Де’Бинэ Сача

— Вот она я — ваша мамочка, господин Сача, — меж тем, взгромоздившись рядом со мной на кровать, продолжила насиловать мою психику голая толстуха и, подхватив снизу ковшеобразной пятерней свои сиськи-арбузы, потянула их к моей перекошенной от отвращения физиономии: — На-ка, сынок, отведай материнского молочка.

Кузнечиком соскочив с кровати, я рванул к двери, и из тьмы обители разврата выскочил в освещенный притороченными к стенам канделябрами пустынный коридор. Не помня себя от ужаса, понесся прочь сверкая голыми причиндалами.

Бу-га-га!.. — заливался под черепушкой Каспер.

Понимание, что в этот раз никто из куртизанок отчего-то не попытался перехватить мой порыв и удержать в кровати, пришло лишь в тот момент, когда поджидавший меня за первым же поворотом месье Жак любезно распахнул дверь в ярко освещенную комнату с огромной парящей бадьей по центру.

— Вижу бодрость и резвость вернулись к вам, господин маркиз, — с легким полупоклоном объявил отступивший в сторону лекарь. — Осталось освежиться в купальне. И можно отправляться на встречу с друзьями.

Глава 22

Забраться на спину подведенного слугами черного жеребца удалось мне неожиданно легко — сработала, видимо, подсознательная мышечная память тела маркиза — сунул ногу в стремя, подпрыгнул и, вуаля, уже на спине весело загарцевавшего красавца. Дальше удержаться в седле тоже получилось вполне сносно — привычную к подобному способу передвижения промежность нигде не защемило и не натерло. А вот вынужденные покачивания вперед-назад при каждом шаге-скачке «транспорта», с непривычки, меня весьма нервировали. Наблюдая с двухметровой верхотуры за ни разу не близкой землей, улетающей назад с вполне приличной скоростью, так и подмывало мертвой хваткой вцепиться обеими руками в луку седла. Но люди из сопровождающего меня отряда даже поводий практически не касались (загрузив обе руки монструозного вида алебардами и копьями), выстроенные же друг за дружкой лошади бодро рысили по единственной дороге, не нуждаясь в понуканиях. Головой я понимал, что, если не начну чудить, тело искусного наездника маркиза в седле удержится само собой, но — сука! — как же хотелось неблагородно вцепиться руками в седло…

— Они отъехали, как вы просили, господин маркиз, — доложил месье Жак. — Я весь внимание. О чем вы желаете приватно со мной говорить?

Мы с лекарем бок о бок трусили на огромных скакунах вороной масти во главе колонны, а полтора десятка слуг-телохранителей на коняшках попроще, растянувшись длинной цепью, плелись сзади, отдалившись от нас на три корпуса. Серпантином петляющая среди лугов и полей земляная дорога в лунном свете отлично просматривались на пару сотен метров во все стороны. Незаметно спрятаться в невысокой поросли окружающих полей и лугов было невозможно, соответственно, шансы угодить в засаду на этом открытом участке пути были минимальны, и для серьезного разговора момент предоставился идеальный.

— Об аркане крови, будь он не ладен, разумеется, — откликнулся я.

— Вот как? — озадаченно хмыкнул собеседник. — Но ведь еще утром вы в восторге были от замечательных преференций этого древнего ритуала. А после того, как сдавленное петлей виселицы горло восстановилось за считанные часы, даже щедрую премию мне выдали…

Да я и сейчас вполне им доволен! — загорлопанил в параллель с Жаком Каспер. — Дьявольщина! Ты че задумал, поганец⁈ Не смей там ничего вынюхивать!

— … Возможно, вы разочарованы незначительной долей участия аркана в недавнем пищевом отравлении, — продолжал меж тем увещевать меня месье Жак. — Но, заверяю вас, господин маркиз, и здесь ваша потрясающая живучесть, обретенная с арканом крови, сказалась в полной мере. Просто процесс ускоренного восстановления организма после отравления не столь нагляден, как при устранении последствий наружной травмы.

— Должно быть я не точно выразился. Я ничего не имею против аркана крови. И по-прежнему считаю его лучшим отцовским вложением капитала, — поспешил успокоить обоих оппонентов и продолжил, тщательно подбирая слова. — Наоборот. Мое обращение продиктовано беспокойством о возможной потере этого замечательного бон… то есть жизненно важного помощника.

Потери?..

— Потери?.. — в унисон удивились Каспер с лекарем.

— Ну да, — ухмыльнулся я. — Ведь в последнее время мне вон как жестко прилетает отовсюду. Вот я и подумал: а что если далекий потомок, согласившийся восемнадцать лет назад на условия аркана крови, теперь, разделив со мной боль и отчаянье серьезных и смертельно опасных ранений, возьмет и откажется от дальнейшего соблюдения взятых на себя обязательств.

— Теоретически это возможно, — огорошил неожиданным согласием месье Жак. Но тут же сам себе возразил: — Однако, практически реализовать подобное у вашего далекого потомка нет ни единого шанса. Потому что отказ от взятых на себя обязательств, в данном случае, подразумевает возвращение вам принятого восемнадцать лет назад потомком золота. А из будущего в прошлое его вернуть, сами понимаете, решительно невозможно. Более того, если связанный арканом крови потомок решит наложить на себя руки, в надежде столь радикальным способом разрушить связь между вами, то и тогда действие аркане не прекратится. А просто перенесется на наследника самоубийцы. Кстати, точно так же действие аркана перенесется на наследника и в случае естественной гибели — от какой-нибудь болезни, например — потомка, связанного с вами арканом крови.

— А в случае моей смерти? — задал я ключевой вопрос затеянного разговора.

Что за глупости? Ну вот к чему это?.. — зафыркал тут же под черепушкой Каспер.

— Связанный арканом крови потомок умрет одновременно с вами, — вынес суровый вердикт Каспер. Но тут же, как водится, поспешил подсластить горькую пилюлю: — Впрочем, в ближайшее десятилетие, как минимум, уверен, вам опасаться подобного исхода не стоит. Вы молоды, господин маркиз. У вас здоровое, сильное тело. Любые же хвори или ранения, за счет разделения их с потомком, утрачивают для вас смертоносную опасность.

Дьявольщина! Вот такой прогноз мне куда как больше по душе! — оттаял Каспер.

— Месье Жак, а если б, скажем, я сам, в одностороннем порядке, пожелал разрушить связывающий с потомком аркан крови…

Но я не желаю! — фыркнул охреневший от подобной подставы Каспер.

Увы, кроме меня, бедолагу никто не услышал. И я спокойно продолжил:

— … Ведь мне не нужно возвращать никому кровавый клад. Значит, со своей стороны, я легко могу разрушить связь с потомком?

— Безусловно, — пожал плечами собеседник. — Но зачем?

Незачем! Не надо! Дьявольщина! Я не желаю больше принимать в этом участия!… — верещал под черепушкой Каспер.

— Просто, любопытно. Прошу, расскажи: как мне это сделать?

Глава 23

— Сача, блин! Это че такое⁈ Почему простынь под нами насквозь мокрая⁈ — хриплый спросонья голос Кати мгновенно развеял поглотившую меня после очередного переноса сознания непроглядную черноту, и я обнаружил, что лежу в обнимку с девушкой в широкой кровати.

Почти одновременно с вернувшимся зрением я ощутил тычок ладонями в грудь и, отвалившись на край кровати, невольно застонал от острой вспышки боли в потревоженной правой руке.

— Боже! Это кровь!.. Сача, ты снова ранен! У нас вся кровать в твоей крови! — заистерила Кати через секунду, щелкнув выключателем ближайшего торшера и осветив спальню.

Что? Где? — заверещал под черепушкой проснувшийся Каспер. — Ааааа! Кровь! Я умираю!..

— Да царапина это, — фыркнул я раздраженно обоим паникерам. И про себя удрученно добавил: — «Похоже не сработало…»

Разумеется, месье Жак удовлетворил любопытство своего юного господина. Он заверил, что для разрушения в одностороннем порядке скрепленной арканом крови связи с далеким потомком мне необходимо просто искренне этого захотеть, озвучить желание и подкрепить свой выбор кровавой печатью — то бишь, ударив себя окровавленной ладонью в район солнечного сплетения (можно через одежду). Поскольку изначально аркан строился на крови юного маркиза, кровь на ладони (печати), конечно же, должна быть его (то есть нашей).

Так-то острых, как бритва, железяк на мне навешено было, как стеклянных шаров на новогодней елке: шпага, длинный кинжал и еще аж три метательных ножа. И пустить себе кровь я легко мог в любую секунду. Однако, испытывать тут же озвученный Жаком лайфхак поостерегся по двум причинам. Во-первых, дабы не выставлять перед слугами молодого маркиза конченным чудаком на букву «м». Ну а как еще назвать командира, перед боем сознательно наносящего самому себе кровавые порезы и марающего затем роскошный камзол собранной из порезов кровью. Я-то, по любому, свалю потом восвояси, а бедолаге маркизу придется расхлебывать последствия этого моего демарша. Наверняка, подобная подстава отразится крайне негативно на моей и без того конкретно заминусованной карме, так что лучше не пороть горячку, а дождаться подходящего момента. Во-вторых, аккурат после объяснения Жака впереди на дороге из ночной мглы проступили очертания второго отряда всадников, неспешно трусящих нам навстречу. И по тому, как приветливо замахали мне два скачущих впереди предводителя встречного отряда, я еще до подсказки Жака догадался, что это приближаются двое друзей маркиза со своими людьми.

Объединенный отряд наш составил уже тридцать шесть всадников. Свернув вскоре с торной дороги, мы через луг и жидкую рощицу никем незамеченными подъехали к нужному замку.

Точно в назначенный час подкупленный накануне слуга запустил механизм поднятия воротной решетки. И по беспечно опущенному мосту мы всем отрядом, без потерь, ворвались во внутренней двор твердыни соседей-гугенотов.

Заспанные стражники были безжалостно порублены нашими головорезами за считанные секунды практически на своих лежаках.

Далее начался лютый трэш, с истреблением всего живого на захваченной территории. Слуги перед ними или хозяева — опьяневшим от пролитой чужой крови молодчикам было без разницы. Наши вооруженные слуги демонами из преисподней врывались в чужие комнаты, убивая всех попадающихся на пути. И на острие этого безумия неслись трое благородных юнцов с окровавленными шпагами в руках.

Я не хотел никого убивать. И, врываясь в комнаты за спинами товарищей, озирался по сторонам, не в поисках потенциальных жертв, а в безуспешных, увы, попытках наткнуться где-то на столе, в шкафу или тумбочке на бутылку вина. Дабы, тут же опрокинув найденный алкоголь в свою глотку, свалить нахрен из этого кошмарного кровавого безумия, оставив наслаждаться местью реально кайфующего от творящегося вокруг беспредела маньяка-Каспера. Но мне не повезло убраться оттуда с чистыми руками. Спасительной бутылки с вином на глаза не попалось ни разу, зато в очередной взломанной комнате наша удалая тройка балбесов-захватчиков угодила в засаду, организованную впопыхах хозяином замка и ближайшими его телохранителями.

Встречный залп (как позже выяснилось, из мушкета и пары пистолей) буквально вышвырнул обратно в коридор графа Алена, первым из нас на свою беду вбежавшим в распахнутый дверной проем. Сложившийся, как сломанная кукла, бедняга рухнул на пол за нашими спинами и затих.

Мое правое предплечье тоже обожгло зарядом дроби. К счастью задело лишь самым краем (львиную долю смертельного свинца принял на себя отважный граф), но случившийся из-за ранения мышечный спазм лишил меня шпаги. И в завертевшейся дальше рукопашной единственному уцелевшему виконту пришлось отбивать от нападок сразу троицы вооруженных противников. Меня же решил добить какой-то усатый боров с огромным топором.

Пытаться отмахнуться от тяжелого хищно закругленного лезвия кинжалом было глупой затей, потому подходящему для ближнего боя клинку я предпочел метательный нож. Мой неумелый бросок левой рукой, разумеется, не достиг цели, но он сбил толстяку атаку, вынудив отшатнуться от летящего ножа. Я же, увернувшись от дрогнувшего топора, мгновенно сократил с противником дистанцию и врубил в его злобно ощеренную пасть отчаянную серию из тройки молниеносных джебов. Из-за бурлящего в крови адреналина наносил удары левой со звериной мощью, благо боевая перчатка из толстой кожи со стальными вставками для защиты кисти и пальцев от чужого клинка прекрасно защищала кулак, превращая его в молот, крошащий чужие зубы, и вбивающий усищи ублюдку внутрь расплющенного носа.

Закативший глаза противник рухнул на колени и на рефлексах, видимо, вскинул топор к лицу, уже не атакуя, а закрываясь тяжелым лезвием, как щитом, от моих тяжелых кулаков. И так, увы, неудачно совпало, что аккурат в этот же момент, действуя так же на рефлексах, я выдал раненой правой свой фирменный добивающий хук. Удар утяжеленного перчаткой кулака в височную область должен был гарантированно нокаутировать толстяка, но случайно выставленный под маховик моей колотушки топор превратил-таки и меня в убийцу. Широкое закругленное лезвие перекошенное взрывным ускорением хука врубилось усачу в переносицу, и буквально раскроило его физиономию на две неравные части. Фонтанируя кровью из широченного пореза, толстяк боком завалился на пол и задергался в смертельных конвульсиях.

Меж тем дела второго моего боевого товарища — виконта Франсуа — оказались далеко не так плохи, как я подумал было в начале его безнадежной схватке. Один из троицы его противников (слуга копейщик) валялся на полу в луже крови, набежавший из пробитого мастерским уколом навылет горла. А виртуозно орудующий шпагой и длинным кинжалом Франсуа уже вовсю азартно теснил оставшуюся пару противников, вооруженных также коротким и длинным клинком в каждой руке, но управляющихся со своими шпагами и кинжалами далеко не так проворно, как юный виконт.

Помогать явно доминирующему в схватке товарищу не было смысла, к тому же через считанные секунды из коридора в комнату хлынула волна наших чутка подотставших головорезов, и судьба пары доживающих последние мгновенья жизни защитников замка оказалась предрешена. Но виконт прикрикнул на помощников, желая лично поквитаться со злодеями за ранение друзей, и вооруженная группа поддержки, поигрывая поднятыми копьями и алебардами, превратилась в терпеливых зрителей.

Предоставленный на какое-то время самому себе, я стащил перчатку с раненой руки и, приложив тут же окровавленную ладонь к солнечному сплетению, искренне пожелал (едва слышным шепотом, разумеется) прекращения действия аркана крови, забросившего меня в столь запутанный во времени и пространстве квест. Единственный свидетель этого моего чудачества Каспер, зараза такая, в параллель, конечно же вопил диаметрально противоположное: что, мол, лично его в действующем аркане крови все устраивает, и никакой отмены его действия он ни разу не желает.

Покончив с нехитрым ритуалом отмены, я подобрал с пола свои нож со шпагой и вышел в коридор, проверить состояние невезучего графа. Последний, с заострившимися чертами на белом, как мел, лице неподвижно лежал в луже крови у стены. Склонившийся над ним месье Жак, бормоча под нос проклятья, кромсал скальпелем окровавленный камзол тяжелораненого, освобождая от одежды густо изрешеченное крупной дробью тело.

— Как он? — поинтересовался я, приседая рядом на корточки.

— Скверно! — фыркнул Жак, не отрываясь от работы.

— Выживет?

— Если отвлекать не будите!..

— Намек понял. Ухожу.

— Маркиз, — неожиданно окликнул меня месье Жак, когда поднявшись на ноги, я шагнул было обратно в сторону захваченной комнаты.

Обернувшись, я забрал протянутый мне глиняный пузырек, запечатанный сургучом.

— Вы ранены. Заняться вашей раной, как видите, пока что я не могу. Потому, выпейте пока это снадобье. Оно заблокирует боль и придаст вам сил, — скороговоркой пояснил Жак, продолжая колдовать над полумертвым графом.

Как было велено, я тут же сорвал с горлышка сургучовую пломбу, и одним глотком опустошил пузырек.

Горло привычно обожгло огнем, раскрывая спиртовую основу зелья. И поплывшая тут же картинка окружающей реальности сменилась непроглядной чернотой…

— Да какая, к хренам, царапина! — возмутилась Кати. — Там четыре дыры, вон, как минимум! И одна кажется даже сквозная! Кровищи море уже натекло!

Ой-ё-ё-ё-ёй! Я точно умираю! Да делайте же уже хоть что-нибудь!.. — продолжил психовать впечатлительный сосед.

— Успокойся! Это только кажется, что крови много натекло, — раздраженно отмахнулся я. — На сам деле крови у меня сто грамм от силы вытекло. Просто размазалось по простыни эта сотня вот так устрашающе… Короче, пошли в ванную…

— Куда! А ну лежать! — рявкнула на меня Кати, вынуждая вернуться в исходное положение. — Я задолбалась полы от крови оттирать еще после того бомжары твоего! Не хватало, чтоб ты по новой всю квартиру сейчас кровищей загваздал! Значит так, лежи, как лежал. А я сейчас сама в ванную за перекисью, мазилкой и бинтами метнусь.

— Как скажешь, дорогая, — я попытался хлопнуть здоровой рукой злюку по аппетитной попке, когда, огибая кровать, девушка решительно направилась к выходу из спальни.

— Больной, не хамите, — игриво щелкнула меня по хваталке Кати, сбивая прицел, и необлапанной выскочила в коридор.

Ааааа! Спасите! Помогите! Эти чертовы психи точно меня уморят! Пожалуйста, ну хоть кто-нибудь, вызовите уже скорую!.. — вопил под черепушкой истеричка-Каспер.

Глава 24

— Ну как он там? — спросил я шепотом у вернувшейся на кухню Кати.

— Все норм. Дрыхнет без задних ног, — так же шепотом откликнулась девушка.

— От ведь как за день мальчишка умаялся. Даже твоих воплей не услышал, — хмыкнул я.

— Ой, лучше не напоминай, — отмахнулась Кати. — До сих пор мурашки по спине, как вспомню кровищу толчками из ранок на руке вытекающую. Бррр!

Я чуть не умер! — напомнил о себе Каспер до сих пор всхлипывающим голосом. — Столько крови вытекло! Боже! Столько МОЕЙ крови!..

Пришлось срочно менять тему разговора, пока у соседа снова не случилась истерика.

— Ну-ка, ну-ка, где там у нас мурашки… — я потянулся к плоскому животу подружки, соблазнительно белеющему в широком разрезе сексуального шелкового халатика.

— Да, Сача, блин! — хлопнула меня по ладоням девушка.

— Между прочим, я раненный. Меня надо жалеть, и заботиться обо мне. А ты дерешься! — попенял я обидчице.

— Потому что ручонки свои шаловливые распускаешь уже, как здоровый, — щелкнула меня по носу девушка. И тут же, противореча самой себе, нагнувшись наградила страстным поцелуем.

Как вы, вообще, можете думать об этом после случившегося?.. – озвучил свое «фи» Каспер, когда поцелуй стал затягиваться.

Но, стоило мне по новой попытаться залапать торчащую из-под короткого халатика попку подруги, и коварная соблазнительница тут же ловко вывернулась из моих объятий и отскочила в недосягаемый из сидячего положения угол кухни.

— Давай-ка успокаивайся, дружок. Все равно никакого секса сейчас меж нами не будет, — объявила Кати.

— А как же стресс снять после случившегося? — Для наглядности, я похлопал себя по обмотанной белыми бинтами руке.

Извращенец! — фыркнул Каспер.

— Ну ты ж в чай пустырника накапал. Вот и снимай им стресс свой на здоровье, — промурлыкала девушка, оправляя почти разлетевшийся в стороны халатик — Я же спасть пошла. Мне, между прочим, Жюля через три часа уже в школу везти. А голова, как чумная. Не выспалась из-за этого твоего ночного перформанса совершенно. Хоть три часа еще посплю.

— Я что ль виноват? — фыркнул в ответ. — Для меня самого эти внезапно открывшиеся раны на руке стали шоком.

Ну конечно — не при делах он! Так я и поверил! — возмутился Каспер.

— Да я ж не в упрек тебе, дорогой, — покачала головой Кати, начавшая отвечать в параллель с соседом. — Просто ты ж сам видел: что стало с нашей простыней. Я, конечно, загрузила ее в стиралку, но, думаю, обычный порошок здесь откажется бессилен. И придется потом в прачечную сдавать. Матрас тоже весь в пятнах кровавых. Если хозяйка квартиры это увидит…

— Ну мы ж его перевернули. Так что ничего она не увидит, — напомнил я.

Ты просто не видел эту дотошную мегеру! — заспорил Каспер. — Она прошлый раз даже под ободком унитаза платочком своим накрахмаленным провела, чтоб Кати, как хозяйку, унизить!

— Очень на это надеюсь, — улыбнулась грустно Кати, но, встрепенувшись через пару секунд, подытожила в привычной своей энергичной манере: — Короче, я спать пошла. И ты тут надолго не засиживайся. А то на студии завтра из-за твоей не выспавшейся мордашки снова на мою бедную голову все шишки посыплются.

— Не посыплются, не переживай.

— В общем, допивай свой чай и давай тоже на боковую, — оставив за собой последнее слово, девушка юркнула в полуоткрытую кухонную дверь и сгинула во мраке коридора.

Ну че, колись, давай, темнила: откуда раны взялись на руке? – от неожиданного наезда соседа я чуть было не облился горячим чаем.

— Э-э, сбавь обороты, бро! — зашептал я под нос возмущенно. — С чего ты, вообще, взял?..

Только дурака из меня не делай, — фыркнул Каспер, не дослушав. — Рана на руке появилась одновременно с твоим возвращением в тело. Если соврешь, что это обычное совпадение, клянусь: больше не стану с тобой сотрудничать и правдиво отвечать на твои вопросы.

— Ишь ты, ершистый какой… Помнится, кто-то так же клялся и божился несколько часов назад, что со шкурой продажной больше никогда и ни за что. А вернувшись, прикинь, я обнаруживаю наше тело в объятьях той самой шкуры-Кати. И на обоих, при этом, ни нитки одежды. Прикинь?.. Ну и как, стесняюсь спросить, ты можешь эдакое непотребство объяснить?

Это не то! Это совсем другое! — закудахтал Каспер. — Там у нас любовь! Она очень передо мной долго извинялась! И я простил!

— В горизонтальной плоскости, поди? — хмыкнул я.

Чего?

— Ну извивалась она под тобой долго в горизонтальной плоскости, говорю?