Геспериды или Творения человеческие и божественные

34. Колье

Не жемчуг, не букеты роз, — Своей любимой я принёс Колье с гагатом в этот раз; Она примерила тотчас… Был восхищён я: нежил взгляд На белых персях мой гагат!

35. Его расставание с Джулией

День нашего прощания придёт, И я уйду в опасный свой поход — Тогда пенатам истово молись, Чтоб кораблю с реморой разойтись. Те божества, что ведают морями И властвуют на них над кораблями, Спасут меня от смерти, коль сполна Воздашь им: в жертву принесёшь вина. Храня, мой друг, любовь в душе своей, В разлуке слёзы обо мне не лей, Но окажи, прошу, я милость эту: Прижмись губами к моему портрету; Останется тогда мой образ, знай, С тобой навеки, Джулия. Прощай.

36. Как появился «стенной цветок» и почему он так называется

Почему цветок – «стенной»? Сказ вам, девушки, такой: Сей цветок во время оно Был девицею влюблённой, Но, к несчастью, заточённой В мрачной башне – как Даная; С милым встретиться желая, Дева, не боясь нимало, По стене спускаться стала; Вдруг верёвка порвалась, И девица сорвалась… Видя гибель девы страстной, Бог Эрот в цветок прекрасный Превратил её – и он Так «стенным»[1] и наречён.

37. Почему цветы меняют цвет

Девы, что от страсти млели, То краснели, то бледнели; И поныне, став цветами, Цвет меняют (гляньте сами).

38. Его любовнице, упрекающей его за то, что он не развлекает её играми и разговорами

Коришь, что не люблю тебя, что скуп На ласки я, что не лобзаю губ, Что мне, мол, при свиданье невдомёк, Как прихотям твоим польстить бы мог. Но знай, я вере следую своей — Любовь чем незаметней, тем сильней. Шумнее горесть малая; бочонок Пустой, не полный, при ударе звонок. Тиха морская глубь; а где ревёт Речной поток, там нет высоких вод. Безмолвствует любовь, когда сильна — Тогда её бездонна глубина. Не жди признаний: говорю я мало, Но столь великой ты любви не знала.

39. На потерю его возлюбленных

Мне теперь не знать утех: Потерял любовниц – всех; Первой Джулия ушла, Вслед – Сафо, что так мила! После – нежная Антея С кожей облака белее; Не узрю Электру впредь, Мирру, что любила петь, И Коринну – та, ей-ей, Всех других была мудрей, И Периллу… – где они? Настают печальны дни: Безутешный Геррик вскоре, Одинок, умрёт от горя.

40. Грёза

Мне снилось, что Эрот ко мне пришёл И стал хлестать прутами, гневен, зол; Пруты из мирта нежны – но жесток Был, нанося удары ими, бог; Терпел я всё; и, жалостью смягчён, Рубцы мне гладя, исцелил их он. Так, жаля по-пчелиному, Эрот, Чтоб раны нам лечить, дарует мёд.

41. Стебелёк лозы

Отросток мой (я видел сон) Стал стебельком лозы; и он Всё полз и полз неутомимо К Люсии – к прелестям любимой. Вот усики он распустил, И ножки гладкие обвил, Прильнул и к холмику девицы, Объял живот и ягодицы; К кудрям поднявшись, стебель мой Украсил их своей листвой; Люсия, новою красой Сияя, так смотрелась мило, Что даже Вакха бы пленила. Спускаться стал – обвил и шею, А там и руки вслед за нею; И так всё бархатное тело Девицы взял в полон умело; И снова к холмику приник, Прикрывшись листьями… – в сей миг Истёк блаженством я; на том Прервался сон; не стебельком Уже я плоть свою нашёл — То был, скорее, крепкий ствол.

42. Любви

Свободен я; уже моей свирели Ты не услышишь жалобные трели; Я кандалам златым теперь не рад, Они меня отныне не прельстят: Те, верно, любят рабские оковы, Кто, сбросив их, опять надеть готовы.

43. О себе

Был я молод – стар сейчас, Но задор мой не угас: Буду виться я лозой Вкруг девицы молодой И от страсти умирать, К ножкам пав, юнцу под стать; Оживать от поцелуя, Ласк возлюбленной, ликуя; — Так являть любовь вольна: Дольше нас живёт она.

44. Игра с Эротом в «Пуш-пин»

С Эротом как-то раз мы (верьте, право) В «Пуш-пин» играли, детскую забаву, И, будто ненароком, палец мой В игре проткнул он золотой иглой; Нарвал мой палец; хитрый визави Так ядом отравил меня любви; На пальце кровь, но боль не в нём сильна: Мне жаром страсти сердце жжёт она.

45. Розарий

Где лучше розы, был вопрос, И я сказал в ответ: На щёчках Джулии – тех роз Прекрасней в мире нет.

46. Об Эроте

Эрот блохой укушен – слух Такой пошёл из уст старух; Они, мол, видели, как он, В слезах, укусом удручён, Кричал в отчаянье – спасите, Бальзам и корпию несите! Кладите мазь – болит, нет сил, Там, где стилет меня пронзил!.. Но боль прошла – и вновь Эрот Хорош и резв, и метко бьёт.

47. Парки, или три изящные богини Судьбы. Браслет

Я как-то к Паркам в поздний час    Прибрёл, идя на свет; Из адиантума как раз    Плели они браслет. Спросил, смеясь, – о чьей судьбе    Заботятся они? «Прядём, – ответили, – тебе    Нить жизни, вот, взгляни». «Что ж, нить прекрасна, вам под стать, —    Я им, – плетите всласть, А то и можете порвать    Хоть нынче, ваша власть».

48. Горести преуспевают

На смену одному – другое горе: Так катят друг за дружкой волны в море.

49. Игра в «Черри-пит»

Забудем с Джулией едва ли, Как в лунку косточки кидали; Итог устроил нас вполне: Ей – косточка, а лунка – мне.

50. Красногрудому робину

Когда умру, меня в тиши лесной Листвой и мхом по-доброму укрой; Пусть нимфы мне пристанище найдут, А ты мне спой, где будет мой приют, И напиши на листьях мне тогда: Почил здесь Робин Геррик навсегда.

51. В Девоншире противно

С рожденья своего, друзья,    Не знал я хуже мест, Чем Девоншир, где ныне я    Несу свой тяжкий крест. Но я нигде писать не мог,    И это признаю, Таких благочестивых строк,    Как в мерзком сём краю.

52. Родной земле

Земля! Земля! Земля, услышь мой глас! Молю – укрой любовно в скорбный час; Я ныне изгнан, но вернуться б мог: Для урны мало нужно – твой клочок…

53. Вишни спелы

Вишни спелы – не зевай, Подходи и покупай; Если спросите – откуда Эти вишни, это чудо? — Есть, скажу, вишневый край, Остров счастья, остров-рай; Там всех слаще и спелей Губы Джулии моей.

54. Его возлюбленным

Пусть амбры дивный аромат Шелка струят – я буду рад. Амброзии благоуханье Пусть льёт из ваших уст дыханье. Но только прелестей нектар Во мне поднимет страсти жар.

55. Антее

Антея, ночь близка, выходит срок: Я, твой слуга, от смерти недалёк; Хочу лежать под дубом тем святым, Что возле храма; схорони под ним: Там обо мне, ход крестный совершая, Хоть раз в году ты вспомнишь, дорогая. А то мои останки (сделай честь) Вели в гробницу, где ты ляжешь, снесть; Не бальзамируй: для меня бальзам — Твой прах священный – вечно будет там.

56. Видение: Электре

Мне сон привиделся, и в нём На ложе в розах – мы вдвоём; Тепло и сладко было нам Так возлежать – уста к устам; Но вот ты шепчешь (всё во сне): «За грех мой будет стыдно мне»; И я, пылая, превозмочь Страсть всё же смог: свидетель – Ночь. И был, хоть пуст, но сладок сон — О, если б повторился он!

57. Сны

Мы вместе – днём, в ночи – разобщены: Свои миры нам открывают сны.

58. Амбиции

Своих амбиций нам не превозмочь: Быть королём любой из нас не прочь.

59. Его просьба к Джулии

Коль придётся смерть приять До того, как сдам в печать Книгу, – время улучи, Дабы сжечь её в печи: Не пристало в жизни вечной Книге быть небезупречной.

60. Деньги побеждают

Мощней, чем серебро, оружья нет: Сражайся им – и покоришь весь свет.

61. Пожар

Воду, воду мне несите — Дом мой, плоть, в огне, спасите! — Из ключей, ручьёв, колодцев Вёдрами иль как придётся… А не тушится мой дом — Рушьте, город ведь кругом, Риск для всех – и потому Сгинуть лучше одному.

62. Сильвии, любовнице

Коль скажут, что была, мол, ты красива, Ответишь: не была, а есть; что лживо Лишь зеркало, в котором искажён Прекрасный лик твой – тускл, неярок он. Но всё ж морщины, хоть и постепенно, Твоё лицо подпортят непременно.

63. Радуйся и усердствуй, принося жертву; или сладость жертвы

Сколь бычков богам ни жгите, Вряд ли вы их усладите, — Если жертвованье было Без усердия и пыла.

64. Бедным был – и будешь

Дела плохие, если ты бедняк: Тебе – тощать, зато жиреет хряк. Богач набьёт в свои мошны деньжищ, А бедный так и будет гол и нищ.

65. Сладость жертвы

Боги жертвы жечь велят, Им приятен сей обряд: Поклоненья им не надо — Сладкий дым для них отрада.

66. Жертвенный дымок

Коль это мясо – дар богов, Дымок я им отдать готов: Он лёгок, с ними схож вполне; Им – запах, а жаркое – мне.

67. О голосе Джулии

Твой голос, серебристый, нежный, сладкий, И дьявол сам, к тебе пройдя украдкой, Всё слушал бы, немея в восхищенье От чудных звуков лютни и от пенья.

68. Ещё о голосе Джулии

При дивном пении твоём Я забываю обо всём: Блаженны звуки жадно пью, И мнится мне, что я – в раю; О, так прекрасен твой напев, Что я хотел бы, умерев, Не обратиться в хладный прах, А лютней стать в твоих руках.

69. Всё подвержено увяданию и смерти

Всему готовит Время смерть и тленье; Лес видит рост дерев и их паденье: Дуб-исполин с его могучей кроной, Диктатор гордый, венчанный короной Лесного царства – простояв от века, Падёт и без ударов дровосека.

70. Четыре чудо-месяца

Апрель – он первый в гости к нам — Дождями стелет путь цветам; Весёлый Май спешит вослед — Нарядно, празднично одет; Потом Июнь – чудесный вид! — Он блеском первых двух затмит; И всё ж Июль, когда придёт — Он всех богатством превзойдёт.

71. Не сокрушить добродетель. Другу

Ты ходишь на Арго пустыней водной; Удачен для тебя твой путь свободный; И впредь не бойся, друг мой благородный: Кто доблестен и чист душою, тот, Под стать Улиссу, бурь и непогод Не побоится и моря пройдёт.

72. Его невестке Элизабет Геррик

Мне над тобой, ушедшей, слёзы лить, И Бога о душе твоей молить; Ещё скажу: прощай же, дорогая, Мне ныне скорбь, тебе – блаженство рая.

73. О любви. Сонет

Любовь пришла, во мне теперь — Как пробралась, какая дверь Открылась ей – глаза ли, уши; Проникла, может, через душу? И нынче что – разделена И по частям во мне она; Едина ли, душе под стать? Но я одно могу сказать: Когда расстаться час придёт, Она из сердца упорхнёт.

74. Антее

Зачем мне сердце травишь, о, Антея? (Стыдясь сказать, пишу – мне быть смелее Велит любовь). Давай-ка целоваться: Одно лобзанье, десять, после – двадцать, До сотни, и до тысячи дойдём, Продолжим – будет миллион потом; Утроим и его; и, чтоб не ждать, Откроем поцелуям счёт опять. Смотреть на нас Эроту – наслажденье; Но есть куда приятней представленье: Все поцелуи, ласки, все дары Для нас – лишь предварение игры; Ну вот, краснею…. Как игра на деле Зовётся – я скажу тебе в постели.

75. Рубины и жемчуга

Вопрос мне был – скажи о том, Где лал, что краше нет? На губки Джулии перстом Я указал в ответ. Ещё спросили: всех белей, Где жемчуга растут? — Открой уста, шепнул я ей, А всем сказал – вот тут.

76. Согласие

Где нет согласья, там беда — И разобщенье, и вражда; Крушением мы назовём Ведущий к гибели разлом.

77. Королю, на его приход с армией на запад

Услышав нас, ты не презрел молений, О, наш великий, наш вселенский гений! С твоим приходом Запад, духом падший, Вдове подобный, в горестях увядшей, С невестой ныне схож иль с цветником, Вновь оживлённым солнцем и дождём. Теперь война, ужасная дотоль, С тобой прекрасна, доблестный король! Ты, лучший из монархов, в грозный час Вселяешь храбрость и бесстрашье в нас; И знаменья благи: вздымай свой стяг — Где он подъят, повержен будет враг!

78. О розах

Уютно розам под батистом, Как небеса, прозрачно-чистом; Там царственно они лежат — Попали словно в райский сад: Роз не сыскать столь ароматных И после ливней благодатных. И влага, и тепло грудей Прекрасной Джулии моей — Для роз, как в дни весны, всё есть, Чтоб им, не увядая, цвесть.

79. Королю и королеве, на их несчастливое разлучение

Проклятие разжегшим огнь войны: Муж и жена теперь разлучены; Карл – лучший муж; и (хоть пройди весь свет) Супруги лучшей, чем Мария, нет; Вы, как поток, разделены; но вас Вновь вместе я узрю, настанет час. И дуб-вещун нам говорит о том, Что К. и М. в родной вернутся дом, Недолго ждать нам; а случится это, Да не забудут К. и М. поэта.

80. Опасности поджидают королей

Мы по утрам в сомненьях всякий раз: Король всё тот же иль другой у нас?

81. Обман Купидона, или незваный гость

Я ночью крепко спал, Когда незваный кто-то, Гоня мой сон, вдруг стал Стучать в мои ворота. «Кто не даёт мне спать?» — Я закричал сердито. «Не бойся, я не тать, Стучу, ведь дверь закрыта. Я мальчик. Путь далёк, Плутаю – ночь застала. Открой, я весь продрог» — Он повторял устало. Что делать? Голос мил, Дождь льёт; решил – поверю, Свечу я засветил, Спустился, отпер двери. Увидел: лук при нём, И крылья за спиною. Дрожал он. «Быстро в дом, — Я рек, – иди за мною». Чтоб гостя обогреть, Его подвёл я к печи И стал ему тереть Ладони, руки, плечи. Согревшись, молвил он: «Мой лук подмок, похоже, Боюсь, что повреждён, А ну проверю всё же». Ошибся он, зане Лук бил совсем не худо: Стрелою сердце мне Пронзил юнец-приблуда. Потом, раскрыв крыла, Смеялся надо мною: «Прощай, не помни зла, Но ты пропал, не скрою».

82. Досточтимой тени его праведного отца

За то, что столько лет не мог прийти Я к твоему пристанищу – прости; Что я не лил в отчаянии слёз, Обряды не свершал, не рвал волос — Прости меня; не знал я, был в сомненье, Нашёл ли здесь твой прах упокоенье, А ныне знаю; на дары взгляни, Те, что тебе принёс я, вот они Перед тобою: кипарис, паслён, Тис, сельдерей – ты будешь защищён; Но долг ещё один немалый есть; Я с тем пришёл, чтоб и его принесть: Меня, пусть смертным, ты явил на свет; Бессмертьем я воздам тебе в ответ — Восстав из праха, до скончанья дней Ты будешь жить в поэзии моей.

83. Прельстительная небрежность

В её одежде беспорядок Премил мне и для взора сладок: Батист, что с плеч готов упасть, Невольно разжигает страсть; Корсаж прельщает, и немало, Сквозь кружева блистая ало; Скосился бант – он взгляд манит; Манжета сбилась – дивный вид! Вот юбка нижняя волною Вдруг всколыхнулась предо мною; Застёжка туфельки нескладно Вдруг отошла… Взираю жадно: Так обольстит меня едва ли Наряд, точнейший до детали.