Страж Кодекса. Книга VIII

Адская боль пронзила тела Охотников, из их глоток раздались вопли боли, а затем все они упали на колени.

Казалось бы, что рыцарь удовлетворен. Будто вся суть этих людей находится именно в этой позе перед ним, не смея поднять головы. Таков их удел… Удел смертных…

Терпя невыносимую боль и не имея возможности пошевелиться, Крис всё же поднял взгляд и только сейчас он заметил в груди рыцаря трещину. Словно кто-то ранее пытался проткнуть его мечом, желая пронзить сердце.

Существо тем временем посмотрело на Элизабет. Подняв руку, оно коснулась щеки девушки тыльной стороной ладони, медленно проведя по ней пальцем.

— Triata orakas mirem, — вновь проскрежетал рыцарь. — Mo-o-or mirem.

Боль, что сковывала Охотников, усилилась в разы, а затем тело каждого из них начало высыхать. Неведомая сила тянула из них саму жизнь, вызывая ещё большие страдания и вопли агонии. Принимая вид багровых нитей, их жизнь устремилась к рыцарю, впитываясь в его доспехи.

Знал бы Крис, что своей алчностью и желанием найти сокровище предка он приведёт себя и друзей к гибели, ни за что бы не отправился сюда. Но теперь мужчина ничего не мог поделать. Жизнь стремительно покидала его вместе с высыхающим, подобно мумии, телом.

Медленно умирая, он смотрел лишь на Элизабет. Его возлюбленная. Та, которой он хотел сделать предложение после этого выхода в Эпицентр. Он видел, как его любовь, не отдавая себе отчёт в том, что делает, опустилась на колени. Она улыбалась. Широко и столь счастливо, словно лицезрела перед собой чудо, которого ждала всю жизнь. Никогда за всё проведённое после их знакомства время он не видел, чтобы она так улыбалась.

Мужчина, не в силах больше стоять на коленях, упал на пол. Его взор застилала тьма, что правила в этом месте, а затем он увидел… как существо сняло шлем.

Это был человек с красными, даже багровыми, глазами. С идеально белоснежной кожей, словно у мертвеца. Его длинные пепельные волосы упали на плечи и нагрудник брони, а выразительное и утончённое лицо выражало столько высокомерия, сколько не наберётся во всех аристократах этого мира.

— Mirem istrato rkas, — улыбнулся он, а затем коснулся подбородка Элизабет пальцами.

Девушка поднялась с колен, чтобы в следующую секунду оказаться в объятиях этого существа… Существа, клыки которого в тот же миг впились в её мягкую шею.

Томный выдох сорвался с губ Элизабет, дорожки крови потекли по нежной коже, а вместо боли, забирающей её жизнь, она ощущала лишь блаженство…

Глава 7

На одном из балконов дворца я был в одиночестве, решив выйти подышать, а Маша в это время общалась со сворой аристократок, которая чем-то напоминала клубок змей. Втянула её туда Измайлова, сославшись на то, что девочкам надо пошушукаться, но я верил, что Маша не выдаст какой-либо информации, а потому отпустил. Ей будет полезно знать возможного «врага» в лицо, как и послушать свежие сплетни.

— Тоже не любишь благородное общество?

Знакомый голос вырвал меня из задумчивого состояния, и я повернул голову через плечо, взглянув на идущего в мою сторону Булгакова.

— Утомляет, — повёл я плечом и вновь посмотрел на звёздное небо.

Булгаков отчётливо хмыкнул, встал рядом со мной и в тишине потягивал шампанское из фужера.

— Помню, когда сам был на твоём месте, то держался хуже, — с улыбкой на губах заговорил он. — Простолюдин, ставший Абсолютом… Я думал, что меня растерзают расспросами, которым не было конца и края.

То, что этот мужик раньше был простолюдином, я знал. Мать торговала на рынке, а отец был сталеваром. Жили они в Курске, а сейчас, если верить информации, перебрались в Москву, куда их подтянул сын. Собственно, благодаря своему статусу Абсолюта он получил благородный титул и стал бароном, а там и род свой основал. О нём и о Демидове я пробил всю подноготную ещё после Японии, для общего понимания. Полезно всё знать о тех, с кем, возможно, придётся сражаться плечом к плечу.

— Не очень приятные воспоминания, не так ли? — поддержал я разговор.

— Не сказал бы, — хохотнул он. — Это был опыт, Дмитрий. Раньше мне приходилось общаться с аристократами, но поверхностно. Я намеренно скрывал свою силу, как делаешь это ты, — бросил он на меня взгляд. — А когда о ней узнали, то завалили предложениями. Каждый хотел, чтобы Абсолют был именно в их роде. Доходило даже до угроз, но государь, долгих ему лет жизни, внимательно следил за ситуацией.

— Род с Абсолютом во главе, но небольшой, гораздо проще контролировать, чем уже разросшийся род, обладающий силой, к которому этот Абсолют примкнул.

— Именно так, — кивнул Михаил Афанасьевич. Или просто Миша, как он разрешил звать его ещё в Японии. — У тебя другая ситуация, но после официального признания очередь из желающих с тобой подружиться и породниться выстроится до горизонта.

— Знаю, — пожал я плечами.

— Вижу, что ты уже всё продумал, — он покачал фужер в руке. — Похвальная предосторожность. Позволишь дать тебе совет?

Оторвав взгляд от звёзд на небе, посмотрел на него с вопросом. Вблизи Булгакову можно спокойно дать лет сорок пять, но на деле он ещё молод. Тридцать четыре, если быть точным, но на висках уже виднеется седина, а на лице появились редкие морщины.

Даже интересно, какой он даст мне совет. В прошлой жизни я жил долго. Даже очень долго. Не сказать, что мне было скучно. В жизни Охотника скуки банально не бывает. Но не буду отрицать, что я частично уставал. Вечный круговорот бухла с братьями, охота, выполнение заказов, сражения во главе Легиона, служба Кодексу и далее по списку. Я никогда не жаловался и всегда пёр вперёд, но чем дальше, тем тяжелее. Славия стала моей конечной остановкой. Тем самым камнем, об который Великий Охотник Райнер споткнулся и умер, но успел этот самый камень вырвать из земли и превратить в пыль.

— Какой совет? — невозмутимо спросил я.

— Ешь, как в последний раз. Пей, как в последний раз. И люби, как в последний раз. Живи так, чтобы в старости ты не сожалел о прожитых годах. Не сомневайся, не сдавайся и иди только вперёд. Политика рода обязывает быть осторожным, но стоит усомниться в правильности решения хоть раз, и ты будешь это делать постоянно. Возможно, я мыслю с точки зрения бывшего простолюдина, но поверь… Лучше жить без сомнений, чем позволить им погрести тебя под собой.

Ну, ничего нового он мне не сказал. Чего-то подобного я даже ожидал, ведь что для него, что для других людей, я всё ещё выгляжу и остаюсь юнцом. Сильным, возглавляющим род, но юнцом.

— Благодарю, — кивнул ему.

— Не стоит, — хмыкнул он и сделал глоток.

Мы помолчали. Я наслаждался декабрьским холодом, благодаря которому здесь и не было кучи народа, а Булгаков не торопился уходить.

— Грише повезло, — вновь подал он голос. — Они сейчас с Алиевым в Австралии. Наводят шороху в местном Эпицентре.

— Что-то известно о них? — спросил я из любезности, хотя и не чувствовал особого интереса.

— Связывался с ними вчера, — пожал Булгаков плечами. — Всё спокойно, осуществляют выходы в Эпицентр, закрывают Разломы и спасают беженцев.

Скорее всего, последнее как раз происходит чаще. Центр Охотников Австралии не такой большой и испытывает кадровый голод, а границы Эпицентра расширились. По информации ситуация там ещё хуже, чем в Африке, и народу туда нагнали со всех государств. А раз по сравнению с Африкой Австралия не столь богата, то мне даже интересно, что они предложили королям и императорам за помощь. Земли? Вероятнее всего, а то, если переводить на деньги, сумма там должна быть астрономической.

— Я тоже скоро отправляюсь, — продолжил Михаил. — Ситуация нарастает, и Австралийцы запросили больше помощи. Государь уже дал добро.

— Ну, хоть кто-то присмотрит за Демидовым, — хмыкнул я.

Булгаков оценил мою шутку и засмеялся, после чего дружески похлопал по плечу.

— Это точно! Алиеву с ним возиться некогда, а Гриша… Ну, ты его знаешь! Он постоянно встревает в какие-нибудь неприятности!

Ранее я не хотел бы тоже отправиться в Австралию. Дел дома и так много. Но теперь, из-за своего состояния, я передумал. Нет лучшего места, чтобы отдаться Охоте, чем Эпицентр. Африка тому доказательство. После того похода я будто вновь задышал нормально, слившись с природой.

— Кажется, скоро начнётся, — выбил меня из мыслей Булгаков.

Я повернулся и увидел сквозь стёкла дверей балкона суматоху в зале. Люди зашевелились, а значит, Александр с семьей прибыл.

Попрощавшись с Михаилом, зашёл внутрь, сразу же почувствовав, насколько тепло в помещении, и выследил Машу. Найти её даже в такой толпе не проблема, особенно с моим обонянием и острым слухом.

Взял нужный курс и решил немного пойти на поводу у своих инстинктов. Вместо того, чтобы идти прямо сквозь толпу, взял вбок, заходя полукругом. Двери зала ещё не открылись, но придворный уже голосил, а значит, они скоро будут.

Стайка женщин на диванчиках нашлась сразу. Благородные дамы — рассадник сплетен. Перемывать кому-нибудь косточки — их любимое занятие во всех мирах. Такова женская натура. Впрочем, мужчины в этом плане не особо далеко ушли. Тот же Вельяминов любитель потрепаться.

Одна из них что-то почувствовала и обернулась, обратив взгляд на толпу, но меня не заметила. Неплохая у неё интуиция, раз она уловила направленное внимание. Маша в это время с улыбкой беседовала с её соседкой, позволяя слуге налить себе ещё шампанского.

Плавно выплыв из толпы, двинул прямо к ним, заходя с правого бока. Светильник на стене в той стороне светил чуть хуже, чем все остальные. Лампочка не мерцала, но создавала полумрак. Мои движения были тягучими, размеренными и тихими, как у подкрадывающегося хищника.

— А как далеко зашли ваши отношения, Маш? — хитро улыбнулась белокурая дама в пышном платье, что сидела рядом с Машей. — Ты же до сих пор Волкова? Когда он сделает тебе предложение?

— Да что ты к ней пристала, Наталья?

— Ну интересно же! — возмущённо ответила эта Наталья и посмотрела на покрасневшую Машу. — Так когда? Или у вас с Дмитрием Борисовичем дальше постели не заходит?

Зазвучали звонкие смешки, а Маша покраснела ещё сильнее, хоть старалась не подать вида.

— М-мы…

— Когда это время настанет, вы непременно об этом узнаете.

Смешки вмиг стихли, барышни вздрогнули от моего сухого голоса и повернулись, а Маша облегчённо выдохнула. Похоже, не стоило её оставлять здесь одну. И Измайловой что-то не видно. Сбагрила добычу и слиняла? Что ж, запомню.

Восемь пар глаз в один момент воззрились на меня, на лицах некоторых дам появились кривые улыбки, а другие испуганно застыли. Они явно не ожидали, что к ним кто-то подкрадётся вот так. Вон, кстати, косятся на свою подругу, что ранее почти меня заметила. А та, в свою очередь, с открытым ртом удивлённо хлопала ресницами.

— Дмитрий Борисович, — отойдя от первого шока, Наталья улыбнулась и убрала локон волос за ухо. — Ваше появление столь… неожиданно.

Бросив на неё взгляд и ничего не ответив, подал Маше руку и сказал:

— Идём, Мария, нам пора.

Она кивнула, подала мне ладонь и скомкано попрощалась c клубом сплетниц.

— Спасибо… — облегчение в её голосе чувствовалось особенно отчётливо. — Но ты мог прийти и раньше…

— Булгаков задержал, — ровно ответил я. — Было интересно?

— Ровно до того момента, пока речь не зашла о нас, — улыбнулась она. — Расспрашивали про меня, про тебя, Лилит и Снежинку. Обычный бабский трёп, но с учётом благородных. Это был познавательный опыт, но повторять я бы его не хотела.

Я ухмыльнулся, а затем мы встали позади компании аристократов.

Стоило придворному затихнуть, назвав перед этим все титулы и имена императорской семьи, как двери открылись. Оркестр заиграл спокойную мелодию, толпа благородных стихла.

Облачённый в военный белоснежный мундир с орденами, Александр вышагивал впереди своей семьи. Его жена в такого же цвета пышном платье следовала с ним под локоть с лёгкой улыбкой на лице. Далее, сразу за ними, шёл Михаил, тоже одетый в мундир, но чёрный с золотыми линиями на рукавах. Парень был собран, плечи расправлены, спина прямая, а взгляд сосредоточен и холоден.

Сразу же за ним, держась рядом друг с другом, шли Анна в голубом платье с рюшами и Леонид — младший сын. Ему тоже достался мундир, но красного цвета. В отличие от своего старшего брата эта парочка улыбалась.

Такое построение императорской семьи сразу вызвало шепотки среди благородных, ведь Михаила явно выделили, чего ранее не случалось. Да, он старший сын, но ситуация может измениться в любой момент, и трон мог бы наследовать Леонид. Это, конечно, вызовет брожение, но такое случалось. Во всяком случае, я такое наблюдал в своей прошлой жизни, когда старший сын какого-нибудь короля был тупым олухом, а младший — умным и мудрым.

Сейчас же Александр показал, что выбор сделан, и это вызвало соответствующую реакцию.

— Красивая… — выдохнула Маша.

О ком она говорила я сразу понял. Анна, и правда, была красива. Платье ей шло, как и элегантная причёска с лёгким макияжем. Девушка была не похожа на ту пигалицу, какую я видел в ЦИУ при поступлении Кристины. Будто два разных человека.

А ещё она бегала по толпе внимательным взглядом, словно кого-то искала. И вот её глаза останавливаются на мне. В них сразу же вспыхивает радость, а улыбка становится чуть шире.

— Она на тебя смотрит, что ли? — прошептала Маша.

— Возможно.

Врать я ей не хотел, но и отвечать — тоже.

— Хм, если на тебя положила глаз принцесса, то это хорошо, — хмыкнула она. — Станет первой женой, а род получит кучу плюшек и выгоду.

Я посмотрел на неё и приподнял бровь.

— Что? — стушевалась девушка под моим взглядом.

— Я ожидал бы такие слова от Лилит, но не от тебя.

— Ну, — повела он плечом. — Мне же тоже нужно учиться всей это аристократичной жизни. Но чтобы ты знал, я пусть и не хочу видеть среди нас четвёртую, но положение обязывает. Больше жён — больше детей. Тем более, что в Российской Империи это норма, если не выходить за крайности.

— Вижу, что опыт общения с благородными дамами уже даёт о себе знать.

— Да ну тебя, — хихикнула она и шутливо хлопнула меня по плечу. — Но ты всё же подумай. Если она тебе симпатизирует, то наш род от этого союза будет только в плюсе. Большом и богатом плюсе.

Я не ответил, только кивнул.

Она права, но я не собираюсь жениться по расчёту. Подобный союз — лёгкий путь, и его выгода очевидна, но мне это не нужно. Банально гордость не позволит, ведь Охотники не ищут лёгких путей. Мы всего добиваемся сами. Будь то победа над врагом или ещё что-то.

Дойдя до центра зала, Александр сделал жест рукой, и оркестр заиграл иную мелодию. Это был знак того, что к ним можно подходить, чем и занялись аристократы. Подходили, кланялись и приветствовали, желая долгих лет жизни и всего прочего. Традиции одним словом.

— Пойдём, наша очередь, — потянула меня Маша.

По мере нашего приближения к императорской семье народ стал оборачиваться и шептаться. Александр заметил нас, а уголки его губ приподнялись. Анна встала поближе к отцу, буквально пожирая меня глазами, Михаил всё также был похож на монолитную скалу, а Леонид скучал. Парню явно хотелось заняться чем-то другим, а не стоять здесь и здороваться со всеми.

— Ваши Императорские Величества, — следуя этикету поклонился я, а следом и Маша. От такого жеста с моей стороны в глазах Александра появился смех. Ну да, ещё недавно мы с ним общались на ты, а тут такой фортель. — Ваши Высочества.

Пауза. Они явно ожидали от меня дальнейших слов, как от благородных, что уже подходили. Но я ограничился только приветствием.

— Здравствуй, Дмитрий. Ты, как всегда, немногословен, — важно, но с улыбкой, ответил Александр, а затем посмотрел на мою спутницу. — Мария, прекрасно выглядишь.

Щёки девушки от его комплимента покраснели.

— Благодарю, Ваше Величество.

— Сегодня? — невозмутимо спросил я, не вдаваясь в подробности.

— Да, — кивнул Александр и бросил взгляд на старшего сына. — Всё без изменений.

Это радует. Значит, план работает, и коронацию Михаила не стали откладывать. Впрочем, будь иначе, и Хиген уже бы связался со мной. Но лучше узнать всю информацию из первых уст.

— Дмитрий Борисович, — взяла слово Анна, а улыбка её отца мне что-то не понравилась. — Вы не откажете мне в танце, когда пройдёт церемония награждения?

Вот теперь маска Михаила дрогнула, и тот хитро посмотрел на меня, а императрица обозначила едва заметный кивок.