Небо примет лучших. Второй шаг

– Вываливай письма на пол.

Тот даже немного проснулся:

– Разве так можно?

– Можно! И не вздумай прикоснуться к бумагам! – теряя терпение, приказал Бохай.

Послушник опрокинул ящик – и письма вывалились. Бохай присел над кучей, поворошил в ней прихваченными со стола палочками для еды и выудил сложенный лист с моей постыдной подписью: «Жрец Октай, служитель Нищего принца, бога бенов с северных земель, покровителя дорог и странников».

– Это оно?

– Да.

Бохай внимательно, не разворачивая, осмотрел письмо.

– Вроде чисто… Октай, возьми кисточку. Попробуем открыть. Чонгун, за тобой на стене висит веер. Дай-ка мне его.

– Вы хотите воспользоваться священным веером Владыки Гроз?! – задохнулся Чонгун то ли от ужаса, то ли восторга.

– Да-да. Именно им, – кивнул Бохай.

Он прочитал над открытым веером короткую молитву, подержал его в руках и вручил Чонгуну.

– С веером я не смогу воззвать к Владыке. Когда развернём письмо, сразу взмахни.

Чонгун, задохнувшись от оказанной чести, с поклоном принял реликвию и занес её над столом.

Бохай взглянул на меня.

– Готов?

Я покрепче перехватил кисточку и кивнул.

Вдвоём мы положили письмо на стол и осторожно его развернули. Стоило лишь выпрямить лист, как из него выпорхнуло тёмное облако. Если бы его взяли ничего не подозревающие люди, то это облако ударило бы им прямо в лицо. Однако Чонгун не зря стоял над нами наготове. Он так старательно замахал, что наверняка сдул бы облако и обычным, не имеющим никакой святости веером.

Бохай воззвал к Владыке, по вееру пробежали искры, отчего Чонгун его чуть не выронил. Сверкнула молния, громыхнуло, забытый послушник с криком забился в угол – и по комнате поплыл аромат свежести, щедро смешанный с запахом паленых волос. Облако исчезло.

Чонгун пригладил стоявшие дыбом волосы и с почтением повесил веер обратно на стену.

– Что бы это ни было, кажется, мы это сожгли…

– Чума. Это была чума, – сказал Бохай, взглянув на лист. – Видите кровавый мазок? Октай, кажется, эта девушка хотела тебя подставить.

Я лишь мрачно поджал губы и бросил кисточку на стол.

– Но почему? Я ничего ей не сделал!

– Видимо, она просто хотела пустить нас по ложному следу и немного замедлить, а ты удачно подвернулся под руку. – Бохай ещё раз осмотрел лист, уже без опаски взял его в руки и велел послушнику, который всё это время с вытаращенными глазами сидел в углу: – Будь любезен, возьми палочки и осторожно собери письма обратно. Потом оставь ящик здесь и иди спать.

Послушник поклонился, а Бохай поманил нас за собой. Мы поднялись в зал божеств и увидели, что большинство жрецов, посланных в обход города, вернулось.

– Досточтимый Бохай, всего мы сняли три метки, – отчитался один из них. – С дома скорняка, резиденции клана Ляо и общественной бани.

– И уже успели это друг с другом обсудить, – иронично отозвался Бохай.

Жрец не смутился.

– Успели. Искали что-то общее. Ничего не поняли. Словно кто-то ставил метки просто так, потому что было нужно где-то их нарисовать!

– Что ж, похоже, поиски закончились. – Бохай повыше поднял моё письмо. – У нас появилась улика.

Он коротко рассказал о встреченной мной девушке, о моём письме, с которым в храм прислали болезнь, и решил:

– Я пошлю новость заклинателям, и на рассвете мы схватим её. Октай, ты узнаешь её, если она скроет лицо под макияжем и наденет другие одежды?

Чтобы девушка смогла скрыть лицо под косметикой от человека, который десять лет был наложником? Да я сам мог дать ей несколько уроков!

– Конечно, я узнаю её! – ответил я главному жрецу.

Бохай явно обрадовался моей уверенности и предложил мне для отдыха комнаты младших жрецов, чтобы не тратить время на дорогу до постоялого двора. Первый порыв согласиться и остаться я подавил и отказался от соблазнительного приглашения. Отек от пчелиных укусов на моём лице стремительно рассасывался. Тархан успел поставить мне пчел перед выходом в храм Десяти Божеств, но к утру от маскировки остались бы лишь воспоминания.

Я вернулся на постоялый двор, тихо прокрался по спящему дому, стараясь не скрипнуть половицей и никого не разбудить, закрыл за собой дверь и чуть не подпрыгнул – Тархан резко сел на постели и окинул меня абсолютно не сонным взглядом.

– Ты меня напугал! – прошипел я.

Палач не извинился, только осмотрел и велел:

– Рассказывай.

– Мы сняли проклятые метки. Я рассказал о девушке, которую мы с тобой встретили. Бохай нашёл в почте письмо с просьбой подтвердить родословную Унура – там оказалась чума. Завтра пойдём искать эту госпожу-служанку, потому что, похоже, это она призвала демона.

У Тархана округлились глаза:

– Она?! Но зачем ей это нужно?

Я пожал плечами. В самом деле, откуда мне было знать?

Тархан ошеломлённо помолчал, потёр лоб и вздохнул:

– Значит, госпожа-служанка… Ну а ты? Как думаешь, тебя ни в чём не заподозрили?

– Никто не понял, что я ненастоящий. Даже предложили перейти в их храм и славить Повелителя Ветра, представляешь? – Я нервно хохотнул.

– Да. Представляю. Отказался?

Вопроса в голосе Тархана было мало.

– Отказался, – кивнул я со вздохом.

Я не видел толком лица Тархана, но почему-то мне показалось, что он посмотрел на меня как на дурака.

– Может, всё же согласишься? Это отличная возможность начать всё заново…

– Ровно до того мига, когда они увидели бы моё настоящее лицо, – перебил я и развязал пояс. – У меня нет другого пути… И потом, даже если отбросить моё происхождение и долг перед Унуром, то отказываться от Нищего принца мне не хочется. Лучше уж служить ненастоящему богу и не быть привязанным ни к какому храму, чем войти в жреческий круг. Ты бы слышал, как жрецы рассуждали о смене покровителя! Как Небеса их терпят?

Тархан лишь хмыкнул, улёгся на место и предложил:

– Давай спать.

Я и сам почувствовал, что ужасно устал. Едва моя голова коснулась подушки, сознание уплыло в сладостный сон.

Воздух леса полнился свежестью только что прошедшей грозы. Зеленели нежные весенние листья, и сквозь них струился полупрозрачный невесомый свет, бросая тени на обочину освящённого тракта. Весь в белом, он стоял посреди перекрёстка, тонкий, с такой царственной осанкой, какой не обладал никто из простых смертных, и его лицо пряталось в тени большой доули. На виду были лишь руки – смуглые золотые руки того, кто часто гуляет под солнцем.

Он потянулся к шляпе, медленно снял её с головы. Показались длинные чёрные волосы, чистый лоб. А потом я увидел сияющие неземным светом зелёные глаза.

У меня перехватило дыхание от этого счастливого взгляда.

– Октай, мой преданный жрец… Впереди тебя ждёт последнее, самое жестокое испытание. Будь крепок в вере так же, как сегодня, – сказал Нищий принц.

– Ты ненастоящий. Я же тебя выдумал. Да? – пробормотал я.

Нищий принц улыбнулся, и его смеющиеся глаза затмили и перекрёсток, и лес.

– Что было раньше – курица или яйцо?

Всё поплыло, подернулось маревом тьмы и завертелось в воронке накатывающего забвения.

Глава 11

Двор господина Шу

По утрам я всегда поднимался тяжело, а сегодня и вовсе почувствовал себя восставшим мертвецом. Голова болела, глаза не разлипались и ныли, словно в них насыпали песка. Холодная вода не помогла – лишь сильнее раздразнила желание упасть и закутаться в одеяло. Я умылся, поминутно зевая, выпил чая, даже съел предложенный Тарханом завтрак. Немного взбодрился лишь после пчелиных укусов.

– Это последние, – предупредил палач, вынув жала из лица. – К полудню пройдёт.

– Я постараюсь управиться до полудня. Прошу, следи за колодцем. Не хочется, чтобы Куня кто-то увидел.

Тархан кивнул, и я отправился в храм Десяти Божеств. На этот раз кроме Бохая там были и другие главные жрецы. Некоторые лица показались мне знакомыми, и я на всякий случай отступил за спину Чонгуна.

К счастью, Бохай никого не задержал. Он отобрал шестерых жрецов, остальным поручил молиться во всех храмах столицы – и на этом собрание закончилось.

– Но даже вшестером мы не справимся, когда найдём эту девушку, – заметил я. – Она же может позвать демона!

Бохай, не раздумывая, ответил:

– Сегодня утром к нам прилетели заклинатели. Попросим у них помощи.

Искать их не пришлось – у моста через реку, совсем рядом с богатыми улицами, скучал заклинатель. Завидев нас, он оживился и пошёл навстречу.

– По какому вопросу, господа жрецы? – спросил он и, посмотрев меня, недоверчиво воскликнул: – Досточтимый Октай, это вы? Что с вами случилось?

Я почувствовал, как у меня округляются оба глаза: и здоровый, и заплывший. Передо мной, сверкая улыбкой, стоял один из учеников Ринчена, Гун! Как он здесь очутился? Почему? Как он вообще узнал меня в других одеждах и с отёкшим лицом? Или заклинатели даже видят иначе?

– Вас покусали пчелы? Как вы так неосторожно? – не отставал Гун.

– Вы знакомы? – удивился Бохай.

– Досточтимый Октай встретился нам в Центральной провинции, близ Цагана. Он и его спутник Тархан несколько раз славно помогли нам. Досточтимый Октай своими талисманами спас нас во время битвы, а потом провел погребение чудовища. Вы знаете, что Нищий принц отвечает на молитвы заклинателей? В нашем путешествии мы столкнулись с тиграми-оборотнями. Нас знатно потрепало, а друга тяжело ранили. Когда мы поняли, что не сможем своими силами добраться до школы, то вспомнили Нищего принца, и он послал нам лошадь. А лошадь вывела прямо на досточтимого Октая и его спутника, который помог с лечением! – словоохотливо объяснил Гун. – А потом мы…

Я поспешил перебить заклинателя:

– Гун, господин Ринчен тоже здесь? Что вы здесь делаете? Мне казалось, заклинатели Горы Тысячи Голосов отвечают лишь за земли Центральной провинции. Юг, насколько мне известно, охраняет школа Горы Трёх Вершин.

Гун сразу забыл о том, что собирался сказать, и ответил:

– О, мы как раз гостили там, когда пришла весть о демоне Красной Чумы. Так получилось, что большинство сильных заклинателей оказалось в разъездах, поэтому глава попросил нас помочь. Вот мы и здесь!

– Может быть, вы всё же побеседуете позже? – вмешался Бохай. – Мы идем на поиски девушки, которая вызвала демона. Нам бы не помешала помощь заклинателя.

Гун спохватился.

– Да-да, извините. Сейчас отправлю вестника.

Он изогнул пальцы в причудливой фигуре, ногти у него засветились, со щелчком с его руки сорвался то ли лепесток огня, то ли кусочек солнца. На мгновение он ярко вспыхнул и тут же растворился в светлом дне.

– Подождите немного, сейчас придёт мой брат по оружию и присоединится к вам. Понимаете, сам я не могу оставить пост, – сказал Гун и поклонился Бохаю.

Брат по оружию?

– Только не говори, что этот брат по оружию – Байгал! – воскликнул я.

Улыбка Гуна померкла, он посерьёзнел.

– Учитель согласился, что Байгал немного… переусердствовал в своём рвении, – осторожно подбирая слова, начал он. – Мы позаботились о том, чтобы у подавальщицы и повитухи не было неприятностей.

Я не удержал нервного смешка и покачал головой.

– И всё?

Гун насупился.

– В остальном Байгал поступил по нашим законам. Отступник связался с нечистью и был наказан. Что касается вашего вмешательства… Учитель Ринчен был неприятно поражен, но принял ваше мнение во внимание. Мы не будем преследовать Ло и её дитя.

Жрецы слушали нас с любопытством.

– Значит, ты, досточтимый Октай, не позволил заклинателям убить нечисть и её ребенка, – подытожил Бохай.

Я напрягся и сжал зубы. Не оправдываться! Не отводить взгляд! Если дрогнуть, то жрецы точно посчитают, что я был неправ!

– Да. Я заступился за лису-оборотня и её ребенка.