Помоги проекту - поделись книгой:
— Слушай, — загорелась девчонка, — отвези, а? Что тебе стоит, ты же курьер! Я тебе заплачу, у меня есть…
— Не было у бабы забот… — вздохнула Аннушка. — Купила баба… Что там она там на самом деле купила, солдат, я забыла? Ты должен знать, вы с Ольгой земляки.
— Порося, — пояснил я.
— А зачем?
— Чтобы откормить и съесть, я полагаю.
— Она хоть понимала, за что страдает, а я?
— Да ну вас, — обиделась Джен, — сами вы это самое… порося. Мне ещё этого малолетнего пасти приходится, потому что Лиарна в него вцепилась, как дурная, а сама ни бэ, ни мэ, ни кукареку.
Девушка ткнула мальчика острым маникюром в плечо, он вздохнул и почесал пострадавшее место.
— Вы же никогда с Лиарной не ладили, — удивилась Аннушка, — вечно ругались. Ты от неё сбегала, она публично отказывалась от наставничества… Стоп, ты же ей в спальник насрала! Да ещё завернула, чтобы не пахло и сунула в рюкзак! Она уже на полевом выходе обнаружила и обещала тебя убить! Мне Сеня рассказывал. И до сих пор вместе?
— Перестань, — густо покраснела девчонка, — мне тогда было как ему, — она показала на пацана рядом, — дурочка малолетняя. А Лиарна мне что-то запретила… Не помню уже, что, прикинь? Ну, я и обиделась, да. Всю жизнь мне теперь этот сраный спальник вспоминать будут? Она тётка упёртая и тугая, не так чтобы умная, иногда люто бесит, но, чёрт побери, у меня никого больше нет!
Джен неожиданно всхлипнула, шмыгнула носом, и, подняв очки, быстро вытерла глаза рукавом.
— А ты что пялишься? — сердито сказала она пацану.
Тот неожиданно шагнул к ней, обнял, прижался щекой к плечу и погладил ладонью по спине.
— Этот вот ещё… — вздохнула девочка. — Приблудился… Ладно, ладно, прости, мелкий. Ты не виноват.
Она потрепала мальчишку по голове, настоятельно требующей расчёски.
— Чёрт с вами, — согласилась Аннушка неохотно, — были другие планы, но… Где Лиарна?
— Там, — девица показала пальцем.
— А вы валите отсюда. На Терминале встретимся.
— Но…
— Лёха?
— Отставить обсуждать приказы! — рыкнул я. — Исполнять!
— Чем меньше тут синих глаз, тем больше у нас времени, — пояснила Аннушка, когда мы зашли в дом. — А у тебя командовать хорошо получается. Я думала, ты просто солдат.
— Ну, так и есть, в общем. Сержант — это не офицер. Командовал самое большее штурмовой группой, это всего пятеро, включая меня. Но голос наработал, есть такое.
Лысая женщина со шрамированной башкой, несчастная и бледная, лежит на кровати. На её лице сплошные очки, как лыжные, только потоньше.
— И что нам с ней делать? — спросил я. — Это как вообще работает?
— Без понятия. Давай для начала снимем с неё эту хрень…
Глаза у Лиарны, как и положено, синие, но совершенно бессмысленные. Она поднялась, села, уставилась в стену, молчит.
— Эй, ты как? — Аннушка поводила у неё перед лицом рукой.
Реакции не последовало. Я потянул женщину за плечо, она встала и послушно пошла за нами на улицу.
— М-да, боюсь, тут даже кайлиты окажутся бессильны. Она, мне кажется, вообще окуклилась.
— Твоя подруга?
— Не, просто знакомы. Я хоть и сбежала из Школы, но многих корректоров знаю. Всё-таки одними дорожками ходим. Иногда меня нанимают как межсрезовое такси, потому что так быстрее, чем самим топать. Для корректоров у меня скидки, потому что с этих идейных болванов даже деньги брать стыдно. У Лиарны как раз всегда было хреново с логистикой, так что я её не раз подбрасывала до нужного среза, а потом забирала оттуда, причём экстренно, потому что она, между нами говоря, даже для корректора уникально бестолковая. Была.
— Слушай, — озадачился я, — а как ты узнавала, что за ней надо приехать? Такси вызывают по телефону, а тебя?
— О, это смешная история! — сказала Аннушка, поддерживая медленно бредущую к машине женщину под локоть. — Очень показательна для Школы, Конгрегации и корректоров. Давай-ка её усадим сюда, на пассажирское… Тебе придётся ехать в кузове, извини. Её туда сажать страшно, выпадет ещё.
— Никогда не думала сменить машину на более вместительную?
— Что? Отказаться от «Чёрта»? Да ты с ума сошёл! Это как от себя отказаться. Да, он не очень удобный, тяжёлый в управлении, старый, побитый, жрёт прорву бенза и всё такое, но я и сама так себе спутница, учти. Хочешь терпеть меня, терпи вместе с «Чёртом»!
— Я просто спросил! Не злись!
— Да, прости. Достали меня этим вопросом. Не так сильно, как разлитым маслом, но всё же. А, да, вызовы! В общем, расклад такой. Когда корректор приходит в Школу, ему дают комнату, паёк, расписание лекций и тёмные очки. Нет, не те, что на мне, специальные, на сварочные похожи. Они помогают справиться с восприятием структур фрактала, от которых поначалу крышу конкретно рвёт. Представь, что ты видишь весь мир вокруг, людей, предметы, поверхности как тонкие текстуры, натянутые на причудливый каркас из разноцветной жутковатой фигни.
— Наверное, не очень удобно.
— Не то слово. Особенно учитывая, что каждый видит структуры по-своему, мозг не приспособлен обрабатывать эту информацию и визуализирует как может, исходя из опыта. Одним это кажется полигонами из компьютерной игры, другим — строительными конструкциями из металла, третьим — сложными механизмами с тысячами крутящихся шестерёнок, четвёртым — выделанной кожей, натянутой на каркас из жутких костей, пятым…
— Понял, понял, — перебил её я, — а тебе? Как ты видишь Мультиверсум?
— Не скажу, — покачала она головой. — Это очень личное. Да и не описать словами. Что бы ты себе ни представил, всё будет не то. Да, очки. Потом корректоры привыкают, мозг адаптируется, и, как правило, очки эти уже не носят, переходят на обычные, тёмные. Чтобы не светить синими глазками, и вообще, понт такой, как бы корпоративный аксессуар. У них вообще понтов до чёрта, их чуть ли не клизмой в Школе закачивают: «Вы крутые, вы элита, вы единственные спасители Мультиверсума!» Многие верят. Так, помоги её пристегнуть…
Мы зафиксировали Лиарну ремнём безопасности, но она не пытается даже дёргаться, сидит как лысая синеглазая кукла.
— Когда корректор заканчивает обучение и переходит к полевой работе, то к очкам добавляется ещё один аксессуар — браслет. Сам по себе он вполне обычный — широкий кожаный, на ремешках. Но в него вделана вот такая тонкая каменная пластинка, глянь.
Аннушка вытащила из кармана плоский чёрный прямоугольник, чертовски похожий на какой-нибудь модный смартфон, только без единой кнопки или отверстия. Я покрутил его в руках и понял, что он отличается характерной для древних артефактов фактурой — неприятным отсутствием тактильности. Не холодный, не горячий, не гладкий, не шершавый — никакой. Как будто держишь в руках обладающий весом и объёмом кусок ничего.
— А фотографировать им можно? — спросил я. — А музыку слушать?
— Это не телефон, придурок, — фыркнула Аннушка. — Новичкам он помогает ориентироваться на Изнанке, но они потом и сами справляются, так что важной остаётся одна функция — связь. Посмотри, видишь что-нибудь?
Я не увидел ничего — чёрная поверхность, если пристально смотреть, кажется слегка текучей, словно под стеклом медленно пересыпается графитовый порошок.
— Никак?
— Нет, извини.
— А теперь? — Аннушка забрала пластинку и дала посмотреть из своих рук.
Не сразу, но в глубине как будто проступили строчки непонятных символов.
— Это какой язык?
— Это вообще не язык, мне кажется. Служебный код хрен пойми от чего, просто в Конгрегации приспособили его для передачи простых сообщений. Там всего семьдесят две пиктограммы, несложно выучить. Думаю, значения им придумали от балды, что с их помощью передавали создатели этих штук, никто не знает. Кто-то мне говорил, что в незапамятные времена их просто нашли на позабытом складе и научились методом тыка использовать. Я в это верю, потому что Ольга показывала мне планшеты м-операторов Коммуны — один в один, только больше раза в четыре. Они их тоже где-то нашли и приспособили к делу, не особо понимая, для чего они предназначены изначально. В Мультиверсуме куча всякой артефактной фигни. В общем, эти пластинки привязываются к определённому человеку, есть специальная процедура, после чего ему можно отправлять условные сообщения. Ничего содержательного, но: «Ой, мне кажется, сейчас настанет жопа, вытащи меня, пожалуйста, скорее!» — передать можно.
— И какой из этих значков означает жопу? — спросил я, приглядываясь к пиктограммам.
— Не буквально же! Вот эта восьмиконечная звёздочка означает «В опасности», например. Но самое главное, что, получив сообщение, можно отследить, где находится его отправивший, наведясь на передавшее устройство. Не очень долго, потом связь гаснет, но я шустрая. Большинство корректоров таскают такие с собой, хотя редко кто в браслете, от него рука потеет. Выковыривают и кладут в карман. Через них получают задания, вызовы от начальства и всякое такое. Мне его иметь не положено, но я не сдаю, а отобрать храбрых нету. И о том, что оно у меня есть, как будто никто не знает. И вообще, в Школе меня упоминают только как отрицательный пример. Но есть нюанс: каждый корректор, став наставником, по страшному секрету передаёт своему воспитаннику, что «есть такая Аннушка, да, она плохая, ужасная, гадкая, неблагодарная изменница и фу быть такой, но, если пришла реальная жопа, то вызвать её можно вот так».
— И вызывают?
— Не так чтобы часто. Ребятишки очень самоуверенные, тянут до последнего и просто не успевают понять, что пора кричать: «Караул, спасите!» Иногда вызывают слишком поздно, и я нахожу только вот такую пластинку. Возвращаю в Школу с соболезнованиями. Не сама, понятно, через кого-нибудь. Только не подумай, что я всё время кого-то спасаю! Я вообще-то коммерческий курьер, а не скорая помощь.
— Ага, — сказал я, — то-то я вижу…
— Заткнись. Ты просто застал меня в нетипичной ситуации, и она, чёрт её дери, никак не заканчивается. Вот скинем этот груз с шеи, и дальше онли бизнес, клянусь!
— Верю.
— Врёшь.
— Вру. Но куда мы, ничуть не будучи «скорой помощью», повезём Лиарну?
— Как раз об этом думаю. Сначала собиралась в Эрзал, к Меланте, но туда, во-первых, лучше ехать сразу с Гемантой, чтобы два раза не мотаться. Не ближний свет этот Эрзал. А во-вторых, я уже сомневаюсь, что кайлиты ей помогут. Мне кажется, у неё мозг физически повреждён… Ладно, в любом случае давай отсюда убираться. А то мы стоим, болтаем, а тут как бы не коллапс корячится. Наблюдать его своими глазами — никакого удовольствия, поверь…
Аннушка направилась к водительской двери, я примерился запрыгнуть в кузов, но тут дальше по улице замерцало что-то вроде полупрозрачной арки, и оттуда вышли с десяток необычайно деловых ребят в белых комбинезонах.
— Это ещё что такое? — удивился я.
— Это альтери, — мрачно ответила Аннушка. — Вот не было печали… Но как они ухитрились открыть сюда портал?
Глава 4
Переучет игроков
Я и сам догадался, что это альтери. Был в их срезе один раз, но внешность, одежда, манера поведения — очень характерные. Десяток мужчин с металлическими чемоданчиками в руках крайне целеустремлённо направились к зданию, откуда мы только что вытащили Лиарну, но не стали входить в открытую дверь. Один из них достал из кармана маленький пульт, направил его на стену. Кусок стены с жужжанием привода отъехал в сторону. В проёме открылась лестница вниз, куда и направилась эта компания. А их главный, мужчина постарше, подошёл к нам.
— Срез Йири является протекторатом Альтериона, — сказал он на чистом русском вместо «здрасьте». — Мы не приветствуем нахождение тут путешественников. Прошу вас покинуть это место по возможности быстро. Если у вас проблемы с самостоятельным перемещением, можете воспользоваться нашим порталом, однако мой долг напомнить, что передвижение по Альтериону…
— Обойдётся нам в кучу денег, — перебила его Аннушка, — я в курсе.
— Приятно иметь дело с опытными путешественниками, — кивнул мужчина. — Меня зовут Фергон, я руководитель службы техподдержки проекта «Оркестратор».
— Взаимно. Я Аннушка, это Лёха. Скажите, Фергон, а как вы портал-то сюда открыли? Здесь же предколлапсная локализация в полный рост!
— Ну и имена у вас… Впрочем, неважно. Действительно, в норме открыть портал в предколлапсный срез нельзя, но между Йири и Альтерионом выстроена особая связь. Подробности относятся к закрытой информации, скажу только, что порталы открываются скорее отсюда, чем сюда. Что же касается коллапса, то мы тут как раз для того, чтобы его не допустить.
— Но как такое возможно?
— Вы тут, судя по всему, от Конгрегации?
— Нечто вроде того, — уклончиво ответила Аннушка, снимая очки.
— Понимаю ваш интерес. Спешу заверить, что вмешательство не требуется. Ситуация под контролем. Ваше начальство в курсе. Собственно, именно Конгрегация поставила нас в известность, что равновесие нарушено, и попросила стабилизировать Оркестратор. Мы делаем это не в первый раз, оснований для беспокойства нет.
— Приятно слышать.
— Рад, что развеял вашу тревогу. Мы с большим пиететом относимся к нашим партнёрам из Ареопага и уважаем миссию корректоров, однако я бы всё же попросил вас покинуть этот срез. Ваше присутствие усложняет взаимодействие с Оркестратором из-за дисрупционного фона.
— Да-да, мы как раз собирались свалить, без проблем. Так вы тут, значит, всем рулите, Фергон?
— Я лишь технический специалист, высокое начальство по вызовам не бегает, — мужчина, поняв, что мы не собираемся закатывать сцены и препятствовать его работе, успокоился. — Слежу, чтобы система находилась в равновесии, а коллапс оставался в потенции.
— Воздействуя на его фокус через оркестратор? — уточнила Аннушка.
— Вижу, вы в курсе? Хорошо. Может быть, заодно подскажете, в чём причина текущего сбоя? Ваше начальство не очень откровенно…
— Думаю, как всегда, человеческий фактор. У нас, увы, попадаются не самые компетентные, но чрезмерно амбициозные сотрудники…
— Ох, и не говорите! — всплеснул руками альтери. — Как я вас понимаю! Чем меньше знаний, тем больше шило в заднице. У нас ещё и наследие «Дела молодых» сказывается. К нам, опытным сотрудникам в возрасте, по инерции сохраняется некоторое предубеждение… Не эта ли лишённая растительности дама постаралась?
Фергон пригляделся к Лиарне.
— Не то чтобы прям она… Но и не то чтобы совсем ни при чём. Видите ли, женщина пострадала в результате… хм… некоторых ментальных манипуляций, и мы теперь думаем, как ей помочь…
— Могу я посмотреть?
Поделиться книгой: