Магазинчик моего дедушки

Пункт 5

Взрослые меняют свои слова, чтобы избавиться от детей.

Не настаивай на своем, согласись. Их не переспорить.

Дедуля потянулся к колокольчику, но достать до него не смог.

– Как ты повесила туда этот колокольчик? – спросил он.

– Его повесил Дылда Мурат, а не я.

– Позови его обратно, пусть снимет.

– Он уехал, – сказала я. – Уехал, чтобы стать баскетболистом. Больше не приедет. Пусть колокольчик там висит.

Дедуля сильно разозлился. Когда я уходила из бакалеи, он все еще ругался:

– Здесь что, церковь, что ли? Зачем сюда вешать колокольчик? Что ж такое!

Я собиралась снова зайти внутрь и сказать:

– Ну при чем тут это? Какая связь между мороженщиком из Мараша и церковью?

Но пять минут назад я приняла решение не настаивать на своем и записала это в тетрадь. Так что спорить я не стала.

В то лето дедуля положил в холодильник с мороженым еще одну коробку. Мороженое в упаковке! Ну, то есть именно такое мороженое, которое мы едим сегодня… Я его видела впервые. Мне кажется, все деревенские дети видели его впервые. И когда я увидела это мороженое, то сказала: «Как же я до этого сама не додумалась!»

Теперь не будем мучиться с мороженым в рожке!

Когда набираешь мороженое, хочешь не хочешь – пачкаются руки. К тому же дети часто не могут решить, какое мороженое выбрать. Пусть будет ванильное… нет-нет, лучше шоколадное… давайте и то и то, а мое пусть будет ванильное… Так намного лучше, уже все готово. Спасибочки тому, кто придумал.

Как я уже говорила, дедуля, уходя в мечеть, оставлял меня в магазинчике одну. Пока его не было, я сидела, а когда он приходил, я могла уйти. Время от времени у меня были перерывы. Поскольку мечеть была прямо напротив бакалеи, я видела, когда приходил дедуля.

В тот день я увидела, как дедуля подходит к лавке. До моего перерыва оставалось совсем немного. Я взяла одно мороженое из холодильника, открыла упаковку. Я подумала, что сейчас как прогуляюсь с мороженым, другие дети тоже захотят. Они придут в бакалею, и мы продадим им много мороженого. Представьте только: я работала даже в свой законный перерыв!

Я разок лизнула свое мороженое, увидела, как дедуля идет по направлению ко мне. И вдруг он остановился и пошел назад.

«Что такое? Ты куда пошел? Опять в мечеть? Намаз же прочитан уже!» Прокричать это я, конечно, не смогла. И смиренно вернулась за прилавок. Ладно я бы сидела в кресле да ела с удовольствием свое мороженое. Но вышло по-другому…

В магазинчик внезапно зашли покупатели. Мне нужно было оставить мороженое, которое я ела, но я не знала, куда его положить. Посмотрела по сторонам. Это ж не шоколадка, его надо было положить обратно в обертку и убрать…

Потом еще три покупателя зашли в бакалею. Внутри было как минимум десять человек, и я просто смотрела на них, держа в руках свое мороженое. Я растерялась. Запаниковала. У меня не сгибались руки и ноги. Это была самая большая толпа покупателей, которую я видела в своей жизни.

Я положила мороженое в обертку и засунула в карман брюк. Начала заниматься покупателями. Их покупки все не заканчивались. Дедуля говорит в таких случаях: «Будто все оголодали!» Но дедуля говорит так, когда покупатели уходят. Я же, будучи более простой, сказала это прямо им в лицо.

– Вы что, оголодали? Как много всего вы накупили! – сказала я.

Они посмеялись. Они все покупали и покупали. Когда кто-то выходил, обязательно внутрь заходил новый покупатель.

Я про себя ныла и жаловалась:

«Дедуля-я-я, ну куда ты опять ушел? Что ты там, в мечети, делаешь? Ты же не имам, ты бакалейщик! Давай уже возвращайся на работу!»

Мне все надоело. На улице и так жара, а тут в маленькой лавке нас человек десять! Мороженое в кармане растаяло и давным-давно-о уже прилипло к брюкам. Выглядела я как пугало. Через полчаса покупатели наконец-то ушли. Но после последнего в дверь сразу вошел дедуля. Я была вся взмокшая от работы. Со штанин у меня капало мороженое.

Брови дедули полезли вверх. Он внимательно оглядел меня с головы до ног. Дедуля придавал большое значение внешнему виду, и мы с самого начала с ним договорились, что я буду одеваться чисто и аккуратно.

– Это что такое? Внучка, ты зачем мороженое кладешь в карман? Что ты за ребенок такой? – спросил дедуля.

Я не смогла объяснить ничего.

– Если бы ты не пришел так поздно… Что ты делаешь целый час в мечети?! – рассердилась я.

Но получилось так, словно я положила мороженое в карман потому, что дедуля поздно пришел. Снова все было нелогично. Оф-ф!

На самом же деле я была настоящей героиней, пожертвовавшей своими штанами ради того, чтобы очень хорошо обслужить покупателей бакалеи. Но в глазах дедули я была рассеянной девчонкой, которая забила свои карманы мороженым. Очень злая, я выскочила из магазинчика и пошла домой. В саду около дома встретила маму.

– Это что с тобой такое? – воскликнула она.

Я подумала про себя, что, если еще хоть один человек задаст мне этот вопрос, я разревусь. Я сжала зубы. Из боковой двери дома вышла моя бабуля.

– Вы только на нее посмотрите! Еще собиралась стать подмастерьем бакалейщика. Вся грязнющая! Смотри дедушке не попадись, – сказала она с укором.

Ну вот, я не выдержала и разревелась. В слезах я бросилась домой, а мама с бабулей уже за моей спиной сказали:

– Ну раз плачет – виновата.

Что значит «раз плачет – виновата», а? Можно же было сказать: «Если плачет, значит, в безвыходном положении находится», нет? Или «если плачет, значит, очень расстроена», «если плачет, значит, у нее проблемы какие-нибудь». Почему сразу «если плачет, значит, точно виновата»?

Я родилась в самой бессовестной семье на свете!

Я выбежала из дома и снова пошла той же дорогой в бакалею. В лавке резко вытащила из-под прилавка свою тетрадь под названием «Некоторые важные темы, на которые детям нужно обращать внимание при общении со взрослыми» и записала туда шестой пункт.

Пункт 6

У этих взрослых, которые постоянно хвалятся своей сообразительностью, вообще-то голова варит плохо. Обычно они обращают внимание только на видимую часть дела и совсем не интересуются причинами, которые лежат под разными событиями. Потому-то они почти всегда ошибаются. Не пытайся объяснить им, как все было на самом деле, – не поймут. К тому же люди обожают кого-то обвинять. И еще: меня ужасно бесит мороженое в обертке.

На следующий день я снова пошла в бакалею. Такое случалось. В конце концов, из-за этого происшествия не стоило увольняться. Вот я, как прилежный работник, и вернулась на свое место.

Электричество отключали очень часто. Именно поэтому все оборудование, которое должно быть у электрика, мы в магазинчике тоже продавали. Это были всякие розетки, кабели, лампочки, удлинители. Но больше всего было свечей. В дни, когда отключали электричество, свечи становились самым продаваемым товаром в магазинчике.

Однажды снова не было электричества. Дедуля загрузил в машину коробки с мороженым и увез их в райцентр. Бакалея осталась на мне. Наступал вечер.

А значило это вот что.

Нас всех ждала темная ночь. Все должны были сидеть в темноте. А кто не хочет сидеть в темноте, собирался жечь свечи. Так, а где же продаются свечи? В бакалее. А кто в бакалее? Мы. Свечи чьи? Наши. Значит, мы можем продавать по такой цене, которую захотим? Можем.

Я тут же подняла цены на свечи и молилась, чтобы электричество не давали быстро. Если я продам сегодня вечером достаточное количество свечей, мы станем богатыми. В конце концов, надо уметь обращать кризис в новые возможности.

Я приклеила на свечи новые цены. А на картонке написала: «Покупайте качественные свечи, чтобы не сидеть в темноте!» И зажгла две. Было важно, чтобы рядом с объявлением горели свечи. Я пожертвовала двумя свечами, чтобы повысить продажи и привлечь внимание клиентов, то есть тратила средства из рекламного бюджета.

Я думала так: вот-вот все пойдут в магазинчик, чтобы купить свечи, выстроятся в очередь, поймут, что я повысила цены на свечи, но потом прочитают, что свечи качественные, и все равно купят. Но первым в лавку вошел… дедуля.

Вот те на! Его я не ждала. Совсем… Он же поехал отвозить мороженое! И не должен был возвращаться, пока не появится электричество…

– Ты зачем приехал? – спросила я, медленно сползая с дедулиного кресла. Когда он приходил, я не сидела в его кресле. Ведь бакалейщиком был он, а я – только подмастерьем.

Дедуля не ответил. Бакалейщиком был он. Лавка тоже была его. И зачем я только сказала ему: «Ты зачем приехал?» Я решила спросить по-другому.

И дальше было так.

– А что ж с мороженым? Оно где?

– На подстанции ремонт. Сказали, электричество будут периодически давать. Завтра заберем мороженое.

– Хм.

– Ты чего это днем свечи жжешь? А это еще что?

– Это реклама. Типа вывески с лампочками. Я зажгла свечи, чтобы привлечь внимание покупателей.

– А с ценой что? Почему она в два раза выше?

– Я повысила. Людям же сейчас нужны свечи, пусть так покупают. А мы много денег зарабо…

Я даже договорить не успела, как дедуля пошел в атаку:

– Внучка, ты что, шулер какой-то? Ты что, клиентов дуришь? Обманываешь людей? А ну, быстро убирай этот ценник! И в кого ты у нас такая?

Вопросы из него так и сыпались. Я задула свечу и вышла из бакалеи. Говорила же, что, когда отключают электричество и дедуля вынужден отвозить мороженое в соседний город, он становится очень нервным.

Вор

В магазинчике не всегда было многолюдно. Некоторые дни были на удивление тихими. Я такие дни про себя называла днями, когда все сыты. Никто не приходил. Тогда я садилась на сахарный сундук и начинала строить планы на будущее…

Вот, например, у меня были страхи. Разные. Но одним из самых больших моих страхов был страх, что однажды в магазинчик залезет вор. Я не знала, что надо делать в таких случаях, – дедуля мне об этом ничего не сказал. Мне кажется, он тоже не знал, то есть мы оба не имели никакого понятия о том, что надо делать, если вдруг в бакалею ворвутся люди в масках и начнут орать: «А ну, давай расчехляй быстро кассу!» Я всего разок спросила об этом дедулю, на что он ответил: «Не каркай! Не будет в деревне такого!»

Но мне как подмастерью данной бакалеи полагалось принять все необходимые меры!

Именно поэтому я решила вот что. У нас два деревенских мальчика каждые выходные ездят в райцентр на карате. А почему бы и мне не научиться карате? И без разницы, какой пояс получать. Вечером дома я рассказала всем о своем решении.

Маме я сказала так:

– Мне нужно научиться карате для того, чтобы я смогла охранять магазинчик. Отправьте меня в секцию карате.

Но она услышала эти два предложения так: «Картошки хочу!»

Почти все, что я говорю, мама слышит по-другому.

Она ответила:

– Скоро будем ужинать. Далеко не уходи.

Я рассердилась:

– Разве я тебе сказала, что хочу есть? Я сказала, чтобы вы записали меня на карате!

Мама же продолжила свое:

– Ешь все, что есть на столе, потом еды не будет!

Самый большой страх всех мам в том, что их дети останутся голодными, – в этом я была твердо уверена. Что бы я маме ни рассказывала, в ответ она всегда говорила мне про еду. Вот как вам, например, такое?

– Ма-ам, я, может, писателем стану, когда вырасту.

– Ты пообедай сначала, о писательстве потом подумаешь.

– Мне кажется, я не смогу играть на фортепиано, а на органе, может, и смогу. Да, мам?

– Заканчивай уже завтракать, а то в школу опоздаешь.

– Ма-ам, помнишь Эсру? Они в отпуск уезжают.

– На улицу не выйдешь, пока не доешь все. Какой тебе отпуск еще?

– Ма-ам, у меня живот болит.

– Конечно, будет болеть, если нормально есть не будешь.

Еда, еда, еда, еда!

В тот день наш диалог был таким: карате, еда, карате, еда, карате, еда… Я еще несколько раз пробовала заговорить о карате, но в конце концов, когда меня снова позвали есть, отказалась от этой идеи.

Нужно было придумать другой способ борьбы с ворами. Например, попробовать их уговорить.

Вот заходит вор в бакалею, и я говорю ему, например, так: «Здравствуйте! Здесь совсем небольшая деревенская бакалейная лавка. В день мы зарабатываем всего столько-то денег. Ради таких маленьких денег вам совсем не стоит себя утруждать, да еще и имя свое пачкать. Проходите, пожалуйста, я вас газировкой угощу, отдыхайте, потом пойдете».

Говорят же у нас в Турции: «Доброе слово и змею из норы выманит». Значит, оно может и вора выманить из бакалеи. Но это только на тот случай, если я буду в лавке, когда придет вор. Если же в магазинчике будет дедуля, он с вором любезничать не станет. Он и со мной-то не очень любезен, а с вором и подавно…

Вот я и решила взять собаку. Если перед магазинчиком всегда будет сидеть собака, не придет к нам никакой вор. Идея была лучше не придумать! Но дедуля никогда бы на это не согласился.

Если я ему скажу: «Давай собаку заведем, а?» – он точно посмотрит на меня одним из своих сердитых взглядов. Вот я и решила сделать все втайне.

В деревне есть бездомная собака. Желтая-прежелтая и невероятно умная. Саддам…

Я не знаю, кто дал ей эту кличку, но вся деревня зовет ее Саддам. И мне кажется, эта кличка ей очень идет. Я позвала Саддама, и мы вместе дошли до бакалеи.

Самый дешевый товар в магазинчике – килограммовая упаковка печенья. В упаковке обычно все печенья целые, но бывают и поломанные. Поломавшиеся печенья никто не покупал, и я их ела. А теперь их должен был доедать Саддам.

Я несколько дней подряд давала Саддаму понемногу печенья. Каждый раз, когда он приходил к лавке, получал печенье. В конце концов он вообще перестал куда-либо отходить.

Дедуля несколько раз заводил разговор про Саддама: «Ты что, подкармливаешь эту псину чем-то, что он теперь всегда тут околачивается?»

Но я все отрицала: «Чем же я могу его подкармливать, дедуля? Я сама тут не ем почти. Смотри, и мусорное ведро пустое».