Камни раздора [сборник]

— Да, я решил, что мне будет полезно подвигаться, — объяснил свое занятие Егоров. — И Клава любезно согласилась взять в руки ракетку.

— Я только рада помочь Вадиму Александровичу, чтобы он лучше себя чувствовал, — в свою очередь сказала горничная.

— А как у вас дела? — спросил Егоров. — Вы говорили… Ну вы понимаете, кого я имею в виду?

— Да, говорил, — отвечал сыщик. — И чуть позднее все вам расскажу, представлю полный отчет. А сейчас не хочу мешать вашей игре.

— Да нам все равно скоро заканчивать придется, — сказала Клавдия. — Вон как быстро темнеет…

Действительно, солнце уже село, и в лесу, в котором стояла усадьба, быстро наступала ночь. Гуров вошел в дом, заглянул в столовую, потом на кухню. Он искал управляющего Безрукова. И искал его не просто так — у него было дело к этому человеку.

Управляющего он нашел в подвальном помещении — он проверял запасы стирального порошка и других хозяйственных принадлежностей.

— У меня к вам дело, — негромко сказал Гуров, подходя к нему. — Как закончите, найдите меня в гостиной.

И он отправился в гостиную, где принялся разглядывать висящие на стенах картины. Спустя несколько минут к нему подошел управляющий.

— У меня к вам просьба, — так же тихо сказал ему Гуров. — Пройдите по всем комнатам первого этажа, если они не заперты, и проверьте, закрыты ли окна. Особенно меня интересуют окна в столовой и на кухне. Если окна не заперты — заприте их. Сделаете?

— Сделаю, конечно, — с готовностью откликнулся управляющий. — А что, вы считаете, все так серьезно? Сегодня вроде никто посторонний не появлялся, и по телефону не звонили, никак Вадима Александровича не беспокоили…

— Днем не беспокоили, а ночью обязательно захотят побеспокоить, — заявил сыщик. — Поэтому я сегодня назад, к Приходько, не уйду. Останусь здесь поблизости. Думаю, сегодня ночью могут произойти решительные события. И я в них на вас рассчитываю. На вас и на Клавдию. На повара Егора, как я понял, рассчитывать не стоит?

— Да, Егор человек довольно бестолковый, — подтвердил Безруков. — Если что и произойдет, он будет последний, кто поймет, что случилось.

— А садовник Николай, как я понял, был сильно привязан к Юлии Аркадьевне, — продолжал Гуров. — Возможно, он и сейчас ей помогает.

— Да, такое может быть, — согласился управляющий. — Хотя достоверно я ничего такого не слышал, не видел, обвинять Николая не могу.

— Вот и выходит, что положиться можно только на вас и на Клавдию, — подвел итог Гуров.

— Да, вы можете на меня положиться, — ответил Безруков.

После чего он отправился выполнять задание сыщика — проверять окна на первом этаже. А Гуров вернулся на лужайку перед домом. Там как раз закончилась игра. Клавдия зачехлила ракетки и унесла их в дом. А Гуров с Вадимом Егоровым сели на скамейку, и сыщик изложил хозяину усадьбы новую информацию — ту ее часть, которую, как он считал, Егоров мог узнать.

— Я вам уже говорил, что водолазы нашли в Волге тело неизвестной женщины, — сказал он. — Однако мы выяснили, что это не ваша жена, это женщина, которая пропала еще неделю назад, в Тольятти. Что касается Юлии Аркадьевны, то ее тело до сих пор не найдено. И вообще, приготовьтесь выслушать новость, которая вам покажется очень странной. Мы с капитаном Соловьевым, который ведет расследование по линии самарского управления, изучив все обстоятельства падения Юлии Аркадьевны с обрыва, пришли к выводу, что при этом падении с обрыва Юлия Аркадьевна не погибла.

— Что?! — воскликнул Вадим Егоров. Он был потрясен, растерян. Он был настолько удивлен сообщением сыщика, что даже вскочил с места.

— Садитесь, садитесь, Вадим Александрович, — мягко сказал ему Гуров. — Вам вредно волноваться. Вы это знаете, и ваша жена это тоже знает. Да, мы пришли к выводу, что Юлия Аркадьевна заранее все так устроила, чтобы падение с обрыва не принесло ей вреда. Она имитировала свое падение с обрыва, затем свое попадание в Волгу, то, что она якобы утонула в реке.

— Вы что, хотите сказать, что Юля жива?! — снова воскликнул Егоров. Эта новость никак не умещалась в его сознании. Между тем сыщику было необходимо, чтобы истинное положение вещей сегодня окончательно открылось хозяину усадьбы. На этом строился весь его расчет на поимку преступников.

— Да, именно это я и хочу сказать, — терпеливо повторил он. — Призрак, который являлся вам по ночам, — никакой не призрак. Это она, ваша супруга. Она является вам в виде призрака специально, чтобы вывести вас из равновесия, вызвать у вас инфаркт или инсульт.

— Что ж, это ей почти удалось, — с горечью произнес Егоров. — Врачи в Тольятти говорили мне, что за последние дни мое сердце стало работать значительно хуже. Я перенес нечто вроде микроинфаркта… Да, но… Если это Юля, то это все меняет! Это значит, что мы можем в следующий раз, когда она появится, просто выйти из дома и задержать ее! И тогда все это закончится!

— Да, наверное, можем, — согласился Гуров. — Хотя ведь теперь призрак перестал вам являться — теперь он шлет сообщения по телефону. Кроме того, ваша жена умеет исчезать, задержать ее не так просто. И потом, если мы ее задержим, разоблачим ее обман — какое обвинение мы можем ей предъявить? Никакого. Будет очень трудно доказать, что она действовала с целью вызвать у вас сердечный приступ. Она может сказать, что просто хотела вас разыграть, посмотреть на вашу реакцию; наконец, что она просто пошутила. Но самое главное не в этом. Главное — мы не сможем задержать ее напарника, человека, который все это придумал.

— Так, значит, был еще какой-то человек? — продолжал удивляться Егоров. — Кто-то, кто внушил Юле этот план?

— Да, именно этот человек светил вам позавчера в окно азбукой Морзе, — сказал Гуров. — И он наведался в больницу в Тольятти, проник в вашу палату, когда вы ходили на обследование, и сумел взломать ваш телефон. Это очень опасный и хитрый преступник. Я бы никак не хотел его упустить. А чтобы его поймать, нам нужно подумать, построить западню, в которую он попадется.

— Значит, у Юли был кто-то… и сейчас есть… с кем она надумала меня убить… — Вадим Егоров продолжал осмысливать новости, которые на него обрушились. — Вот почему она хотела поссорить меня с Юрой… Удалить его отсюда… Да, но вы смогли этому помешать? Или не смогли? Юра уехал в Москву?

— Нет, я сумел убедить Юру остаться в Тольятти, — сказал сыщик. — Будем надеяться, что ваша жена и ее напарник об этом не узнают.

— Это хорошо, что Юра остался здесь… — пробормотал Егоров. — Я бы хотел его видеть… А почему вы решили, что ему лучше остаться в Тольятти? Было бы лучше, чтобы он приехал сюда. Давайте я ему позвоню и скажу, чтобы он приехал…

— Этого нельзя делать ни в коем случае! — твердо заявил Гуров. — Тогда преступники поймут, что их игра раскрыта, и затаятся до поры до времени. Да, они затаятся, но не оставят своих замыслов. Я уверен, что рано или поздно они повторят свою попытку, постараются избавиться от вас. Вам придется жить в постоянном страхе! Чтобы этого не произошло, мы должны поймать их здесь, сейчас. А для этого они не должны знать, что Юра остался поблизости, что мы раскрыли их план. Вот почему вам придется немного потерпеть и не звонить сыну. Этого нельзя делать ни в коем случае!

— Признаться, мне будет трудно… со всем этим смириться… — тяжело вздохнул Егоров. — Вы обрушили на меня такую лавину новостей… И при этом не даете воспользоваться помощью единственного близкого человека, который у меня остался…

— А вы вспомните: ведь еще сегодня утром вы были готовы проклясть сына, гнали его от себя, готовы были обвинить его в воровстве, не знаю, еще в каких грехах! — напомнил ему Гуров. — Мне стоило большого труда убедить вас изменить свое мнение. А теперь вы меня упрекаете в том, что я не даю вам увидеться с сыном! Вам не кажется, что вы сами себе противоречите?

— Да, наверное, — согласился миллиардер. — Но в таком случае что же мне делать? Как себя вести?

— Да, это очень важный вопрос, — сказал Гуров. — От того, как вы будете себя вести, зависит очень многое. Вы должны себя вести так, будто ни о чем не догадываетесь. Вести так, как вели себя в последний час: гулять, играть в бадминтон с Клавдией или еще с кем-то из персонала. Причем гулять вам желательно не одному, а тоже в компании с кем-то из персонала. И при этом ни в коем случае не подходить к обрыву. Впрочем, все это не продлится долго. Я думаю, все решится сегодня ночью, в крайнем случае завтра.

— А сегодня ночью ничего не случится? — продолжал допытываться Вадим Александрович. — Мне ничего не угрожает?

— Да, это тоже важный вопрос, — согласился сыщик. — Нет, я не могу вам обещать, что сегодняшняя ночь пройдет спокойно, что вы можете беззаботно спать. Сегодня злоумышленники попробуют еще раз воздействовать на вашу психику. Возможно, это будет, так сказать, комплексная атака: вам вновь явится призрак вашей жены, и одновременно они пришлют какое-то сообщение по телефону. Будет правильно, если вы изобразите, будто вы лежите в постели — ну положите там свернутое одеяло. А сами останетесь, например, в кресле. Будьте готовы ко всяким неожиданностям, но постарайтесь отнестись к ним спокойно. Не вступайте в переговоры с «призраком», если он явится, и не отвечайте на сообщения по телефону. Можно сказать, что вам лучше провести эту ночь, отгородившись от окружающего.

— Довольно сложно выполнить такую рекомендацию, — сказал Егоров. — А вы? Что вы собираетесь делать?

— Я буду находиться неподалеку, — уклончиво сказал сыщик.

— Но, может быть, в таком случае лучше будет, если вы переночуете у меня в доме? Вы можете занять комнату Юры…

— Нет, я бы не хотел этого делать, — сказал сыщик. — В таком случае преступники будут точно знать, что я здесь. И не станут ничего предпринимать. Они будут ждать, когда я уеду отсюда. Нет, лучше, если они подумают, что я живу у моего друга Приходько. Но на самом деле я буду ближе к вам. И я не допущу, чтобы вам был причинен какой-то вред.

— Что ж, это внушает некоторую надежду, — пробормотал Егоров. — Но по крайней мере поужинать-то вы останетесь? А то за моим столом будет совсем пусто…

— Да, конечно, я останусь ужинать, — обещал Гуров. — Ведь ваш повар прекрасно готовит, а я не имел возможности по достоинству оценить его мастерство… А пока время ужина еще не настало — давайте пойдем поиграем с вами в настольный теннис. В большой теннис я играю не слишком хорошо, а ракеткой владею относительно неплохо. И вам это будет полезно.

— Что ж, пусть спортивный вечер продолжится! — провозгласил Егоров.

Глава 18

И до самого ужина, до темноты они играли в настольный теннис на заднем дворе усадьбы. Вадим Егоров оказался отличным теннисистом — лучшим, чем Гуров. Сыщик проигрывал ему партию за партией. Ему приходилось радоваться, если он мог выиграть хотя бы одну свою подачу.

Но вот совсем стемнело, так что и теннисный шарик стало плохо видно. Тут и Клава пришла на задний двор и сообщила, что ужин подан. И Егоров с Гуровым отправились к столу. Ужин в этот вечер действительно оказался превосходным. В доме Приходько Гуров не голодал, там тоже вкусно кормили. Но Лиза Приходько готовила довольно простые блюда. А здесь повар Егор Трубников подал как-то по-особому сделанную селедку, которая буквально таяла во рту, затем котлеты по-киевски, а к ним два прекрасных салата. Вадим Александрович предлагал к этой закуске бутылку отличного вина. Гуров от вина не стал отказываться напрямую, сделал вид, что пьет. На самом деле он за весь вечер и двух глотков не сделал. Часть вина он слил в стоявшую рядом со столом цветочную вазу, часть просто оставил в бокале. Главную свою задачу он видел в том, чтобы «призраки», которые следили за ним и Егоровым в этот вечер (а Гуров не сомневался, что преступники каким-то образом наблюдают за происходящим в столовой), остались в убеждении, что он, сыщик, не видит никакой опасности и просто приятно проводит вечер. Поэтому, вставая из-за стола, Гуров специально слегка покачивался — якобы вино на него подействовало и он нетвердо стоит на ногах. После этого он долго прощался с Вадимом Александровичем на лужайке перед домом и только после этого направился к воротам.

Управляющий Безруков шел вместе с ним, чтобы запереть калитку. Уже выйдя за ограду, сыщик обернулся к нему и тихо произнес:

— Вы помните, о чем я вас просил?

— Конечно, помню, Лев Иванович, — так же тихо ответил управляющий.

— Это хорошо, — уже громко, во весь голос произнес Гуров, повернулся и двинулся по тропинке в сторону усадьбы Приходько.

Он не сомневался, что за ним продолжают следить, потому шел не спеша, все так же покачиваясь и напевая любимую песенку «Если я заболею, к врачам обращаться не стану». Так он дошел почти до самого дома Приходько, после чего остановился и прислушался. Он и раньше прислушивался к тому, что происходило у него за спиной. И песенка, которую он то начинал петь, то прекращал, этому не мешала. Несмотря на эту песенку, Гуров установил, что примерно полкилометра от усадьбы Егоровых за ним кто-то шел по лесу. Полкилометра кто-то сопровождал сыщика — а потом отстал. И сейчас вокруг не было никого. Тогда Гуров развернулся и двинулся обратно. Теперь он шел быстро, ничего не пел и не мурлыкал.

Он хорошо знал эту дорогу, не раз ходил по окружающему лесу, поэтому ему не требовался фонарик. Он дошел почти до самой усадьбы Егоровых, после чего свернул с тропы и пошел лесом. Теперь он двигался гораздо медленнее — по лесу без дороги, да еще ночью, быстро не походишь. Однако и теперь он шел уверенно — он знал, куда направляется.

Пройдя так минут десять, сыщик свернул в сторону забора, окружавшего парк. Теперь он шел совсем медленно — не шел, а крался. И вот наконец добрался до нужного места. Это было то самое место, где кто-то распилил звенья парковой ограды, так что теперь они просто соприкасались одно с другим. Достаточно было отодвинуть одно из звеньев — и можно было войти в парк или выйти из него. Гуров подошел к этому месту, потрогал рукой ограду, убедился, что все так и есть. Он даже отметил, что звенья ограды стоят совсем свободно, даже не касаясь одно другого, — словно здесь совсем недавно кто-то прошел. «Кажется, птичка уже в клетке», — тихо прошептал сыщик себе под нос. И сделал то же, что и неизвестный преступник до него — раздвинул звенья ограды и вошел в парк.

Здесь он стал двигаться совсем медленно. Причем шел не по парковым дорожкам, а сбоку от них, прямо по клумбам и цветникам. Он рассудил, что жизнь и здоровье хозяина усадьбы гораздо важнее сохранности цветников.

Так сыщик прошел через отдаленную часть парка и приблизился к дому. Он обогнул заднюю стену дома и вышел к лужайке возле боковой стены. Именно на эту лужайку выходили окна спальни Вадима Егорова, здесь стояла женщина-призрак, отсюда из кустов кто-то светил по окнам Егорова фонариком, отправляя послание с помощью азбуки Морзе.

Здесь Гуров стал особо осторожен. Он отошел глубже в кусты и замер. «Надеюсь, я не опоздал, — думал он. — Надеюсь, я застану начало их «представления». Они думают, что устроят его только для одного зрителя — Вадима Егорова. А на самом деле в зале будет еще один зритель — я. И в какой-то момент я вмешаюсь в этот спектакль…»

Сыщик принялся ждать. Это он умел делать прекрасно, он мог ждать часами, не высказывая усталости и нетерпения. Умение ждать было частью его профессии. Молодая луна то скрывалась за облаками, то снова появлялась, заливая дом, лужайку и кусты, в которых прятался Гуров, своим призрачным светом.

Так прошло почти два часа, время приблизилось к часу ночи. Гуров все ждал, что его противник, тот, кого он хотел поймать, выступит из кустов на лужайку и начнет действовать. Но этого не произошло. Вместо этого сыщик вдруг услышал какой-то шум, раздававшийся внутри дома. Кто-то крикнул — раз и еще раз. А затем стукнула входная дверь, и Гуров услышал, что кто-то бежит в его сторону, огибая дом. Он не мог понять, что происходит, но приготовился схватить преступника, за которым охотился.

И вот беглец появился из-за угла! Он мчался прямо к кустам, в которых прятался Гуров. А за ним бежал управляющий Игорь Безруков. Когда беглец подбежал совсем близко, сыщик выскочил из кустов и одним ударом сбил бегущего с ног. Тут подбежал и Безруков.

— Вот, взяли гада! — торжествующе воскликнул управляющий.

А затем, обращаясь к лежащему человеку, скомандовал:

— Поднимайся, хватит валяться! Ты проиграл!

Лежащий нехотя поднялся, и тут Гуров узнал этого человека. Это был Николай, садовник Егоровых. Сыщик не мог скрыть своего разочарования.

— А где остальные? — спросил он управляющего. — Где человек, который помогал Юлии?

— Не знаю, — отвечал Безруков. — Я больше никого не видел. Но этого гада я точно вычислил и застукал на месте преступления! Что, скажешь, я тебя не застукал?

Последний вопрос был адресован садовнику. Тот стоял перед управляющим и сыщиком и дрожал мелкой дрожью. Услышав обращенный к нему вопрос, он забормотал:

— Да что я такого сделал? Всего-то окно хотел открыть… Душно было, вот я и открыл…

— Ладно, давайте перенесем разбирательство в дом, — решил Гуров. — Там вы мне расскажете, что случилось, и мы зададим ему все вопросы, какие нужно.

Они вдвоем с управляющим подхватили садовника за локти и повели его в дом. Войдя в дом, Гуров на минуту остановился и прислушался. В доме было тихо. Никто не завывал неземным голосом, не стучал в стены, не оставлял кровавые следы на полу. Если кто-то и задумывал подобные представления этой ночью, то погоня управляющего за садовником спугнула всех «призраков».

— Пошли в столовую, — предложил управляющий. — Это помещение изолированное, там мы никого не будем беспокоить.

Они прошли в столовую. Гуров и управляющий Безруков сели возле стола, садовника поставили перед собой, и Безруков начал рассказывать, как развивались события.

— Я еще с вечера проверил все задвижки на окнах первого этажа, как вы велели, — говорил он. — И в двух местах — в холле и здесь, в столовой, — обнаружил, что задвижки отодвинуты, окна можно открыть в любой момент. И засов входной двери тоже был открыт — а ведь я сам его закрывал! Естественно, я все задвижки и засовы закрыл. А потом, когда вы ушли, решил посмотреть, что дальше будет. Я понял, что спать этой ночью нельзя, что нужно сесть в засаду. И занял позицию в гостиной, за креслом. Оттуда я видел, что происходит и в гостиной, и в холле, видел, если кто-то войдет в столовую или захочет подняться на второй этаж. Там, за креслом, я сидел больше часа. Пришлось со сном бороться, спать ужасно хотелось, но я выдержал. И вот минут пятнадцать назад слышу — кто-то крадется по коридору. Этот человек прокрался в холл, отодвинул задвижку окна и открыл засов входной двери. После чего решил удалиться назад, в коридор, откуда пришел. Но не тут-то было! Тут я выскочил из засады и кинулся на него. Ну а он бежать, и я за ним. А дальше вы сами все видели.

— Да, что было дальше, я видел, — сказал Гуров. Затем встал, подошел вплотную к садовнику и произнес: — Это она тебя просила открыть дверь, верно?

Лицо Николая Щеглова пошло красными пятнами, но он молчал. Он явно не знал, что ответить на этот вопрос.

— Она к тебе в самую первую ночь пришла, после того как якобы погибла, — продолжал сыщик. Он не спрашивал садовника — он рассказывал тому, как все происходило. — Ты тогда, конечно, испугался, — говорил Гуров. — Но Юлия Аркадьевна объяснила тебе, что так надо. Что так она сможет справиться со своим супругом, который впустую тратит их общее состояние и к тому же ничего не понимает в парковом дизайне. Что когда станет хозяйкой в усадьбе, она поможет тебе сделать этот парк самым лучшим в мире. А от тебя только и требуется, что немного ей помочь. Ведь так она говорила, правда, Николай? Или она тебе еще и денег обещала?

— Не было речи о деньгах, никакой речи об этом не было! — воскликнул садовник. — Только о парке и говорили, о деревьях, о цветах…

— Да, о деревьях и цветах, а также о том, что надо вовремя открыть входную дверь и задвижки на окнах, — подхватил Гуров. — Юлия Аркадьевна входила через дверь, это я понимаю. А для кого открывали окна, а, Николай? Наверное, для второго человека, который был вместе с прекрасной Юлией?

— Не знаю никакого второго человека! — воскликнул садовник. — Какой еще человек? Только она одна была, моя хозяйка!

— Нет, а кто же тогда фонарем в окна Вадиму Александровичу светил? — напомнил сыщик. — Кто ей возле обрыва помогал?

— Ничего я об этом не знаю, — упорствовал Щеглов. — Не был я на обрыве и не видел, чтобы кто-то в окна светил.

— Значит, ты видел только Юлию Аркадьевну?

— Да, только ее видел.

— А скажи — она изменилась по сравнению с тем временем, когда жила здесь? Может, у нее на лице синяки, кровоподтеки?

— Нет, ничего она не изменилась, — заверил Щеглов. — Какая была, такая и осталась. Моя замечательная хозяйка!

— Да, замечательная хозяйка… — повторил Гуров его последние слова. — Что же мне с тобой делать, а, Николай? Ведь здесь тебя нельзя оставлять, здесь ты так и будешь винтиком в механизме твоей замечательной хозяйки… Придется тебя на время изолировать…

Сыщик взглянул на часы. Шел уже четвертый час ночи, вскоре должен был начаться рассвет.

— Вот что, Игорь Сергеевич, — обратился он к управляющему. — Я этого мастера лопаты и секатора у вас заберу. Поживет пока в Самаре, в КПЗ.

— Вот так тебе и надо! — злорадно заявил управляющий, обращаясь к садовнику. — Будут тебя судить за попытку убить Вадима Александровича!

— К сожалению, за убийство его судить не удастся, — поправил его Гуров. — Самое большое обвинение, которое мы можем ему предъявить, — помощь группе негодяев, имевших целью причинить непоправимый вред здоровью гражданина Егорова. Да и то это обвинение еще доказать надо. Но сейчас его нельзя здесь оставлять, поэтому я увезу его в Самару. Идем, Николай, совершим небольшую ночную прогулку.

Однако, прежде чем выйти из дома вместе с задержанным садовником, сыщик наклонился к управляющему и тихо произнес:

— А ты, Игорь Сергеевич, пока подожди спать ложиться. Надо дождаться рассвета. Уже совсем немного осталось, какие-то полтора часа. Потом разбуди Клавдию, пусть она тут за всем следит. Нельзя оставлять дом без присмотра. Хотя мы все задвижки вроде задвинули и враг не может проникнуть, но кто его знает, что они еще могут придумать? Так что ты пока побудь на страже.

— Конечно, я дождусь рассвета, — отвечал управляющий. — Что я, не понимаю ситуацию? Так что не нужно меня уговаривать. Буду сидеть, пока не рассветет, потом Клавдию разбужу. А если Вадим Александрович спросит, куда садовник девался, что ему сказать?

— Скажи, что приходил полковник Гуров, — отвечал сыщик, — и забрал садовника с собой. Дескать, у Гурова возникли к Николаю кое-какие вопросы. Про то, как он с Юлией Аркадьевной встречался, рассказывать не надо — это его может сильно расстроить. Да, и, если он захочет выйти на прогулку, одного его не отпускайте. Пусть или ты, или Клавдия с ним сходят.

— Будет сделано, — отвечал Безруков.

После этого Гуров взял садовника под руку, и они вдвоем отправились к дому Приходько. По дороге сыщик позвонил в самарское управление, дежурному, и попросил прислать машину для доставки задержанного. Когда пришли к дому Приходько, машина еще не подъехала, ее пришлось ждать около часа. К этому времени уже совсем рассвело, начали петь птицы. Но вот наконец скрипнула тормозами машина, Гуров сдал садовника, и теперь он мог отправиться спать.

Когда он входил в дом с твердым намерением хоть немного поспать, навстречу ему вышел хозяин, Костя Приходько. Сразу было видно, что он собрался на рыбалку, и собрался основательно: у него были две удочки, сачок, сумка с прикормом, ведро для пойманной рыбы.

— Как удачно, что я тебя встретил, Лев! — воскликнул Приходько. — Наконец все совпало. Как я понимаю, твоя работа на сегодня закончена и ты можешь с полным правом отправиться на рыбалку. Ты только на кухню зайди, чаю выпей, перекуси чего-нибудь — и спускайся к лодке. Я тебя подожду.

— Нет, Костя, сегодня мне тоже не удастся с тобой отправиться, — отвечал Гуров. — Понимаешь, я всю ночь не спал, и сейчас у меня глаза сами закрываются. Я сейчас не только червяка не увижу, которого нужно на крючок насаживать, но даже пойманную рыбу. Всю рыбалку буду лежать на дне лодки, словно бревно какое. Так что придется тебе идти на рыбалку одному. Ну и потом, нельзя сказать, что моя работа на сегодня закончена. Это ее ночная часть закончена, а днем еще дела найдутся.

По лицу Константина было заметно, что он искренне огорчен.