Страж Кодекса. Книга VIII

— Почту за честь, Ваше Высочество, — спокойно ответил я.

— Тогда я буду ждать, — радостно улыбнулась она и шутливо добавила: — Надеюсь, вы не сбежите?

— Если только здесь не появится блуждающий Разлом, Ваше Высочество.

Распрощавшись с императорской семьей, мы с Машей уступили очередь следующим и отошли подальше.

Всё же Александр решил зайти иначе, раз я отказался от его предложения о руке и сердце Анны напрямую, взяв деньги. Хитрозадый жук… Ещё и дочь подбил, а та и рада.

Постепенно очередь благородных истаяла, все выразили свои пожелания императорской семье, а затем началась главная часть этого вечера.

Постучав ложкой по бокалу с шампанским, которые сразу же передал слуге, Александр привлёк к себе внимание.

— Дамы и господа, каждый из вас прибыл на сегодняшний вечер не просто так, — его голос был спокоен, но гремел в стенах зала. — Сегодня Империя станет сильнее. Сегодня в неё вольётся молодая кровь, а на защиту граждан встанет человек, которого вы многие знаете или знакомы лично…

Пока венценосный толкал речь, ко мне подошёл слуга.

— Дмитрий Борисович, прошу вас проследовать за мной.

Я кивнул, а Маша отпустила мой локоть, чмокнула в щёку и прошептала:

— Удачи…

— Спасибо, — улыбнулся ей.

Толпа аристократов расступилась, провожая меня взглядами, а Александр всё продолжал говорить, пока из его уст не прозвучало:

— … так поприветствуем же нового Абсолюта Российской Империи! Белова Дмитрия Борисовича!

Толпа заголосила и захлопала в ладоши. Некоторые из благородных подняли бокалы с шампанским.

Оказавшись перед императором, вновь поклонился, и тот вручил мне свиток в кожаном переплёте. Документ, подтверждающий, что я Абсолют, с печатью и подписью. Тоже традиция, ведь в этом мире существуют интернет и электронные документы, но да ладно.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Став Абсолютом, ты стал не просто частью силы империи, но и частью её души, — степенно произнёс Александр. — Будь храбр, будь честен, будь мужествен!

Он положил руку мне на плечо.

— С этого дня ты — меч на страже наших граждан и щит, что будет оберегать их покой и дарить безопасность! Так подними же голову и расправь плечи, Абсолют!

Торжественная атмосфера проняла даже меня, как и слова Александра. Чего уж говорить о Маше, которую я увидел плачущей от радости, когда обернулся к толпе.

Они молчали. Смотрели на меня и молчали в ожидании слов. Я мог сейчас спуститься со ступенек, где находились троны императорской семьи, но стоял на месте, оглядывая каждого из них с высоты.

Меч и щит людей, да? Что ж, это Александр верно подметил. Мы, Охотники, стоим на страже рода людского. Таково наше призвание. Такова наша суть. Таково наше служение Кодексу.

Я расправил плечи, взгляд стал собранным и жёстким, а аура охватила весь зал, отчего люди замерли с самыми различными эмоциями на лицах. Кто-то из них был в страхе, другие в восхищении или шоке. Никто не остался безразличен. А затем… затем моё тело вспыхнуло золотым пламенем, а в стенах зала прогремел голос, от которого дрожали опаснейшие чудовища, а Легион обретал решимость и веру в победу:

— За человечество!!!

* * *

Австралийский Эпицентр… Городок Элис-Спрингс…

Смертельная тишина охватила некогда полный жизни Элис-Спрингс. Уличные фонари освещали тротуары и дороги, но ни единой живой души не было на улицах этого городка. Он будто вымер, став городом-призраком, а все люди исчезли.

Но это было не совсем так. Забреди в этот час турист, то заметил бы, что на дорогах брошенные машины, а на тротуарах и стенах различных магазинов и зданий — лужи крови. То же касалось и домов, в которых горел свет. Окна большинства из них были полностью в крови, будто внутри произошла бойня.

Тихо. Настолько тихо, что даже не слышен вой дворовых собак, которые частенько лаяли по ночам. Животные покинули это место в ужасе, спасая свои жизни, чего не смогли сделать люди.

Лишь в одном месте звучали голоса. В церкви, что находилась на главной площади Элис-Спрингс. Её белоснежные стены и железная изгородь внушали чувство защиты, а крупный крест, возвышающийся на крыше — покой.

Но сейчас эта церковь, куда приходили помолиться граждане городка, была похожа на укреплённый форт. Окна заколочены досками, а двери заперты и возле них — баррикады из скамеек и всего, что было под рукой.

— Спаси и сохрани, господи-боже, — неустанно молился старый священник, на коленях стоя у алтаря. — Да не оставь нас на погибель… убереги наши души от дьявола… Спаси и сохрани, господи-боже…

Его шепот давал надежду тем немногим людям, что укрылись здесь в поисках спасения. В основном это были дети и женщины, но присутствовали и мужчины со стариками. Каждый из них дрожал от страха, а плачущих детей пытались успокоить, чтобы те не кричали слишком сильно.

Тьма пришла в Элис-Спрингс. Тьма, голод которой поглотил его полностью, унеся с собой множество жизней.

— Святой отец, — подошёл к священнику один из мужчин, вооружённый охотничьим ружьём. — Мы связались с Центром Охотников. Они пришлют помощь.

— Спаси и сохрани, господи-боже, — не ответил старик в белоснежной рясе, крепко сцепив пальцы ладоней в замок. — Лишь на тебя уповаю я… Лишь ты спасение тел и душ наших…

Покачав головой, мужчина махнул рукой на преподобного и занял свой пост. Те немногие из них, кто мог держать оружие, сразу же встали на защиту единственного уцелевшего оплота. Вера в то, что тьма сюда не проникнет, была их единственной надеждой. Кто, как не бог, способен оградить от дьявола?

Но либо их вера была не столь крепка, либо тьма оказалась слишком сильна, но стоило на короткий миг поверить во спасение, как за стенами церкви раздался скрежет. До того страшный, что он перепугал всех женщин, стариков и детей. Даже храбрые мужчины, вставшие на защиту слабых, ощутили неимоверный ужас.

Тьма скреблась в это место. Её когти царапали величественные стены церкви, оставляя глубокие борозды.

За заколоченными окнами, в свете луны и фонарей церкви, мелькали силуэты. Десятки, а то и сотни теней, они проплывали вблизи окон, а вслед за ними звучали ужасающие утробные голодные звуки.

— О-они здесь… — в страхе проблеял тучный мужчина, а обрез в его руках задрожал, как осиновый лист. — М-мы покойники…

— Не поддавайтесь страху! — крикнул тот, что подходил к преподобному ранее. — Они не зайдут в священное место!

Его слова добавили немного надежды в сердца людей, но эта надежда испарилась ровно в тот момент, когда за стенами зазвучал рёв. Неистовый и полный голода, он пробирал до самых потаённых мест души каждого, кто нашёл здесь своё спасение.

Подойдя к одному из окон, вооружённый пожарным топором старик попытался посмотреть, что за ним происходит.

Звук выбитого стекла и треск дерева прозвучал оглушительно. Тощая окровавленная рука, ранее принадлежавшая молодой девушке, пробила доски и попыталась схватить свою добычу. Лишь чудом старик успел отвести голову, спасаясь от острых чёрных когтей.

Это стало началом. Твари, что ранее были людьми и жителями Элис-Спрингс, взревели и начали прорываться внутрь. Заколоченные досками окна сдерживали их, но это ненадолго. Двери церкви содрогнулись, будто по ним ударили стенобитным тараном, отчего несколько скамеек с грохотом упали на пол.

Люди закричали в страхе, сбиваясь в центре, подальше от стен. Женщины пытались закрыть кричащим и плачущим детям глаза, чтобы они не смотрели на весь тот ужас, пробирающийся в стены этого святого места.

Рёв за стенами становился всё громче. Твари чувствовали добычу. Чувствовали, как люди боятся. Как бежит кровь по их венам, качаемая сердцем.

— Отче наш, сущий на небесах… Да святится имя Твое… Да приидет Царствие Твое, — будто в бреду молился священник, цепляясь за веру во спасение и не обращая внимания на рёв и крики. — Да будет воля Твоя… и на земле, как на небе…

Он настолько погрузился в себя, что не слышал, как твари за его спиной прорвались и начали убивать людей. Их когти рвали тела. Их клыки впивались в кожу, несмотря на мольбы о пощаде и попытках бежать. Крови было столь много, что она забрызгала абсолютно всё. Все стены, потолок и пол. Она стекала по подсвечникам и витражам, на которых были отражены священные сюжеты.

Бывшие люди… Тёмные твари… Они не видели различий между детьми и стариками, или мужчиной и женщиной. Для них все они были лишь пищей. Добычей, которую требовалось поймать и вкусить её горячую кровь.

Но преподобного они не тронули. Собравшись рядом с ним полукругом, они скалили клыки, ревели и дёргались, подобно зверям. От бывших мужчин и женщин не осталось ничего. Их одежды были испачканы в грязи и потрохах жертв, а кровь покрыла лица маской. Даже их глаза, в которых ранее был разум, сейчас источали лишь багровое сияние и вечный голод.

Неожиданно твари отхлынули от священника. Словно вода, они расступались, образуя коридор. В едином порыве они перестали реветь и опустились на колени, а их ужасающие лица выражали бесконечное раболепие и желание служить.

Они ждали… Ждали, пока в стены этой церкви войдёт тот, кто стал их господином. Их владыкой… Их истинным богом!

И он не заставил себя долго ждать.

Глухой звук шагов эхом прозвучал в тишине, а окровавленный деревянный пол заскрипел.

По мере его приближения к преподобному тухли ещё горящие свечи, а свет исчезал, уступая место Тьме.

Рыцарь в чёрных доспехах вытянул руку и, не останавливаясь, коснулся лица подавшейся вперёд девушки. Остальные твари от подобного начали скалить клыки от зависти, а девушка, в которой можно было узнать бывшую Охотницу Элизабет — томно задышала, чувствуя прикосновение своего бога. Неописуемая радость охватила её мёртвое сердце, а из глаз полились слёзы благодарности. Пусть это было лишь мимолётное касание, едва ощутимое, но этого хватило, чтобы её душа затрепетала.

— … Хлеб наш насущный дай нам на сей день; И прости нам долги наши… Как и мы прощаем должникам нашим…

Слова молитвы срывались с побелевших губ священника. Он крепко зажмурил глаза, дрожал всем телом и боялся. Боялся посмотреть за спину и увидеть того, кто стоит позади него.

— Твой бог покинул тебя, человек, — проскрежетал рыцарь, возвышаясь над сжавшимся священником. — Он слаб и ничтожен. Не способный защитить свою паству и оставивший её умирать. Разве достоин этот бог поклонения?

Священник не ответил. Вместо этого он до хруста сжал пальцы в замок. Да так сильно, что деревянные чётки с изображением божества впились в его кожу до боли.

— … И не введи нас в искушение… Но избави нас от лукавого… Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки…

— Твоя вера похвальна, а в сердце чистота, — тяжёлая латная перчатка легла на плечо преподобного, заставив его вздрогнуть. — Но вера и мольбы не спасут, — вкрадчивый шепот прозвучал рядом с его ухом. — Тьма поглотит этот мир, даровав своё благословение…

Преподобный затих. Слова молитвы более не звучали из его уст, а кристально-чистые серые глаза распахнулись.

Медленно, будто на его плечи давила неимоверная ноша, он поднялся с колен и обернулся, чтобы в следующий миг увидеть лик чудовища.

— Делай, что должно, исчадие Ада, — спокойно сказал преподобный, смотря прямо в красные глаза того, кого можно было бы ошибочно принять за человека. — Я умру, но моя душа отправится к моему богу.

Рыцарь улыбнулся, но не как хищник, каким он являлся, а будто мудрец, который увидел перед собой несмышлёного ребёнка, сказавшего глупость.

— Жаль, что ты стар, человек, — размеренно, как подобает истинному аристократу, заговорил рыцарь. — Твоя вера достойна восхищения. Ты стал бы идеальным жрецом…

Лишь на короткий миг, но во взгляде этого существа промелькнуло огорчение. Будто он действительно сожалел, что преподобный столь стар и не сможет выдержать обращение.

— Но я дам тебе возможность встретиться со своим богом, как ты и желаешь, — продолжил он. — Исполню твою волю в знак своего уважения.

Неведомая сила оторвала священника от пола. Она сжимала его тело подобно тискам, дробя кости и разрывая кожу. Кровь окрасила белоснежную рясу в бордовые тона. А затем эта же сила медленно растянула руки преподобного в стороны, поднеся его к возвышающемуся у алтаря кресту.

Твари утробно заревели от запаха крови, начав дёргаться и желая растерзать человека, но не сделали и шага без приказа владыки.

Четыре окровавленных гвоздя, что ранее держали заколоченные доски, со скоростью пули пробили ладони и стопы священника, распяв его на кресте.

Неимоверная боль пронзила сознание и тело преподобного, но он не издал ни единого крика. Лишь очередная молитва срывалась с его окровавленных губ.

Рыцарь вытянул в его сторону руку, наблюдая за мученическими страданиями, а затем сжал кулак.

Тело преподобного вздрогнуло, молитва прервалась. Его голова упала на грудь, а изо рта закапала кровь, падая на алтарь.

— Надеюсь, ты встретишь своего бога, — тихо произнёс рыцарь. — Бога, что недостоин твоей веры…

Глава 8

— А неплохо они всё организовали.

Крутя головой по сторонам и заинтересовано рассматривая аренный комплекс, где будет проходить турнир школ, Снежинка улыбалась. Рядом с ней стояли взволнованная Лилит и беспокойная Маша, что прибыли вместе со мной на отборочный этап.

Вериса права, организаторы постарались на славу. Аренный комплекс ЦИУ, где, собственно, было решено провести школьный турнир, вмещал в себя немало народу. Множество спортивных залов, различных помещений для кружков и секций. Каждый студент мог найти для себя здесь занятие вне обязательных пар.

Сама арена представляла собой большую овальную площадь с каменным покрытием. За её барьерами располагались трибуны для зрителей, а на втором ярусе — остеклённые ВИП-ложи.

Глобальное мероприятие затрагивало много школ. Не только Царицынских, ближайших регионов или столичные. Здесь собрались и множество других, а участие мог принять почти каждый. Народа предостаточно, и по логике организаторы должны были составить такую турнирную сетку, чтобы мероприятие не заняло слишком уж дофига времени. Впрочем, после отборочных половина желающих сразу же отсеется, а вторая пойдёт дальше.

Пока девочки общались между собой, повернул голову и посмотрел на семейства Святовых и Вельяминовых, с которыми беседовали мой дед и Ефрем. Каким боком там оказался Вельяминов — загадка, но этот клещ пролез и уже присел на уши моему деду.

Переведя взгляд, пробежался им по людям. Здесь собрались и благородные, и простолюдины, приведшие своих детей для участия. Они давали наставления, подбадривали их и желали удачи. Царила боевая атмосфера, что очень подходило текущему мероприятию.

Почувствовав знакомый запах, обернулся и увидел вошедшего в большой зал Тимофея. Парень тяжело дышал и будто бежал, а его вид немного испугал попавшихся ему по дороге девушку и девочку — ровесницу Ярика.

Смахнув со лба пот, Неврозов выдохнул, расправил плечи и поправил серый деловой костюм, начав кого-то выискивать глазами. И понятно кого, ведь я знал, что он прибудет с минуты на минуту. Успел поздороваться с его родителями при встрече, узнав о них, что Тимофей задерживается.

Найдя искомое, парень улыбнулся и быстрым шагом направился в мою сторону, поднимая руку вверх.

— Дима, привет!

— И тебе привет, Тимофей, — хмыкнул я, оценив его внешний вид. — Быстро бежал?

— Очень! — посмеялся он, а затем переместил взгляд на моих спутниц и галантно поклонился. — Здравствуйте, благородные дамы. Ваша красота столь прекрасна, что затмевает каждую женщину в этом зале, ослепляя мой взор…

Ох, как стелет! И где только научился? Хотя я знаю где! Раз Тимофей очень частый гость в нашем поместье, то не единожды встречался с Заебосом, а тот и рад поделиться своей «великой» мудростью с неопытным смертным. Вон, как выдал, девчата аж покраснели.

— Вот, Дима, видишь, как надо комплименты делать! — важно заметила Снежинка, подняв указательный палец. — Не то, что ты!

— Благодарю, Тимофей, — улыбнулась Лилит, стрельнув в меня хитрым взглядом. — Кое-кому, и правда, нужно поучиться.

Маша ничего не сказала, только вздохнула и погладила меня по плечу.

Я не понял, это что, бунт?

— Хорош уже, а то ещё женщин моих уведёшь, — хохотнул я, а парень осклабился. — Надо бы поговорить с Заебосом, а то он плохо на тебя влияет.