Первый шаг Некроманта. Том 3

— Вам какой с этого прок?

— А я карьерист, — бесхитростно ответил он мне. — Хочу выслужиться и съехать отсюда подальше, надоела мне эта дыра, — Якоб смахнул невидимую пылинку с рукава, щёлкнув по ней пальцем. — Ложе нужны результаты, отчёты — вот и помогите мне с этим.

«Чужими руками хочет жар загребать».

— Соглашайтесь, Артём Борисович, и мне, и вам выгодно работать вместе. Снабдим вас самыми лучшими картами, информации подкинем, а дальше дело за вами. Если вы, конечно, тот, за кого себя выдаёте, — подмигнул он в конце.

— Что ж вы сами не поймаете этих уродов, Якоб Стефанович? — съязвил я. — Полноте лапшу на уши мне вешать, говорите как есть — нужно убрать конкурентов. Отчуждённый здесь вне Ложи, а значит, подозрения на вас не падут.

Выражение лица Пильняка застыло в доброжелательности, но видно, что он чутка струхнул, потом облизнул губы и теперь уже смотрел на меня другим взглядом.

— Что крыса Христ копает под меня?

— Может, и копает, — пожал я плечами, — мне-то какое дело до вашей грызни? У самого проблем выше крыши — пятьдесят Брешей семейного долгу, а в Громовце родня голодает, — забросил я удочку. — От учёбы не откажусь, но денежек бы, а? Я бы этих гадов…

Договорить не успел, потому что резкое движение и хлопок пощёчины со стороны Ривки, заставили меня прекратить наш разговор. Рядом с ней стоял сынок того самого графа Кашинского и держался за щёку, а дальше события настолько стремительно развивались, что всё произошло в считаные секунды.

Этот гадёныш замахнулся на девушку, чтобы дать ответку. Я включил теневое скольжение и напролом ринулся в их сторону, сбив по пути столик с закусками и официанта. Затем нырнул в потусторонний мир теней и оставшиеся пять метров пересёк, задержав дыхание. Вынырнул как раз в момент, когда ладошка этого графа была возле головы оторопевшей Ривки.

Хлоп. И вместо неё попало мне.

— Какого чёрта ты здесь используешь маг…

Договорить он не успел, потому что получил прямой удар в благородненький нос, который тут же брызнул кровью. Аристократ упал на задницу, а его спутник-припевала схватил меня за грудки.

— Это ты зря, — заметил я ему и затащил в первую попавшуюся тень, а сам выпрыгнул обратно.

Барышни вокруг вскрикнули от испуга, когда не увидели друга Кашинского.

— Есть перчатка? — спросил я Ривку, та молча сняла свою, и я бросил обидчику вызов. — Вы не её достоинство роняете, граф, а своё. Вам дуэль.

Глава 4

Графский сынок

— Твои дни сочтены, барон, — вытираясь расшитым платочком, произнёс Кашинский.

— Вова, Вовочка с тобой всё в порядке? — засуетились с задних рядов, и к сыну вышла с обеспокоенным лицом дородная мать, а следом за ней величавый граф с напудренной мочалкой на голове. Париком еë сложно было назвать.

— Как это понимать, юноша? — Кашинский-старший тут же пошёл на меня, весь сжавшись от гнева, готовый в любой момент схватится за изысканный меч на поясе, но манеры отца не в пример лучше великовозрастной дитятки, потому он сдерживал свои порывы.

— Я Артём Барятинский, а эта дама, — я указал на стоявшую за моей спиной Ривку, — моя избранница, Ривка Гольдштейн. Ваш сын поднял на неё руку и оскорбил, — я буквально кипел от гнева, и лишь прожитая долгая жизнь позволяла сохранять внешнее хладнокровие. Перешёптывания со стороны гостей участились. — Если у тебя есть какие-то претензии — высказывай их мне, так поступают мужчины, — обратился я к обидчику, пялившемуся со злобой из-за спины папеньки.

Владимир оттолкнул мать и подошёл ко мне.

— Отец, для простого барона он много себе позволяет. Ты использовал магию на официальном мероприятии — тебя ждёт суд! Никаких дуэлей не будет.

— А что такое, вы боитесь сесть в лужу, граф? — усмехнулся я, увидев, что Семён с Ицхаком подошли к Ривке и тихонечко расспрашивают, в чём дело. Трясущиеся руки девушки ещё больше заставили меня разозлиться. Этот гад поплатится, что бы он ей ни сказал. — Формально я не применял боевую магию…

— Верни Эрнесто! Куда ты его дел? — вскрикнул от злобы Владимир.

«Ах да, что-то я забыл про этого дурачка, надо бы вытащить, а то задохнётся там, а потом отвечать за смерть недотёпы».

Я нырнул в ближайшую тень и нашёл дёргающегося, как утопленник, парня, взял его за волосы и вытащил обратно в настоящий мир.

— Держи своего Эрнестика, — я как собаку пнул в спину слащавого спутника Кашинского, и тот принялся жадно хватать ртом воздух и ползать по полу.

— Ты чуть не убил его! — нагнувшись к своей подруге мужского пола, сказал он.

— Чуть-чуть не считается, — холодно ответил я, а потом понял, что с истеричкой вести дела не получится, и повернулся к его отцу. — Я ничего не нарушил: применения боевой магии не было, я только передвигался с помощью тени — это раз. Ваш сын первым на меня напал при свидетелях — это два, — я смерил взглядом гостей, и часть из них как бы в подтверждение закивали, — все видели, как его пощёчина прилетела мне в лицо.

— Господа, господа! — взял ситуацию в свои руки Пильняк. — Я как хозяин сегодняшнего мероприятия извиняюсь, что вам пришлось увидеть эту сцену, но мы с вами цивилизованные люди и должны решить проблему законным путëм. Я и соглашаюсь, и вынужден не согласится с Артёмом Борисовичем. Сейчас объясню почему.

Он сразу же привлëк внимание уверенной походкой и этой декламацией, надо признать Якоб — умелый оратор.

— Барятинский в своём праве защищать даму — тут не обсуждается. Все мы, мужчины, горячо любим и обожаем наших женщин. Мы готовы защищать их честь, драться за них, — он сжал демонстративно кулак в белой перчатке, показывая всем гостям, с какой страстью готов впрягаться за слабый пол, и ничего, что ему просто нравится мордобой, только в дуэльной форме. — С другой стороны, у нас использование магии, пусть и не боевое, и явная разница в положении: барон ударил графа. Ответил графу, — поправился он, — По законам империи у господина Кашинского есть право не отвечать на вызов, но…

Якоб замолчал и сделал пару шагов, вставая между мной и Владимиром.

— Настоящие дворяне так не поступают. Мы опора этой страны, лучшие её представители. Так какой же пример мы подадим остальным, а, Владимир Егорович?

— Я не отказываюсь от дуэли, — огрызнулся он, — я просто сказал, что этого баронишку ждёт имперское правосудие, и я не успею с ним сразиться.

— Ну, я бы так не сказал, — с сомнением покачал головой Пильняк. — Юридически эти разбирательства затянутся, поверьте, я немного соображаю в таких вопросах, — улыбнулся некромант. — Вы потратите уйму времени и так ничего и не решите.

— Что вы предлагаете? — напрямую спросил отец Кашинского, подняв горделиво подбородок.

— Преимущество для вашего сына, — ответил Якоб. — Артём Барятинский ведь оскорбил не только Владимира, но и его спутника, как вас там?

— Эрнесто Дильермо, — ответил отдышавшийся барон.

— Да, Эрнесто тоже хочет возмездия, не так ли? — спросил он паренька, но у того на лице после всего случившегося было написано совсем обратно.

Я встретился с ним взглядом, и если можно было сказать беззвучно: «Я тебя сожру», то послание дошло правильно.

— Вы знаете, я…

— Двойная дуэль! — перебил его Пильняк, заставив юношу вздрогнуть.

Все непонимающе заозирались. Якоб подождал, пока неразбериха чуть нарастёт, и только затем пояснил правила.

— Артём Барятинской против Владимира Кашинского и Эрнесто Диль… В общем, против Эрнесто, — Пильняк, казалось, был в восторге от своей задумки и активно жестикулировал, рассказывая, какой же это гениальный выход из ситуации. — С Барятинского снимаются все претензии в использовании магии, а вы, господин Кашинский, получаете фору в дуэли. Что скажете?

«А хитёр чертяра. Специально всë рассчитал так, чтобы посмотреть, как я сражаюсь против нескольких соперников. Хочет убедиться, блефовал ли я с отступниками или вправду убил их своими руками».

— Я согласен, — ответил я быстрее, чем Кашинский.

— Принимаю условия, — выкидывая платок на пол, сказал Владимир.

Один из слуг тут же подбежал и невидимой тенью подобрал окровавленную тряпочку.

— Согласен, — кивнул посмелевший Эрнесто, вдвоём у них было больше шансов победить.

«Пусть так и думает».

Я видел, что эти сопляки нечета мне, не вылезавшему из походов по Брешам, и проблема заключалась в одном: как их не убить во время дуэли, но задать серьёзную трёпку? Я бы затянул экзекуцию с избиением, но тут высшее общество и нельзя совсем уж прыгать на бездыханном теле. Надо сделать всё жёстко, чтобы остальным неповадно было трогать моих женщин.

— Вот и хорошо, — хлопнул в ладоши Пильняк. — Это будет фееричная битва, дамы и господа — и ходить никуда не надо. Как вы знаете, у меня свой дуэльный комплекс, с позволения церкви, конечно же, — чуть поклонился он вологодскому епископу. — Его Преосвященство Серапион может провести обряд.

— С превеликой радостью, Якоб Стефанович, — потряс бородой немолодой мужчина.

— Вот и отлично, а что затягивать? Желающие посмотреть все за мной, а кто хочет продолжить танцы — музыканты в вашем распоряжении!

Однако почти для всех первый вариант был куда интересней. Здесь, на третьей линии обороны, дуэли очень редки, так как все экономят силы для сражений с монстрами и следят за языком. Но появление простолюдинки, пусть и из торгового сословия, вызвало в молодом графе неприязненное отношение, и он позволил себе пренебрежительность к чувствам девушки и ряд сальностей, за которые обычно выбивают зубы.

«Точно, — сказал я про себя, — именно этим мы и займёмся».

Частная арена была не такой просторной, как в Громовце. В центре так же был расположен артефакт, доступ к которому имели только последователи Клирикрос.

По словам Ивана, там был свой манашифр, при котором можно воспользоваться дуэльным камнем. Судя по всему, Пильняку его дали напрокат, в знак уважения или как взятку. Его слабость к бретёрству отлично была всем известна и никуда не делась. Просто парень повзрослел и понимал важность хорошего впечатления. Такого, когда от тебя не ждут нелепого вызова или ещё какой выходки.

Барьер был почти активирован. Я достал рунический нож, а вот меч не стал обнажать — будет только мешать. Мои противники щеголяли полуторными клинками по семьдесят процентилей каждый.

Ломоносов, успевший расспросить болтливую партнёршу по танцам, сказал, что у Владимира сорок процентилей огня, а у Эрнесто тридцать воды. Просто папенька с маменькой купили дитяткам игрушки «на вырост».

— Тебе конец, Барятинский, — усмехаясь, крикнул мне со своего места Эрнесто.

Я улыбнулся и кивнул ему, как удав мышке. Разговоры закончились. Мы уже на арене и сейчас за нас будут говорить навыки и умение колдовать.

Мы сошлись в центре, чтобы «подписать» магический договор перед церковью. Пузатый Серапион торжественно обозначил правила дуэли и объявил всем зрителям о её начале. Пока мы расходились, звуконепроницаемый купол ещё не был включен, поэтому я услышал звуки игры на фортепиано.

Отыскав взглядом музыканта, я малость удивился. Пильняк по ходу не в первый раз «озвучивает» дуэли. Инструмент был на возвышенности, откуда некромант мог наблюдать за сценой и играть для всех присутствующих. Сейчас с его стороны раздавались зловещие низкие нотки готовящегося сражения. Он был похож на наркомана, дорвавшегося до заветной коробочки с опиумом.

«Та-да-дам!» — последнее, что я услышал, когда барьер захлопнулся, и пальцы пианиста забегали по клавишам ещё быстрей.

«Каждый развлекается, как может».

Этот последний звук стал похоронным для двух зазнавшихся господ. Девять рунических кругов на всякий случай застыли за спиной, готовые к любым моим фантазиям, а я, не дожидаясь первого хода противника, взял инициативу в свои руки. Теневые зигзаги позволили сблизиться с Эрнесто, и уклонится от нелепых попыток задеть огненными шарами и ледяными иглами.

Мои пятнадцать процентилей — это ещё мало, но важную роль играло не количество стихии, а умение ей грамотно распоряжаться. Вычислять наиболее удачные траектории, подгадывать момент для использования — это тебе не просто дрыном махать.

Я объехал ловушку из ледяных кольев, вырвавшуюся из-под земли, а потом оживил собственную тень и пустил вбок — та побежала параллельно и обошла группу противников с фланга. На большой скорости я заехал кулаком в челюсть барону Дильермо, и тот не смог удержать равновесие.

Владимир так распереживался, что не нашёл ничего лучше, как выстрелить массированным огненным смерчем в мою сторону. А я что? Исчез в своей второй тени, на создание которой ушла уйма маны. Только вот огненное заклинание на полном ходу угодило прямо в Эрнесто, собиравшего свои зубы в траве и явно неготового к такой подставе.

— А-а-а-а! — я услышал этот крик боли даже в потустороннем мире.

Прошёлся к краю отведённой мне области и вынырнул в той самой тени, что оббежала Владимира со спины.

— Можно вас? — я похлопал по плечу графа, смотревшего в ужасе, как его друг катается по траве, весь покрытый волдырями.

— А? — растерянно повернулся он.

Я схватил его за шиворот и мощным ударом в челюсть дезориентировал, потом замахнулся второй раз, третий. Не давая ему упасть, я пробивал и пробивал по лицу, пока оно не опухло и все передние зубы не были выбиты.

— Фсё, позявста, хватит, нинада, — прикрываясь руками, плаксиво попросил он.

Я отпустил его, и тот, упав на траву, пополз к Эрнесто. Звуки снова заполонили арену, но никто не аплодировал, один только Пильняк доигрывал последние торжественные аккорды с лицом, полным блаженства. Драка закончилась секунд за двадцать, а остальные три минуты я просто мутузил графского сынка, пока тот не сдался.

На арену выбежала группа некромантов и принялась работать над Эрнесто. Барон был на последнем издыхании от ожогов. Кашинский-старший смотрел перед собой в пол и играл желваками. Ещё бы. Его сына победили даже не в магическом поединке, а просто надавали по морде перед всем честным светом.

— Клоуны, — сплюнул я и подошёл к выехавшему из центра чёрному обелиску.

Пока Серапион неспешно ко мне подходил, я успел повнимательней разглядеть эту реликвию.

«Это что, напитанный Сумеречный гем?», — удивился я.

Только здесь он был совсем чёрный. Епископ в постепенно нарастающем шуме трибун объявил о моей победе и присвоении двух процентилей за противников. Об этом я, кстати, не подумал — хороший улов.

Церковник, в отличие от остальных, оказался, наоборот, доволен моей победой и подмигнул мне, когда происходила передача процентилей. А затем под руку отвёл в подтрибунную зону, где поздравил меня и заметил вскользь.

— Этого юношу давно было пора проучить. Хорошо, что это сделали вы, а не кто-то из местных. Так никому не будут мстить — у Кашинских много земли и много друзей, Артём Борисович.

— Вы так говорите, будто немилость графа для меня это плюс.

Серапион рассмеялся.

— Просто до вас он не дотянется, потому поворчит, на том и съедет. Давно вы здесь?

— С месяц где-то, — ответил я ему, видя, как в нашу сторону направляется радостный Пильняк.

— Что ж вы в церковь так и не заглянули познакомиться? Негоже, Артём Борисович…

— Ваше Преосвященство, честно не успеваю, — вежливо ответил я ему. — Много дел, дома и то редко бываю. Мне кровь из носа нужно собрать сто процентилей за этот месяц, вот как сделаю…

— А позвольте поинтересоваться, сколько уже открыто?

— Шестьдесят.

— Хм, — задумался епископ, — а подъёмные процентили вы забирали? — по моему выражению лица Серапион понял, что я не совсем в курсе про что он. — Вы вообще хоть раз были в церкви? — нахмурился церковник.

Я подумал и решил сказать ему правду.

— Нет, отец Серапион, но у меня были на то веские причины, — я кратенько ему рассказал о своей болезни, пока епископ поглаживал бороду и кивал.

— Тогда всё понятно. В общем, завтра жду вас в храме, мы этот вопрос исправим. До скорого, Артём Борисович, — мы попрощались как раз вовремя — Пильняк увидел, что у нас разговор тет-а-тет и специально замедлил шаг, а когда закончили, сделал вид, что только подошёл.

Мы стояли с ним под трибунами и смотрели, как народ возвращается во дворец, обсуждая увиденное.

— Вы мне подходите, — наконец сказал Якоб. — И я согласен на оплату заказов. В индивидуальном порядке, естественно, — добавил он, когда я к нему повернулся.