Камни раздора [сборник]

— Ну надо же, какое невезение! — воскликнул он. — Нет, все-таки вредная у тебя профессия, за нее не просто молоко давать нужно, а что-нибудь покрепче. Ладно, пойду опять один. Постараюсь наловить побольше, чтобы тебя угостить. А когда вернусь, ты, я надеюсь, расскажешь, что там у вас ночью случилось. А пока главное хотя бы скажи: ты этих призраков поймал?

— Нет, Константин, пока не поймал, — был вынужден признаться Гуров. — Ушла щука из сети. Но ничего, в следующий раз мы ее обязательно поймаем.

На этом они расстались: Приходько спустился вниз, к реке, чтобы отправиться на рыбалку, а Гуров отправился на кухню, где Лиза Приходько накормила его яичницей, напоила чаем, после чего сыщик отправился спать. И следующие четыре часа он беспробудно спал.

Глава 19

Пробуждение Гурова от короткого утреннего сна совпало сразу с двумя событиями: Костя Приходько вернулся с утренней рыбалки, и вернулся с хорошим уловом, а возле дома Приходько остановилась полицейская «Гранта», из которой вышел капитан Соловьев. Гуров, только что успевший побриться, вышел ему навстречу.

— Ты сегодня, капитан, смотрю, сам приехал, без вызова, — сказал ему Гуров. — Новости, что ли, какие привез?

— Особых новостей вроде нет, — отвечал капитан. — Но разве я не могу без вызова, по своей инициативе, приехать? И потом, когда я утром пришел на работу, мне сообщили, что от вас в управление доставлен некий Николай Щеглов. Я сходил в ИВС, поговорил с этим задержанным, выяснил, кто он такой, почему его сюда поместили. Узнал, что это садовник Вадима Егорова, что вы вместе с управляющим Безруковым его ночью задержали за то, что он открыл входную дверь для своей хозяйки Юлии Егоровой. Надо сказать, Лев Иванович, что только полная юридическая безграмотность этого Николая, незнание им своих прав спасают вас в данный момент от больших неприятностей. И не только вас, но и нас. Ведь его задержание совершенно незаконно! Ему нельзя предъявить никакого обвинения!

— Да, обвинить его ни в чем нельзя, — согласился Гуров. — Но и отпустить его на все четыре стороны я тоже не могу, сам понимаешь. Положение в известной степени безвыходное. Как только он начнет жаловаться на незаконное задержание, мы его сразу же отпустим. Но в ближайшие два дня нужно, чтобы он оставался вдали от усадьбы. Ладно, если у тебя по поводу Щеглова все, тогда перейдем к следующим вопросам. Удалось тебе что-то узнать о местонахождении этой самой Юлии Аркадьевны?

— Пока что нет, не удалось, — отвечал Соловьев. — Мы провели тщательную проверку поселка Рыбкино, сейчас так же тщательно проверяем Жигулевск, поселки Зольное и Богатырь. Думаю ограничиться этими населенными пунктами. Ведь вы не думаете, что наша героиня может прятаться в Тольятти или Междуреченске?

— Нет, не думаю, — отвечал Гуров. — Оттуда она не могла бы оперативно выдвигаться к собственной усадьбе, чтобы участвовать в «представлениях призраков». Даже из Жигулевска ей далеко ехать. Мне кажется, она где-то ближе…

— Но ближе к усадьбе нет никакого жилья! — возразил Соловьев.

— Я понимаю… — кивнул сыщик. — Они с ее подельником придумали что-то другое… Ну если у тебя других новостей нет… Ведь нет ничего нового?

— Нет, пока на этом новости исчерпываются, — ответил Соловьев.

— Тогда послушай меня, — сказал Гуров. — Я думал поймать «слесаря» прошлой ночью. Думал сделать это в одиночку, с помощью одного только управляющего Безрукова. Но из этой затеи ничего не получилось. Вместо «слесаря» и Юлии мы поймали всего лишь их помощника. Сегодня ночью я хочу повторить эту попытку, но уже с другими силами. Было бы желательно, чтобы в течение дня ты все же установил место, где прячется Юлия Егорова. Если это удастся сделать, собери оперативную группу из двух человек, и вечером подъезжайте сюда. Если «призраки» снова выйдут на охоту, мы их поймаем.

— А вы думаете, что они сегодня повторят свою попытку? — спросил капитан.

— Я в этом полностью убежден, — отвечал Гуров. — Они считают, что надо спешить — ведь старший Егоров поверил им, поссорился с сыном, выгнал того из дома. Им кажется, что надо сделать последнее усилие — и Егорова-старшего не станет.

— А мне кажется, они должны быть осторожными, — не согласился капитан. — Ведь они знают, что вы живете по соседству, что вы занялись этим делом. Неужели они не опасаются знаменитого сыщика Гурова? Мне кажется, они должны, наоборот, залечь на дно, подождать, пока вы уедете…

— Может, с точки зрения разумного человека, ты рассуждаешь правильно, — отвечал сыщик. — Но этих людей нельзя назвать разумными. Это люди с «повернутой», поврежденной психикой, вся энергия которых направлена на убийство. Они уверены, что они хорошо защитились этой легендой о падении с обрыва. И потом — напарник Юлии Аркадьевны, видимо, разбирается в уголовном законодательстве. И он знает, что пока с точки зрения закона им, в общем-то, нечего предъявить. Поэтому они решили не считаться с тем, что я занимаюсь этим делом. Возможно, они боятся, что Вадим Александрович может уехать отсюда куда-нибудь за границу, где им будет трудно до него дотянуться. Вот почему они спешат, и вот почему я уверен, что они предпримут сегодня ночью еще одну попытку добить Егорова.

— А если мне сегодня не удастся выяснить, где прячется Юлия Аркадьевна, — тогда все равно собирать группу и приезжать или не надо? — спросил капитан.

— Все равно приезжайте, — отвечал Гуров. — Просто в этом случае, если гражданке Егоровой удастся от нас ускользнуть, она скроется в своем убежище, а потом может вообще бежать за границу. А так мы бы наверняка накрыли их обоих. В общем — вечером я вас жду. Только надо сделать так, чтобы наши противники вас ни в коем случае не заметили.

— Может быть, в таком случае нам лучше не приехать, а приплыть? — предложил капитан. — Мы можем переплыть Волгу, прибыть сюда на двух лодках. В этом случае нас вообще никто не заметит.

— Хорошее предложение, поддерживаю, — сказал сыщик. — Значит, вечером, часов в десять, я буду вас ждать.

На этом разговор закончился, капитан сел в свою «Гранту» и поехал назад, готовиться к ночной операции. А Гуров направился в дом, где Лиза Приходько жарила рыбу к завтраку. Сегодня сыщик никуда не спешил, он собирался основательно подзаправиться перед ночной операцией. И потому, когда супруги Приходько пристали к нему с вопросами о ходе расследования, он охотно удовлетворил их любопытство.

— Да, я считаю, что все это дело подходит к концу, — сказал он, отвечая на вопрос Лизы. — Это дело вначале выглядело совершенно загадочным, даже с примесью чертовщины. Но сейчас ничего загадочного в нем не осталось. Мы знаем, кто преступники, знаем их цели, мотивы их действий. Можем даже угадать, что они попробуют сделать сегодня ночью. Единственное, чего мы пока не знаем, — это имени напарника Юлии Егоровой. Этот человек остается для меня загадкой. В чем-то он пока что меня переигрывает, все время опережает на один шаг.

— Но у вас ведь наверняка есть какие-то предположения, кто может быть этот неизвестный? — спросила Лиза.

— Да, предположения есть, — кивнул сыщик. — Я думаю, это кто-то из московских знакомых Юлии Аркадьевны. Ведь вы сами мне говорили, что в Москве у нее широкий круг знакомых — они имеются и среди театральных деятелей, и среди музыкантов, и среди художников… Хотя этот «слесарь» по своим качествам не похож ни на музыканта, ни на художника. Скорее я бы подумал, что это выходец из научной среды — какой-то математик или физик. Такое умение строить дальние планы, предвидеть поступки других людей — все это для людей искусства нехарактерно. Впрочем, я надеюсь скоро узнать имя этого человека. Я попросил моего друга полковника Крячко проверить весь круг московских знакомых Юлии Егоровой, и сейчас Стас занят такой проверкой. Он человек въедливый, и когда он закончит, вопросов больше не останется.

— То есть сегодня дело закончится в любом случае? — уточнил Приходько. — Твой друг Крячко выяснит имя главного фигуранта, капитан Соловьев найдет убежище Юлии Аркадьевны, а вы с ним вместе захватите «парочку призраков» на месте преступления?

— Да, я думаю, все так и случится, — подтвердил Гуров, доедая последний кусок жареного окуня. — Но жизнь, как известно, никогда не совпадает с планами и замыслами. Вчера я тоже надеялся закончить все расследование поимкой преступников. И что в результате вышло? Вместо главного «призрака» я поймал всего лишь садовника, человека, который ничего не понимает в происходящем, и его используют втемную. Так что я бы не стал утверждать, что сегодня ночью все закончится.

— Но до ночи-то у тебя еще остается время, верно? — спросил Костя Приходько. — Может быть, сегодня днем мы все же выйдем с тобой на рыбалку? А то ведь у тебя скоро отпуск уже заканчивается, так ведь?

— Да, в воскресенье надо возвращаться в Москву, — подтвердил Гуров. — И то верно — а давай и правда сегодня днем сплаваем! Это и для дела может оказаться полезно…

— А это каким же образом? — удивилась Лиза. — Как ваша дневная рыбалка поможет ночной операции по поимке преступников?

— Она поможет таким образом, что успокоит наших врагов, — объяснил Гуров. — Я убежден, что кто-то из них — скорее всего «слесарь» — постоянно находится вблизи усадьбы и ведет наблюдение за окрестностями. Когда он увидит, что его главный враг, полковник Гуров, спокойно удит рыбу, он решит, что я махнул рукой на все это расследование. И тогда он ночью точно повторит операцию по запугиванию Вадима Егорова.

— А что, интересная мысль! — воскликнул Костя. — Значит, мы, сидя в лодке и закидывая удочки, будем не просто отдыхать, а заниматься делом? Хитро придумано! В таком случае я пошел готовить снасти и запасать червяков.

И действительно, спустя пару часов друзья спустились с обрыва к Волге, нагруженные удочками, ведрами и сачками. Сели в лодку и отплыли на середину реки. И затем в течение двух часов Гуров думал не о том, как поймать «призраков», а о том, как поймать окуня или щуку. При этом он старался не напрягаться, оставаться расслабленным, чтобы и тело, и голова хорошенько отдохнули перед ночной работой. Иногда он окидывал взглядом волжский берег, прикидывая, откуда, из-за каких кустов за ними наблюдают вражеские глаза. Но он делал это не очень внимательно. Ему было, в общем, все равно, где занял позицию «слесарь». Сейчас это было не важно. «Важное начнется ночью, — думал Гуров. — Вот тогда будет важно все — каждый шаг, каждое слово».

Как часто бывает, рыбак, прикладывающий к ловле наименьшие усилия, получает наилучшие результаты. Вот и теперь, хотя Костя Приходько изо всех сил старался и весь вкладывался в ловлю, а Гуров все делал будто во сне, — у него клевало в два раза чаще, и ловились не окуньки, а голавль и щука. Это было обидно для Приходько, и он, несмотря на всю любовь к другу, не смог скрыть досаду, когда они вечером выгружали добычу на берег.

— Как тебе сегодня везло! — заметил он. — У меня редко так бывает…

— Не переживай, Константин, — отозвался сыщик. — Все равно весь улов тебе и Лизе достанется. Я ведь ужинать с вами не буду. Я сейчас уже начну собираться, к ночному «улову» готовиться.

— Что, неужели ни одного голавля не попробуешь? — не поверил Костя.

— Нет, Константин, не попробую, — покачал головой сыщик. — Времени уже нет. Время, когда можно было расслабляться, закончилось. Теперь счет пошел на часы, а скоро пойдет на минуты.

Друзья вместе поднялись по лестнице и доставили улов на кухню, Лизе. После чего Гуров пошел собираться, готовиться к ночной операции. Нужно было подумать и об одежде — она должна быть темной, незаметной в ночное время, — и об обуви, и о снаряжении. Сыщик вновь взял с собой мощный фонарик, табельное оружие и наручники. Подумав и поколебавшись, взял и телефон, только сигнал вызова выключил. «В конце концов, рации у меня здесь нет, — думал он. — А связь с Соловьевым и другими участниками операции держать надо будет».

Солнце село, стало быстро темнеть. Гуров, полностью готовый к ночной работе, вновь спустился на берег Волги и стал ждать катера с оперативниками.

Ждать ему пришлось около часа. Но вот послышался звук двух лодочных моторов, и две лодки одна за другой пристали к берегу. Из первой вышли двое — капитан Соловьев и незнакомый Гурову офицер. Из второй лодки вышли еще двое.

— Вот, знакомьтесь, — сказал им всем Соловьев. — Это знаменитый полковник Лев Иванович Гуров. А это, Лев Иванович, участники сегодняшней операции. Это лейтенант Денис Бурилкин, а это сержанты Игорь Молчунов и Сергей Коршунов.

— Здравия желаем, товарищ полковник, — негромко, но при этом дружно произнесли оперативники.

— Здравствуйте, здравствуйте, — отвечал им сыщик. — Не буду спрашивать, насколько вы люди опытные. Не сомневаюсь, что для сегодняшней операции капитан Соловьев выбрал лучших исполнителей. Теперь слушайте, какая задача перед нами стоит. Мы должны задержать двух злоумышленников, которые надумали путем различных обманных действий вызвать смерть крупного бизнесмена Вадима Егорова и завладеть его состоянием. Один из этих злоумышленников — женщина, жена Егорова Юлия Аркадьевна. Имя другого человека я не знаю. И этот второй участник группы особо опасен. Это хитрый и сильный враг. Хотя это, видимо, человек в возрасте, он умеет быстро передвигаться и принимать неожиданные решения. Кроме того, он, возможно, вооружен и умеет стрелять. Итак, сейчас мы выдвигаемся к усадьбе Егоровых. Там я укажу вам позиции, которые надо занять. А дальше будем действовать по ситуации.

Закончив свою вводную, Гуров повернулся и первым стал подниматься по лестнице; четверо оперативников шли за ним. Когда уже поднялись наверх и свернули на дорогу, ведущую к усадьбе Егоровых, капитан поравнялся с сыщиком и сказал:

— Я все жду, когда вы меня спросите насчет поисков убежища Юлии Аркадьевны. А вы все не спрашиваете…

— Не спрашиваю, потому что чувствую, что ничего хорошего ты мне не ответишь, — сказал Гуров. — Ведь я прав? Не удалось найти убежище этой замечательной дамы?

— Нет, не удалось, — со вздохом признался Соловьев. — Мы практически полностью проверили Зольное и Богатырь, остался один Жигулевск. Но результатов как не было, так и нет. Ничего не понимаю. Такое ощущение, что Юлия Аркадьевна спускается откуда-то с небес, чтобы явиться своему мужу в виде призрака.

— Тогда уж скорее не с небес, а из-под земли, — заметил Гуров.

Сказал — и вдруг остановился с разбегу, словно на стену наткнулся.

— Что случилось, товарищ полковник? — встревожился Соловьев. — Вам плохо?

— Нет, это не мне плохо, это у меня с головой непорядок, — отвечал Гуров. — Как же я сразу не догадался! Конечно, она выходит из-под земли! Напарник Юлии заранее выкопал землянку, и она в ней прячется. Она и правда выходит из-под земли, можно сказать, из ада — тут она не врет. Вот что вам нужно искать — землянку!

Однако капитан Соловьев не был готов тут же подхватить догадку сыщика.

— Как-то это не вяжется с обликом Юлии Аркадьевны, как я ее себе представляю, — сказал он. — Я видел ее фотографии, муж о ней рассказывал, сын и вы тоже. Это ведь такая утонченная дама, всегда ухоженная, всегда прекрасно одетая — и вдруг землянка, там всякие насекомые ползают… Не могу в это поверить!

— Когда человек устремляется к какой-то цели, он способен сильно изменить свой образ жизни, — возразил на это Гуров. — Ты не представляешь, какие изменения с людьми происходят, когда они концентрируются на чем-то важном для них. Так что, если мы сегодня не задержим Юлию Егорову, ее придется искать в какой-то землянке где-то неподалеку. Но это все уже заметки на будущее. А сейчас давай лучше помолчим — усадьба уже близко.

Глава 20

Следующие сто метров, которые оставались до усадьбы Егоровых, группа оперативников прошла в молчании. И опять, как накануне, Гуров остановился, не доходя метров тридцать до ворот, и махнул рукой своим спутникам, показывая, что здесь нужно свернуть с дороги и идти лесом. Они двинулись лесом. Теперь шли гораздо медленнее. Шли в полной темноте и тишине, не зажигая фонарей, на ощупь. Сыщик угадывал дорогу, потому что уже ходил здесь дважды. Иначе бы они уже давно сбились с пути.

Наконец Гуров, шедший впереди, нащупал руками ограду парка. Двинулся вдоль нее, пока не наткнулся на место, где части ограды можно было легко раздвинуть и проникнуть внутрь усадьбы. Сыщик так и сделал, и оперативники один за другим прошли внутрь парка. После этого Гуров остановил сержанта Коршунова, который шел последним, и молча указал ему на пролом в ограде. Сержанту объяснений не потребовалось: он и так понял, что ему поручают остаться здесь и стеречь этот проход. Коршунов осмотрелся, насколько это позволяло сделать скудное ночное освещение. Сделал несколько шагов в сторону от прохода, в прогал между деревьями, и застыл там. Остальных Гуров повел дальше, к дому.

И снова, как и накануне, он вышел на поляну под окнами спальни Вадима Егорова. Здесь он оставил капитана Соловьева. А сам в сопровождении лейтенанта Бурилкина и сержанта Молчунова обогнул дом и вышел на другую лужайку, что находилась между воротами усадьбы и входной дверью дома. Вернее было сказать, что оперативники вышли не на лужайку, а в кусты рядом с ней — Гуров ни разу не вышел на открытое пространство, он шел так, как ходят разведчики на фронте — так, чтобы ни одна ветка не качнулась, ни один сучок не хрустнул. И это ему и его товарищам удалось.

Теперь и они заняли свою позицию. Оставалось только ждать, когда «призраки», за которыми они гонялись, себя проявят. Сколько времени ждать? На этот вопрос у Гурова не было ответа. Когда он в последний раз смотрел на часы, было около часа ночи. Он помнил, что в самый первый раз «призрак» Юлии Аркадьевны явился Вадиму Александровичу около трех часов ночи. В следующие два раза «призраки» начинали действовать раньше, между часом и тремя часами ночи. «После трех точно ничего не будет — ведь в четыре начнет светать, — размышлял Гуров. — Так что ждать придется не больше двух часов. В сущности, ерунда». Он знал, что и другие участники операции являются опытными оперативниками, а значит, они стоически вытерпят ночное ожидание. Потому сыщик отбросил бессмысленные переживания и весь обратился в зрение и слух.

Гуров был уверен, что кто-то из них — не он, так Соловьев, или лейтенант, или сержанты — услышит или заметит появление преступников. Те, конечно, были людьми хитроумными, но не такими опытными, как оперативники. И если только он угадал, если этой ночью «призраки» решатся на новую акцию устрашения, то они обязательно должны попасть в засаду.

Медленно текли минуты ожидания, слагаясь в часы. Когда Гуров в следующий раз поднес к глазам часы, они показали десять минут третьего. «Ничего, уже скоро», — сказал он себе. И угадал!

Еле слышно зашелестели кусты, и на поляне перед домом появился человек. Он вышел не с той стороны, с которой пришли оперативники, а совсем с другой. Он шел от ворот. Было такое впечатление, что он просто открыл калитку и вошел. «Значит, у него есть ключ от ворот! — сообразил сыщик. — Он мог заходить через пролом, а мог просто воспользоваться воротами. А я этого не знал!»

Человек, вышедший на лужайку, был довольно высокого роста. Двигался он легко и быстро. На спине он нес рюкзак. Выйдя на лужайку, он снял рюкзак и достал из него какую-то установку, похожую на кинопроектор. Он установил этот проектор и направил его раструб на окно кабинета Егорова. Затем он выпрямился и оглянулся на кусты.

Тут же из-за них появился и второй человек. Это была женщина. Помня рассказы Вадима Егорова, Гуров ждал, что эта женщина будет одета как «призрак», то есть в длинное платье с пятнами крови. Но ничего подобного он не наблюдал: женщина была одета в спортивные брюки, такую же куртку, на ногах у нее были кроссовки. Она подошла к своему сообщнику, они обменялись несколькими словами, после чего мужчина достал телефон и стал с ним что-то делать. «Это он Егорову звонит, — догадался сыщик. — Сейчас он произведет звонок, а потом скомандует Егорову подняться в кабинет. И там у миллиардера должны начаться какие-то видения — не зря же этот «слесарь» навел свою установку на окно. Возможно, они хотят заставить Егорова написать какой-то документ в их пользу. Например, изменить завещание, чтобы в нем больше не упоминался Юрий, а все деньги доставались Юлии Аркадьевне. Ну мы не будем подвергать нашего подзащитного еще одному испытанию для психики. Пора действовать!»

И он махнул рукой, давая сигнал своим товарищам к началу операции. Он был совершенно уверен, что этот жест увидят только оперативники. Однако его враг обладал поразительной чуткостью. Он заметил какое-то движение в кустах. Мужчина резко обернулся и крикнул своей спутнице:

— Беги! Здесь засада!

Юлия Егорова сорвалась с места, словно бегун на короткие дистанции. Она увернулась от сержанта Молчунова, который пытался ее поймать, и кинулась бежать вокруг дома. Там, за западным углом дома, у оперативников никого не было, там она оставалась без наблюдения и могла скрыться. Поэтому Гуров, не раздумывая, бросился за ней. Он был уверен, что сержант Молчунов вместе с лейтенантом Бурилкиным легко задержат высокого напарника Юлии Егоровой.

Сыщик достиг угла дома и увидел, что женщина, за которой он гнался, проскочила между кустами можжевельника и помчалась прочь от дома.

— Юлия Аркадьевна, стойте! — крикнул ей сыщик. — Вы глупо себя ведете! Все равно мы вас задержим, и тогда вам придется отвечать перед законом!

Однако эти слова не произвели никакого впечатления на беглянку. Она продолжала мчаться вперед. Она уже проскочила розарий и теперь мчалась по дубовой аллее. Бегать, надо сказать, она умела. Расстояние между ней и сыщиком не уменьшалось. Гурову ничего не оставалось, кроме как бежать за ней.

«Но куда она бежит? — недоумевал сыщик. — Там ограда парка, перепрыгнуть ее она вряд ли сможет. Или она повернет и побежит к пролому в ограде? В таком случае она попадет прямо в руки сержанта Коршунова. Надо только не отставать от нее, чтобы потом помочь сержанту…»

И Гуров продолжал преследовать убегающую супругу миллиардера Егорова. Она пробежала по дубовой аллее и свернула на мостик через второй ручей, текущий в парке. Впереди показалась парковая ограда. «Сейчас она или остановится, или куда-то свернет, — думал Гуров. — Вот только куда — вправо или влево?»

Однако Юлия Аркадьевна не остановилась и никуда не свернула. Добежав до ограды, она взяла чуть правее — и тут Гуров увидел, что через ограду переброшена легкая лесенка. Бегущая женщина легко взобралась по этой лесенке, спрыгнула на землю с другой стороны — а затем потянула за край лесенки и стянула всю ее к себе. Теперь перебраться через ограду стало трудно, почти невозможно — ведь она была выше человеческого роста, а поверху утыкана стальными остриями. Юлия Аркадьевна оглянулась на своего преследователя, причем Гурову показалось, что женщина усмехнулась. Впрочем, возможно, это ему только показалось — ведь было очень темно. А женщина повернулась и исчезла в лесу.

В это же самое время позади, возле дома, послышались два выстрела, а затем крики. Это означало, что напарник Юлии Аркадьевны, тот самый «слесарь», которого Гуров считал главным в этом преступном дуэте, не задержан, что за ним тоже ведется погоня.

— Что за черт! — воскликнул сыщик. — Они что, спецназовцы какие-то, что ли?

Он с разбегу попробовал вскочить на парковую ограду, чтобы продолжить преследование Егоровой. Но сразу это ему сделать не удалось. Лишь со второй попытки сыщик смог повиснуть на ограде. Он подтянулся, просунул одну ногу между стальными остриями, потом осторожно перебросил вторую… И только тогда ему удалось спрыгнуть на землю — но и тогда он порвал брюки от бедра до самого низа. И все время, пока он занимался этим преодолением препятствий, он слышал позади, в глубине парка, крики оперативников. Это означало, что погоня за «слесарем» продолжается.

Гуров спрыгнул на землю, определил примерное направление, в котором скрылась Юлия Аркадьевна, и побежал в ту сторону. И вновь повторилась та же история, что и с тропой на другой стороне парка. Сначала Гуров вроде бы нащупал тропу, по которой можно было быстро идти, даже местами бежать. Но затем эта тропа начала петлять, она раздвоилась на две совсем узких, а потом и вовсе исчезла.

Гуров остановился и прислушался. Разумеется, пока он перелезал через забор, женщина, за которой он гнался, успела далеко убежать. Но если она все еще бежала, он мог ее услышать. Когда человек бежит напролом через лесную чащу, он издает большой шум. Трещат кусты, похрустывают ветки у него под ногами, шелестят листья… Сыщик надеялся, что он услышит этот шум и сможет определить, где находится Егорова. Однако он ничего не слышал. Ничего, никакого шума! Он еще попробовал продвинуться вправо, потом влево — но везде наталкивался на плотную стену колючего кустарника. Стало ясно, что он безнадежно упустил объект преследования и что продолжать погоню бессмысленно. Можно было исследовать те же заросли кустов, но в темноте это сделать трудно и чревато травмами. Пришлось поворачивать назад.

Двигаться назад оказалось даже труднее, чем вперед, — сыщик несколько раз терял узкую тропу. Он порвал еще и куртку, исцарапал руки и лицо, пока наконец не выбрался к парковой ограде. Но теперь ему хотя бы не нужно было на нее прыгать — ведь возле ограды лежала лесенка, брошенная бегуньей. Гуров поднял ее, разобрался в устройстве, после чего забросил лесенку на ограду и полез по ней.

Спустя короткое время он снова оказался в парке. Куда идти теперь? Никаких криков он теперь не слышал. Зато, когда он вышел на главную парковую аллею, он увидел свет. Но это не был свет полицейских фонарей — это горели окна дома, обитатели которого были разбужены выстрелами и криками. И Гуров осознал, что, помимо всего прочего, ему придется еще и объяснять владельцу усадьбы, что произошло сегодня ночью.

Но сначала нужно было встретиться со своими товарищами. И Гуров отправился туда, где находился пролом в ограде, возле которого должен был дежурить сержант Коршунов. Пролом он нашел не сразу, несколько раз выбирал неверное направление и выходил не туда. А когда наконец оказался возле пролома, он не нашел здесь никого. Первым побуждением сыщика было крикнуть, позвать товарищей. Но это было бы непрофессионально, и он этого делать не стал. Вместо этого он включил фонарик и посветил вокруг. И сразу увидел следы погони: ветки кустов были сломаны, земля истоптана. Было заметно, что здесь пробегали несколько человек. Гуров присоединился к проходившим по тропе и пошел за ними следом.

Он заметил произошедшие в лесу изменения. Если раньше, идя по тропе, он натыкался на плотную стену кустарника, то теперь эта стена была проломана и следы погони уходили дальше, вглубь леса. Гуров прошел метров сто и определил, что движется, пожалуй, в сторону оврага Большой Буерак. «Неужели придется ночью в этот враг спускаться?» — подумал он.

И тут же выяснилось, что спускаться ему, наверное, не придется. Впереди сверкнул луч одного фонаря, потом другого, послышались голоса. Сыщик узнал голос капитана Соловьева, который кому-то выговаривал, нагоняй делал. А затем он увидел шедших ему навстречу людей. Они тоже заметили огонь фонарика сыщика и остановились. Тогда Гуров громко произнес:

— Это я! Ловить меня не нужно. И что, какие результаты погони?

— Плохие результаты, товарищ полковник, — услышал он удрученный голос Соловьева. — Упустили мы гада. А у вас как? Поймали вы эту даму?

— Нет, я тоже никого не поймал, — был вынужден признаться Гуров. — Так что наша операция имеет нулевой результат.

На этой фразе оперативники встретились, и Гуров сказал:

— Сейчас возвращаемся на дорогу, там определим, что дальше делать. А пока идем, доложи, капитан, как это случилось, что вы этого «слесаря» упустили.

— Сам не понимаю, как так вышло, — начал свой отчет Соловьев. — Когда вы побежали за Юлией Егоровой, Молчунов и Бурилкин кинулись на мужчину в спортивном костюме. Лейтенант даже смог его схватить. Но этот мужик оказался необыкновенно проворным! Он вывернулся из рук лейтенанта и кинулся бежать…

— У него ткань на куртке скользкая оказалась, — пытался объяснить свой промах лейтенант. — И, хотя я его ухватил, он выскользнул у меня из рук.

— Ну вот, он выскользнул из рук лейтенанта и побежал в мою сторону, — продолжал капитан. — Я увидел, как он бежит, и кинулся ему навстречу. Но он в последний момент сумел уклониться — резко так подался в сторону и обогнул меня. И помчался дальше, в ту сторону, откуда мы пришли в парк.

— Хорошо, но ведь там, у проема, его должен был встретить сержант Коршунов, — напомнил Гуров. — Я видел, что ты, сержант, встал в тени, тебя никто не видел. Так что ты мог выскочить в последний момент и задержать беглеца. Как же получилось, что он и от тебя ускользнул?

— Понимаете, товарищ полковник, этот человек словно знал, что я там буду его ждать, — отвечал Коршунов. — Он еще на бегу достал пистолет и начал стрелять в мою сторону. Очень точно стрелял, словно знал, где я стою! Мне просто повезло, что я оказался чуть в стороне, пули совсем рядом прошли. Мне пришлось резко шагнуть в сторону, я споткнулся о корень, упал…

— Значит, это стрелял беглец, а не вы? — спросил Гуров.

— Ну да, это он начал стрелять, — отвечал Соловьев. — Мне это даже в голову не приходило — стрелять самим. Я был уверен, что еще несколько минут — и мы его поймаем.

— А что дальше было? — спросил сыщик. — После того, как он начал стрелять?

— Тогда и я понял, что дело серьезное, — ответил Соловьев. — Понял, что просто так его поймать не удастся. Я выхватил свой «макаров», выстрелил в воздух и крикнул: «Стой, полиция! Стрелять будем!» И тут он обернулся и начал стрелять уже в нас. Опять же, нам сильно повезло, что он ни в кого не попал. Ведь расстояние между нами было сравнительно небольшое, метров двадцать. Мы рассыпались в сторону от дорожки, залегли и начали вести по беглецу прицельный огонь. Но нам тоже не удалось попасть. Беглец проскочил мимо сержанта Коршунова, нырнул в проем в ограде — и скрылся в лесу.

— А вы, естественно, бросились его преследовать?