Не та война

— Все понял, ваше императорское высочество, отлично придумано — англичане такого точно не ожидают от нас. Морская блокада подводными лодками при поддержке миноносцев и крейсеров, с ночными набегами и минными постановками. Тогда да, Порт-Артур предпочтительней, хотя от него идти только до Чифу ближе. До Вей-Хай-Вея примерно одинаково. Но зато как база для субмарин как нельзя лучше подходит.

— Вот и устроим им войну без всяких правил. Надеюсь, что хоть что-то потопят — ведь англичане со времен Трафальгара не воевали серьезно, благодушные они сейчас, самоуверенность царит, как у нас в январе позапрошлого года, когда броненосцы на внешний рейд Старк поставил.

Сандро помрачнел — сейчас удалось собрать на Дальнем Востоке лучших адмиралов, тех, кто проявил себя в этой войне. А также заслужил «орлов» на погоны. А вот другие, кто ни рыба, ни мясо, обосновались на Балтике или в Крыму, туда же «задвинули» тех, кто бежал из Порт-Артура, как Рейценштейн на «Аскольде», или ничего кроме поразительной лени и бестолковости, не показал — такой как Греве во Владивостоке. Но так такова природа войны — на ней получают возможность «продвинутся» те, кто научился воевать как нужно, и приносит победы. А вот неудачников нужно немедленно «задвигать» куда подальше — такие как Куропаткин не на своем месте оказались, чуть ли войну позорно не проиграли…

Американская фирма Голланда построила для России в годы войны с японцами тринадцать субмарин, именуемых по «рыбьим» названиям. Маленькие и примитивные, но лиха беда начало…

Глава 25

— Владимир Николаевич, вы уж меня простите, но если великий князь так продолжит воевать дальше, то он просто погубит всю нашу эскадру. Покойный Дмитрий Густавович давно бы навязал свою волю противнику — вы вспомните Цусиму и два отряда, быстроходный и медленный, и как «Фудзи» попался. И как мы с «Сисоем» там местами менялись, отдельно от ваших «берегами охраняемых» маневрируя.

— Бруно Александрович, вы ведь все время с адмиралом Фелькерзамом были, хорошо знаете, какие решения он принимал, и чем руководствовался при этом. Вам надо быть младшим флагманом на эскадре, а не мне — с вашим то опытом. К сожалению не от меня зависят назначения.

Контр-адмирал Миклуха внимательно посмотрел на стоящего рядом с ним в боевой рубке «Наварина» барона Фитингофа. Тот усмехнулся в ответ и негромко произнес, и взгляд свой не отвел.

— Именно от вас сейчас все и зависит, Николай Александрович. И момент наступил значимый — риск тут оправдан. Если будем продолжать вести бой в кильватерной колонне, то потерпим поражение. Наш шесть, «англичан» девять — рано или поздно они реализуют свое превосходство. Видите, они постоянно преграждают нам путь к Дальнему, становясь на пути. А его императорское высочество воюет по навязанным ему правилам.

— Что вы предлагаете, Бруно Александрович? Я сам понимаю, что вот так крутится длинной змеей не лучший маневр для нас — мы ведь не продвигаемся вперед. Но великий князь ничего другого не предпринимает, только оповестил, что помощь будет. А что вы бы предприняли?

— Нужно «кандалы» повесить на британского адмирала — добавить к его «дунканам» парочку «канопусов». Ход у них много меньше, в китайских водах давно, машины вряд ли перебирали. Пусть «Полтава» с «Ростиславом» за «святителями» встанут, как догонят. Они могут дать пятнадцать узлов, пусть четырнадцать с половиной. Вот и будут впереди четыре броненосца с приличным ходом, но в двух отрядах. И с новыми пушками, что немаловажно. Растащить британцев по сторонам, им в длинной кильватерной колонне воевать будет трудно. А нам не придется вилять, постоянно отставая. Раздельно маневрировать нам куда лучше, и путь тогда преградить не смогут. А великий князь на погибель тянет! Что мы, дети малые, чтобы нас за ручки водили — все через Цусиму прошли. Озеров прекрасно знает, как такие маневры совершать, а Успенский на своей «Полтаве» просто за ним в кильватере пойдет — весь его опыт только один-единственный бой в Желтом море.

Барон как всегда был желчен, и тонко подмечал недостатки, которые прекрасно видел. Опытный моряк, старше Миклухи на четыре года, он давно был достоин производства в первый адмиральский чин. Но за свою прямоту и поплатился, как и за высказывание насчет погонных «орлов», которые «любят садиться на всякую падаль». Видимо, донесли начальству о словах строптивца, вот и застрял в чине капитана первого ранга, хотя наградами не обошли — георгиевский крест имеет с «золотым оружием».

— Скоро пауза будет, англичане явно не рассчитывали на такой отпор — давно им зубы не выбивали, сто с лишним лет прошло. Это же видно, что не настроены они на серьезный бой — больше пугают… Есть! Вот и первый урон у них появился — все же шесть дюймов 305 мм снаряды не держат. Вывалился из строя — закружился, как собака, что из хвоста блох выкусывает.

Из строя вышел идущий третьим «канопус», пропустивший сильнейший удар — по нему уже пристрелялась «Полтава», единственный броненосец, где главный калибр был дополнен таким же числом мощных 21 см пушек, поставленных вместо башен с шестидюймовыми орудиями. На броненосце остался старый командир, что был на нем с первых дней прошлой войны, и попал в плен в Порт-Артуре, из которого в декабре вернулся.

А вот черноморский «Ростислав» принял командир погибшего «Сисоя Великого» капитан 1 ранга Озеров, с большей частью своей команды. Так же и с «Императором Александром II» вышло — на него перебрался выловленный из воды экипаж погибшего в Цусимском бою «собрата» — почти точно такого же броненосец, «Император Николай I», только с носовой башней вместо барбета. После сражения так поступили со всеми командами погибших кораблей, распределив их по прибывшим на Дальний Восток кораблям 3-й Тихоокеанской эскадры. Ту же «Славу» пополнили матросы и офицеры торпедированного «Орла» — четвертого корабля в серии. Все правильно — однотипные корабли осваивать легко, все там для нижних чинов знакомо, серьезных отличий практически нет.

— Можно подозвать «Грозовой», раз до Шанхая прошлый раз добрался, то вас заберет, и до «Полтавы» дойдет. Вам, Владимир Николаевич, лучше на нее флаг свой перенести, чтобы Успенский понимал, что вам дальше делать предстоит. Утягивайте с «дунканами» часть «канопусов», думаю, не меньше двух пойдут за вами, но скорее все три -иначе могут нарваться. И ход вражеский головной отряд сразу сбавит — на равных будете, ведь мой «наварин» как гиря на ногах. С тремя оставшимися броненосцами я как-нибудь справлюсь, и не крутиться на одном месте буду, а вперед продвигаться. А там подойдет «Ушаков», поставлю вторым мателотом, сзади «император» прикрывать будет — у него полный броневой пояс по всей ватерлинии.

— А если британцы против вас пойдут всеми силами, решат, что лучше часть наших кораблей выбить?

— Какая часть, Владимир Николаевич, это же англичане, им все подавай! Вот только опыта у них боевого нет, а учениями и маневрами его не заменить — тут под огнем побывать нужно. С британцами сейчас, как японцы с нами, воевать нужно — дистанцию держать. И бить — «шкуры» тонкие, фактически крейсера. «Колониальные» броненосцы не для боя с равным противником, для службы в отдаленных водах строились, эскадренные качества в жертву принесены. В этом наше преимущество…

Фитингоф не договорил — на броне рубки взорвался снаряд, всех чуть встряхнуло. И в который раз Миклуха отметил, что на вражеских броненосцах устаревшие пушки, и короче, чем на японских кораблях. Да и не шимозой снаряжены — по сравнению с Цусимой чуть ли не отдых, вон там от броненосцев адмирала Того сильно доставалось. От жара трапы скручивало, люди живьем горели, легкие сжигая при дыхании.

— Хорошо, Бруно Александрович, считайте, что ваш замысел я понял. Если ваш отряд попытаются атаковать большими силами, то вернусь, и великий князь, надеюсь, сообразит. Вы вроде наковальни послужите, а мы молотами. А там посмотрим, как Ройял Нэви вокруг вас кружиться начнет — и если что вернемся, и прикроем. Вы правы — это не «формидейблы», и даже не «маджестики», с ними драться можно даже меньшим числом. При первой же паузе, я переберусь на «Полтаву». А «Память Азова», как «Ушакова», поставлю между броненосцами — все же на нем полный броневой пояс. И великого князя оповестить нужно. Вы правы — пауза нам нужна, и мы ее вскоре получим. Так что командуйте своим отрядом — препятствовать не стану! Тем паче чин и награды вам это позволяют — вы первый по «списку», так сказать.

Фитингоф только кивнул, прекрасно поняв слова и соглашаясь с ними. Ведь если они прорвутся в Дальний без потерь, то под «шпицем» препятствовать получению «орлов» на погоны никто не сможет — ведь Бруно Александрович георгиевский кавалер, и командовал в успешном бою своим отрядом, как довелось самому Миклухе при Цусиме…

Так погиб со своим командиром капитаном 1 ранга В. Н. Миклухой после Цусимского боя броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков». Но здесь совсем иная история…

Глава 26

— Владимир Николаевич предлагает делать маневры наподобие тех, что имели место при Цусиме. Но их можно совершать только небольшими отрядами, не выстаиваясь единой кильватерной линией — вон как сейчас делают сейчас англичане. Мы намного слабее эскадры Ройял Нэви, а это предложение дает определенные, да что там — достаточно значительные шансы на успешный прорыв если не всего отряда, то наших лучших броненосцев. Ваше императорское высочество, думаю, нам следует именно поступить сообразно моменту, контр-адмирал Миклуха имеет достаточный опыт. Да и барон командует «Наварином», на котором держал свой флаг погибший Фелькерзам — а бывший командующий понимал толк в тактике. И к обману противника постоянно прибегал, не только не считая для себя это зазорным, но и весьма действенным в бою приемом…

От слов Матусевича великий князь едва сдержался, чтобы не скривить в недоброй ухмылке губы. Еще год назад он бы уже высказал все, что думает о дерзости младшего флагмана, что вздумал вот так учить его, будто профана и невежду. Однако после гибели на его глазах вице-адмирала Чухнина Александр Михайлович осознал многое, и особенно свою определенную некомпетентность. Лишь только принадлежность к царствующему дому определяла его карьеру, именно этому обстоятельству он обязан своим назначением командующим Порт-Артурской эскадрой.

Таковы были устои в империи, когда великие князья продвигались на все значимые посты. Только это позволяло держать кормило власти в руках «семьи», однако порождало у многих недовольство такими вот традициями. Но иначе нельзя — своевольство служилого дворянства давили почти два века, хорошо запомнив гвардейские перевороты, последний из которых произошел всего восемьдесят лет тому назад.

А тут Миклуха и Фитингоф проявили строптивость, и пусть придерживаясь субординации, но подвергли сомнению правильность отдаваемых им приказов. Подобное поведение раньше было недопустимо, но сейчас нужно не только с этим смирится, но ради дела даже подчинится. Для него самого сейчас выбор только между плохим, но для себя лично, либо очень скверным — сражение продолжалось, и поражение в нем было неизбежно, если он продолжит вести дальше эскадру в кильватере. Ведь англичане раз за разом выходили в голову и орудийными залпами заставляли отворачивать с курса на Дальний, оттесняя к северному побережью Шандуня, в сторону Чифу.

— Хорошо, пусть принимает руководство боем и координирует наши совместные действия. Раз его отряд будет в центре, то и ему принимать дальнейшие решения — для дела так будет лучше.

Слова дались великому князю с неимоверным трудом, проще было бы получить незначительную царапину и передать командование, согласно букве устава. И что хуже всего, так то, что его слышат многие — в рубке находятся штабные и корабельные офицеры, и все прислушиваются, в том нет сомнений, хотя нарочито показывают вид, что у них нет никакого интереса к тихому разговору между адмиралами.

— Если англичане действительно не намерены нас топить, то должны прекратить огонь, если мы пойдем в сторону Чифу сами. Тогда есть возможность перестроиться, и к тому же успеют подойти «Ушаков» с крейсером. И дадим противнику уже настоящий бой — интернирование для нас категорически неприемлемо. Но выиграть время стоит, хотя до вечера далеко. Так что Николай Александрович, отдайте все нужные распоряжения…

Повреждения «Потемкина», в сравнении с первым боем были незначительные — британские снаряды взрывались намного слабее, чем японские. И что удивительно, так то, что английский адмирал не был настроен на решительное сражение — увидев, что русская эскадра отвернула на юго-запад, броненосцы Ройял Нэви прекратили стрельбу, и увеличили дистанцию. Так что обе стороны получили долгожданную передышку, которой сразу же воспользовался контр-адмирал Миклуха, перебравшийся на «Полтаву» и поднявший на броненосце свой флаг. К тому же подошло подкрепление из трех дестройеров, и получили радиограммы от «Ушакова» — тот уже был в тридцати милях, поспешая на всех парах.

И теперь наступил долгожданный момент — русские броненосцы повернули на север, идя тремя большими группами пеленгом, с большими интервалами между отрядами. И только сейчас англичане сообразили, что добрый час их просто обманывали, тянули время. И тоже начали перестраиваться, вот только давать им время для оценки ситуации Миклуха не дал — на русских броненосцах все было готово, чтобы дать максимальный ход. И корабли пошли вперед — густой черный дым из труб ложился на воду.

Первыми начали схватку крейсера Вирена — «Баян» с «богатырями», набрав ход, напали на «кресси», который пошел им навстречу в сопровождении одного «девоншира». А вот все три «богини» со «Светланой» сцепились с тремя бронепалубными и одним броненосным крейсером противника, там тоже загремели пушки — бой сразу пошел на равных, под градом шестидюймовых снарядов, которыми противоборствующие стороны буквально засыпали друг друга. И вскоре в сражение вступили броненосцы…

— Ведь попали, носовая башня рванула!

— Молодец «Баян», как он его!

Зрелище было впечатляющим, Сандро даже не поверил собственным глазам в первую секунду — из носовой башни «Кресси» вырвался высокий столб пламени, будто фонтан из языков пламени и черного дыма. И следом взорвался погреб — выше мачты поднялся огромный клуб.

— «Фудзи» также накрыло, вначале полыхнуло, затем последовал внутренний взрыв, — произнес кто-то из офицеров, прошедший через горнило Цусимы, ведь со значением говорил.

— Сейчас англичане взбесятся и начнется…

Договорить контр-адмирал Матусевич не успел — действительно, началось. Видимо, зрелище погибающего крейсера привело моряков Ройял Нэви в бешенство, и сражение началось по-настоящему, вокруг «Потемкина» встало множество всплесков — все три «дункана» стали стрелять по русскому флагману, которого сопровождал броненосец «Три Святителя». На этом и строился расчет — поставить под удар наиболее крепкие корабли, построенные из расчета боя в «Проливах», с тем же Королевским Флотом. А это дало возможность Миклухе — тот буквально попер на пару «канопусов» со своими двумя броненосцами, бой пошел на контркурсах. Вот только шестидюймовая броня не держала 254 мм и 305 мм снаряды, на чем и делался расчет, а с двадцати пяти кабельтовых меткость стрельбы оказалась существенно результативней, чем на сорока пяти. И дрогнули британцы, отвернули — такого яростного напора от противника явно не ожидали, к тому же долгая колониальная служба в теплых морях расхолаживает команды, все меньше времени уделяется учебным стрельбам и маневрам. Ведь реального противника на далеких китайских станциях просто нет, к тому же японцы союзники.

Ситуация для «владычицы морей» неожиданно ухудшилась — русские быстроходные крейсера втроем, без всякого благородства, как голодные волки набросились на оставшийся одиноким «девоншир». Три десятка пушек, из которых три восьмидюймовых, остальные 152 мм, да еще стреляя по цели с двух бортов, не могли не нанести серьезные повреждения высокобортному крейсеру. И дрогнули нервы кэптена — его корабль бросился к «дунканам», под защиту броненосцев, что сами были втянуты в бой.

И понять можно — бои между крейсерами скоротечны, они ведь не имеют приличной защиты. А потому Вирен не стал преследовать убегающий от него корабль — на полном ходу русские «богатыри» с «Баяном» устремились на «эдгары», что вели перестрелку с «богинями». И это был тот маневр, который вот уже как год после Цусимы называли «избиением младенцев»…

Как показала мировая война 1914–1918 гг британские броненосные крейсера были очень уязвимы при попаданиях снарядов от восьми дюймов и больше. Можно вспомнить Коронель или Ютландский бой…

Глава 27

— Не вышло из меня флотоводца, хотя крестами обвешали. А сии награды ничего не стоят — ведь за чужие заслуги мне дадены…

Поневоле пришлось признать очевидное, тут он видел свои ошибки, и великий князь тяжело вздохнул. Предложенный контр-адмиралом Миклухой план действий сработал, однако до такого коварства он бы сам не додумался. Сделать вид, что убоявшись боя, идут на интернирование в ближайший китайский порт, и, растянув британские крейсера, тут же напасть на них при первом удобном случае. Владимир Николаевич оказался прав, когда предложил выбить вражеские крейсера в первую очередь, именно выбить, повредить, сбить им ход, а не утопить. И тем заставить англичан выделить броненосцы для охраны поврежденных кораблей, благо подошли миноносцы от Порт-Артура, и угроза торпедной атаки «подранков» стала явственной.

— А ведь мы их зажали, ваше императорское высочество, — хотя Матусевич стоял рядом, самобичевания «августейшего флотоводца» он вряд ли услышал — бородка «клинышком» встопорщена, взгляд у Николая Александровича прямо горящий раскаленными угольями. Еще бы — он сражался в Желтом море, а там крейсера почти себя не проявили, кроме «Аскольда», и после боя разбежались по гаваням, на интернирование или погибель.

Сейчас все очень удачно сложилось благодаря «золотому попаданию» в башню большого броненосного крейсера, погреб которого взорвался с ужасающим грохотом. А дальше «Баян» при поддержке «богатырей» последовательно вступил в схватку с двумя «девонширами», последовательно их выбивая. Как он раньше сам не додумался до такого тактического хода, Александр Михайлович даже представить не мог. Но в тоже время стал понимать «Николашу» — фельдмаршал постоянно держал при себе генерала Алексея Брусилова, старшего из братьев, а тот заслуженно пользовался славой хорошего тактика, снискавшего на прошлой войне лавры.

Англичане такого подвоха не ожидали, их «эдгары» больше двадцати узлов никогда не выжимали, а сейчас и того меньше. И быть им избитыми до полной невменяемости, но их вовремя взяли под охрану три «канопуса», что должны были навалиться на отряд Фитингофа. Вот этого и добивался Миклуха — все русские броненосцы живо рванулись вперед, густо дымя трубами. И так получилось, что против них оказались всего лишь пять вражеских броненосцев и один крейсер. Бой был коротким — четыре лучших броненосца навалились на три «дункана», и просто продавили их. Пока подоспела пара «канопусов», во главу короткой колонны уже вышли прорвавшиеся после короткой перестрелки «Наварин» и «Император Александр II».

Страшно представить, что сейчас творилось в кочегарках, ставших самой натуральной преисподней, однако четырнадцать узлов эскадра уверенно держала, стараясь уйти от погони. А та наличествовала в виде трех «дунканов», троицы значительно отстающих от них «канопусов», и парочки вырвавшихся вперед «девонширов». Эти броненосные крейсера мало пострадали в стычке, почти целехонькие, особенно если памятовать о печальной судьбе одного из «кресси». Вот только и русские получили усиление — в стороне от британцев, но, уже обогнав их, набрав восемнадцать узлов, торопились все три «богини» со «Светланой» — крейсерский отряд контр-адмирала Шеина, имевший меньшую скорость, чем корабли под флагом Вирена, что так удачно решил исход сражения.

— Сильно рискует Роберт Николаевич, — произнес Сандро, даже не пытаясь разглядеть, что происходит на юге, хотя дымы еще были видны. Там крейсера Вирена продолжали наскакивать на «эдгары», которые взяли под охрану сразу два «канопуса», оставшихся со своими «подранками». — Всего одно удачное попадание двенадцатидюймовым снарядом, и какой-нибудь наш крейсер потеряет ход и неминуемо будет добит противником. Не хотелось бы так «смазать» удачный прорыв.

— Зато парочка «канопусов» в погоне участвовать не будут, третий еще раньше отполз к Вей-Хай-Вею. Не это ли самый настоящий успех, ваше императорское высочество⁈ Вирен уже радировал, что идет к нам на помощь, и будет держать ход в девятнадцать узлов. Через три часа догонит — он по дуге обойдет, а там нападет на «девонширы». Так что погоня для англичан может обернуться встречным боем, и не думаю, что они его примут. Теперь у нас определенное преимущество в силах, а противник просто разозлен потоплением своего лучшего броненосного крейсера.

— Пожалуй, вы правы, — осторожно отозвался великий князь, поглядывая на торопящиеся следом «дунканы», и гадая, пойдут ли они втроем на шестерых. Еще полчаса, и заговорят пушки, но первый удар примет именно его флагман — Александр Михайлович сознательно поставил свой броненосец последним в колонне, ведь «Потемкин» сильнейший из русских кораблей на Дальнем Востоке, и прикрыт броней лучше «Цесаревича» или «Ретвизана». Так что драка на отходе неминуемо начнется — теперь Ройял Нэви воюет всерьез, и больше к глупым ультиматумам не прибегает. Так он стоял на мостике и курил, ушел в боевую рубку только тогда, когда «дунканы» начали пристрелку, на что в ответ загремели пушки с русских кораблей.

— Не понял, что такое? Почему британцы прекратили погоню и уходят⁈

Удивлению не было границ — все три догнавших «дункана» и оба крейсера начали делать разворот, причем идущие позади них «канопусы» тоже повернули, видимо, получили приказ к отступлению.

— Вирен с крейсерами нас догнали, ваше императорское высочество, да еще подходят «Ушаков» и «Память Азова», совсем рядом дымят, торопятся на помощь. С последних невелика поддержка, в линию опасно ставить, а вот наши крейсера могут разделать «девонширы». Тех всего пара, а у нас полудюжина — и по числу стволов каждый не уступает.

— Вы правы, Николай Александрович, — негромко произнес Сандро, напряжение схлынуло, и он почувствовал, что за день совершенно вымотался, еле стоя на ногах, хотя всего сорок лет от роду. И спросил о том, что его больше всего тревожило в данный момент.

— Как вы думаете, война с Британской империей начнется?

— Скорее да, чем нет. Потопление нового большого крейсера, каких у англичан не так и много, уже является «казус белли». И поверьте — нас в этом и обвинят. Представляю, что напишут об этом «инциденте» в газетах.

— Ничего хорошего там не напишут, Николай Александрович. И вы правы — это повод к войне, в Лондоне поняли, что без их помощи японцы нас уже не одолеют. А продолжать передавать корабли бессмысленно — у наших узкоглазых врагов для них нет экипажей. Сами подсчитайте, сколько их отправилось на дно вместе с командами. Даже у нас обученных моряков не хватает, почти весь запас уже выбрали, а новобранцев долго готовить нужно. Так что начнется война — у меня тут нет сомнений.

Александр Михайлович замолчал — теперь он с пронзительной ясностью осознал, что война с Британской империей неизбежна. И как она пойдет тоже понятно — русский флот блокируют во Владивостоке и Дальнем, у «владычицы морей» много броненосцев, а вспомогательные крейсера под Андреевским флагом перетопят как паршивых котят. А дальше…

— Прах подери, чего раньше времени заупокойную петь!

От неожиданно пришедшей в голову мысли он подумал, что обезумел. А когда осознал насколько реально ее воплощение в жизнь уже через двенадцать часов, то выругался от души. Такой отчаянно-бесшабашной дерзости, когда на кон ставится все, вряд ли от них ожидают…

Вот так без объявления войны адмирал Горацио Нельсон атаковал и уничтожил датский флот 2 апреля 1801 года. «Международные отношения» обогатились глаголом «копенгагировать»…

Глава 28

— Господа, война с Англией неизбежна, поверьте мне на слово, особенно после того наглого ультиматума, который нам сегодня выдвинули, и сражения, что состоялось. И хотя мы потопили вражеский броненосный крейсер, да-да, именно врага, но это еще не победа. А раз война неизбежна — а последний раз мы воевали полвека тому назад, и мой отец принимал в ней участие, как и ваши, то не лучше ли нанести по нашему вековому недоброжелателю один крепкий удар, и сразу же захватить инициативу в коалиционной войне. И окончательно овладеть Желтым морем⁈

Александр Михайлович обвел взглядом собравшихся за столом адмиралов и капитанов 1 ранга, которых доставили на флагманский броненосец миноносцы, ставшие посыльными авизо. Сейчас, еще при свете солнца, уже клонящегося к закату, русская эскадра ползла, именно ползла на нескольких узлах к Квантуну, команды занимались необходимым ремонтом — на море нужно быть готовым к бою в любой момент.

— Я предлагаю немедленно, этой же ночью, атаковать корабли Ройял Нэви в Вей-Хай-Вее, там будет, как вы понимаете, немало целей для наших торпед. Напасть решительно, даже если мы потеряем половину миноносцев, но потопим половину броненосцев и крейсеров, мы захватим полное господство на Желтом море, как я говорил вам уже. Более того, если утром наша эскадра атакует неприятеля на внутреннем рейде и потопит оставшиеся корабли, которые будут ночью неповрежденными, то мы сможем высадить десант и захватить столь важный для нашего врага порт, который англичане используют в качестве летней якорной стоянки своего флота. А ведь в случае успеха, совсем ведь иная война начнется. Вы как думаете, господа?

Адмиралы и офицеры переглянулись — страха на лицах не было, все понимали, что война фактически началась, и первое сражение с Королевским Флотом это ясно показало. Зато улыбки появились, причем у многих хищные и злорадные, выразительные. Вирен с Эссеном чуть ли не оскалились — крейсера под их командованием дрались как одержимые.

— Давно пора джентльменам укорот дать, ваше императорское высочество. А то обнаглели — посчитали нас трусами!

Миклуха чуть ли не заскрежетал зубами — именно благодаря его командованию удалось нынче с честью выпутаться из ситуации. И как никто другой показал себя адмиралом, способным повести эскадру.

— Атаковать неприятеля — это единственный шанс получить значимое преимущество как минимум на семь недель, пока здесь окажется средиземноморская эскадра. И это самый минимальный срок, считаю, что для перехода броненосцев потребуется не меньше двух месяцев. А за это время можно все японские прибрежные воды в «суп с клецками» превратить.

— Не думаю, что вся британская эскадра сейчас в Вей-Хай-Вее. Там якорная стоянка и ничего более. Половина броненосцев пошла в Японию на ремонт, не меньше. Чего им сейчас боятся — они ведь прекрасно видели, что мы к Квантуну пошли. Так что там сейчас полдесятка броненосцев, не больше, и несколько крейсеров. А с ними мы справимся!

— Простите, ваше императорское высочество, но если решили высаживать десант, то нет нужды топить вражеские броненосцы. Достаточно одной торпеды и корабль сядет днищем — глубины там небольшие. Этого достаточно, чтобы потом завести пластырь и откачать воду, а сам корабль позже на буксире привести в Дальний. Что касается высадки, то ее можно начать прямо с миноносцев — англичан там пара сотен, а китайцы как солдаты чрезвычайно плохи. Нам хватит десантных команд, чтобы быстро захватить порт и старую крепость — вряд ли там окажут серьезное сопротивление.

— Я думаю, Николай Оттович прав — броненосцы пришли из японских гаваней, в Вей-Хай-Вее нас поджидали. Мы просто не столкнулись с британцами в море, где-то с ними разминулись. А так да — лучше повредить на стоянке, а там взять в качестве приза. Даже если удастся быстро отремонтировать хоть один броненосец, эскадра получит серьезное усиление.

— У нас мало времени, господа. Мы должны выработать план нападения, и решить, как дальше действовать. И отправить радиограммы в Дальний, там уже готовы к выходу подводные лодки и миноносцы. А потому будет лучше, если каждый из присутствующих возьмет на себя решение части общей задачи. Николай Оттович, у вас неплохо получилось торпедирование «Ринауна». А потому прошу возглавить ночную атаку миноносцев, вы сможете это сделать, и тут на вас возлагаю определенные надежды, — Александр Михайлович пристально посмотрел на поднявшегося со стула Эссена — моряк откровенно обрадовался…

— Плохо, что приходится планировать атаку за считанные часы, вот так, буквально на коленке. Но мы сделали все что смогли, — начальник штаба посмотрел на великого князя красными воспаленными глазами. Сандро чувствовал себя гораздо лучше, поспал в кресле пару часов как убитый, и потому взглянув на Матусевича, негромко сказал:

— Ложитесь отдыхать, Николай Александрович, поспите хотя бы полтора часа — время у нас есть. С утра будет бой, и вы должны быть отдохнувшим. Когда адмирал вымотался, то велик риск ошибки, а вы к тому же еще не оправились от ранений. Так что спать — и этот приказ не обсуждается. Через два часа вас разбудят, мы будем на подходах к Вей-Хай-Вею, и начнем получать радиограммы от Эссена. Хоть знать будем, что там происходит, и каковы результаты ночной атаки.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — Матусевич поднялся со стула, и чуть пошатнувшись, вышел из адмиральского кабинета. Броненосец шел к английской стоянке на девяти узлах, крался — зато никаких искр из труб быть не могло, теперь требовалось быть осторожными. Одно дело если там половина вражеских броненосцев, но если вся эскадра, то с утра грянет настоящее сражение, в чем никто не сомневался. Для атаки собрали все миноносцы, бывшие на ходу — таких набралось с полтора десятка, считая с минными крейсерами. Да еще вышло из Дальнего и Порт-Артура с десяток «газолинок» — закупленных в САСШ два года тому назад маленьких миноносок с двигателями внутреннего сгорания, вооруженных 18-ти дюймовым торпедным аппаратом и 47 мм пушкой Гочкиса. Новинка понравилась, так что заказ удвоили — вот только готовых к выходу оказалось мало. Так что оставалось только надеяться, что отчаянный капитан 1 ранга Эссен, с радостью оставивший мостик «Очакова», получит за эту атаку «орлы» на новые погоны. Тут и другие награды можно дать — хоть златом осыпать.

Александр Михайлович склонился над картой, посмотрел на разложенные на столе схемы. Если нападение миноносцев окажется удачным, то с них тут же высадят десант — на каждый из корабликов добавили по десятку, а то и два, матросов с винтовками, переданных десантными партиями с броненосцев и крейсеров. Они и должны будут занять Вей-Хай-Вей, и по возможности захватить корабли под Юнион Джеком. А другого способа пополнения корабельного состава Тихоокеанского флота быть не может, лишь бы Фортуна не отвернулась, иначе исход совсем иным будет.

— Тут только молиться остается, да на помощь всевышнего уповать, и Николы-угодника покровительство…

Александр Михайлович еще раз пробежался глазами по листам — вроде все продумано, недаром на военный совет всех успели собрать, благо море спокойное, штиль. Сам, даже вместе с Матусевичем и штабными «флажками», он такое бы просто не продумал. А тут на листах все по пунктам расписано, кто что делает, и время указано, какое потребно будет. Так что надежда в душе не просто теплилась, она в уверенность перерастала. А вот что после нападения случится, вот тут можно и не гадать. И великий князь пробормотал тихо, понимая, что свой «Рубикон» он перешел:

— Ничего другого, кроме большой войны…

В добавление к десяти быстроходным «кентам», на английских верфях построили полудюжину их «улучшенных» версий — за счет некоторого снижения скорости улучшили защиту. Вместо башен и носовых казематов со 152 мм пушками поставили одинарные башни с новыми 190 мм орудиями. «Защитники торговли» получились великолепные…

Глава 29

— Будь здесь адмирал Сеймур, а не этот выскочка, то он бы не допустил такой чудовищной ошибки. Впрочем, ничего серьезного — русские не самоубийцы, чтобы начинать войну еще с нами. Жаль только, что не удалось им показать надлежащее место, да еще крейсер потеряли. В Лондоне могут посчитать инцидент из разряда «казус белли», и тем лучше…

Комиссар, фактический губернатор Вей-Хай-Вея Джеймс Стюарт Локхарт был раздражен — ему не хотелось, чтобы война русских с японцами втянула в эту двухлетнюю свару, вверенную под его попечения колонию. К тому же ни сам город, ни остров Люгонг, где в бывших китайских казармах размещались экипажи кораблей. Там находился арсенал с «Т» образным доком, небольшой городок для моряков, мастерские и прочая инфраструктура, столь нужная флоту в его повседневной деятельности. Однако ни сам Вей-Хай-Вей, ни остров, не имели постоянного достаточно сильного гарнизона, хорошо обученного и вооруженного, ни современных укреплений с береговыми орудиями, если не считать давно построенной китайцами крепостицы. Но этого и не требовалось — ведь защитой являлся Ройял Нэви.

Вей-Хай-Вей еще двенадцать лет тому назад принадлежал сильнейшему в Китае Бэйянскому флоту — здесь базировались два броненосца и с десяток маленьких крейсеров и кораблей береговой обороны, а на верках стояло до сотни всевозможных пушек. Сюда же и пришла китайская эскадра после неудачного для нее сражения в устье реки Ялу. Японцы немедленно блокировали крепость с моря, и высадив десант, обложили ее с суши. Затем последовал штурм, решительный и бескомпромиссный — китайцы, напуганные яростью своих островных соседей, с которыми они постоянно враждовали, и деморализованные рассказами об их зверствах, капитулировали. И город с базой находился у японцев до 1898 года — они вывезли отсюда все трофеи, и подняв, увели броненосец и несколько малых кораблей. Которые, впрочем, уже потеряли от действий русских — кто подорвался на минах у берегов Квантуна, а броненосец утопили в Цусимском сражении.

Однако Вей-Хай-Вей не вернулся обратно Китаю — как водится, на лучшую военно-морскую базу, закрывавшую вход в Бохайское море, «положила глаз», как говорится, Британская империя. И все дело тут заключается в Порт-Артуре, который Россия «арендовала» у Поднебесной на двадцать пять лет, и сама показала свои притязания на Печелийский залив. Так что англичане вынудили китайцев сдать им в аренду Вей-Хай-Вей с окрестностями на тот же срок — 72 мили извилистого побережья, с отступлением вглубь береговой черты Шандуня на десять миль. Получился приличный такой кусок новой колонии, площадью почти в триста квадратных миль, или семьдесят пять тысяч гектар по европейским меркам. И владеть им «владычица морей» будет неопределенно долго, пока Порт-Артур находится в руках России — это отдельным пунктом в договоре прописали.

И вот сегодня в гавань, лучшую для базирования флота на всем побережье, которую уже переименовали в Порт-Эдвард, явилась эскадра адмирала сэра Джерарда Ноэля — главнокомандующего Королевским Флотом в китайских водах. Вот тут Локхарт и призадумался — когда шла первая война русских с японцами в Порт-Эдварде постоянно находилось несколько миноносцев и два небольших крейсера. Столь слабый состав был способен контролировать только гавань, Англия блюла нейтралитет, и заранее вывела броненосцы, опасаясь, что они помимо воли будут втянуты в войну. Наоборот, отсюда в осажденный Порт-Артур даже ходили с грузами продовольствия пароходы, и он сам прикрывал глаза на действия вот таких «контрабандистов», получив на то особые указания из Лондона.

Эскадра была неожиданно мощной, в нее вошли почти все броненосцы от Сингапура до Гонгонга, и почти с десяток броненосных и бронепалубных крейсеров. Потому появление сразу девяти броненосцев Королевского Флота удивило не только комиссара, но и все английское население Порта-Эдварда — все поняли, что назревают события, и судачили о возможной войне с русскими. Да оно и понятно — Япония, связанная союзным договором с Британской империей, терпела поражения. Русские снова овладели столицей Кореи Сеулом и продвигались на юг полуострова. Единственное, чего удалось добиться, так согласия от наместника, великого князя Николая Николаевича, что в Чемульпо, объявленном международным портом, не будут базироваться крупные русские военные корабли.