прилетавших с начальством из юго-восточных штатов. Военнослужащие жили в здании номер семьсот двадцать семь, неподалеку от взлетной полосы. Эту небольшую часть базы отделяет от остальной река Канзас, через которую есть мост. Не самый сложный объект для захвата и удержания, поэтому и доверили команде «Альфа» с неопытным, как они считают, командиром. Моего заместителя уорент-офицера Марка Болтона малость попустило, когда услышал задание. Мне вручили планшет из черной пластмассы в стальной рамке с картами, частотами, позывными и прочей информацией в объеме для моего уровня допуска. Также я могу, включив специальную программу, отслеживать местонахождение своих подчиненных, но радиус действия в пределах прямой видимости. Мне еще раз напомнили, что планшет должен быть уничтожен в случае угрозы попадания в плен. Для этого в устройстве есть самоликвидатор.

Выехали мы в девять часов утра в длинном тентованном полуприцепе, который тянул буро-красный седельный тягач. Внутри впритык первая рота четвертого батальона, все пять команд «Альфа» и кобель в наморднике. Локи спокойно относится к незнакомым людям, но даже среди «зеленых беретов» есть те, кто панически боится собак. Думал, мои подчиненные будут возмущаться, но они отнеслись к собаке положительно. Локи в силу более острого слуха и обоняния будет лучше людей нести дозорную службу. Зато к прихваченному мной луку отнеслись, как к блажи. Нравится кому-то тягать с собой дополнительный груз — его проблемы.

По пути машина дважды останавливалась, заезжая в закрытые помещения заброшенных складских комплексов, где в первый раз нам дали минут пять на разминку, а во второй — полчаса на обед. В вечерних сумерках, когда разведывательные беспилотники с обычной оптикой уже пошли на посадку, а с приборами ночного виденья еще не взлетели, мы высадились в Логан Гроув парке возле южной окраины города Джакшен Сити. Отсюда нас будут развозить ночью на минивэнах к разным объектам военной базы «Форт Рили».

49

Это обычный большой одноэтажный контрольно-пропускной пункт на шоссе с двумя полосами в каждую сторону. Сейчас все четыре закрыты невысокими воротами, сваренными из железных труб и покрашенными в цвета американского флага. Здание слева. Внутри несколько помещений, начиная от приемного, где раньше за барьером сидела пара дежурных, выписывала пропуска, принимала почту, отвечала на вопросы визитеров… Теперь там пусто, даже свет не горит. Все собрались в одной комнате, окно которой выходит на север, внутрь базы. Иногда оттуда появляется негр с поднятым воротником форменной куртки и со штурмовой винтовкой на плече, проходит пару раз по шоссе вдоль ворот с внутренней стороны, куда падает свет от единственного фонаря, прикрепленного к стене КПП, и возвращается в теплое помещение.

Во время очередной прогулки, когда часовой идет к зданию, за его спиной из-за дерева бесшумно выходит штаб-сержант Лео Чепмен, догоняет, опускает сзади воротник куртки и наносит удар ножом под затылок. Жертва, не пискнув, опускается, придерживаемая, на асфальт. «Зеленый берет» забирает у нее оружие и переходит к стене контрольно-пропускного пункта, где приседает у угла.

Я подхожу вместе с мастер-сержантом Кристианом Адкинсом, дальше идем втроем. Останавливаемся перед входом в освещенное помещение. Наверное, это комната отдыха караула. Внутри слышны голоса, но не разберешь, о чем говорят. сержант первого класса Лео Чепмен резко распахивает дверь. Изнутри выплескивается волна теплого воздуха, насыщенного сладковатым запахом марихуаны. Внутри на трех двухъярусных кроватях, сколоченных грубо, без американского показушного шика, с подушками, но без постельного белья, стоявших у стен, лежат внизу трое негров в форме и обуви, а двое сидят за столом, набивают самокрутки. Я вхожу, смешаюсь вправо и начинаю стрелять из пистолета с глушителем справа налево. Рядом становится мастер-сержант Кристиан Адкинс и работает слева направо. Я успеваю всадить по пуле в головы двум лежавшим на койках и одному из сидевших за столом, а второму попадаю вместе с подчиненным. Здоровенному негру на ближней койке пуля попала в левую глазницу и вышла где-то в районе темени. Он поднимается, собираясь, наверное, встать. Мы вдвоем всаживает по пуле в грудь негру, заставив упасть на спину и затихнуть. В пирамиде у стены возле входа стоят пять новых штурмовых винтовок, а в углу в приоткрытом ящике с патронами сверху лежат шесть гранат с выкрученными взрывателями, которые мы так и не нашли. Забираем оружие и боеприпасы, выходим, оставив свет включенным. Связист передает командованию, что задача выполнена.

Согласно приказу, команда должна занять оборону возле контрольно-пропускного пункта и дождаться подкрепления. Метрах в двухстах дальше по дороге был блокпост из белых мешков с песком, но предназначенный для отражения атаки с юга, со стороны ворот. Я оставляю там всех шестерых заместителей.

— Переложите мешки для обороны со стороны моста, — приказываю им.

С остальными подчиненными иду в сторону здания номер семьсот двадцать семь. На счет находившихся там солдат никаких указаний не было, но нам ни к чему иметь вражеский отряд на фланге. Тревогу на базе еще не подняли, значит, у нас есть время решить этот вопрос. Локи бежит впереди, обнюхивая и обсыкая каждое дерево и столб. Это теперь его территория.

Здание было большое и высокое. Несколько окон на уровне второго этажа, но во всех темно. Внутрь вели несколько дверей и ворот. Я выбрал металлическую в торце, которая оказалась закрытой. Замок цилиндровый. Мои отмычки справились с ним на раз-два. Внутри лишь немного теплее, чем снаружи, и темно и тихо. Наверх и вниз уходила лестница, а через площадку была еще одна дверь, деревянная и со стеклянными вставками в верхней половине.

Я показал связисту, чтобы расположился на площадке для контроля лестницы, а с остальными вошел в большой темный ангар, который был заполнен аэродромной техникой: тягачи, электрокары, уборочные, ветродуйки, трапы, грузовые тележки… Мы пошли, подсвечивая фонариками в каменный, замусоренный пол, вдоль дальней от двери стены до левой от входа, где были три двери, за одной из которых раздавались голоса. Судя по доносившимся оттуда словам, несколько человек резались в покер. Мы заглянули в две соседние. В первой стояли какие-то ящики. Во второй было что-то типа столовой, судя по грязной посуде на длинном столе, по обе сторону которого стояли двенадцать стульев. Я жестом обратил внимание мастер-сержанта Кристиана Адкинса на эту деталь. Скорее всего, врагов здесь не меньше дюжины.

Мы вернулись к игрокам. Сержант Грэм Бэрд резко открыл дверь, и остальные трое ворвались в помещение с пистолетами наготове. Внутри было тепло и накурено. Две лампы с круглыми плафонами, прикрученными к потолку, ярко освещали большую комнату. За прямоугольным столом сидели шесть цветных и белый. Последний во главе лицом к нам. Он замер с приоткрытым ртом, так и не объявив, что меняет две карты, а потом зажмурил глаза. Я шлепнул двух его соседей слева, негра и мулата из тех, что называют себя темнокожими испанцами. Мои подчиненные перебили еще четверых. Белый все еще сидел с закрытыми глазами и картами в левой руке. Ему было за пятьдесят. Длинные и почти полностью седые волосы. Лицо пропитое, нос с красными прожилками. Грязная, мятая, форменная рубашка расстегнута до выпирающего пуза.

— Можешь открыть глаза и скинуть карты. Ты выиграл, — насмешливо приказал я.

Он так и сделал и воскликнул подрагивающим от страха голосом:

— Черт возьми, а я думал, что мне сегодня не прёт!

— Если начнешь геройствовать, так и случится, — предупредил я.

— С какой стати мне геройствовать⁈ Давно хотел свалить отсюда, не отпускали. Я остался единственным авиационным инженером на базе, — произнес он и представился: — Капитан Форд Инграм, начальник службы эксплуатации аэродрома.

— Где остальные твои подчиненные? — задал я вопрос.

— Уехали по домам на тот берег реки. Они женатые. Вернутся утром, — выложил он и предположил: — Теперь, как понимаю, не вернутся.

— Да, власть скоро поменяется, — согласился я. — Одевайся быстро, пойдешь с нами.

— Куда? — испуганно спросил капитан Форд Инграм.

— Если бы хотели убить, сделали бы это сразу, — успокоил я.

Мы передали пленного бойцам команды «Браво», которые привезли на двух пикапах крупнокалиберный пулемет и два восьмидесятичетырехмиллиметровых гранатомета Мк153 с пятью ракетами к каждому. Я приказал выгрузить их ближе к мосту и сам расположился там же вместе с тремя подчиненными. На каждый гранатомет положено по два человека — стрелок и заряжающий. Я с сержантом Одином Кларком расположился слева от моста, а первый сержант Альберт Альварес и специалист Натан Дэйли — справа. Я стрелял из Мк153 во время обучения. Теперь решил испробовать в бою. Установил его на земле на складную двуногую сошку. Сверху на стволе из стеклопластика кронштейн с ночным прицелом (дневной в запасе), блок управления огнем с двумя рукоятками и спусковым механизмом и справа пристрелочное ружье калибром девять миллиметров с магазином на шесть трассирующих патронов. Баллистика пуль и гранат совпадает на дистанции пятьсот метров, которая считается предельной для данного оружия.

На севере базы уже слышалась стрельба. В зыбком лунном свете казалось, что темный громоздкий мост покачивается, как лодочка на волнах. Любоваться этим зрелищем пришлось около часа. К тому времени бой шел по всему периметру военной базы «Форт Рили».

На мост, грохоча гусеницами, выехал бронетранспортер. Судя по силуэту, «М-2 Брэдли». Несся на скорости не меньше пятидесяти километров в час.

— Мой! Если не остановлю, бей! — крикнул я через шоссе первому сержанту Альберту Альваресу.

Первые две трассирующая пули прошли немного выше. Я рассчитал упреждение и выстрелил гранату. Она встретилась с целью метров за двадцать до конца моста. Попала ниже башни. Бронетранспортер прокатился немного вперед и вправо и воткнулся в стальное ограждение моста. Пламени и дыма не было видно, но и не двигался. С другой стороны шоссе полетела еще одна граната. Я подумал, что на добивание, и собрался обругать подчиненного, но увидел, что поразила она боевую разведывательную машину «лав-25» канадского производства. Эта сразу загорелась и закоптила так мощно, словно была наполнена мазутом.