Помоги проекту - поделись книгой:
— На что?
— На её импакт-контакты?
— Э… Да, — растерянно согласилась Аннушка, — почему нет…
Альтери открыл дверь машины, наклонился и ловко ощупал затылок Лиарны, уделяя особое внимание торчащим в черепе железякам.
— Какие коновалы с руками из жопы ей это вживляли? — возмутился он, поворачиваясь к нам. — Такое впечатление, что они нашли на помойке инструкцию, но в ней не хватало половины страниц, а остальными кто-то вытирал задницу. Разумеется, она клина ловит на взаимодействиях! Удивительно, что жива до сих пор! Почему нельзя было провести операцию в сертифицированной альтерионской клинике, а не забивать импакт-контакты молотком на конюшне, как тут, судя по всему, поступили?
— Увы, она не может нам рассказать, — вздохнула Аннушка. — Речевой центр повреждён.
— Ничего удивительного. Как вы сами говорили, некомпетентность идёт под руку с активностью. Рекомендую обратиться к специалистам.
— Можете кого-то порекомендовать? — нейтральным тоном поинтересовалась Аннушка.
— Вариант, собственно, один — институт портальных технологий, только в их клинике работают с имплантированными операторами. Очевидно, что это не их работа, — Фергон показал пальцами на лысую голову, — но, может быть, они смогут это как-то исправить. У вас есть коммуникатор нашего стандарта?
— Увы, нет.
— Тогда я вам сейчас на бумажке адрес напишу, секунду… Вот, берите, — альтери протянул Аннушке листок из блокнота. — Можете как раз через наш портал проехать, там недалеко. Правила движения знаете?
— Да, не в первый раз.
— Тогда не смею задерживать! Удачи!
— Залезай в кузов, солдат, — сказала Аннушка, доставая из бардачка какое-то электронное устройство и вешая его на лобовик. — Прокатимся в Альтерион.
Я запрыгнул и уселся на место «хвостового стрелка» — то есть на сиденье у пулемёта. Идея кататься по весьма цивилизованному миру с открытой пулемётной точкой в кузове показалась мне сомнительной, но я решил, что Аннушке виднее. И не ошибся. На нас, разумеется, пялились, поворачивая головы за стёклами причудливых машин, но не из-за оружия, а так, вообще. Необычное зрелище, всякий бы смотрел. Я и сам с интересом оглядываюсь, благо в кои-то веки водительница «Чёрта» не давит педаль как ненормальная, а законопослушно катится в потоке, тихо рыча двигателем, хорошо слышным на фоне бесшумных местных обмылков.
В Альтерионе я второй раз, но в первый почти ничего не видел, а сейчас мы, похоже, в самом центре города. Выглядит он футуристично — широкие улицы, высокие здания. На мой взгляд, симпатично. У нас такие города рисовали в иллюстрациях фантастики про светлое будущее, пока в его наступление не перестали верить даже фантасты. Тихий транспорт, чистый воздух, хорошо одетые, благополучные на вид люди. Наверняка и тут говна хватает, если копнуть, но пока мне скорее нравится, чем нет. Понимаю, почему некоторые из наших контрабандистов-сталкеров упоминают Альтерион с придыханием и закатыванием глаз. Как минимум, тут нет многолетней войны, которая давно уже стала привычным фоном у нас.
Мы заехали в расположенный за декоративной изгородью комплекс зданий и самым нахальным образом подкатили к главному входу, чуть не подперев двери бампером. Зато на нас сразу отреагировали — выскочил какой-то мужчина и начал, судя по интонации, ругаться на местном. Аннушка ему что-то кратко ответила, и он убежал вовнутрь.
— Ты говоришь на здешнем? — спросил я, спрыгивая из кузова.
— Так, еле-еле, «моя-твоя не понимай». Ничего, сейчас он приведёт кого-нибудь, кто говорит на нашем. Тут очень многие его знают.
— А почему, кстати?
— «Язык Коммуны». Когда Мультиверсум был един, на нём говорили вообще все, а теперь только те, кто связан со всякой межсрезовой движухой. В Альтерионе таких до черта, это весьма активный срез, один из крупнейших игроков.
— А сколько их вообще? Игроков-то?
— Ну… Конгрегация — это раз, но уже, пожалуй, не номер один, как раньше. Коммуна — это два, но с претензией на главного босса, не скажу, насколько оправданной. Альтерион — это три, в первый ряд не рвётся, но своё место держит крепко. Контора — четыре, но многие думают, что как раз она-то и номер один, просто предпочитает не светиться…
Тут к нам вышла сердитая женщина в белом халате и поинтересовалась, что нам надо в закрытом государственном учреждении.
— Если это закрытое, — фыркнула Аннушка, — боюсь представить ваши публичные… В общем, у нас пострадавшая от, предположительно, ваших технологий. Надеюсь, вы сможете ей помочь или хотя бы посоветуете что-нибудь умное.
— А вы вообще кто такие? — спросила тётка. — Откуда о нас знаете и почему я должна вам помогать?
— Про Конгрегацию в курсе? — девушка сняла очки и похлопала синими глазами.
— Ах, ну да… — скривилась та. — Ладно, где там ваша потерпевшая?
Я помог Лиарне выбраться из машины. Женщина осмотрела её голову, лицо сделала загадочное.
— Отведу её в смотровую, надо сделать краниоскан. Можете подождать в холле, только уберите вашу вонючую телегу от дверей. Парковка там.
В холле удобные кресла, низкие столики и бесплатный автомат с чем-то вроде кофе. Вкус необычный, но, пожалуй, приятный.
На стене экран, негромко бормочущий что-то на местном, картинки там любопытные, но без контекста непонятные.
— Ты говорила про какую-то Контору? — спросил я Аннушку, когда мы расположились на диванчике. — Не слыхал про неё.
— Я сама не очень в курсе, если честно. Всегда старалась подальше держаться от большой политики. Спецслужба, начавшая в своём локальном мире… Как бы даже не в твоём, солдат. А потом удачно отжавшая несколько ключевых ресурсов и ворвавшаяся, так сказать, в топ. Тогда Коммуна рубилась с Комспасом…
— А это ещё кто?
— А, забей, уже никто. Коммуна, в лице моей дражайшей подруженции Оленьки, эпически разнесла их ко всем чертям. И, в общем, правильно сделала, те ещё уроды были. Что они делали с корректорами, вспомнить страшно. Так-то среди больших игроков никто особо не стесняется в методах, но они даже на этом фоне смотрелись охреневшими извращенцами. Но вынесли их, впрочем, не за это.
— А за что?
— За самоуверенность. Они ухитрились одновременно закуситься и с Коммуной, и с Конгрегацией, и даже с торговым сообществом Дороги. В какой-то момент были близки к победе — сломали Мораториум в Центре, оставив Конгрегацию без защиты, и вскрыли локаль Коммуны, которая считалась вообще неприступной. Но потом что-то пошло не так, быстрой победы не вышло, а воевать на два фронта они не потянули по ресурсам, их мало было. Вот тут-то и подключилась Контора, удачно всунувшись между ослабленными дракой игроками и отхватив немалый кусок трофеев при делёжке комспасовского наследства. Сначала казалось, что они вообще никто: ни истории, ни технологий, ни артефактов. А когда спохватились — поздно, ребятки оказались чертовски ушлые. Через какое-то время плюнуть было некуда, чтобы в их зону интересов не попасть. Каково их место в текущем раскладе, я без понятия. Самый непубличный игрок.
— А ещё кто-то есть?
— Из крупных? Теперь нет, пожалуй. Раньше был Совет Торговцев, нечто вроде торгового союза караванщиков, но они больше между собой срались, чем что-то реально решали. Керт лет десять убил на то, чтобы сделать караванщиков самостоятельной силой, у него даже почти получилось, но потом караваны измельчали и всё развалилось. Старые торговые авторитеты, такие как Сева, Малки, Корнивол и прочие, закончились: кого убили, кто сам помер. Была Церковь Искупителя (да и есть, собственно), но она с самого начала ходила под Конгрегацией, а с деградацией караванного сообщества вообще потеряла влияние. Кто ещё? Ну, среди рейдеров то и дело находился какой-нибудь гиперактивный атаман, подминавший под себя остальную вольницу и заявлявшийся как «главный бандюк всея Дороги», но даже знаменитый Бадман, продвинувшийся на этом пути дальше других, так ничего толкового и не добился. Все эти потуги кончались одинаково — криминального короля мочил кто-нибудь из ближних помощников чтобы занять его место, начиналась резня и делёжка, и все снова рассыпались на мелкие банды. Кроме того, рейдерские кланы, как и караваны, зависят от глойти, а те остались без резонаторов. В общем, серьёзную банду уже из среза в срез Дорогой не перебросить, а мелкие могут разве что кошмарить какой-нибудь сельский рынок. Есть сообщество контрабандистов, ты тут лучше меня в курсе. Они по-своему неплохо организованы, но в политику Мультиверсума не лезут, кишка тонка. Конечно, всегда может нарисоваться какой-нибудь новый игрок, но я о таком пока не слышала.
— А за что воюют-то? Я всё никак не могу понять, что можно делить в бесконечном Мультиверсуме? Он и так по большей части пустой и ничейный…
— Видишь ли, солдат, — Аннушка откинулась на спинку дивана, вытянула длинные ноги в проход и внимательно посмотрела на меня очень синими глазами поверх очень тёмных очков. — Всё не так просто. Тот дед из Библиотеки, Олег, рассказал бы лучше, он миллион книг на эту тему прочитал, но я попытаюсь кратко передать суть.
Она допила горячий «некофе» из одноразового стакана, потрясла им и вопросительно посмотрела на меня. Я кивнул и сходил за новым. Теперь, когда я не инвалид, мне несложно и даже приятно. Девушка благодарно кивнула и продолжила:
— Как я понимаю, всем не даёт покоя призрак Коммуны. Не нынешней, понятное дело, а той, первой, настоящей. Практически каждый из крутых игроков сидит на каком-то куске её наследства. Коммунары приватизировали систему реперов, Альтери — портальную технологию, Конгрегация — мораториумы и систему связи, Контора — маяки и проходы в Изнанку… Это только то, что на слуху, так-то никто не спешит делиться, что у него ещё есть в загашнике. Но у всех что-то есть и всем мало. Каждый мечтает забрать то, что есть у других, чтобы собрать всё в кучу и стать новой Суперкоммуной, объединить Мультиверсум под своим единственно правильным управлением, вернуть тот сказочный Золотой Век, когда у всех всё было и никому ничего за это не было.
— Хотят стать Империей?
— Да, типа того. Не спрашивай меня, зачем. Я не из тех, кто понимает такие штуки. Особенно учитывая цену.
— Думаешь, это возможно? Ну, в принципе?
— Спроси у кого-нибудь поумнее меня. Может быть, если собрать все части наследства тех древних засранцев в одних руках, то можно будет достроить недостающие фрагменты, а может быть, и нет. У меня, знаешь ли, всего образования — школа и Школа, и обе я не закончила. Я просто курьер.
— А на кого бы ты поставила? Ну, если б надо было выбирать?
— Чёрт его знает. Конгрегацию я слишком хорошо знаю, чтобы желать им победы. Контору знаю слишком плохо, чтобы понимать, что им надо. Альтери… Ну, мне всегда казались лицемерными хитрожопами, но чего не отнять — неплохо умеют в науку. Впрочем, будь жива Ольга, я бы поставила на Коммуну. Они, в конце концов, единственные, кто что-то сделал сам — у них, прикинь, есть самопальный типа-мораториум! Правда, Ольга говорила, что на самом деле они пытались сделать портал, а вышло что-то среднее, и все чуть не сдохли в процессе, но локаль у них самая настоящая, не хуже, чем Центр. Ольга сначала с ними посралась, а потом исчезла, а без неё они как-то тухловато выступают. В общем, солдат, никто мне в этом раскладе не симпатичен, удачи я никому не желаю, постараюсь держаться от этой возни подальше, чего и тебе советую. О, вон и мадама местная идёт! Послушаем, что скажет…
— Передайте своему начальству, — сердито начала женщина, — что Совет выражает официальный протест против попыток копирования лицензированных технологий Альтериона. Особенно таким кустарным, варварским и непрофессиональным образом!
— Так это таки ваши технологии? — удивилась Аннушка.
— Вы ещё скажите, что само выросло!
— Видите ли, наша… хм… сотрудница была похищена аборигенами некоего среза, и назад мы её получили уже в таком виде. До сего момента мы даже не были уверены…
— Погодите, — озадачилась альтери, — так это не вы имплантировали ей самодельную портальную импакт-группу?
— Вовсе нет. А точно это именно она?
— Скажем так, это очень посредственная попытка воспроизвести её при помощи крайне отсталых примитивных технологий. Словно кто-то, имеющий самое общее представление о предмете, пытался создать его из подручных материалов.
— Успешно пытался? — уточнила Аннушка. — Это могло сработать?
— Не в данном конкретном случае. Неквалифицированное вмешательство привело к повреждению нескольких отделов головного мозга, так что портального оператора из неё в итоге не вышло бы. Это куда сложнее, чем кажется, даже нам потребовалось почти двадцать лет на доведение технологии до рабочих образцов, а ведь у нас были готовые наработки йири! Если вы утверждаете, что это не ваша попытка скопировать наши достижения и тем отодвинуть Альтерион…
— Ни в коем случае! — уверенно заявила Аннушка.
— Очень надеюсь, — строго сказала женщина, — потому что это было бы вопиющее нарушение всех договорённостей! Учтите, я уже поставила в известность Совет, и у него будут к вам вопросы!
— Думаю, вам следует адресовать их моему начальству. Я всего лишь… хм… рядовой оперативник Ареопага.
— Я прекрасно знаю, что у Ареопага нет рядовых оперативников, — хмыкнула альтери, — но вы можете и дальше скрывать свой статус, если вам так хочется. Это вопросы не моего уровня компетенции. Сейчас мне требуется ваше решение — что делать дальше с пострадавшей?
— А какие варианты? — спросила Аннушка.
— Мы можем удалить кустарную импакт-группу или заменить её на рабочую. Я бы рекомендовала второй вариант.
— Почему?
— Видите ли, повреждения мозга, вызванные неквалифицированным вмешательством, довольно значительны. Если просто удалить импланты, то восстановление затянется на годы и, возможно, никогда не станет полным. Её способность резонировать со структурами Фрактала уже утрачена, верно?
— Да, насколько я понимаю, она теперь не может выйти из метрики самостоятельно. Её спасла коллега.
— Меж тем, она остаётся корректором, то есть сохраняет в себе потенциал коллапса. При невозможности перемещения, ваша сотрудница будет обречена, или вам придётся постоянно держать её под защитой мораториума. Её длительное нахождение в Альтерионе для лечения, разумеется, также невозможно, она несёт в себе риск для среза.
— А если импланты заменить?
— Как вы наверняка знаете, рабочие, корректно установленные импланты усиливают фрактальный резонанс, что позволяет использовать в качестве портальных операторов людей с незначительным потенциалом — проводников, природных и инициированных глойти и так далее. Корректоров, увы, в нашем распоряжении все ещё критично меньше, чем требуется, ну да вы там, в Ареопаге, в курсе.
— Угу, — кивнула Аннушка с совершенно непроницаемым лицом, — в курсе, а как же.
— Так вот, в случае вашей сотрудницы импланты частично компенсируют повреждения мозга, усилив резонансные связи. Это разгрузит его и ускорит восстановление нейронных связей в обход повреждённых участков. А главное — это позволит ей перемещаться между срезами, хотя, возможно, придётся учиться этому заново. Как ходить на протезах, понимаете?
Я непроизвольно кивнул, хотя меня в этой беседе игнорируют. Я понимаю, натерпелся.
— Итак, каково ваше решение?
— Ставьте импланты, — сказала Аннушка, — без Мультиверсума корректору не жить. Это долго?
— Нет, пара часов. Восстановительный период гораздо дольше, но мы будем настаивать, чтобы вы забрали пациентку из Альтериона, нам тут повторение коллапса не требуется!
— Разумеется, уважаемая, мы её сразу заберём.
— Прекрасно, я проведу операцию, а также подготовлю для вас рекомендации по уходу и реабилитирующие препараты. Ожидайте.
Женщина развернулась и ушла в коридор.
— Ты что-нибудь поняла? — спросил я Аннушку.
— Нет, просто блефовала. Надеюсь, они быстренько починят Лиарне башку, и мы смоемся отсюда раньше, чем кто-нибудь в Конгрегации спохватится.
— Получается, твоя Конгрегация дружит с Альтерионом?
— Она не моя ни разу, но похоже на то. Интересно не это, интересно против кого они дружат… Впрочем, это не нашего масштаба интрига, солдат. Хотя намёки на нехватку корректоров мне не понравились. Какое-то тут говно спрятано.
— А что это вообще за порталы такие?
— Ну, ты же сегодня сподобился через такой проехать?
— Это да, но работают-то они как?
— В деталях не знаю. Даже в Альтерионе с его традиционным наплевательством на секреты это закрытая информация. Говорили, что вроде бы сам портал — это такая железяка, её можно куда угодно притащить и там поставить, открыв дырку в другое место. Но при этом вроде бы железяка сама по себе не работает, к ней должен прилагаться оператор.
Поделиться книгой: