Помоги проекту - поделись книгой:
Роберта усаживается на пол, не выпуская из рук Родольфо. Он устраивается на ее оранжевой бархатной юбке, которая велика ей размера на два и потому держится на замшевом голубом поясе с металлической бляшкой. Об остальных деталях гардероба Роберты лучше умолчу.
– Представляешь, тот парижский столик и вправду оказался подлинным! Синьор Бекис приобрел его, и теперь я отреставрирую оба! Он снял мне прекрасную квартиру в центре города, мы с Родольфо отлично там заживем!
– Я хочу есть! – Родольфо, вновь обретя мать, утратил трагический ореол Оливера Твиста и собирался взять от жизни все.
– Уверена, Бриджида приготовит нам отличный ужин! – заявляет эта нахалка, и уже через полчаса мы едим ризотто. Не то чтобы я обожала готовить, но базовые блюда мне удаются. Когда мы завершаем трапезу, ковыряя ложками в банке с нутеллой, звонит Дамиано.
– Это личное, – поясняю я Роберте. – Поговорю в комнате.
Выскользнув из кухни, я слышу, как Роберта интересуется у Родольфо:
– У Бриджиды есть жених?
– Не знаю, – мудро отвечает добрый мальчик.
Мне казалось, что Дамиано не назовешь агрессивным, что он из тех мужчин, которые достанут кинжал с улыбкой, а горло тебе перережут, цитируя Китса. Но на этот раз он начинает орать на меня прямо с места в карьер:
– Какого дьявола ты мне постоянно врешь, Бриджида?
В порыве гнева даже перешел на «ты». Такое случается. Кажется, это подметил еще Аристотель, когда рассуждал о гневе. Но сейчас не самый подходящий момент, чтобы вспоминать Аристотеля. Скорее сейчас самое время разозлиться и мне.
– Это был Федерико, да?
– Нет, Федерико ни при чем. Неважно, кто мне рассказал. Слава богу, у меня достаточно друзей, которым небезразлично, что происходит с моим сыном. Я знаю, что он все еще с вами и что его мать так и не появилась.
– Вообще-то…
– Тихо! Через полчаса за ним заедет синьора Ласкарис и отвезет его к бабушке. Она же присмотрит за домом в мое отсутствие. Или подыщет для этого надежного человека.
Стало быть, я уволена.
– Замечательно. Решать вам, синьор Галанти, но не были бы вы так любезны перезвонить мне по видеосвязи?
– Не вижу смысла.
– Зато я вижу. А вы в любом случае ничего не теряете.
Я кладу трубку, и через пару минут Галанти перезванивает по видеосвязи. Я бегу на кухню, где Роберта и Родольфо продолжают уничтожать нутеллу.
– Папа звонит, Родольфо. Хочет передать привет вам с мамой.
Я нажимаю «Ответить» и направляю камеру на Роберту и Родольфо, которые с невинным видом сидят за столом, являя собой образчик семейного уюта. Пока Родольфо с радостью приветствует отца, я корчу гримасы Роберте. Не уверена, что она верно их поймет, ну да ладно. Затем я вклиниваюсь между счастливой парочкой и ехидно замечаю:
– Как видите, синьор Галанти, Роберта здесь! Не знаю, кто вам на меня нажаловался, но этот человек соврал!
Галанти смотрит на нас в ступоре. На фоне за ним я различаю бесконечные полки с книгами. Скажите на милость! А еще уголок окна, за которым валит снег.
– Роберта? Откуда ты взялась?
– Она приехала вчера, синьор Галанти. Как я вам и говорила. Вот только они с Родольфо решили немного задержаться. Надеюсь, это не доставит вам неудобств.
– Да, так все и было. Мы решили остаться на пару дней, – поддакивает Роберта.
Родольфо бормочет что-то вроде «Но ты же только что приехала», но я вовремя убираю его из кадра, так что его голосок теряется в разговоре.
– Мне сказали, что тебя не было ни вчера, ни сегодня.
– Значит, неправильно сказали. Ты что, против того, чтобы мы у тебя пожили? Я нашла отличную работу в Бра и чудесную квартиру, мы пробудем там несколько месяцев.
Дамиано обезоружен. Я разглядываю его лицо, и оно кажется мне гораздо симпатичнее, чем на фотографиях. С резковатыми чертами, но интересное, особенно большие и светлые миндалевидные глаза. Понятно, чем он понравился Клариссе. Кстати, о ней.
– Мне кажется, синьора Ласкарис неверно истолковала то, что сказал ей синьор Риччи, – мягко замечаю я, стараясь говорить почтительно и намеренно выделяя голосом «синьора» и «синьор».
Дамиано смотрит на меня с неприязнью:
– Возможно. Мне жаль, что я на вас накричал, Бриджида.
Снова перешел на «вы», вот же олух.
– Так что? Я уволена? Или все-таки нет?
– Дамиано, ты что, хочешь уволить Бриджиду? – вскидывается Роберта. – ЧТО ТЫ ТАКОЕ ВЫДУМАЛ?! ЭТО НАСТОЯЩЕЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ! РОДОЛЬФО ЕЕ ОБОЖАЕТ! ТАКОГО СОКРОВИЩА НИГДЕ НЕ НАЙТИ!
Ну вот, Роберта вернулась к своему фирменному стилю. Она хватает несчастного Родольфо и сует телефон ему под нос. Родольфо согласно кивает:
– Бриджида хорошая, пап!
– Извините за это недоразумение, – с улыбкой кивает Дамиано. – А теперь мне пора, простите…
Но прежде, чем он успевает договорить, за его спиной появляется белокурое видение. Шикарная блондинка примерно моего возраста, но с грудью на несколько размеров больше. Я это понимаю, потому что ее бюст занимает всю свободную площадь экрана. Блондинка обнимает Дамиано за плечи, кусает его за ухо и верещит:
– Hi everybody! I’m Dasha![12]
18.
Розелла О’Хара
После внезапного появления Даши видеозвонок очень быстро завершается. Дамиано бесцеремонно удаляет приветливую барышню из поля зрения и, подобно тете Розальбе и королеве Елизавете, не дает по этому поводу никаких объяснений. Очень нежно прощается с Родольфо, довольно быстро – со мной и Робертой, и отключается.
– Роберта, мне пора, – сообщаю я, убирая со стола под ее взглядом. Удивительно, но, похоже, с ведением хозяйства она не знакома даже понаслышке. Сидит себе спокойненько, рассуждая об антиквариате.
– Понятно. Конечно… Иди. Я побуду с Родольфо.
«Побудешь? Да что ты говоришь? Вообще-то это твой ребенок», – думаю я, но сдерживаюсь, чтобы мне не приписали патриархальные взгляды.
Я надеваю что под руку попадает, а именно сверкающие кеды в стразах и синее бархатное платье, и сломя голову несусь в сторону «Эсперии». У меня важная миссия: порвать Федерико на мелкие кусочки – так, чтобы даже мать родная не узнала. Предатель чертов.
Несмотря на мой страстный поцелуй, едва выйдя за порог, он тут же нажаловался Клариссе. Наверняка это она позвонила Дамиано… Стоя посреди пьяцца Гран Мадре, я представляю, как Кларисса звонит по ватсапу Дамиано, а у него за спиной возникает блондинистая «Привет-я-Даша». Смешно.
«Эсперия» – дорогой клуб любителей гребли у самой реки. Там есть ресторан, фитнес-центр и теннисный корт. На территории клуба множество дорожек и все утопает в зелени. Добравшись до площадки, посыпанной мелким гравием, я в нерешительности останавливаюсь. Раньше я здесь не бывала. Пока я в растерянности размышляю, куда идти, ко мне уже подкатывает какой-то тип. Его лицо кажется смутно знакомым. Но откуда?
А, поняла. Это же Раньеро Ласкарис собственной персоной. Тот самый, что был с Клариссой на выставке.
– Кого я вижу! Вы у Галанти работаете, если не ошибаюсь… Нянечка…
Бр-р-р. Не нравятся мне все эти уменьшительно-ласкательные выражения. И еще больше не нравится тон, которым он произносит это «нянечка».
– Добрый вечер. Да, а вы – муж Клариссы, верно?
– В общем-то да… Можно и так сказать… Хотя я предпочитаю, когда меня называют создателем «Бонвиван Супериор».
– Ах вот как. – Поскольку я понятия не имею, о чем речь, то просто мило улыбаюсь. Обычно это срабатывает.
– Это вино, которое производится на моей плантации неподалеку от Канелли. Вам что-то подсказать?
– Подскажите, пожалуйста, где здесь вход.
– Вход только для членов клуба, милая. Я бы вас сопроводил, но уже ухожу. Как дела у моего любезного Дамиано?
– Спасибо, хорошо. Не беспокойтесь, просто скажите, где тут вход, и я уж как-нибудь войду.
– Какая прелесть! Ну что ж. Все время прямо, потом налево.
Раньеро протягивает мне руку. Я протягиваю свою, он наклоняется и, к моему ужасу, целует ее, после чего удаляется в сторону парковки. Следуя инструкциям, я добираюсь до небольшой двери, за которой грохочет вечеринка. Перед дверью, широко расставив ноги, стоит внушительный вышибала.
– Привет, – говорю я, сияя, точно мои кеды. – Мне бы войти.
– Добрый вечер. Ваше имя, пожалуйста.
Он наклоняется к столику и берет с него папку и карандаш, посматривая на меня в благодушном ожидании.
– Розелла О’Хара, – сообщаю я, представляясь любимой героиней тети Луиджины.
Охранник заглядывает в папку. Или делает вид, что заглядывает.
– Сожалею, но среди приглашенных нет вашей фамилии.
– Это и неудивительно, – признаю я. – Послушайте, можете позвать синьора Риччи? Он ведь уже здесь, да? Скажите, что это очень срочно. Я не смогла до него дозвониться, у его любимого пинчера припадок.
Вышибала долго и пристально смотрит сначала на меня, а потом на мои кеды. Понимает, что мы с ним принадлежим к одному социальному классу. Расслабляет мускулы – хоть и не все – и отвечает:
– Подождите здесь, я посмотрю, там ли он.
Пока я прогуливаюсь меж платанов, из двери появляется Федерико в компании Клариссы, раскачивающейся на высоченных каблуках. Я просто глазам своим не верю.
Пожалуй, лучше опустить подробный пересказ состоявшегося между нами весьма неприятного диалога. Ограничусь основными моментами.
БРИДЖИДА. Мерзавец, какого черта ты сказал Дамиано, что я сижу с Родольфо? Между нами все кончено! Меня от тебя воротит!
ФЕДЕРИКО. Но я…
КЛАРИССА. Тихо. Федерико просто сказал, что беспокоится о мальчике и о вас. Мы знаем Роберту и поэтому боялись, что…
БРИДЖИДА. Сами вы «тихо»! Только и делаете, что суете нос не в свое дело…
ФЕДЕРИКО. Слушай, с Робертой не раз бывало…
БРИДЖИДА. А ты! Смелости не хватило поговорить один на один, за спину женщины спрятался! Трус!
ФЕДЕРИКО. Да нет же, она сама за мной пошла…
КЛАРИССА. Вы ведете себя совершенно по-идиотски. Это просто опасно! Где сейчас Родольфо?
БРИДЖИДА. Спросите у своего дружка, уж он-то все знает. А я ухожу!
С этими словами я поворачиваюсь и действительно ухожу. Интересно, почему я не сказала им про Дашу? Для Клариссы Всё Сложно это явно стало бы неприятным сюрпризом. Вот только я не люблю быть источником неприятностей.
И вот я уже сижу на скамейке в скверике напротив моста Россини в компании Агаты, Пьетро, Рикки и его новой подружки Франчески, Криллы, Ванессы, Кристиана, Марии и Маттиа. Все пьют пиво, болтают о том о сем и залипают в телефонах. Люди как люди. Я поделилась с ними историей о бывшей моего работодателя и бедняге Родольфо. Парни и бровью не повели, а вот девчонок заинтересовало, кто из двоих симпатичнее – Федерико или Дамиано?
– Само собой, Федерико, – нагло вру я, потому что уже поняла: иногда правда – прямой путь к неприятным последствиям.
– И что ты решила? Бросишь его или нет? – спрашивает Ванесса, которая всегда зрит в самую суть вещей.
– Не знаю, – пожимаю плечами я. – Меня очень вывело из себя, что он все рассказал этой идиотке.
– Ну слушай, – вмешивается Крилла. – Это же признак того, что ему не все равно, что он хотел как лучше. Понял, что ты горазда вляпываться в неприятности, и захотел помочь. И тебе, и мальчику. Наверное, он будет хорошим отцом!
Агата цокает языком и шипит:
– Не говори этого слова…
И впрямь: Пьетро, который только что зависал в телефоне, вскидывает голову и гордо произносит: «Я буду отличным отцом!»
Мы продолжаем болтать, а меж тем на часах уже три.
Субботний день я провожу в кровати за прослушиванием «Рапсодии на тему Паганини» Рахманинова. Играет старый пианист по фамилии Рубинштейн. Классно играет.
Роберта забрала Родольфо и уехала. На прощание мы долго обнимались и договорились, что я навещу их в Бра. В этом лично я очень сомневаюсь, да и на чем я туда доеду, машины-то у меня нет. Да если бы и была, мало ли мест, куда поехать?
Наблюдая за течением Доры, проложившей свой скромный путь по Турину, я чувствую, как во мне зарождается философская мысль, своего рода теория единения противоречивых желаний в отдельной личности. Наверняка на эту тему уже написаны тысячи страниц, но вряд ли хоть одна из них родилась, когда ее автор смотрел на эту реку. Как может человек, у которого такая прекрасная коллекция невероятной музыки, увлекаться такими особами, как Роберта, Кларисса и Даша?
Почему он не нашел себе эстонскую поэтессу, которая складывает стихи из ледяных букв? Но потом я понимаю, что у меня недостаточно данных для анализа, – кто сказал, что эта Даша не поэтесса?
Пока я бреду по темному лабиринту философской мысли, до меня доносится резкий оклик:
– Ого! Кого я вижу! Удачная встреча, племяшка!
Ну ладно, тетя Розальба начиталась комиксов про дядюшку Скруджа, но кричать мне «племяшка» при других людях – не самая удачная идея.
– Привет, тетя. Что ты тут делаешь?
– То же, что и ты. Я тут живу.
В руке у тети пиво, а под боком Жюльен, который покуривает… фиолетовую сигарету. Вот это шик.
– Ну и как оно? – осторожно спрашиваю я ни к чему не обязывающим тоном. Главное – не произносить слов вроде «спектакль» или «проект». Они могут придать делу неприятный оборот.
Но все напрасно, потому что тетя сразу берет быка за рога:
– Отлично. Я нашла спонсоров для спектакля, а кроме того, муниципалитет, похоже, заинтересован в повторном показе. Разумеется, сначала они хотят посмотреть премьеру.
– Ах вот как, – отвечаю я. – А о каком спектакле речь?..
– Бриджида, не придуривайся. О том самом, что будет идти в твоей квартире восьмого, девятого и десятого апреля.
– Хочу напомнить, что квартира все-таки не моя.
Поделиться книгой: