Кодекс Инквизитора. Книга IV

— Факт уничтожения боевых подразделений Болховских, Зарецких, Сольских подтверждён и не вызывает никаких сомнений. Генерал Лютый из рук в руки передал председателю совета кланов Великому Князю Петру Михайловичу доказательную базу и ноту о намерениях. Следуя вашему приказу, я отдал распоряжение на зачистку. На данный момент подразделения специального назначения Тайной канцелярии занимаются ликвидацией остатков войск обеспечения. Синяя гора будет освобождена до прилёта княжны Ольги Фёдоровны в Петербург. Князья, граф, члены их семей арестованы и помещены под стражу до вынесения вердикта высшим советом кланов. Проволочек не возникло, указ выполнен в кратчайшие сроки. Доклад окончен, Ваше Императорское Величество!

— Благодарю за оперативность, дорогой мой Пётр Андреевич, империя тебя не забудет!

— Служу короне! — по-военному отчеканил князь Толстой и тут же добавил: — И вам лично, Анна Иоанновна!

— Рада слышать, Пётр. Знаешь, а я ведь не верила в её победу… От скуки накропала несколько вариантов депеш. Посмертных и наградных. Тебе ведь уже сексоты донесли, что я вернула Лютому и Шорохову чины, а также наградила титулами и землями? Петь, да не делай ты такое лицо, все мы друг за другом приглядываем. На том и стоим. Контроль должен быть всеобъемлющим! Так вот, о чём я… Ах да. Ольга Фёдоровна, золотая наша девочка, хотя скорее кровавая, наперекор судьбе превозмогла. Кто бы мог подумать? Вот ты верил, Петруша?

— Нет, государыня, ни на йоту. Ни я, ни аналитический отдел — никто не верил и даже предположить не мог. Честно говоря, списал княжну со счетов задолго до того, как она вошла в разлом.

— Не только её, князь, но и Лё Гран… — Самодержица пристально глянула на Толстого.

— Так и есть, Ваше Императорское Величество, и Аню тоже! Это было нелегко.

— Понимаю, друг мой. Всем нам приходилось идти на жертвы ради империи. Заслуга княжны Анны не останется незамеченной, можешь не сомневаться. Барышня займёт твоё место!

— Я не ослышался, Государыня? Мне сложить полномочия? — Пётр Андреевич спал с лица, но не дрогнул.

— Не торопись, Петруша. Она займёт пост главы Тайной канцелярии сразу после того, как ты станешь канцлером. — Голос самодержицы понизился до шёпота. — Возражения не принимаются, этот вопрос решён. Мне нужен свой человек в верхах. Даю санкцию на устранение. Хотя нет, постой! Пусть это сделает Ольга Фёдоровна. Подкинь ей компромат на нашего любителя юных девочек — полагаю, княжна примет единственно верное решение. — Императрица, затянувшись сигаретой, заговорщицки подмигнула князю: — Друг мой любезный, один вопрос… за коим чёртом Оля вылетела из Кундуза самолётом? Я лично просила князя Суворова устроить встречу на высшем уровне, пришлось оторвать от работы семнадцать порталистов высшей категории!

— Ваше Императорское Величество! Тут такое дело… — замялся Толстой.

— Да говори уже, не томи! — Анна Иоанновна, раздражённо раздавив окурок в серебряной пепельнице, вопросительно уставилась на собеседника.

— Наследник вмешался, Государыня. Пётр Михайлович самолично решил презентовать подарок княжне Ольге!

— Подарок? Михаил? Что ты несёшь, Петруша?

— Секретную разработку. Ту самую. Императорский борт номер один и технологии в придачу. Для короны серийное производство оказалось невыгодным. Великий князь выкупил лайнер, патенты и…

— Что и?.. Петя! Он что, на неё глаз положил?

— Не могу знать, Государыня! — пожал плечами Толстой.

— Ну так узнай! Ты глава Тайной канцелярии или халдей в ресторации⁈ — Императрица, взвизгнув, топнула в сердцах ногой. — Мне ещё Кровавой Ольги в невестках не хватало! Ты хоть представляешь, что сие значит⁈

— Более чем, Государыня, и этого нельзя допустить!

— Работай, князь. Выясни всё, что можно, и немедля доложись. Лично доложи, Петя! Аудиенция закончена!

Как только Толстой прикрыл за собой дверь, властная женщина сдулась, будто воздушный шар, и сразу постарела лет на десять. От приподнятого настроения не осталось и следа. Подойдя к бару, взяла декантер с коньяком, проигнорировав бокал, щедро приложилась к узкому горлышку.

* * *

Нет, ну глаза, конечно, космос! Да какой там космос! Вселенная — не иначе! Цвет-то какой невнятный — вроде изумрудный, но не изумрудный. Сознание пыталось зацепиться за привычные определения, но, не находя нужной информации, начинало сбоить. Соратники вообще наотрез отказались от прямого контакта.

Понимаю: затягивают и подавляют волю — об этом свойстве Морана почему-то не упомянула, а может, и сама не знала. Как бы там ни было, я, наверное, смогу через телик грыжи рассасывать и банки с водой заряжать или непослушных детей пугать демонячьим взором. В целом осталась довольна новым приобретением: ради таких очей стоило помереть.

Настроение испоганил иссушенный труп той красотки стюардессы, что встречала меня на трапе. Не само наличие мумии на борту покоробило, а факт принадлежности. Сухея знатно постаралась: опознать тело удалось лишь по бейджу на лацкане форменного жакета. Очень жаль. Не по душе мне, когда погибает красота. Я бы, честно говоря, отпустила исполнителя с миром. Не вижу причины серчать на инструмент. Карать нужно заказчика, а не симпатичных девиц. Ладно уж, что сделано, то сделано!

— Шорох, распорядись там, пусть оформят красиво. Подарочная бумага, яркие ленточки, бантики, всё такое. Чтоб честь по чести. Лови адресок, по прилёте распорядись отправить по назначению.

— Ольга Фёдоровна, ты уверена? — озадаченно почёсывая макушку, просипел генерал.

— Само собой разумеется, Шорох. Санкт-Петербург. Дворцовая набережная, тридцать восемь. Лично в руки Его Императорского Высочества Великого Князя Петра Михайловича Рюриковича. Вроде нигде не ошиблась. Отдарок за свеженький борт номер один, пусть порадуется наследник.

Глава 3

Посадка прошла штатно. Желающих сбить борт в воздушном пространстве Российской империи не нашлось. Красную дорожку у трапа расстелить не удосужились, зато кортеж из десяти бронированных лимузинов стоял неподалёку, поджидая победителей.

Встретили нас представители императорского дома, члены высшего совета кланов, ну и, конечно же, сонм репортёров всех мастей. От последних зарябило в глазах — настолько много их было. Вспышки олдскульных фотокамер, блики объективов, сотни микрофонов, галдёж, сумятица, толчея.

Каждый норовил задать вопрос и получить на него исчерпывающий ответ. Вот откуда вся эта журналистская шайка-лейка заимствует засекреченную информацию? Неужто всемогущая Тайная канцелярия не в состоянии пресечь утечки, или же это сделано умышленно? Кто пропустил журналистов на закрытую территорию лётной имперской базы? Без санкции короны явно не обошлось.

Были здесь и узкоглазые люди в чёрном, во главе с послом Японской империи. По душу принцессы явились, не иначе. На Кимико у меня имелись свои планы, и отпускать кицунэ куда бы то ни было я не собиралась. Пренебрёгши предложенными членовозами, дружной братией устремились в здание терминала.

Толпа бойкой волной хлынула следом, но была остановлена окриком генерала и лязгом винтовочных затворов соратников. За территорией базы нас дожидалась личная гвардия. Не то чтобы я не доверяла императрице, но от вероломных посягательств на жизнь и здоровье осадочек остался.

Самодержица не имела касательства к диверсии, но, как говорится, бережёного бог бережёт, а прочие — страхуются, вот и я решила подстраховаться.

Проверенные бойцы, надёжный транспорт, лично Лютым выбранный маршрут, прикрытие с воздуха, разведка и прочее — вселяли уважение. Естественно, показательный демарш не останется незамеченным — уже к вечеру в прессе появятся обличающие статьи, но мне плевать. Впереди совет кланов, а там я устрою такой перформанс, что вздрогнет вся империя.

Выйдя из неприметного бетонного здания, испытала щемящее чувство гордости. Лютый времени зря не терял: пока мы шастали по разлому, старый вояка, имея бесконечный финансовый ресурс, собрал недурственное воинство, состоящее сплошь из отставных и репрессированных ветеранов. Кто пошёл за идею, кого пришлось выкупать из острогов живым весом. Благо законодательство дозволяло.

Бойцов набралось на усиленный полк, и все как один, сверкая новенькой бронёй, предстали перед нашими очами. Три тысячи рослых, крепких парней, прошедших огонь и воду, — это вам не козявки под парту мазать!

Рожи жуткие, шрам на шраме и шрамом погоняет, носы переломаны, уши рваные — вылитые орки. То, что нужно! Всё, как я люблю! Молодчина генерал, не оплошал, самых свирепых отобрал — собственно, такими и должны быть добрые витязи! От прежних метросексуальных поцов с души воротило. Чур меня! От нынешних ратоборцев мужиком за версту несло, вон даже у Новы глазки разбежались — стоит, облизывается плотоядно, а вот Васька моя скисла — ей слащавых подавай.

Похоже, сегодня прилетит нота протеста. Нет, не от Василисы. Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций ноту выкатит за препятствие журналистской деятельности.

У ног бойцов, стеная на все лады, лежали, съёжившись, скованные по рукам и ногам несколько десятков помятых папарацци, а рядом высилась горка вдрызг разбитого оборудования. Судя по всему, это те, кто, не вняв голосу разума, полез тыкать камерами в носы гвардейцев — вот им и навтыкали по первое число. Непременно по возвращении в Петергоф премирую ребят.

Не знаю, чего там бойцы ожидали увидеть… Может, фифу нарядную али принцессу на выданье, но я смогла удивить непосредственностью, душевной простотой и неказистым видом, о чём прочла в глазах многих. Немое одобрение стало наградой — так и добывается авторитет.

На борту слегка привела в сравнительный порядок лохмы, ресницы чуть подмазала, но покоцанную броньку и сбитые боты менять не стала. А зачем, собственно? Как-никак, с войны воротилась, на войну же и отправляюсь. Впереди заключительное сражение в зале заседания кланов. Точки над «ё» покудова не расставлены, следовательно, преждевременно топор зарывать, а в моём случае желательно всегда держать под боком.

К пустой голове руку не прикладывают, а берета в наличии не имелось. Приветливо помахав бойцам рукой, отдалась отеческим объятиям Лютого. Не то чтобы бы мне по сердцу нежности телячьи, просто не стала огорчать старика. Хотя… какой он старик? Больше сорока не дашь. Избавься генерал от страховитых шрамов на лице — отбоя от баб не будет. Но меня облик Фредди более чем устраивал, да и сам вояка не комплексовал. Ставить вопрос на повестку не спешила: вдруг согласится, жаль терять такого колоритного персонажа.

Со стороны казалось, что мы залипли на обнимашках, словно отец и дочь после долгой разлуки. На деле же общались в чате, обсуждая новости. Мимоходом скинула оставшиеся материалы, предназначенные для внутреннего пользования. Генерал, получив дальнейшие директивы, разжал грабарки, дозволив рёбрам встать на место.

Как только окно чата закрылось, в разум жужжащей мухой вломился Скорп. Как я стерпела вакханалию быстротечного потока сознания — сама не знаю. Чего там только не было: от чмоки-чмоки до гигабайтов никчёмной технической документации, а когда махоня узрел моими глазами Нову, от умиления чуть дар речи не потерял и безотлагательно затребовал анчутку в Петергоф.

Ментальной затрещиной осадила неуёмный энтузиазм юного натуралиста, объяснив, что девчонка не подопытная зверушка, а полноценный член семьи, отношение к ней должно быть соответствующим, на что Скорп заверил, что будет лично подопечной ноги мыть и воду пить. Я же, в свой черёд, напомнила, что глаз у него один-одинёшенек. Случись какая оказия, око в мгновение ока будет натянуто на жопу. На том и пришли к консенсусу.

На радость, ящерка не стала артачиться, невозмутимо примкнув к соратникам. Приятелям предстояло неотложно двинуть в Петергоф. Объяснила поспешность тем, что Кимико требовалась экстренная медицинская помощь. На деле же резон был в другом.

Кто знает, какой приём меня ждёт на клановом вече. Посему отправляюсь на сборище без охраны. С одной стороны, чистой воды понты. Поглядите на меня, я вся такая. С другой — желание огородить приятелей от вероятной агрессии со стороны, что вовсе не исключалось.

Если что-то пойдёт не так — провокаторы в бутылку полезут или ещё какую каверзу замыслят, — руки у меня будут развязаны. Без оглядки на обстоятельства отреагирую на угрозу жёстко, используя любые доступные методы ведения боевых действий. За мной не заржавеет.

Генералы, конечно же, были против, на их взгляд, опрометчивого решения. Но слово барыни — закон. С этим ничего не попишешь. Обнявшись с товарищами, дождалась, пока кавалькада «Буцефалов» скроется за поворотом. За княжон, близняшек и Безобразова особо не переживала: полк спецназа в городской застройке даже регулярные войсковые формирования не решатся атаковать. Менее чем через час ребята очутятся под защитой стен поместья, и можно будет выдохнуть на какое-то время. Надолго ли — другой вопрос. Не думаю, что нас оставят в покое. Да и не буду я сидеть сложа руки. Сразу же, как попаду в академию, начну прощупывать почву.

Всё, что нужно, — так это тысячапроцентное алиби и свобода манёвра. Как получить желаемое, находясь за забором экранированной, стократно перекрытой магическими плетениями цитадели? Да очень просто. Раз Морана одарила меня проводником в иные миры, так что мешает поэксплуатировать пернатого в личных целях? Решительно ничего. Осталось только сгонять в Навь на выхи и опробовать метод. Ежели план выгорит, самоходы из квеста обратятся в рядовой поход на горшок.

Городовые наконец-то освободили угнетённых журналюг от оков. На меня хоть и поглядывали злобливо, но подходить не решались. Зато беспардонно снимали на коммуникаторы с безопасного расстояния, на что я никак не реагировала — чай не звезда, чтоб собакой кидаться на папарацци.

Допив кофе с херотой, заскочила в бронированную кабину «Буцефала». Управлять машинерией предтеча умела на ура: надо думать, на уроках не спала, добросовестно прокачивая навыки вождения. Легко тронув двенадцатитонного монстра с места, потихоньку покатила по направлению центра столицы, оставив за кормой недоумевающих репортёров.

На парковке перед дворцом заседаний было тесно от представительских лимузинов. Внутри салонов сидели водители, и я не стала хулиганить, распихивая люксовые жестянки бортами броневика. Скромно притулившись к тротуару в ближайшем переулке, вылезла из салона, не забыв поставить транспорт на сигналку.

Войти в помпезное здание незамеченной не вышло: корреспонденты средств массовой информации, будто стервятники, слетелись со всех концов огромной империи. Весть о том, что младая княжна — вчера ещё опального рода — одержала верх над многократно превосходящими числом силами противника, с самого утра повисла в воздухе, порождая сплетни и кривотолки как в высших слоях общества, так и в самых низах.

И те и другие жаждали крови, преимущественно моей. Не давала людям покоя ходко набиравшая обороты популярность какой-то там малолетней повесы, а многие просрали на тотализаторе остатние портки. Помилуйте, господа хорошие, что не оправдала ваших надежд, — не на ту лошадку поставили.

Гомон смолк, на меня нацелились объективы сотен камер, толпа на лестнице раздалась, пропуская вперёд. Гвардейцы на входе лишь скосились на примагниченные к ляжкам «Скорпионы», но задержать не посмели.

Быть может, брутально-ободранный вид «Мародёра» натолкнул на мысль, что лучше не связываться с хворой на голову девчонкой, а может, получили инструкции от вышестоящего начальства — не препятствовать Её Высочеству княжне Ольге Фёдоровне Нагой.

В огромном холле народа было не так много, и я не спеша, разглядывая по ходу дела полотна флорентийцев на стенах, добралась до главного зала заседаний. Не дожидаясь особого приглашения или когда передо мной отворят пятиметровые створы золочёных врат, вошла сама, произведя эффект разорвавшейся бомбы.

Несколько тысяч человек, синхронно повернув головы, разом проглотили языки. Конечно же, господа аристо тщательно готовились, репетируя покерфейс перед зеркалами в фамильных дворцах, но так и не смогли сладить с чувствами при виде заносчивой рыжей бестии.

Как же приятно купаться в лучах ненависти — не гиперболизирую ни разу. Тёмная сущность на то и тёмная, чтобы подпитывать себя низменными проявлениями пороков слабых духом, озлобленных людишек.

Нежданно-негаданно проявилась одна из скрытых особенностей обновлённых глаз. Правда, непонятно, какого из… То ли Одина, то ли Грайи. Перво-наперво решила, будто невзначай вошла в режим истинного взора, но на поверку оказалось, что отныне вижу обычным зрением чёрные эманации проклятий.

Морана что-то упоминала про электромагнитные волны, но я решила, что это нечто инфракрасное, ультрафиолетовое или рентгеновское, о магических излучениях речи не шло, а тут на тебе.

Чем внимательней приглядывалась, тем больше видела и понимала. Слева ко мне шустро подбирался мерзкий серый клубок непонятно чего. От гадкой супеси за версту смердело разложением. Полагаю, что очень крепкий, добротный заговор на смерть, а послала его вон та милая, убелённая сединами старушка, божий одуван.

Подманив смертоносный колобок поближе, погладила аурой скверны — карапуз заурчал, словно котёнок, признавший хозяйку. Подкормив пакостный клубочек сырой силой, добавила в структуру чуток некроэнергии и тлена. Сфера раздулась, будто мыльный пузырь, и полетела в сторону той, что её породила.

Держи, старая, ответку! Нынче ночью в родовом гнезде Анохиных будет жарко. Через двенадцать часов перечница прикажет долго жить, а следом восстанет из мёртвых и пойдёт в виде зомби творить безобразия. Яд мертвяков не летальный, но уж больно зловредный: места укусов длительное время гниют, не заживая. Откуда я это знаю? Глаз показал, но опять непонятно, какой из…

Пока я изучала любопытную дымную змейку, источник, сволочь, сожрал все низшие формы эманаций. И как не подавился, собака? До заседания полчаса, а мне и делать-то нечего. Приумножив свойства змеюки собственным проклятием трясавицы, отправила обратно. Поутру князя Сабурова найдут в весьма жалком состоянии. Лучшие доктора империи собьются с ног в поисках панацеи от неведомой лихорадки, но лишь отсрочат на несколько дней неотвратимую смерть. Лёгкой она не будет — уж я об этом позаботилась. Не рой другому яму, сучий потрох!

Брать на карандаш прочих благожелателей не имело смысла. Легче дать на лапу секретарю пару червонцев и заполучить полный список присутствующих на заседании господ — не промажешь.

Своевременный презент Мораны спас если не от погибели, то от неприятных ощущений уж точно. Проклятиями, даже очень сильными, меня не убить, а вот принудить слить ценные ресурсы на череду бесконечных регенераций — запросто. Спасибо богине за подгон, крайне полезное приобретение оказалось.

В оставшееся время тешилась тем, что бесила присутствующих в зале невозмутимым видом: беззаботно мастерила оригами, дважды собрала кубик Рубика, а затем и вовсе, достав термос, взялась смачно сёрбать обжигающий ароматный кофе, чем довела до белого каления тощую княгиню напротив.

Наконец, двери отворились, и вошёл он… Расхититель бабьих сердец, герой аниме, Его Императорское Высочество Великий Князь Пётр Михайлович, наследник короны Российской Империи и по совместительству председатель высшего совета кланов. Народ раболепно повскакивал со своих мест и принялся расшаркиваться перед светлейшей особой, а я, лишь помахав ручкой, приветливо кивнула вероятному врагу номер один.

Великий Князь ответил мягкой улыбкой и подморгнул, что не осталось незамеченным некоторыми особами женского пола. Один к ста, что сегодня же по Питеру поползут слушки, что я не только главная фаворитка императрицы, но и первая давалка преемника. Плевать, одной сплетней больше — какая разница?

Не успел Пётр Михайлович занять председательское кресло, как из другой двери, поменьше, под конвоем вывели троицу аристократов. Болховский не выглядел подавленным, до последнего держал марку. Закревский имел бледный вид, но, так же как и его соратник, старался не упасть в грязь лицом, а вот на Сольского глядеть было тошно: помятый, испуганный, небритый, от былого гонора не осталось и следа — срамота, да и только! Теперь уже они заняли трибуны ответчиков, а я, встав с кресла, скромно притулилась на месте истца.

Ударил гонг, возвещая присутствующих о начале заседания высшего совета кланов.

— Прошу внимания, господа! — усиленный магией голос Великого Князя рассёк и без того гробовую тишину.

Председатель, выдержав положенную паузу, нагнетая саспенса, продолжил речь:

— Не так давно все мы присутствовали на внеочередном собрании, где был подтверждён предъявленный почтенными господами: князем Болховским, князем Зарецким и графом Сольским — акт об объявлении войны княжне Ольге Фёдоровне Нагой. Ответчица приняла ноту и выдвинула свою, что было рассмотрено высшим советом кланов и завизировано моей личной подписью. Итак, господа! Нынче мы собрались по другому поводу, а именно для того, чтобы подтвердить беспрекословную победу княжны Ольги Фёдоровны.

Зал взорвался криком сотен, а то и тысяч глоток. В мою сторону, будто кинжалы, полетели проклятья. Слабенькие, слепленные на коленке — даже проглот источник не заинтересовался, я попросту развеяла вялый туман на подлёте.

— Внимание, господа! Прошу тишины! — громом грянул басовитый голос Великого Князя.

Все как по свистку завалили хлеборезки.

— Факт победы подтверждён и зафиксирован лично Её Величеством Императрицей и Самодержицей Всероссийской!

— Я протестую! Свидетельства косвенные! Это подлог! Мы требуем всестороннего расследования! Факт уничтожения командующих не подтверждён. Пока жив хоть один офицер, притязания лгуньи не имеют веса!

Тысячи глоток одобрительно завопили, скандируя одно-единственное слово:

— Подлог! Подлог! Подлог!

Достав резиновую оранжевую уточку, которую спёрла в ванной комнате борта номер один, покрякала, призывая к тишине. От такой выходки оторопели не только оголтелые аристо, но и сам председатель собрания. Крики смолкли, в воздухе повисло тягостное безмолвие. Крякнув для верности ещё разок, вышла из-за трибуны, представ перед глазами воинствующей толпы.

— Господин председатель, граф Сольский совершенно прав. Разве могут видеофайлы и фотографии подменить собой подлинные трофеи, взятые с поля боя? Вопрос риторический! Господа! Вы хотели прямых доказательств? Так получите! — На последнем слове в первые ряды полетели десятки окровавленных, всё ещё тёплых офицерских голов.

Подняв одну из них за волосы, предъявила ошарашенному стаду аристократов:

— Знакомое лицо, господа? Генерал Данилов Александр Николаевич, собственной персоной. Прошу прощения за оговорку — персона осталась гнить в Императорском разломе, в наличии лишь голова. Мне продолжить, досточтимые господа, или в полной мере осознали ничтожность своих претензий? — Выдрав затухающий генеральский глаз, швырнула фыркающей вобле, что бунтовала больше всех.

Княгиня, взвизгнув, повалилась в обморок. Глазное яблоко, подпрыгнув мячиком, пошло по рукам, будто живое, сея панику в рядах знати. Не удержавшись, прыснула в кулак, наблюдая за тем, как горделивые главы родов стремаются безобидного куска плоти. И это белая кость нации? Интриганы, выжиги — раковая опухоль на теле государства!

«Вась, прекрати. Ты не Че Гевара, выбрось дурные мысли из головы. Где я, а где революция? Меня полностью устраивает монарший строй. Народ не ропщет, живёт сытно, чего ещё желать?»

«Может, справедливости, Оль? Ты взгляни на них! Разве ж это люди? Они ненавидят нас просто за то, что мы существуем! Дай волю, на костре бы сожгли!»

«Се ля ви, дорогая моя!»

«Я с такой позицией не согласна!»

«И что предлагаешь? Устроить революцию? Гражданскую войну? Утопить страну в крови? Ослабить и отдать на растерзание интервентам, чтобы по кускам расчленили? Где-то я такое уже видела. Давай не надо, Василёк. Ну его на хер. Ломать — не строить. Набивай руку на собственной вотчине, прогрессорствуй сколько угодно. Покажи на примере, что можешь сделать лучше. Заявления о том, что я за всё хорошее, против всего плохого, в пользу бедных. Работай, Василиса, созидай, а политику и войны оставь мне».

— Ольга Фёдоровна, я вынужден вынести выговор за ненадлежащее поведение! Несмотря на то что вы в своём праве, демонстрация трофеев в зале заседаний была излишней. У императорского дома хватает средств и возможностей, чтобы удостоверить фактаж. Вердикт вынесен и обсуждению не подлежит. Мы здесь собрались не для того, чтобы устраивать судилище! Род Нагих провозглашается стороной победителя, ваши оппоненты — проигравшей стороной со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вам предстоит здесь и сейчас принять решение, как поступить с господами Болховским, Зарецким и Сольским. Они целиком и полностью в вашей власти. Я всё сказал!

Ну вот как я могу поступить? Конечно же, понять, простить, отпустить и вслед ручкой помахать.

— Вышеперечисленные господа здесь и сейчас вызываются мною на поединок крови. Бой состоится через три дня — там, где всё началось. Полагаю, что большая арена императорской академии магии — достойное место для проведения дуэли. Ежели князья и граф откажутся защищать свою честь, я оставляю за собой право убить всех троих немедля. Господа, обращаюсь к вам лично… прежде чем ответить, хорошо подумайте. В случае отказа я прикажу кустарям состряпать из ваших пустых черепов ночную вазу и буду мочиться в неё до тех пор, покуда не надоест, а когда наскучит, поручу крепостным сколотить уличный сортир, где каждый желающий сможет обоссать ваши останки.

На этот раз никто не кричал, не возмущался и вообще старался не отсвечивать. А всё почему? Неужто ссыканули в трусишки? Да куда там. Они таких, как я, молодых да ранних, на завтрак жрут. Дело тут в другом.

Пока ставила ультиматум, не заметила, как из физической оболочки на белый свет вылезла аура тьмы, она-то и перепугала голубую кровь до чёртиков. Лишь два человека в империи могли похвастать таким концентрированным чёрным цветом: императрица да княжна Ольга Фёдоровна. Быть в курсе того, что я имею право на трон, — одно, а воочию удостовериться в этом — совсем другой разговор.