Кодекс Инквизитора. Книга IV

«Плевок на карте. Даже не думай, Ольга!»

«Да пошла ты козе в трещину, помечтать уже нельзя!»

«А я мечтаю о горячей ванне без малого три недели! Хорош на железяки фапать, пойдём в барские покои, сил моих нет терпеть этот гадский зуд! Близняшек кликнуть не забудь, пусть омоют наше тело».

«Сестрицы отныне барышни вольные. Бери туловище под контроль и сама намывайся сколько угодно, а я спать хочу».

«Что, вот так прям сразу? Неужели доверяешь? А если я…»

«А ежели вздумаешь учудить что-то из ряда вон непечатное, найду то место, где ты прячешься, и выпущу туда заговорённую Папой серебряную пулю! Уразумела?»

Глава 2

Кругом какая-то суета, звон разбитого стекла, приглушённые звуки панических голосов, плеск воды и опять это назойливое, рвущее перепонки: «Барыня утопла! Горе-то какое! Что ж теперь будет! Барыня! Как же так⁈» Что за херня здесь творится? Стрёмный сон. Или это не сон?

На губах солоноватый привкус слёз, что-то тёплое и мягкое накрыло рот. Гортань полыхнула огнём, болью отозвались трахея, бронхи, лёгкие, немилосердно заломило грудную клетку, спазмом пронзило диафрагму, конвульсивно сократился желудок. Противно-то как, будто насосом надули, дико хочется выкашлять спёртый воздух, но не можется. Тело чую, а управлять не могу — контроль целиком утрачен.

«Васька, сучара! Приаповой дубиной стоеросовой тебя по лбу! Сорок кадушек солёных лягушек в дышло! Ты чё натворила, паскуда⁈»

«Оленька, помилуй, сморила водичка тёпленькая, это всё пузырьки, они повинны, треклятые! Кажись, мы того… утопнули крохотку!»

«Чё, мля? Что значит „утопнули“? Сдохли, что ли?»

«Ну прости, Оль, я же не нарочно!»

«Да ты вконец охренела? Пузырьки виноваты? То есть… меня убили сраные пузырьки?..»

В груди что-то лопнуло, стылая кровь в венах моментом вскипела. Выбравшееся за пределы плотской оболочки тёмное нечто разодрало астральный план, будто кусок ветхой марли, и всей мощью обрушилось на остывающий источник, в коем едва теплилась искорка первородной силы.

Сокрушительная плюха бесцеремонно пробудила реактор, вырвав из цепких лап анабиоза. Искра засияла ярче, а затем вспыхнула сверхновой. Протуберанцы, дрогнув, взялись хаотически вращаться, с каждой секундой набирая скорость, тем самым разгоняя состоящую из положительно и отрицательно заряженных магических частиц плазму.

Ярость растопила ледяные оковы смерти и заставила совершить судорожный вдох. Взвившись телом, будто ужаленная разломным шершнем, впечатала лоб в чей-то нос. Раздался хруст, визг боли, полыхнуло первородным пламенем, запахло палёными волосами и жареным мясом, заревела противопожарная сирена. В тот же миг ванную комнату затянуло непроницаемым облаком мелкодисперсных минеральных солей.

Короче говоря… во всём виноваты пузырьки!

Ладно Безобразов: ему не привыкать — горел в огне, а вот княжон было жалко. Бесстыдно вру. Обожжённые лысые курицы ничего, кроме смеха, не вызывали. Нервически хихикнув, влила в глотку каждой по два чёрных зелья. Ничего, магия за пару минут исправит конфуз: отрастит волосы, заживит рубцы — на коже и следа не останется.

Развеяв рукой остатки огнетушащего вещества, оглядела постапокалиптическую картину. Сломанный нос выдал Дашку с головой — стало ясно, кто из близняшек психанул. Чего уж теперь… сама виновата — наградила бодливых коров оленьими рогами, поздно башку пеплом посыпать.

Абсолютно целые и невредимые сёстры, размазывая сопли по зарёванным лицам, жались в углу помывочной. Неужто помыслили, что я корить буду за случайный выброс дурной силы? Даже не собиралась. С кем не бывает, я и сама попадала впросак. Девчонки целы и почти невредимы, подумаешь, ожоги второй и третьей степени, до посадки заживут, делов-то.

«Оль, мы что, живы?»

«Знаешь, Василиса, с тобой никаких врагов не надо, ты сама отменно справляешься, чуть до цугундера не довела!»

«Прости, Оленька, я больше так не буду!»

«Ладно, Вась, погуляй пока, а то наговорю лишнего».

«Оль…»

«Ну чего ещё?»

«Прости, что отвлекаю, но у нас сердце не бьётся. Совсем».

И вправду молчит сердечко, но раз я мыслю, следовательно, существую. Короче, отсутствие сердцебиения не повод для паники. Разберусь по ходу дела, надо Дашку с Глашкой в чувства привести. Девки-то сами не свои, источники силы нестабильны, а мы летим в стратосфере. Как бы не приключилось чего.

— Эй, болезные, хорош сырость разводить, глядеть на вас тошно!

Глашка бросила подвывать и недоверчиво уставилась в мою сторону. Для верности протерев очи, по-бабьи всплеснула руками, всхлипнула и бревном свалилась на мраморный пол.

Вот и привела в чувства, трудно ли умеючи.

— Ну а ты чего варежку раззявила, будто привидение увидала?

— Барыня? Живая? Но как же…

— Да вот так, — перебила я Дарью и, пока та не рухнула на сестру сверху, шагнула по направлению к бледной как полотно девке.

Вернее, ногу занесла. Дашка отреагировала странно. Выхватив «Скорпион», выстрелила три раза подряд, целя аккурат в переносицу. Пальнула бы и ещё сдуру, но сухой щелчок затворной задержки удержал затвор в крайнем заднем положении: в обойме закончились патроны.

Чудно, но на этот раз время не встало. Порассудив, что на сегодня членовредительств хватает, как само собой разумеющееся, словила три пули на подлёте. Обжёгшись о раскалённый металл, закинула рунические тупоносые цилиндрики в ванну. Раздалось шипение, а затем блаженный ор Дашки:

— Изыди! Демоница! Вороти барыню, тварь паскудная, стрелять буду!

— Так, террористка, живо угомонилась, а то по прилёте плетей на конюшне выпишу!

— Что? Каких плетей? — не сразу вкурила девка.

— Тех самых, остолопка! Пистоль убрала! — прикрикнув на Дарью, скользнула вперёд и выбила ствол из руки, сломав при этом несколько пальцев.

Ждать, пока истеричка заорёт, не стала — ловко выудив эликсир из хранилища, плеснула содержимое в рот и выпустила из железных объятий трепыхающееся тело. В этот момент меня больше тревожили прожаренные соратники, нежели нервозные близняшки.

Регенерация работала отменно, но я всё же решила подстегнуть процесс живой водой. Дело пошло веселее, и вскоре княжны начали приходить в себя. Первой очухалась Лопухина. Распахнув глаза, проморгалась и тут же, резко выхватив нож, приставила к горлу.

— Ты кто есть, тварь⁈ — нажав на клинок, зло прохрипела подруга.

— Мозги оплавились, мать? — раздражённо парировала я, даже и не подумав устраниться.

Слева и справа от меня защёлкали оружейные затворы.

— Други мои… чем косяки забивали? Херотой, что ли? Ежели так, скорбны ваши дела!

— Ребят, угомонитесь, не порите горячку, не демоница это, просто Ольга Фёдоровна слегка не в форме. Правда ведь, Оль? — Лё Гран, опустив пистолет, смело подступила ко мне.

— Что здесь происходит? — громом прогремел зычный, теперь уже генеральский голос. — Понятно! В первый раз, значится? Оружие убрать! Куда суёте, салаги? На предохранители кто ставить будет? — Шорох, свирепо зыркнув на компанию подростков, продолжил менторским тоном: — Подобное с Её Высочеством случается периодически. Ольга Фёдоровна, может, тебе принять привычный облик, а то без пастуха овцы не стадо! Ишь чего удумали, на борту стрельбу устроить!

— Не корите, господ, Ваше Превосходительство! Это я, дура грешная, с перепугу пару раз пальнула!

— Простите, барыня, бес попутал, не признала! — белугой заревела Дашка. — Счастье-то какое, жива матушка наша! Глашка, чего разлеглась, а ну, вставай живо, Ольга Фёдоровна с того света вернулась! — Пнув сестру в бок, ринулась ко мне обниматься.

Что с ними не так, отчего смотрят с опаской? Лишь одна Нова ведёт себя адекватно, решая в уме нетривиальную задачу, какую из пяти мороженок съесть первой. В итоге осторожно откусила со вкусом васаби. Скривив моську, будто лимон проглотила, всучила десерт мне.

— Человеки боятся не тебя, а пустоты в глазных впадинах. Первородная стихия страшит и порождает в мозгу когнитивный диссонанс. Старый воин спокоен — его гормональный фон в пределах нормы. Юный самец восхищён и думает, как бы совокупиться с тобой втайне от своей самки: уровень тестостерона в крови возрос на тридцать процентов, наблюдается эрекция полового органа. Прочие в смятении.

На последнем слове анчутки раздался хлёсткий звук чапалаха — это Лопухина шамарнула по загривку Безобразова. Я бы добавила от души, но безмятежный голос Новы заставил подойти к зеркалу.

Если не обращать внимания на пустые глазницы, то внешние изменения не казались чем-то из ряда вон выходящим. Напротив, лицо стало значимо привлекательней. Полностью исчезла детская округлость и милота. Скулы заострились, щёки чуть ввалились, кожа побледнела, добавляя образу аристократического лоска, линия губ стала жёстче.

Вид портили пустотные провалы вместо глаз. Словами так просто и не опишешь, в чём соль. Всё равно что дальтонику разжевать, чем ультрамарин разнится от индиго. Нет у человека или иного существа возможности постичь таинства Первородной Пустоты. Примитивный мозг не способен осмыслить того, о чём не имеет ни малейшего, даже абстрактного представления. Вот я и стояла чуркой деревянной, залипнув на собственное отражение, норовя хоть немного осознать ту мощь, с которой пришлось столкнуться.

«Не морщи лобик, княжна. Не думай, а пользуйся. Тебе вообще извилины напрягать вредно. Интеллектуальный процесс лишь тормозит инстинкты. Делегируй обязанности, Оленька. Василиса девочка способная, справится, не сомневайся».

«Гой еси, Морана. Чего припёрлась? Позлорадствовать? Твоя никчёмно-способная девочка сперва утопила, а потом сделала меня калекой! Почему я ещё не в Нави? Самолично явилась, чтоб за ручку проводить в царство мёртвых? Не трудись, богиня, дорогу знаю, сама дойду!»

«Не ярись, букашка. Не приняла я душонку твою, жалкую, на место воротила. Успеешь ещё писарем в штабе отсидеться, ты мне в поле нужна. Поживи покамест век-другой, а там видно будет».

«Вот большое спасибо, удружила! Сама, небось, и устроила диверсию, чтобы я в кабале поглубже увязла. Как с такой рожей жить? В меня крепостная девка стреляла, не признав. Лучшая подруга едва горло не перерезала: Евдокия не чужой человек, она-то и раньше видела, на что я способна, а сейчас будто с цепи сорвалась! Ежели выйду в свет, тут же на костре спалят! А с сердцем-то как быть, чего оно не бьётся?»

«Не шуми! Давай по порядку. Во-первых: я к твоей смерти не имею никакого касательства. Во-вторых: Василиса невиновная. На тебя, Оленька, совершено покушение. Когда на борт поднималась, ничего не ёкнуло? По глазам вижу… ах да, у тебя же их нет. Пораскинь мозгами, отчего за вами отрядили самолёт, а не когорту порталистов? Да не сейчас, а на досуге, некогда мне любоваться на глупое выражение твоего лица! Вон в том флаконе — сонное зелье, способное одной каплей свалить стадо бизонов. — Морана, указав пальцем на плавающий в мутной воде пузатый пузырёк, продолжила открывать глаза на обстоятельства: — Несостоявшегося душегубца найдёшь в грузовом отсеке. Сухея вызвалась подсобить, а заодно передала горячий поцелуй. Лобызаться не будем, одной смерти за день довольно. На императрицу не греши, „Альбатрос“ — личный подарок наследника трона. Вопросы решать тебе, я встревать не стану, моя нынешняя допомога — награда за чистую победу над врагом».

«В-третьих — будет?»

«Не перебивай, торопыга, а слушай и внимай! В-третьих: то, что приключилось, пошло скорее на пользу, чем во вред. Тёмной личине, чтобы не погибнуть бесповоротной смертью, пришлось вмешаться и форсировать слияние. Отныне вы — единое целое. Её больше нет, есть только ты: системный инквизитор, ведьма чёрной крови, адепт Пустоты, Хаоса, Тьмы, Бездны и Скверны. Верховная жрица храма моего!»

«А с сердцем как быть? С глазами что делать?»

«Сердце — всего лишь мышца, в твоём случае не просто зряшная, а вредная. Теперь ты можешь управлять токами крови напрямую, без посредника, что есть качественный скачок эволюции тела. Дам одну подсказку: дабы не испытывать фантомную боль потери, сотвори артефакт из собственной плазмы, он и подменит собой недостающий орган. Какие свойства придать — сама решай. Будь то накопитель энергии, защитно-атакующий контур, музыкальная шкатулка — без разницы. Препоны сняты, можешь по праву считать себя архимагом. Но помни: гордыня до добра не доводит. Нынешняя смерть показала, насколько ты уязвима. Кругом враги, будь начеку! Теперича перейдём к приятному, или не очень, — тут как посмотреть».

Мара, достав из поясного кошеля две небольшие берестяные коробочки, поманила изящным перстом косметический столик слоновой кости. Тот, подчинившись приказу, покорно поцокал резными ножками в сторону богини. Остановившись напротив, галантно отвесил поклон.

Теперь я видела всё!

«Ничего ты не видела, глупая букашка. Раззявила варежку, будто дитя малое на ярмарке. Постыдилась бы! Поди сюда, кое-какую процедуру провести надобно, больно не будет. Наверное…»

Ага, знаю я её это: «Больно не будет», — проходила и урок хорошо усвоила! Поджав булки, понуро побрела на эшафот.

«Вот и „глаз Одина“ сгодился — думала себе оставить, но для ненаглядной сестрицы ничего не жалко!»

«А второй чей?»

«Единственное око Дино, Пемфредо и Энио — моих древнегреческих коллег по основному ремеслу. Грайи, слышала о таких?»

«Мультик про Геракла в детстве глядела, а чё?»

«А ничё! Ближе подступи. Да не мандражируй так! У тебя ж мозгов нет — откуда страху взяться?»

«Зато воспоминания остались. Я прекрасно помню, что ты сделала прошлым летом, маньячка ледащая!»

«Поговори мне, козявка!»

Морана, беспардонно схватив меня за ухо, притянула к себе. Погоняв во рту оба глаза, воткнула в пустые глазницы и следом залила мёртвой, а затем живой водой. Жижа вскипела. По щекам разлился огонь. Больно, конечно, но терпимо, я лишь поморщилась немного. Богиня, утерев лицо платом, удовлетворённо обозрела дело рук своих и выпустила из стальных тисков. Оттопыренное ухо, похрустев хрящами, заняло привычное положение. Кажется, регенерация стала работать быстрее. Буркалы древних богов такой эффект дают или ещё чего?

«Призоры здесь ни при чём. Две половины разного и суть одного целого дали толчок к дальнейшему развитию. Следуй заданному направлению и обретёшь могущество, о котором думать не думала и ведать не ведала! Не благодари, Оленька. Пособила чем могла, пора и честь знать!»

«Постой, Мара, а инструкцию?»

Морана, недоумённо подняв бровь, озадаченно почесала кончик носа.

«Чего залипла, ледышка? Инструкция, памятка, директива, гайд, мануал… Ну, маракуй быстрее! Какие плюшки к обновлённым органам зрения положены? Я что, теперь смогу одним глазком узреть Биврёст, а вторым — видеть будущее?»

Богиня, никак не отреагировав на мою дерзость, подошла к полке и выбрала из десятка шкатулок самую простенькую. Поставив на топтавшийся на месте столик, лихо, словно опару, замесила чёрное дерево. Не успела удивиться очередному фокусу, как Снегурочка слепила из податливой массы какой-то незатейливый артефакт: станина, два валика, сбоку ручка. И что бы это значило?

«Владей, сестрёнка, в хозяйстве сгодится. ГЗМ называется, в народе — губозакаточная машинка!»

«Очень смешно! Я же серьёзно спросила!»

«Как спросила, так я и ответила. Допрыгаешься, моль рыжая! Не посмотрю, что сестра кровная, вырву язык и в Калине утоплю! Не видать тебе Биврёста как своих ушей. Не доросла ещё! Но кое-какие преимущества всё же имеются. Цветовосприятие выйдет на совершенно иной уровень. Через несколько дней проявят себя ноктолопия, бинокулярное и монокулярное зрение. Ряд некоторых электромагнитных излучений будет восприниматься как нечто само собой разумеющееся. Благодаря увеличенной радужной оболочке и разрезу глаз, угол обзора станет значительно больше. Пригодится в бою, да и списывать у соседа по парте в разы удобней».

Морана, запнувшись на секунду, будто раздумывая, сказать или смолчать, продолжила:

«Дар Грайи частично перешёл к тебе. Ты сможешь видеть будущее, но… Ой, как глазёнки-то заблистали! Посмотрите-ка на неё! Доставай машинку, жучара! Всего на две минуты вперёд, Оленька. Больше твой убогий человечий мозг не в состоянии воспринять. И чего мы скисли? Поверь, княжна… две минуты — это очень много!»

«Да я-то что, я ничего. Спасибо и на этом!»

«Не за что, сестра. Жду в Нави через трое суток. Камень тебе не понадобится: кликни ворона, он проводит».

С этими словами Мара, щёлкнув пальцами, растворилась в пространстве, забыв вернуть предмету мебели первоначальный вид. Столик, застенчиво подняв столешницу, поглядел на меня, а затем робко потёрся о бедро.

— Уберите стволы, придурки, не демон это! Новая разработка — японцы подогнали. Артефактный парфюмерный девайс. — Ласково погладив глянцевую поверхность, подступила к зеркалу.

Неплохо-неплохо! Всяко лучше, чем пустотные дыры, от взгляда на которые даже у меня ливер стынет, чего уж о подругах говорить. Пустота любит вглядываться в души смертных. Девчонкам и секунды хватило, чтобы потерять частицу малую. Один Ромка не пострадал — ему мои торчащие соски глазюки проткнули!

— Парни, чего вылупились, баб голых не видали? Брысь отсюда! А вас, господин генерал, я попрошу остаться.

* * *

С нетерпением дождавшись, пока князь Суворов откланяется и покинет угловой кабинет на первом этаже Зимнего дворца, Императрица и Самодержица Всероссийская, лично установив полог тишины, обратилась к главе Тайной канцелярии:

— Излагай, Пётр Андреевич, только давай по существу и без титулов, у меня заседание высшего имперского совета на носу!

— Если коротко и по существу… Анна Иоанновна, то вам уже и так всё известно. Княжна Нагая одержала-таки победу над превосходящими силами противника. Как ей это удалось — безотложно разбирается аналитический отдел. От филёра час назад поступил пакет данных. Я глянул файлы краем глаза — то, что увидел, мягко говоря, заставило задуматься и пересмотреть отношение к подопечной.

— Петь… давай без жирных намёков. Княжна неприкосновенна — заруби на носу. Если хоть один волос упадёт с её головы, я лично петлю на твою шею накину! — Самодержица, строго зыркнув на князя почерневшими от недовольства глазами, потянулась к портсигару.

— Ваше слово — закон, Государыня!

— Так-то лучше, продолжай, друг мой.