Де’Бинэ Сача

Деловито шушукающиеся меж собой, снующие здесь и там сгорбленные безликие фигуры разнорабочих, при моем приближении, безмолвно замирали и кланялись в пояс. А как только я удалялся, переходя в следующую комнату, работники отмирали и продолжали дальше: менять разбитые стекла в окнах, выносить битую мебель и прочий мусор, чистить от грязи и обгоревшей драпировки стены, менять разбитые или опаленные плашки в паркете…

Работы по восстановлению разоренного ночным набегом поместья уже, похоже, подходили к концу. И, вместо утренних руин, сейчас, под вечер, огромный особняк де’Бинэ почти вернул себе изначальное величие и строгую красоту. О чем не преминул поставить меня в известность розовощекий, чисто выбритый пухляш средних лет, как-то незаметно нарисовавшийся рядом во время моего сольного обхода владений.

— Ваше сиятельство, третий этаж уже полностью готов. И второй вот-вот обещали закончить… — по-бабьи тонким тенорком, забавно сочетающимся с хрякоподобной тушей, стал докладывать розовощекий типок.

Это наш управляющий, Жюль Драже, — представил мне в параллель писклявого Каспер.

— … С первым этажом, увы, управиться до ночи не успеваем. Слишком серьезные там оказались разрушения. Однако, если пожелаете, разумеется, можно заставить этих дармоедов… — толстяк небрежно махнул рукой с сторону какого-то перемазанного сажей бедолаги, как водится, соляным столбом заставшего в моем присутствии на месте, и из-за глубокого поклона едва не уткнувшегося породистым носом в тачку груженую каким-то обгоревшими тряпьем, — … продолжить работу и ночью, при свете масляных светильников. Но шум, производимый этими неуклюжими лодырями здесь, внизу, при этом, может помешать вашему драгоценному сну.

— Не надо ничего мне тут форсировать, — поморщился я, добравшись наконец в сопровождении управляющего до раскуроченного главного входа. — Дай ты уже честным пролетариям хоть ночью передохнуть, кровопийца.

— Простите, ваше сиятельство, недопонял, — скрючился в неуклюжем поклоне писклявый жиртрест. — Кому и что вы изволили приказааа?.. АААть⁈ — оступившись на верхней ступени высоченного мраморного крыльца, неуклюжий тип смешно замахал руками, но каким-то чудом смог-таки удержать на верхотуре равновесие.

Ты б попроще с Жюлем объяснялся. А то у толстяка от твоих мудреных оборотов, вон, аж глаз задергался, — хмыкнул под черепушкой Каспер.

— В общем, работы в доме на сегодня сворачивай. И людей по домам отправляй, — перевел я, спускаясь вниз по высоким мраморным ступеням. — Пусть ночью, как положено, отдохнут и выспятся. Ну а завтра, со свежими силами, все закончат.

— Всенепременно будет исполнено, ваше сиятельство, — скороговоркой заверил меня толстяк и, развернувшись на сто восемьдесят, поплюхал по ступеням обратно вверх.

Про ужин еще спросить его не забудь, — подсказал Каспер.

— Эй, как там тебя?.. — обернулся я, сойдя в последней ступени на утрамбованную земляную площадку.

Жюль, – напомнил Каспер.

— … Жюль! Че там насчет ужина?

Почти сбежавший в дом управляющий, развернувшись, доложил:

— Ужин, как обычно, будет подан в малой столовой к восьми часам, ваше сиятельство.

— Отлично. Тогда я тут пока по саду поброжу, аппетит нагуляю, — кивнул я.

— Как будет угодно, вашему сиятельству, — поклонился толстяк.

Вообще-то, это парк, а не сад, — поправила меня Каспер, когда я свернул на ближайшую земляную дорожку.

— Да пофиг, — отмахнулся я, с щенячьим восторгом пялясь на открывшуюся взору красоту.

Почти не пострадавший во время ночного нападения на поместье де’Бинэ парк, в итоге, произвел на меня даже большее впечатление, чем огромный особняк в его центре.

Ухоженный умелыми руками садовников, этот с большой буквы Парк являл собой настоящее произведение искусства, из сотен (если не тысяч) ярко-зеленых кустов непонятной «породы», мастерской стрижкой превращенных в живые скульптуры. Каждое из таких чудесных творений, до поры укрытое от рассеянного взгляда гуляющего по парку счастливчика бессчетным количеством ухоженных деревьев и клумб с цветами мириада оттенков радуги, выстреливало неожиданно сбоку от дорожки, поражая буйством фантазии средневекового ландшафтного дизайнера.

Кроме статуй-кустов, рассеченное стрелами земляных дорожек парковое великолепие дополнительно украшалось увитыми плющом и диким виноградом ажурными лавочками и тенистыми беседками, которых по огромному парку было разбросано просто несметное количество. Ну и вишенкой на торте в парковом ансамбле выступили, разумеется, сказочной красоты многокаскадные мраморные фонтаны, с золочеными статуями юных прелестниц в нижних чашах, под пенящимися струями воды бесстыдно сверкающих эротическими изгибами подтянутых тел. Всего таких фонтанов на перекрестках земляных дорожек я насчитал аж пять штук — один другого краше. Но, при этом, пройти до ужина я успел (двигаясь, к слову, достаточно быстрым шагом по ровным, как стол, дорожкам) от силы десятую часть парковых красот.

Впечатленный открывающимися буквально на каждом шагу красотами, удаляясь все дальше по земляным дорожкам, я и думать забыл об ужине. Однако привычный к красотам родного парка Каспер бдительности не растерял, и, сообразив как-то по положению заходящего солнца о приближении времени ужина, своевременно предложил мне глянуть на карманные часы. Нащупав на поясе массивную золотую луковицу, я удостоверился, что до времени «У» остаются считанные минуты, и, понукаемый требовательно заурчавшим животом, был вынужден, развернувшись, быстрым шагом мчаться обратно к дому…

По возвращении, у крыльца опустевшего за время достаточно продолжительной прогулки особняка меня ждал сюрприз, в виде лихо разворачивающейся на земляной площадке роскошной золоченной кареты, влекомой четверкой блестящих от пота гнедых рысаков.

Этого еще здесь нам до полного счастья только не хватало! — крайне раздраженно среагировал на явно знакомое транспортное средство Каспер.

— Может просветишь? — хмыкнул я на ходу под нос.

Дядька на ужин прикатил. Граф Шарль де’Казье, будь он не ладен! Ближайший родственник, считай, теперь наш по материнской линии, — проинформировал Каспер.

Пока он вещал, я почти добежал уже быстрым шагом до крыльца. И едва нос в нос не столкнулся с седовласым и седоусым дедком, в расшитом жемчугом серебристом камзоле, которому, аккурат при моем приближении, помог выбраться из остановившейся кареты спрыгнувший с запяток рослый лакей.

— Ох, мой бедный мальчик! — заголосил вдруг на всю округу незваный гость и тут же, не давая опомниться, заграбастал меня в ни разу не старческие объятья. — Знаю! Я все знаю!.. Какая трагическая, роковая случайность! Я ТАК сочувствую твоему горю, Сача! Нет, нашему общему, обоюдному горю! Ох-ох, мой несчастный, несчастный племянник!

Цену себе набивает, стервятник старый! — буквально по-змеиному зашипел в параллель с завываниями деда не жалующий родственника Каспер. — А на самом деле единственное, о чем фигляр этот горюет — это, что злодеи ночью не перебили всех де’Бинэ. Тогда б стервятнику, как ближайшему родственнику, все наши владения по закону достались… Да не молчи ты. Отвечай ему: дескать, рад приветствовать дорогого дядюшку. Что тронут его заботой и вниманием. И так же убит горем. И, разумеется, ценишь его сочувствие. Ну, и на ужин нахлебника этого не забудь в конце обязательно позвать.

Офигевая мысленно от лицемерия юного маркиза, я стал максимально корректно озвучивать отстранившемуся наконец родственнику наметанный Каспером текст приветствия.

Глава 15

Мое неожиданное возвращение из средневековья в современный Париж вышло фееричным.

— О, милый, как хорошо! Продолжай! Да! Да! Пожалуйста, только не останавливайся!.. — стенала подо мной, вцепившись длинными ногтями в спину, охренительно страстная девчонка.

Сууукааа!.. — завопил под черепушкой в унисон любовнице Каспер.

— Из… ви… ни… э… то… слу… чай… но… так… вы… шло… — запыхтел я в такт совершаемым фрикциям, оперативно подстраиваясь под набранный соседом высокий темп.

Обращался, разумеется, к обездоленному вновь Касперу, тело которого, верхом на распаленной красотке, я в очередной раз вопиющим образом узурпировал. Причем, на сей раз, эта оказия приключилась с беднягой не под занавес продолжительного сексуального марафона, а походу аж на самом старте полового акта.

— Все прекрасно, Сача! — горячо зашептала мне в ухо любовница, принявшая оправдания на свой счет. — Ты мой краш! Мне нравится, когда ты такой грубый и неистовый! Как тигр! О-о, даааа!..

Фига се! Она че уже так быстро кончила? Вот это темперамент!

Сука! Я тебя ненавижу! Катись обратно в свой гребаный ад, подлая скотина!.. – косвенно подтвердил мои выводы очередной порцией проклятий уже практически рыдающий от зависти Каспер.

Благоразумно воздержавшись от повторных комментариев, я сосредоточился на деле. И, пыхтя, как паровоз, над трясущейся в экстазе партнершей, стал анализировать сложившуюся не штатную, мягко выражаясь, ситуацию.

Прикол заключался в том, что на сей раз я вернулся из тела средневекового маркиза в его современного потомка без посредничества алкоголя. Ну или меня коварным образом траванули. Потому как за ужином с дядюшкой де’Казье я сознательно отказался от употребления вина, чтобы узнать в приватной беседе хитрожопого родственничка поближе, и во избежание, соответственно, неожиданного перемещения сознания в разгар нашего разговора.

Короче, я дал четкие указания прислуживающему нам за столом слуге наливать мне в кубок исключительно брусничный морс. И часто чокаясь с беспечно хлебающим красное бургундское графом я, как и планировал, за ужином ничуть не пьянел. Старикан же, кстати, показал себя во время нашей непринужденной пирушки вполне компанейским, ни разу не душным, сотрапезником. Дядя охотно помянул со мной всех почивших близких родственников: отца, мать, сестру, искренне посокрушался об их жестокой гибели и, расхрабрившись от вина, в какой-то момент даже рванул на груди камзол, подбивая собирать людей, и отправляться мстить ближайшему соседу-гугеноту. Насилу утихомирил вояку-старикана.

Уж не знаю за что на старого графа так взъелся тамошний Каспер (приватно перетереть за эту тему с соседом мне не предоставилось больше в этот вечер возможности), но на меня за ужином старик де’Казье произвел самое благоприятное впечатление. Правда под конец нашего застолья вкус морса, очередную порцию которого я выпил буквально за минуту до перемещения сознания, показался мне слегка горьковатым. Но это, скорее всего почудилось на фоне заедки его умопомрачительно вкусными свежими эклерами. В рецептуре нежнейшего крема которых вроде бы присутствует некоторая доля коньяка. А поскольку схомячил я этих пирожных аж четыре штуки к ряду, то вполне возможно…

Млять! Да кого я выгораживаю! Какие, в жопу, эклеры! Ежу понятно, что морс в последнем кубке загорчил неспроста. Траванул меня козлина седоусая — вот стопудово ушлый старикан сыпанул какую-то хрень незаметно мне в кубок с морсом. У дядьки все пальцы в перстнях были, как у Киркорова. А яд из-под брюлика в соседский стакан закинуть в те времена это была прям рабочая такая схема… Однако на все сто уверенным в отравлении, конечно, я быть не могу.

В общем, по факту вышло так: я только-только нацелился смачно откусить от пятого, поднятого с блюда, эклера и… Бац! Перед глазами вдруг поплыли очертания шикарно сервированного стола и свежеотремонтированных стен малой столовой. На секунду окружающее пространство сгинуло в непроглядном сером сумраке перемещения. И вот я уже скачу верхом на призывно стонущей подо мной красотке.

Девушкой, кстати, этой оказалась вовсе не Кати. Но, как по мне, так очередная любовница юного ловеласа Бинэ была ничуть не хуже предыдущей. Даже сиськи у нее — побольше. И жопа… Впрочем, филейную часть партнерши из текущей позы исследовать было крайне затруднительно. Но, при погружении моем в умело поддающуюся на встречу партнершу, никакие выпирающие мослы там, внизу, мне точно не мешали. Фрикции происходили мягко, как на подушке. И отдавалась темпераментная француженка процессу ничуть не хуже Кати.

Бессвязные стоны подруги снова превратились в страстный, до дрожи будоражащий все мое естество, хриплый шепот на ухо:

— Милый, не останавливайся! Ты мой бог! Ты лучший! О-о! Да! Да! Я снова!.. Дааа!..

Длинные ногти, повторно забившейся в экстазе партнерши, впились мне в спину, и, ощутив дополнительный приток адреналина, я заходил между дрожащих бедер девушки с удвоенной скоростью, предчувствуя накатывающее забурлившим вулканом неистовое извержение.

— ДААА!.. — вырвавшийся непроизвольно из горла животный рык слился в унисон с протяжными стонами бьющейся подо мной в не менее страстном экстазе женщины.

Моей женщины!..

Захлестнувшая нас обоих эйфория выплеснулась в безумно жадном взаимном поцелуе. Мы так яростно засосали языки друг друга, будто пытались через них втянуть в себя саму суть партнера, чтобы остаться вот так, в дарующем острейшее наслаждение переплетении рук и ног как можно дольше…

Бесконечно дольше…

Навсегда!

Сууукааа!.. – «порадовался» за меня в очередной раз бедолага Каспер.

Обиженный вой соседа разрушил хрупкий баланс нашей взаимной нирваны.

Я отстранился от хрипящей и задыхающейся после страстного соития партнерши, рухнул рядом на влажную от нашего смешавшегося пота простыню и стал осматриваться.

Глава 16

Ну что сказать: я определенно находился в спальне жилой квартиры, планировкой примерно сходной с жилищем Кати, и к пресловутому залу фитнес-клуба (куда, помнится, меня настойчиво выпроваживали несколько часов назад) не имеющей ни малейшего отношения.

— Я в душ, котик. Не скучай, — промурлыкала отдышавшаяся наконец партнерша и, игриво куснув меня за мочку уха, сбежала в ванную.

Оставшись на мокрой простыне в одиночестве, разумеется, я тут же зашептал я под нос вопросы притихшему соседу:

— Каспер, а это кто, вообще? Где мы? И как тут оказались?

Увы, обиженка, ожидаемо, прикинулся глухонемым.

— Бро, да хорош дуться. Я ж это не специально все подгадываю. Так само собой выходит. Рандом, мать его… Ну чего, лучше б было, если бы я тупо слез с этой красотки. И стал отбиваться от ее домогательств. Потому как не к месту оказался в теле другого человека… Не, ну ежели для тебя это так уж принципиально, то обязательно в следующий раз именно так и поступлю.

Сука!.. — не сдержавшись, прокомментировал-таки мой стеб бедолага.

— Не факт, конечно, что подобный гм… пикантный момент еще когда-то с нами повторится. Но если вдруг снова мне фартанет вернусь в тело, в процессе твоего…

СУУУКААА!.. – взвыл Каспер, недослушав.

— Да говорю ж тебе, чудак человек, я тут совершенно не причем. Это по воле случая само собой происходит. Но, если ты отбросишь эмоции и включишь, наконец, голову, то поймешь, что сейчас э-э… доделав типа твою работу, на самом деле я выставил тебя перед любовницей в шикарном виде. Мол, Сача — молодец, красавчик, и настоящий мужик. Да ты, бро, за этот бескорыстный подгон от понимающего меня не обижаться на верного соратника должен, а быть ему (то есть мне) от всей души благодарным.

Сука ты конченная!.. — фыркнул ничуть не проникнувшийся моими доводами ревнивый обалдуй.

— Так. По-хорошему, походу, договориться с тобой не получится, — нахмурился я. — Тогда придется по-плохому.

Да пошел ты! Урод!..

— Короче, чудило, если ты сию минуту не прекратишь херней страдать, и не начнешь нормально отвечать на мои вопросы…

Да пошел ты!..

— … То, клянусь, по возвращении домой, я прям с порога выложу твоей драгоценной Кати об этом всем, — я многозначительно обвел пальцем спальню, с разбросанной всюду в беспорядке одеждой, сумбурно раздевающихся у кровати любовников. — Так, знаешь, в красках, со смаком, опишу этот роскошный секс с молодой и страстной любовницей на стороне, что Кати стопудово от ревности озвереет…

Это подло. Ты не посмеешь… — снова заспорил Каспер, но без прежней уверенности в голосе.

— … А потом, как водится, тяпну глоток спирта — благо, знаю теперь, где бутыль с ним хранится, — продолжил я нагнетать, — и свалю восвояси. Оставив тебя наедине с разъяренной фурией, огребать по полной за наш в некотором роде общий косяк. И не обольщайся, дятел. Даже если Кати тебя с первого раза не кастрирует, и у тебя получится как-то вымолить ее прощение, вернувшись через некоторое время обратно в это тело, я снова ее раздраконю… В итоге, будь уверен, кончится для тебя эта история полным и бесповоротным разрывом с Кати. Но пока что, напоминаю, у тебя есть еще шанс сохранить со мной дружеские, взаимовыгодные отношения. И для этого нужно всего лишь ответить…

Поли, — буркнул Каспер, не дослушав.

— Что поли? — недопонял я.

Ну Поли — няня Жюля. Я ж тебе о ней рассказывал… — забурчал дальше постепенно возвращающийся к прежней болтливости сосед.

— И?..

Так сам же спросил: что это за девушка? Вот я и отвечаю: это Поли, — разжевал мне практически по слогам Каспер.

— Охренеть! Ну ты…

— Котик, а с кем ты там разговариваешь? — перебила мой изумленный шепот выпорхнувшая из ванной красотка Поли в едва прикрывающем попу симпатичном шелковом халатике. Накинутом на влажное после душа тело, разумеется. От чего призывно торчащие сквозь подмокшую тонкую ткань прелести девушки показались в разы привлекательней, чем если б она осталась голой.

— Просил тебя поторопиться, — соврал я, вскакивая ей навстречу с кровати. — Мне ж тоже нужно в душе помыться.

— Так иди. Ванная свободна, — хихикнула юная прелестница, ловко уворачиваясь от моих неуклюже растопыренных объятий в дверном проеме, и проскальзывая мимо меня в спальню. — А я пока постелью нашей займусь. Простынь на ней поменяю. А то, мало ли, вдруг пригодится… — на последней фразе взгляд бесстыдницы намеренно переместился в область моего паха, где стремительно набирающий недавно растраченную удаль орган уже снова норовил упереться на глазах наливающейся головкой в покрытый редким черным волосом живот. — Но только после душа! — резким разворотом спиной ко мне продолжила многоходовый эротический этюд Поли.

В подтверждение своих слов распалившая меня не на шутку чистюля тут же радикальным образом пресекла мой естественный животный порыв цапнуть ее за соблазнительно откляченную задницу и завалить обратно в кровать. Выверенным до миллиметра высоченным задним махом ноги акробатка резко захлопнула дверь спальни прямо перед моими трясущимися руками.

Спасаясь от неурочного стояка, я пулей метнулся в ванную и поскорее полез под воду, мечтая развидеть стоп-кадром застывший перед мысленным взором писец какой соблазнительный вид Поли, нарочно прогнувшейся над кроватью в момент удара ногой по двери. Сучка будто специально проделала этот трюк так, чтоб из-под задравшегося в резком движении халатика во всей красе показалась ее гладко выбритая…

— Фак!.. — по ошибке запущенный в душевой кабинке ледяной водопад мигом прочистил мозги, остудив вместе с жаром телесным и внутренний накал страстей.

Все-таки красотка она, скажи? Просто до исступления меня доводит подобными своими выкрутасами, — разоткровенничался вдруг в ответ на мое восклицание Каспер.

— Аг-га-га, — кое-как выдал я в ответ, трясясь от озноба.

Ты не подумай, так-то я Кати всем сердцем люблю, — продолжил исповедоваться юный ловелас. — Но и к Поли тоже меня ужасно тянет. С ней каждый раз это словно наваждение какое-то…

Меж тем, острое возбуждение ушло в слив вместе с потоком холодной воды. И, наладив температуру душа до комфортных сорока градусов, я быстро согрелся.

— …Наш роман с Поли закрутился примерно месяц назад, — не умолкало «радио» в голове. — Хотя знакомы мы с ней гораздо дольше. Потому как в роли няни Жюля Поли выручает нас с Кати уже более трех месяцев. За которые я, разумеется, неоднократно поднимался к ней в квартиру за сыном…

Перекрыв воду, я взял с полки шампунь и стал намыливаться.

…Но раньше я как-то особо к девушке не приглядывался. Ну няня и няня. Однако, когда, выполняя условие студийного контракта, я стал вечерами регулярно тренироваться в зале, в роли очередного моего фитнес-инструктора там однажды оказалась Поли. Из последующего нашего двухчасового общения выяснилось, что девушка — бывшая профессиональная гимнастка, но из-за травмы ей пришлось уйти из большого спорта. Ради бесплатных тренировок, чтоб поддерживать себя в тонусе, Поли устроилась на подработку в ближайший от дома спортивный клуб. По условиям договоренности с которым, за безлимитное дармовое пользование залом, при большом наплыве клиентов, Поли обязалась раз в неделю отработать в зале персональным тренером. И вот так случай свел нас на той роковой совместной тренировке. Разумеется, гибкая, подтянутая красавица, в обтягивающих и практически ничего не скрывающих топике и шортиках, произвела на меня сногсшибательное впечатление. Блин, да я чуть не сдох там от лютого стояка, наблюдая практически в упор два часа за ее наглядными демонстрациями предлагаемых новых упражнений. Ну ты сам только что видел! Пластика танцовщиц «Мулен Руж» на фоне фокусов этой чертовки просто нервно курит в туалете. Естественно, после тренировки я напросился проводить девушку до дома — благо, идти нам было в одну сторону. И когда у своего подъезда Поли предложила заглянуть к ней на чашечку кофе, разумеется, я не колебался ни мгновенья. Дальше все было, как в тумане: мы целовались, срывали друг с друга одежду…

— Так, все, хорош по ушам ездить, романтик блин, — перебил я заболтавшегося Каспера, выключая воду в душе и до скрипа вымытым выбираясь из душевой кабинки. — Эту всю лирику оставь при себе. Меня же интересуют исключительно факты. — Для конспирации своего подозрительно обрывистого монолога (я хоть и шепотом с Каспером говорил, но мало ли) запустил воду из крана над раковиной. — Значит, сегодня в зале у тебя была очередная тренировка с фитнес-инструктором Поли, закончившаяся вновь в ее постели?

Я стал вытираться обнаруженным на вешалке махровым полотенцем, невольно в очередной раз осматривая в зеркале свои многочисленные болячки, и офигевая от очередного откровения проказника Каспера:

Не совсем так… Вернее, совсем не так. На самом деле, я только сделал видимость, что отправился из дома, как обычно, в зал. А на самом деле поспешил в ресторан на встречу с Поли. Потому как у нее сегодня не было вызова от руководства клуба на работу фитнес-инструктором. Мы просто решили устроить настоящее, полновесное свидание. И все получилось. Мы вкусно поужинали. Прогулялись в скверике. Покормили булкой уток. Вернулись к Поли на квартиру. Ну а дальше ты сам все…