Магазинчик моего дедушки

Тем временем Саддам стал нашим охранником. Миссия была выполнена! Я вновь могла гордиться своей сообразительностью. Мы были готовы к любым ворам!..

Ну, то есть я так считала. Однажды ночью, когда мы остались у бабули, вдруг зазвонил домашний телефон. Трубку взяла мама.

«А-а! И-и? А-ах! Ну надо же» – удивлялась она в телефон. Все собрались в пижамах вокруг мамы. Положив трубку, она повернулась к нам и сказала: «В магазинчик вор забрался!»

Я так и подскочила на месте.

– Он вышел? – быстро спросила я.

– Кто вышел? – удивилась мама.

– Ну вор! Он все еще в лавке? Я пойду поговорю с ним.

Мама на меня так посмотрела – а смотрела она по-особому, – что я не стала настаивать и вернулась в постель. Разговор я могла слушать и из своей комнаты.

Короче, было все так.

Ночью пришли воры и попытались взломать дверь магазинчика. У них не получилось, и они попробовали влезть через окно. Но и окно они не сумели открыть. Дом дедули находится прямо рядом с бакалеей. Воры эту деталь упустили. Дедуле в ту ночь не спалось, и он встал попить воды. (Конечно, ночью не будешь хотеть спать, если целый день спишь!) Дедуля попил воды и уже возвращался в постель, когда увидел в окно отсветы ручных фонариков. Он взял свой фонарик, вышел на улицу и громко спросил: «Эй, кто там ходит?» Воры тут же и убежали, то есть в итоге в магазинчик воры не зашли.

Утром я пошла в лавку. Саддам стоял около лестницы.

– Где ты ночью был, шакал?

Если я хочу, чтобы он работал сутками, я должна увеличить ему довольствие печеньками.

Дедуля увидел меня и сказал:

– Ну здравствуй, каркуша. Накаркала, что вор придет. Вот и пришли.

Будто это я их позвала.

– Ты бы их газировкой угостил, – ответила я.

Он не понял. Конечно, не поймет.

Если бы вы попробовали хоть немножко со мной поговорить, то поняли бы, что я хочу сказать…

Местные производители

Это деревенская бакалея, все верно. Мы знаем всех, кто приходит за покупками, но бывает, что приходят сюда и незнакомые нам люди. Они обычно либо дорогу найти не могут и заходят в магазинчик спросить, как проехать куда-то, либо приехали к нам в деревню на несколько дней кого-то навестить.

Когда такие чужаки заходят в бакалею, они пытаются беседовать, задавая разные странные вопросы.

– Как дела идут? Сколько человек живет в этой деревне? Вы продаете местные продукты? – и все типа этого.

Я не люблю такие вопросы. Но все равно на них отвечаю.

– Дела нормально. Людей здесь живет много, сколько точно, не знаю. Местные продукты не продаем. А зачем их продавать?

Когда я произнесла эту последнюю фразу, у меня в голове будто лампочка зажглась… А почему бы и не продавать? Пока я об этом думала, в лавку зашел ребенок вместе с мамой. Я их не знаю. Перед входом в магазинчик стоит машина. Не местные.

– Вы потерялись? – поинтересовалась я.

– Не-ет, – ответила женщина. – С чего бы нам теряться?

Взрослая и огрызается! Такие на пустом месте обижаются, на пустом месте заводятся, на пустом месте на людей бросаются. Обычно я от таких взрослых держусь подальше. Я пожалела, что спросила. Я знала, что плохо такое желать, но все равно сказала про себя: «Иншаллах, потеряешься!»

Если мама услышит эти мои слова, очень рассердится. Она всегда говорит: «Не желай никому плохого, не проклинай никого. Эти слова к тебе потом вернутся». Но эти мои слова не были проклятием. Они были, так скажем, заслуженным плохим пожеланием.

Ребенок этой женщины захотел купить шоколадку.

– А-а-а, – запричитала женщина. – Тебе нельзя шоколад! Вон у тебя уже зубы гниют!

Если бы моя мама мне такое сказала, я бы ужасно взбесилась.

– А чипсы можно? – спросил мальчик.

– Чипсы? Какие еще чипсы? Разве можно кушать чипсы, сынок? – ответила ему мама.

«Конечно можно, – подумала про себя я. – Мы вот в деревне каждый день пачками чипсы едим – и что? Мы неправильно делаем, что ли?»

Мальчик в это время повернулся к сокам.

– В машине есть, дорогой, – ответила женщина. – Перед тем как выйти из дома, я выжала сок. В твоей бутылке есть. Хоть витамины уже и пропали из него, все равно лучше, чем это.

Ребенок захотел взять печенье.

– Сынок, я же испекла тебе курабье. В машине полно. Вкусное, домашнее, с изюмом. А это печенье вообще неизвестно в каких условиях делают.

– Мороженое! – воскликнул мальчик.

– А-а-а, ни за что в жизни не куплю развесное мороженое! – резко ответила женщина.

Мне захотелось ей закричать: «Эй, тетенька, что же будет кушать этот бедный ребенок». Но я не смогла.

Почему? Потому что покупатель всегда прав!

Я наблюдала за ними из-за прилавка с выпученными глазами. В конце концов эта женщина купила своему сыну малюсенькую жвачку без сахара. Они ушли. Двадцать минут выбирали, чего бы купить в магазинчике, и купили малюсенькую жвачку без сахара? В тот день, когда они вышли за порог бакалеи, я золотыми буквами вписала в историю бакалейной лавки свою новую идею: дело с органическими продуктами!

Летом в этой деревне все женщины занимаются заготовками на зиму. Томатная паста, варенье, макароны, тархана, соленья, юфка, консервированные овощи… Очень много всего. Все лето они проводят за этими делами. И конечно, они не хотят, чтобы в это время у них под ногами были дети. Для них эти заготовки на вес золота.

Друг с другом они разговаривают примерно так: «Ай, моя паста томатная в этом году просто великолепно получилась!», «Только попробуй мои варенья, не остановишься потом!»

Например, если ты прольешь, ну или не доешь что-то из этих продуктов, наступит просто конец света. Они просто возьмут тебя за глотку со словами: «Ты знаешь, сколько я этим занималась целое лето?! Смотри, все доедай!» Вот я и подумала, что было бы совершенно неразумно брать все эти органические продукты в бакалею из одного дома. Поскольку тайно брать такое было не по мне, лучшим вариантом было взять взаймы…

Я пошла к бабуле и громко ей заявила: «Бабуля, другая моя бабуля сказала, что у тебя получается очень вкусная томатная паста. Попросила у тебя одну банку, сказала, что поделится с тобой своей, когда приготовит. Сказала еще, что очень хочет вкусной пасты поесть».

Бабуля после моих слов словно расцвела. Сваха просит у нее пасту! Ей, оказывается, очень понравилась ее томатная паста! Вай-вай-вай! Она сразу же вручила мне две банки. Не одну, а две! И передала привет. «Есть!» – сказала я и быстро убежала. А томатную пасту спрятала в самый дальний уголок складского помещения в бакалее.

Потом я отправилась к моей тете Эмине и попросила для бабули солений. Потом пошла к тете Сехер и попросила у нее варенье. У тети Хурие я взяла компот. Когда я просила тархану у тети Хатидже, я разошлась не на шутку: «Твоя тархана просто легенда! Все только о ней и говорят. А рецепт спросить стесняются. Ты дай лишь на один разок. Они сказали, что сами найдут, что ты туда положила».

Она поверила. Вообще женщины обожают, когда их хвалят. Серьезно. И готовы поверить в это всегда. Тетя Хатидже дала мне в придачу пакет домашних макарон и сказала: «Пусть попробуют еще и мои домашние макароны. Пальчики оближут просто!» Я ног под собой от счастья не чувствовала!

Все, что было нужно для моего магазина органических товаров, было готово. Я решила, что отдам им деньги, которые заработаю, сразу после того, как вычту свою долю. Вот если бы та нервная женщина пришла в бакалею сейчас, она бы в обморок упала от восторга. Ей бы все эти товары очень понравились! Но все еще чего-то не хватало… Не было того, что можно было бы дать ребенку. Курабье! Курабье решило бы эту проблему. Я пошла к еще одной своей тете. Она женщина с мягким сердцем.

Ей я сказала так: «Оф-ф, я целый день сижу в магазинчике. Там полным-полно шоколадок и печенья, но по вкусу они и в подметки не годятся твоим курабье. Вот бы сейчас чай с ними попить! Но не надо, не утруждайся, пойду обратно в бакалею есть всякие неполезные шоколадки».

Тетя сразу спохватилась: «Ну что ты, дорогая. Я сейчас все приготовлю для тебя».

Конечно, приготовит. Я была в правильном месте в правильное время. Тетя приготовила целый поднос курабье. Пока она готовила, я от нее не отходила. Тетя положила на тарелку всего три штуки…

Я возмутилась:

– Это что? Это кому столько? Не хватит же. Я раздам курабье ребятам у бакалеи. Я им обещала. Я всем им рассказала, какое вкусное курабье готовит моя тетя. У них у всех слюнки потекли. Среди этих ребят есть те, кто даже не знает, что такое курабье. Забирай эти три штучки себе, а я возьму остальное. Жалко же! Ребята тебе спасибо скажут. Аллах наградит тебя за это, соединит с любимым!»

Последняя моя фраза стала для тети решающей. Ведь дедуля не выдавал ее замуж за того, кого она любила. Я ударила в самое чувствительное место. Три курабье она тоже положила на поднос и сказала:

– Отнеси все!

Я немного расстроилась. После всех этих бакалейных дел надо придумать, как ее, бедняжку, выдать замуж за любимого. Да только я захоти, дело это быстро бы организовала. А выйдя замуж, она платила бы мне за доброту подносами с курабье… Когда я ходила в кофейню и пила свой оралет вместе с дедулей, то обязательно говорила: «Знаешь, вот если бы у меня была дочь, я бы не раздумывая выдала ее замуж за того, кого она любит. Я бесконечно уважаю любовь». Дедуля притворялся, что меня не слышит.

Курабье я ссыпала в пустую коробку из-под печенья. Потом на одной полке собрала все свои органические продукты, которые насобирала там и сям. Все вместе они были просто загляденье! Если это дело выгорит, все женщины деревни будут работать все лето на меня. Из других мест люди будут приезжать в нашу деревню за покупками. И тогда я совершенно точно увеличила бы нашу бакалею…

Потом я написала на картонке фломастером:

«В магазинчике Кая продаются органические продукты».

И повесила эту табличку на стекло.

Потом пришел дедуля и увидел табличку. Что случилось потом? А вот что:

– Что еще за «органические продукты»?

– Органические продукты – это продукты, которые делают здесь. Например, томатная паста, варенье, соленья, тархана.

– Это я знаю. Что они делают у нас в бакалее? Кто их сюда принес?

– Я принесла.

– У нас что, нет томатной пасты? Мы же продаем ее.

– А эта – органическая. Ее больше покупать будут.

– Где ты все это взяла?

– Это все сложно.

– В смысле – сложно? Ты у кого это все взяла? Ты деньги за это платила? А где деньги нашла? Из кассы взяла?

– Дедуля, я взаймы взяла. У бабули, у тети, у другой тети, из дома, ну. Когда продам, отдам им все деньги. Я это все вообще сегодня продам.

– Внучка, этого добра у всех дома в избытке. Разве это будут покупать? Если надо, наши люди подарят. Здесь же деревня. Здесь все ведут себя друг с другом по-соседски. Скажешь, что у тебя тархана кончилась, тут же достанут баночку и тебе дадут. Разве к бакалейщику пойдут за тарханой? Иди быстро и все отдай обратно. И больше не делай таких глупостей. И картонку убери со стекла. Органические продукты, ну дает!

– Конечно, органические. Только посмотри на эти курабье. В десять раз лучше твоего печенья. Годами мы людей травили. У детей зубы сгнили. Разве чипсы надо есть? Мы чипсы эти продавали. Чипсы! Продавали то, что неизвестно как делается!

Меня понесло, и я высказала дедуле все те фразы, которые говорила та нервная женщина.

Но дедуля выставил меня за дверь, потому что он одновременно и мой начальник, и мой дедуля. Я разнесла обратно всем, у кого брала, все банки до одной. И всю свою злобу на дедулю я выместила на женщинах.

– Бабуля-я-я, не понравилась им твоя томатная паста. Сказали, мол, что это за паста, пусть сделает повкуснее! – ныла я.

Я обозвала плохими и невкусными варенье тети Сехер и компот тети Хурие. «Никто не смог это съесть, отправили обратно!» – объясняла им свой приход я. Тете Хатидже возвращать ее макароны и тархану я вообще не захотела – просто оставила под дверью и убежала. Я была в самом настоящем бешенстве!

У меня остались только курабье моей тети. Я не смогла отнести их обратно. Если бы отнесла, она бы подумала, что Аллах не соединит ее с возлюбленным, и очень бы огорчилась. Не смогла я ее расстроить. Не хотела, чтобы она знала, что произошло с ее курабье…

Я взяла коробку с курабье и пошла к озеру. Это, конечно, не совсем озеро. Просто озерцо, а может, и вообще лужа. Грязное, как болото. И никто сюда не приходил, потому что здесь дурно пахло. Я любила лягушек. Именно поэтому сюда и пошла. Пока я ела курабье, пришел Саддам. Я поделилась курабье с Саддамом. Он был в восторге. Мы ели с ним курабье по очереди: одно я ела сама, одно давала ему. Я сказала:

– На, Саддам, держи. Давай съедим все, чтобы влюбленные были вместе.

С Саддамом мы вернулись к бакалее, постоянно оглядываясь. Теперь я собиралась каждое утро угощать Саддама самым дорогим печеньем в магазинчике.

Вот так! Раз дедуля не хочет зарабатывать и получать прибыль, будем нести убытки.

Вот так!

Чистюля Шюкрие

В бакалее на мне была ежедневная работа. Рутина, в общем. Напишу сейчас подробно, чтобы вы понимали, как проходило мое время.

• Подмести в магазинчике.

• Протереть прилавок.

• Проверить все стеллажи и полки и заставить продуктами, если их там не осталось.

• Почистить хлебный шкаф.

• Выбросить мусор.

• Вылить перед крыльцом воду (это часть уборки).

• И накрутить кульки.

Крутить кульки было серьезнейшим занятием. Потому что кульки были очень нужны. Ты разрезаешь газету и руками сворачиваешь кульки разного размера. А потом ты в эти кульки кладешь семечки, гвозди, яйца, зажимы для штор и всякое такое. Получается, кульки что-то вроде бумажной упаковки.

Дедуля хотел, чтобы кульки всегда были наготове под прилавком. И очень сердился, когда не нащупывал их рукой под прилавком. Именно поэтому я придавала большое значение работе с кульками.

Мой дедуля – человек, который придирается к деталям. Он нервничает из-за вещей, из-за которых совсем не надо нервничать. Например, пакет – первый в списке вещей, которые его бесят. Пакеты делятся на килограммовые, двухкилограммовые и пятикилограммовые. Допустим, покупатель хочет взять кило сахарного песка, а я насыпаю этот килограмм в двухкилограммовый пакет. Так он на это будет очень сильно сердиться. Почему? Я не знаю.