Не та война

— Да жив я, жив. Помогите подняться…

Александра Михайловича мутило, видимо контузило основательно, но сознания не потерял, хотя уши заложило и перед глазами плыло. Повезло, ничего не скажешь — легко отделался. Зато многих в боевой рубке поубивало и переранило, и видимо, кроме адмирала и командира, убило или ранило старшего офицера — командование на себя принял незнакомый ему моряк с погонами капитан-лейтенант — две маленькие звездочки на двух погонных просветах. Недавно восстановленный на флоте чин штаб-офицера, но равный армейскому капитану. И правильно — многие лейтенанты долгими годами ждали производства в капитаны 2 ранга. Ведь получить под свое командование даже дестроейер было затруднительно. Что говорить о канонерских лодках или крейсерах 2 ранга — их и двух десятков на весь РИФ не набиралось. А тут появилось очередное звание — неплохая ступенька в карьерной лестнице, вызывавшая зависть у армейских капитанов, ротмистров и есаулов.

— Ваше императорское высочество, какие будут распоряжения?

— Как идем, так и продолжаем дальше идти. Чем ближе к Дальнему, тем будет хуже для японцев — мы у своих берегов.

После паузы негромко ответил великий князь, памятуя о последних словах погибшего вице-адмирала. И окончательно пришел в себя, взяв в руки. И только после ответа осознал — страх покинул душу, и нахлынула злость — многих погибших, которых сейчас выносили из рубки, Сандро хорошо знал. Но теперь они мертвые, а он остался жив, и должен сражаться за них. И прижав к глазам окуляры бинокля, принялся рассматривать участников сражения, не полагаясь на одни доклады, даже сигнальщиков.

Посмотреть было на что — русские терпели урон, но и японцев крепко поджало. Теперь противоборствующие стороны сцепились намертво, тут уже не разорвешь. Сразу два «дункана» потеряли свое главное преимущество в бою — скорость хода, держа двенадцать узлов, и то едва-едва. На одном была полностью сбита труба, а вторая изуродована, а концевой мателот оседал на нос — видимо двенадцатидюймовый снаряд разнес тонкую броневую плиту, и начались затопления. Но могло быть сразу и два попадания — на высокобортном корабле дифферент на нос хорошо виден. А раз идут затопления, требуется снижать скорость, иначе под напором воды переборки могут сдать.

— Видите, господа, вражеские броненосцы значительно снизили скорость. Теперь они от нас уже никуда не уйдут, когда мы сцепимся на самой близкой дистанции. Поворот на неприятеля, идем на сближение!

Александр Михайлович впервые был в бою, но прекрасно знал, что для японцев предпочтительней схватка на дальних дистанциях, в то время как для русских выгодней схватка на коротком расстоянии, на двух десятках кабельтовых, а то еще ближе. Ведь тогда семидюймовую броню вражеских броненосцев и крейсеров снаряды будут пробивать без затруднений, и все решит количество орудий, а их на 3-й эскадре гораздо больше, чем у неприятеля. По шестидюймовым пушкам примерное равенство — до боя у японцев на пяти кораблях в бортовом залпе имелся 31 ствол, а на шести русских — 24, плюс 7–120 мм орудий. Да и число двенадцатидюймовых орудий тождественно — по двенадцать. Зато крупнокалиберных орудий от восьми до двенадцати дюймов на русской эскадре насчитывалось куда больше — тринадцать против восьми 203 мм, а они с близкой дистанции способны пробить броневые пояса «дунканов» и «асамоидов».

К тому же на подходе «Память Азова», пусть и тихоходный броненосный фрегат, зато пояс на нем от штевня до штевня, и в бортовом залпе три 203 мм орудия и полдесятка 120 мм пушек. Да еще две броненосные канонерские лодки купного водоизмещения, с пятидюймовой толщины поясом, который выдержит попадания 152 мм снарядов. Каждый из этих корабликов «зубастый» — после перевооружения на борт могут стрелять по четыре шестидюймовых пушке Кане. Вот они и пригодятся для добивания малых вражеских крейсеров, которым один «Ивате», отправленный из боевой линии на помощь, уже вряд ли поможет.

— Ваше императорское высочество, отряд контр-адмирала Матусевича!

Мысли неслись в голове быстро, Александр Михайлович удивился, что за короткое время можно просчитывать ситуацию, да еще под грохот орудий. И принял решение, только еще раз взглянув на бой между крейсерами. А там шла яростная схватка, ставшая уже свалкой. «Кагул» и «Очаков», к которым примкнула «Аврора», сцепились с «Ивате» и «Читозе». Чуть в стороне три малых японских крейсера едва отбивались от «Дианы» и «Светланы», причем еще один двухтрубный корабль отползал в сторону.

— Приказ контр-адмиралу Матусевичу. «Канонеркам добить неприятельский малый крейсер. „Памяти Азова“ атаковать „Адзуму“, вторым мателотом встать „императору“. Сходится на близкую дистанцию»!

Подумав немного, великий князь посмотрел на «асамоиды», и решил, что следует начинать именно с них, собственные броненосцы они сейчас не покинут, так как общая скорость эскадры, как известно, определяется самым тихоходным кораблем в ней.

— Контр-адмиралу Миклухе с «Наварином» и «Ушаковым» атаковать «Идзумо»! Мы же сходимся с «дунканами» вплотную! Минным крейсерам и миноносцам быть готовыми к атаке торпедами! Да поможет нам бог!

Сняв тяжелую каску, великий князь истово перекрестился — в этот момент он почувствовал, что решение сражаться до конца он принял правильное. Жалеть корабли не стоит, их долг сражаться. К тому же «обмен» даже выгоден, потерять один-два старых тихоходных корабля на пару новых можно посчитать победой. Да так оно и есть…

— Держать пятнадцать узлов! А то уйдут ведь гады, убегут! Нам хотя бы одного прищучить!

Хотелось выругаться от души, с проклятиями — обстановка изменилась кардинально за четверть часа. Теперь не русская эскадра уходила, а удирали японцы, чего никто не ожидал — обычно японцы сражались яростно и упорно. Причем это именно бегство, а не притворное отступление. Сражение между крейсерами прекратилось, когда туда на полном ходу устремились «Идзумо» и «Адзума». И хотя за ними погнались отряды Миклухи и Матусевича, стало ясно, что нанести потери японцам не удастся, за исключением одного затонувшего малого крейсера, с которого миноносцы сняли команду. А преследовать три «асамоида» одними бронепалубными крейсерами Александр Михайлович не рискнул, предпочтя журавлю в небе, синицу в руках. Хотя какой там журавль — третий «дункан», с огрызками труб отставал от двух, хотя те старались его поддерживать, как могли.

— Минным крейсерам и дестройерам атаковать неприятеля! Подходить как можно ближе, залпы всеми торпедами! «Подранка» надо добить!

Теперь нельзя упускать противника, почти догнали концевой броненосец, всего двадцать пять кабельтовых, не больше. На атаку миноносцев оставалась последняя надежда, и Александр Михайлович с надеждой смотрел, как те, легко обойдя его идущие на полном ходу броненосцы, словно стоящие на месте, имея чуть ли не вдвое большую скорость, ринулись на «дунканы». Полтора десятка маленьких корабликов на три больших броненосца, что стали стрелять из всех орудий — море буквально вскипело от «всплесков».

Два головных прибавили ход, отклонились, отбили атаку огнем. Но то был отвлекающий заход. Однако на отставший «дункан», что не смог уклонится, вышли в атаку с разных сторон половина миноносцев, выпустив торпеды. Попали трижды, но так и торпед выпустили несколько десятков, осуществив залповую стрельбу, впервые, если не считать ночной атаки «Ринауна». Броненосец исчез с поверхности моря за минуту, утонул моментально, и теперь из воды вылавливали немногих счастливцев.

Несмотря на потопление «дункана» радости не было, когда он смотрел на уходящие к югу дымы. Вражеская эскадра заметно добавила скорости, и пришло осознание, что погоня теперь бесполезна…

Броненосный крейсер «Память Азова» ведет огонь…

Глава 21

— «Император Александр» выходит из линии, ваше высокопревосходительство. Думаю и «Ослябе» также надлежит на время покинуть строй — иначе потребуется слишком много времени на исправление повреждений. Владимир Иосифович зря сейчас геройствует, в том нет необходимости — надо помнить, что у нас возможности ремонта ограничены.

Голос Бусилова звучал бесстрастно, хотя это стоило Льву Алексеевичу немалых усилий. Командующий его прекрасно понимал — столь близкая, как казалось всем победа, только поманила. Все же японские броненосцы были построены англичанами, имели водоизмещение на две-три тысячи тонн больше, потому лучше забронированы. А ведь чем крупнее корабль, тем более устойчив к повреждениям, и в артиллерийском бою преимущество на его стороне. Оказавшись под огнем «Касимы» и «Катори» «Цесаревичу» и «Императору Александру III» досталось больше всех — все же наличие двух десятидюймовых орудий давала японцам заметное превосходство. И вот «императора» уже выбили — броненосец горел, кормовая двенадцатидюймовая башня и две из трех шестидюймовых башен левого борта замолчали, поврежденные во время затянувшегося боя. И вряд ли его флагман долго продержится под сосредоточенным огнем двух сильнейших вражеских броненосцев. Так что придется ставить обратно в линию «Бородино», иначе будет плохо. Однако вот этого сейчас нельзя делать — «ваканте» и «оккупадо» оказались намного сильнее чем «иноки», причинили тем серьезные повреждения своей многочисленной крупнокалиберной артиллерией. И если бы не подошедший вовремя броненосец, то отряд контр-адмирала Бэра уже растерзали окончательно. «Убийцы крейсеров» полностью оправдали свое прозвище — на равных с ними «Ослябя» и «Пересвет» не могли, будь с ними еще и «Победа», третий корабль этого типа, тогда были бы шансы, а так…

— Вражеская эскадра отвернула к зюйду, японцы выходят из боя!

Незаметно для всех Небогатов вздохнул с нескрываемым облегчением — теперь можно было после короткой погони, чтобы зафиксировать формальную «победу», повернуть к норду, и пойти на ремонт во Владивосток. Николай Иванович прекрасно помнил, что завод там слабо оборудован, док один, а потому серьезные повреждения в бою недопустимы.

Продолжать сражение бессмысленно — японские броненосцы просто сильнее. Да и бой между крейсерами заканчивался — подоспевшие «кенты» прикрыли «Ниссин», на «гарибальдийце» исправили повреждения, и теперь «рюриковичам» приходилось тяжко. Но отходили они своевременно, видимо, памятуя о печальной судьбе «родоначальника».

— Отходим во Владивосток, Лев Алексеевич — мы показали, кто на море хозяин. Но пока в строй не войдет «Победа» с «Ретвизаном», каждое сражение будет связано с чрезвычайным риском. Нам неимоверно повезло, что сейчас здесь у противника нет «дунканов» и «асамоидов», иначе бы пришлось спасаться бегством, а бой уже бы шел на траверзе Владивостока. Так что отходим — жаль, что не победили, но и урона не понесли.

— Полностью согласный сейчас с вашим высокопревосходительством — мы в должной мере оценили японцев. Они уже не действуют с тем же апломбом, что раньше. Но преследовать вражескую эскадру дальше бессмысленно, а отправлять за ними одни наши крейсера чрезвычайно опасно — быстроходным «кентам» нам нечего противопоставить, «богатыри» будут отданы на заклание. «Рюриковичам» лучше избегать боя — будь вместо «кентов» крейсера типа «Кресси» или «Гуд Хоуп», отряду вице-адмирала Безобразова в сражении пришлось намного хуже — в башнях у них стоят девятидюймовые орудия, а не пара шестидюймовых пушек.

— А кто его знает — может быть сейчас в Сасебо парочка этих кораблей и стоит — на бортах иероглифы малюют, японское имя дали.

Небогатов сказал и сам испугался — а вдруг так и есть на самом деле. Это плохо, очень плохо — в отличие от японских заказов, англичане строили для себя высокобортные корабли, более мореходные, как раз для бескрайних океанских просторов. И преимущество при волнении сразу терялось, что показали сегодня в бою «кенты», ничем не уступая «рюриковичам», и превосходя «богатыри» с «Аскольдом». Последних они теперь вполне могли догнать, а потому проведение крейсерских набегов на японские порты становилось чрезвычайно рискованным занятием.

— Надо ставить восьмидюймовые пушки, Николай Иванович — 152 мм снаряды только «царапают» броню, серьезного ущерба не наносят. Снять все орудийные башни, как сделали на «Полтаве», установить на их месте 203 мм пушку со щитом — тогда удастся и бортовой залп увеличить, также облегчить броненосец на полтысячи тонн, значительно снизить перегрузку. Скорость чуть возрастет, броневой пояс поднимется над ватерлинией. При необходимости принять дополнительный уголь на освободившуюся батарейную палубу — несколько сот миль на максимальном ходу больше будет. И первым поставить «Императора Александра III», он полтора месяца в ремонте стоять будет. А пушки взять те, что предназначены для «родителя» — на старом броненосце девятидюймовыми орудиями обойдутся.

— Пожалуй, так нам и нужно сделать, — после короткой паузы отозвался Небогатов. — Все же 203 мм хоть и легче 254 мм на «Катори», но гораздо полезней будут шестидюймовых. Жаль, что германцы наш заказ в свою пользу отобрали — их 21 см стволы были бы куда полезней для нас.

— Жаль, — эхом отозвался Брусилов, пожав плечами — в прошлом году заказали в рейхе две дюжины пушек, немцы поставили только для «Адмирала Ушакова», и еще для «Баяна», плюс одно про запас, придержав доставку остальных. И все потому, что воспользовались опытом боев между русскими и японцами, решив установить верхние казематы с 21 см пушками вместо одноорудийных башен с 15 см стволами. Как раз на четыре броненосных крейсера по четыре пушки — вот и 16 орудий.

Но им что делать во Владивостоке, куда идет через всю страну единственная ветка железной дороги. Хорошо, что с прошлой осени движение наладилось по байкальским туннелям, иначе проблем была бы масса, как в прошедшей войне. Теперь хоть поставки идут бесперебойно, вот только восьмидюймовых пушек не дождешься. Заказ на полсотни орудий выполнили едва на четверть, хватит на пару броненосцев поставить — один сразу, на второй через пару месяцев, никак не раньше.

— Будем воевать тем, что есть, — тяжело вздохнув, произнес Небогатов. — По мере поступления пушек, будем ставить их на броненосцы поочередно. Как раз к следующему лету полностью перевооружим эскадру. У итальянцев вряд ли удастся прикупить — они с англичанами соглашением связаны. А на черноморские броненосцы и наши «иноки» с «Ретвизаном» такие пушки в казематы не втиснешь, слишком большие для них.

— Так и есть, обойдемся. Начнем войну на коммуникациях, благо полтора десятка вспомогательных крейсеров уже вооружены и ждут команды. А контр-адмирал Иессен знает, что дальше делать, планы отработаны. И блокировать гавани минами, японцы как англичане только от привоза зависят. И любая потеря тоннажа в их водах играет нам на пользу.

Лев Алексеевич говорил негромко, эмоции давно схлынули. Сражение закончилось, и враждующие эскадры под лучами заходящего солнца медленно расходились по противоположным углам Японского моря…

Именно победа в Цусимском сражении привела к тому, что японцы посчитали себя будущими властителями «востока». Прошло еще 15–20 лет, и появились «монстры», демонстрирующие всему миру политические притязания Страны Восходящего Солнца…

Глава 22

Небогатов внимательно посмотрел на раздраженного наместника — великий князь Николай Николаевич был не столько мрачен, сколько сильно озадачен. Можно понять, отчего фельдмаршал сильно призадумался — новая война с японцами пошла отнюдь не так, как виделось им раньше. Японский флот оказался намного сильнее, чем рассчитывали, и хорошо, что два броненосца (причем бывший «Ринаун» еще до начала боевых действий) утопили торпедами, а то было бы совсем скверно.

Прямо «тяни-толкай», а не война!

— Англия пригрозила, что если наши вспомогательные крейсера будут продолжать причинять ущерб британскому судоходству, также нейтральным государствам, то Королевский флот немедленно начнет действия против каперства — так они выразились. А в газетах вообще вой стоит — минирование портов вызвало даже горячие дебаты в парламенте. Я читаю полученные из Шанхая газеты. Занимательное чтение, скажу так. В британской прессе негодуют, в других над этим только посмеиваются — «владычицу морей» сильно недолюбливают. Пожалуй, только Северо-Американские Соединенные Штаты выражают недовольство нашими крейсерами, но и только — призывов отправить флот или объявить войну на заседании конгресса нет.

Великий князь Александр Михайлович усмехнулся, закончив говорить — шейный белый крест сразу бросался в глаза. Орденом святого Георгия 3-й степени, минуя четвертую, он был награжден за победу в Желтом море, во «втором сражении», только 28 июня 1906 года.

— Американцы любят считать деньги, потому построили дюжину субмарин и два десятка моторных миноносок для нашего флота. Взяли бы и вдесятеро больше заказов, только мы их не выдаем. И правильно — самим строить нужно, чтобы верфи не простаивали. А нашим новым броненосцам для линейного боя мало кто противостоять сможет в схватке один на один, даже достраиваемый сейчас «Дредноут».

Небогатов только кивнул, молчаливо соглашаясь — на Балтике и Черном море перезаложили по паре броненосцев, сделав выводы из опыта войны с японцами. Новые броненосцы, вернее уже линейные корабли, были в полтора раза больше по водоизмещению, чем флагманский «Цесаревич». Учитывая возросшие дистанции стрельбы, корабль соответственно забронировали для противостояния двенадцатидюймовым снарядам — толщина броневого пояса увеличили на три дюйма, и она соответствовала калибру пушек — 305 мм. Имелись две броневые палубы со скосами, противоторпедная переборка, хорошо защищенные плитами в одиннадцать дюймов башни с барбетами. Заказанные в Германии паровые машины по расчетам должны обеспечить ход в 20 узлов. Такая скорость сейчас была недостижима ни одним крупным кораблем РИФ. Артиллерийская мощь тоже впечатляла — восемь двенадцатидюймовых пушек, установленных по необычной линейно-возвышенной схеме, из расчета стрельбы двух башен на нос и корму, и четырех на борт. От среднего калибра в восемь дюймов потому отказались, придя к выводу, что нужны только «большие пушки», способные нанести фатальные повреждения. Противоминную артиллерию представляли два десятка 120 мм орудий — водоизмещение миноносцев росло как на дрожжах, и остановить их атаку 75 мм пушки Кане уже сейчас были не в силах.

Вот только адмиралов, хорошо знающих положение дел в кораблестроении, терзали сомнения, что корабли удастся построить за четыре года. Да и от установки турбин потому отказались — дело новое, представлений мало, а опыта вообще нет. Так что лучше посмотреть, как на кайзерлихмарине они себя покажут, к Ройял Нэви сейчас русских и близко не подпустят.

Заодно с линкорами заложили новые броненосцы береговой обороны — сразу полдюжины, для Балтики и Тихого океана, с ледокольными форштевнями. Немного улучшенный проект «адмиралов», но с полным бронированием, способным держать попадания шестидюймовых снарядов с любых дистанций, и уменьшенным калибром четырех пушек до восьми дюймов в двух башнях. Также заложили канонерские лодки и минные крейсера (уже именуемые эсминцами), причем последние также заказали в Германии, чтобы в разобранном виде перевозить на Дальний Восток, там их собирать, как раньше делали с теми же «соколами». Пока идет война, это единственный способ хоть как-то усилить легкие силы Тихоокеанского флота и постараться компенсировать возможные потери.

Обратили самое пристальное внимание на быстроходные крейсера, тут взяли за основу «Аскольд» и «Новик». Скорость первого должна была быть не меньше 24 узлов, но лучше на один больше, и броневой пояс в три дюйма для защиты от попаданий снарядов 152 мм и 120 мм пушек. И набор из восьми шестидюймовых пушек, с возможностью стрельбы шести на один борт. А вот «новики» имели уже 120 мм пушки, поставленные по той же схеме, и скоростью на полтора узла больше. И строились они для боя исключительно с миноносцами и ведения разведки, а потому бронирование уязвимых мест должно было обеспечить защиту от огня артиллерии до 120 мм включительно. А вот кораблей прежних типов было решено не строить, за исключением заказанного во Франции крейсера «Адмирал Макаров» — деньги ведь уплачены, а расторжение контракта грозило неустойкой. А он уже устарел — со скоростью в 21 узел далеко не убежишь от новейшего британского крейсера, вроде «Черного принца», что имел жутковатый набор из шести 234 мм пушек, с довеском из десятка 152 мм стволов. Такой корабль и для «рюриковичей» с «монахами» мог быть страшным противником…

— Думаю, английские угрозы следует проигнорировать, — уверенно произнес фельдмаршал. И откашлявшись, продолжил:

— Сейчас во Владивостоке девять броненосцев и два броненосных крейсера, в Дальнем броненосцев шесть, не считая «Ушакова», и «Баян», а «Память Азова» опять-таки, можно не учитывать. У японцев дюжина кораблей, половина на половину броненосцев и броненосных крейсеров, исключая те два, что подорвались. А потому учить вас как воевать надобно не могу, потому что не смыслю в ваших морских делах. Но раз у нашего флота полуторный перевес в силах, надлежит ему действовать наступательно. Даже те лодки, что под водой плавать могут, задействуйте, на страх макакам. Все же дюжину у американцев купили, а за каждую по четверть миллиона рублей золотом плачено. Придумайте что-нибудь, Фелькерзам ведь много писал об ужасах, в которые верить не хочется. Можете их хоть на буксире отвести в пролив — может там какую цель найдут. Ладно, я вам тут не советчик, господа, то ваши флотские дела, сами решайте…

Фельдмаршал взмахнул рукой — он действительно в морские дела не лез, советы не давал, и не скрывал, что флот только уйму денег прожирает, слишком дорогостоящая для государства забава. Но все же необходим в противостоянии с морскими державами, а Япония такой им считалась. Так что все просьбы адмиралов старался выполнять, к вящему их удовольствию.

— Потребуется, хоть завтра объявим морскую блокаду. А на угрозы внимания не обращайте — хотели бы напасть, давно бы воевали. Лают, как собаки из-под забора. И учтите — в Лондоне прекрасно понимают, что при нападении на нас, они вступят в войну с Германией, кайзер с нами на этот счет договор в Бьерке подписал. И о том кому надо знать дадено!

Николай Николаевич ощерился — русская армию продвигалась к Сеулу, навстречу осторожно шли японцы, которые до сих пор, судя по всему, не восстановили армию. Да и флот толком — потеря лучших экипажей привела к тому, что сейчас у них в командах было много новобранцев. Так что, имея значительный перевес в сухопутных и морских силах, сейчас генералы и адмиралы понимали, что нужно сокрушить Страну Восходящего Солнца. И подписать с ней мир, но совсем на других условиях…

В начале ХХ века многие кораблестроители прибегали к экспериментам. Порой к экстравагантным, как вот это «чудо» американской мысли. выглядит грозно, но сами моряки считали такую «двухэтажную» конструкцию башен «преступлением против белого человека»…

Глава 23

— Хм, три «дункана» могут быть только у англичан, а вот эти шесть кораблей не спутаешь — «канопусы» в полном составе прибыли. Все броненосцы построены для «китайских станций», других таких нет, только пара у японцев осталась. А это броненосный крейсер типа «Кресси» — недавно пришел сюда, на нервы нам давят, ваше императорское высочество. А вон те два вроде «кентов», но с башенными пушками в семь с половиной дюймов. Дюжина вымпелов, сколько и нас, а разную мелочь можно уже и не считать. Да и немного ее, так, серебрушки в кармане нищего.

Начальник штаба 3-й эскадры контр-адмирал Матусевич усмехнулся, имея живой характер, но неудачно облокотился на леера, и болезненно сморщился. В сражении в Желтом море два года тому назад, когда на мостике погиб Витгефт, он был тяжело ранен осколками, и еще толком не поправился. Но сам попросился на флот, и после гибели вице-адмирала Чухнина стал незаменимым помощником для великого князя.

С открытого всем ветрам мостика Александру Михайловичу было хорошо видна Порт-Артурская эскадра, хотя таковой она давно не была и именовалась больше по привычке. В 1-м отряде шли три «черноморца», а во 2-м контр-адмирала Миклухи тоже три — добавилась после восьмимесячного ремонта многострадальная «Полтава». Поняв, что поставок германских пушек не будет, на ней установили вместо башен четыре оставшиеся 21 см пушки, добавив к ним дюжину противоминных 75 мм орудий. И для броненосца это первый выход, да еще столь дальний — навели страха на японцев, обстреляв на побережье пару гаваней, превратив их в руины. Крейсера вывалили за кормой пару сотен мин, и теперь самураи будут долго «кушать» этот «суп с клецками» — крылатое выражение прочно вошло в обиход.

Риска никакого — встречи с японским флотом никто не опасался. Сейчас самураи на траверзе Гензана сцепились с эскадрой адмирала Небогатова, и сражение там пошло нешуточное. И все благодаря поставленным на корейском побережье радиостанциям, что могли принимать сообщения с кораблей эскадры, и переправлять их уже по телеграфным линиям. В отличие от прошлой войны, когда в Порт-Артуре не успели поставить мощную искровую станцию, и приходилось гонять миноносцы с сообщениями в Чифу, сейчас средствам связи уделяли самое пристальное внимание. Да и радиостанции купили в значительном количестве, в основном германские, теперь на них не «экономили», стали понимать какое значение они имеют.

Набег удался, тут в дерзости не откажешь, навели шороха узкоглазым. Теперь эскадра возвращалась обратно в Дальний, и на траверзе британского Вей-Хай-Вея ее поджидают корабли Ройял Нэви, явно в целях устрашения демонстрируют Юнион Джека и орудийные дула.

— Что-то не нравится мне вот такая демонстративная встреча, ваше императорское высочество. У англичан девять броненосцев, у нас шесть — полуторный перевес в силах. И на пару узлов больше скорость. К тому же для демонстрации силы хватило бы одного отряда, а тут сразу четыре, учитывая их крейсера. А ведь в Вей-Хай-Вее никогда больше трех-четырех кораблей первого ранга не было. Все может быть — англичане любят устраивать всякие пакости — достаточно вспомнить Крымскую войну.

— Я понял вас, Николай Александрович. Потому следует подготовиться к бою, поднять сигнал! Стрелять только по приказу! Крейсерам отойти за броненосцы и быть готовыми… к разного рода случайностям. Два румба влево, нужно разойтись — если идут мимо, то не будут сближаться.

Только теперь Александр Михайлович взглянул на британскую эскадру совсем иначе. И потому что англичане тут же повернули на русские броненосцы, продолжая идти строем пеленга — три колонны по три броненосца в каждой, и еще крейсера. И явно прибавили хода, трубы густо задымили.

— Контр-адмиралу Вирену немедленно пойти к флагману, нужно осведомиться, а в чем суть странных маневров британской эскадры!

И повернувшись к Матусевичу, негромко пояснил:

— «Баян» имеет броню, если по нему откроют огонь, то сможет уйти. Да и крейсера Эссена помогут, да и Шеин со своими «богинями» подоспеет. У них есть шансы на прорыв к Дальнему, даже если в погоню бросятся. Чего-то не нравится мне это представление.

Вернувшийся на свой «Баян» контр-адмирал Вирен, принявший командование отрядом быстроходных крейсеров. Корабль за восемь месяцев отремонтировали, перевооружили на восьмидюймовые пушки, которые отдал адмирал Небогатов. Две установили на прежние места в башнях, куда германские стволы просто не помещались, третью поставили между четвертой дымовой трубой и кормовой надстройкой. Вместо противоминной артиллерии поставили на каждый борт по паре 152 мм пушек Кане с легкими стальными щитами. Теперь этот крейсер мог вести на равных бой с «асамоидами» — вес бортового залпа увеличился в полтора раза. Так что даже «кресси» ему вполне по «клыкам», а «девонширы» вообще равны, или даже чуть слабее, хотя и больше по водоизмещению на пару тысяч тонн. Но к ним подходили три бронепалубных крейсера, такие же «шеститысячники», причем со скоростью на узел больше, чем у «богинь», да с десятком шестидюймовых пушек на каждом. А вот это уже было серьезно — англичане продолжали совершать странности, и это очень не нравилось.

— У них шесть крейсеров против нашей полудюжины, но три из них броненосные. Если начнется бой, то все «богини» прорваться не смогут. Жаль «Палладу», первый выход и вот так встреча, — попытка пошутить не удалась, да и улыбка вышла кривоватой. Александр Михайлович напряженно смотрел за «Баяном», который обменивался сигналами с британским крейсером. А броненосцы с Юнион Джеком на мачтах увеличили ход, демонстративно преграждая путь к не столь далекому Квантуну.

— Радиограмма с «Баяна» от контр-адмирала Вирена. Тут следующее…

Голос флаг-офицера чуть дрогнул, будто он не поверил написанному тексту. Но справился с нервами, четко прочитал:

— «Ультиматум. Кораблям Российского императорского флота немедленно идти в Вей-Хай-Вей, Чифу и Циндао, и там разоружится. В противном случае Королевский Флот применит силу. Приказ Адмиралтейства — покончить с пиратством в китайских водах»!

На мостике прошел гул, офицеры выражались исключительно руганью на прочитанный ультиматум. Александр Михайлович рубанул ладонью воздух, и гневно произнес, едва сдерживаясь:

— Ни хрена себе, какая наглость, господа! Они думают, что мы струсим⁈ Ну что ж, передать в ответ — «тогда за вами первый выстрел, джентльмены, постарайтесь попасть»! И добавьте — «принимаю бой»! Поднять стеньговые флаги — будем драться!

Сказано было все, а что тут еще непонятного. Он ожидал многого, но вот такой наглости не мог и представить. Засвистали боцманские дудки, команда занимала посты по боевому расписанию, броненосец «Князь Потемкин-Таврический» за какие-то полминуты превратился в готовый к бою механизм, заполненный людьми, пока еще живыми. Сандро отправился в боевую рубку, посмотрел на английскую эскадру — там броненосцы уже наводили орудия, тем же отвечали на его кораблях. И если еще были надежды, то они исчезли после того, как грянул выстрел, и совсем недалеко от форштевня взметнулся в небо белопенный султан воды…

Схема вооружения и бронирования первых американских линкоров, что начали строится одновременно со знаменитым «Дредноутом». Своеобразный подход — кораблестроители смогли втиснуть четыре башни и прилично утолщить броню, оставшись в пределах водоизмещения обычного броненосца…

Глава 24

— Можно не удивляться, почему «туманный Альбион» всегда коварным называют. Нет, каковы мерзавцы — напали, не объявляя войны как таковой! И считают себя в полном своем праве!

— Японцы поступили также, причем дважды, ваше императорское высочество. Да и ожидали мы что-то подобное от них, так что готовы были. А теперь все решат пушки, и кто из них лучше стреляет!

Контр-адмирал Матусевич был абсолютно спокоен, только лицо немного побледнело, но не от трусости, скорее от волнения. Впервые в истории русская эскадра сошлась в бою с английской. Причем при самых неблагоприятных обстоятельствах, имея в линии шесть вымпелов против девяти — полуторный перевес в силах у противника.

— Выучка отменная, но стреляют не лучше нас — просто пушек у британцев больше. А вот снаряды у них хуже выделкой — это не японская шимоза, дымным порохом снаряжают. Терпимо, надеюсь, до Дальнего или Порт-Артура дойдем, там береговые батареи прикроют. Два румба влево, иначе «кроссинг Т» сделают, палочку над нашей головой поставят!

Отдав команду рулевому квартирмейстеру, Матусевич замолчал, продолжая внимательно смотреть на британскую эскадру. А та действовала нахально, если не сказать грубо. Три «дункана» навалились на головные броненосцы — «Потемкин» и «Три святителя» приняли бой, и начали действовать раздельно от остальных броненосцев, имея большую на два узла скорость. Отряд Миклухи и примкнувший к нему «Ростислав» стали отставать и сцепились с полудюжиной «канопусов». Бой там разгорелся не на шутку, дистанция между колоннами медленно сокращалась.

— На них хоть и двенадцатидюймовые орудия, но ствол короче — 35 калибров. Бой на дальних дистанциях для англичан невыгоден, к тому же наши броненосцы защищены толстыми плитами, которые не пробить и с короткой дистанции. Так что противнику нужно сближаться, а это чревато — шестидюймовый пояс будет легко пробиваться даже девятидюймовыми пушками «императора». «Канопусы» ведь бронированы как тот же «Ниссин», только меньше по борту «размазали». У Миклухи есть шансы, и неплохие — уйти не сможет, в скорости сильно уступает, но хоть один вражеский броненосец потопить сможет — с пятнадцати кабельтовых наши пушки и пояс пробьют, и броневой скос палубы за ним, и угольную яму.

— Вы предлагаете пойти на прорыв с новыми броненосцами, оставив на растерзания старые? Или я вас неправильно понял?

Александр Михайлович сумел обуздать гнев — заподозрить в трусости Матусевича было невозможно, не тот он человек. И посмотрел на «дунканы», с которыми он уже сходился в бою, тогда эти броненосцы шли под флагом страны Восходящего Солнца. И те дали жару, сражаясь втроем против четверых, но сейчас перевес уже у них. Но только в главном калибре, имея по восемь шестидюймовых стволов в батарее (на «святителях» заменили 120 мм пушки на шестидюймовые), русские корабли почти не уступали в совокупном залпе британским. А вот у контр-адмирала Миклухи ситуация, пожалуй, получше, хотя против восьми 305 мм пушек «Наварина» и «Полтавы» у противника тройной перевес. Но ведь есть четыре 254 мм ствола на «Ростиславе», да еще семь 210 мм и 229 мм орудий на других броненосцах. Так что перевес у англичан не тройной — полуторный по весу залпа, не больше. А по стволам главного калибра так вообще цифры «сглаживаются» — 24 против 19, едва на четверть. К тому же дистанция между противоборствующими колоннами сокращается, что немаловажно — тонкая броня «канопусов» будет пробиваться уже уверенно всеми этими орудиями.

— Если мы потеряем два броненосца, то нужно идти на прорыв, чтобы хоть что-то сохранить. В любом случае все черноморские броненосцы должны дойти до Порт-Артура, тут плыть недалеко. Но думаю, потери нужно снизить — необходимо еще раз радировать в Дальний. Броненосец «Адмирал Ушаков» и крейсер «Память Азова» должны выйти нам навстречу. Они все же вооружены неплохо, и смогут защитить наши поврежденные корабли.

Матусевич недоговаривал, но Александр Михайлович прекрасно понял «изнанку» слов — если требуется жертва, то лучше принести ее тем, что приносит небольшую пользу, и кого не жалко. Весьма рациональный и здравый подход, против которого он бы яростно протестовал всеми фибрами души перед началом еще той, первой войны с японцами.

Но не сейчас — теперь на многие вещи Сандро смотрел несколько иначе, вернее абсолютно по-другому. Здесь, под взрывами вражеских снарядов, неожиданно пришла простая мысль — мало героически погибнуть, нужно причинить максимальный ущерб вековому врагу России. И такой, чтобы тот уже никогда так гнусно не наглел.

— Всем подводным лодкам по мере готовности идти к Вей-Хай-Вею, и там поджидать английские броненосцы. Именно там — атаки в море бесполезны, нужно пускать торпеды, когда малым ходом приползут, или на якоря встанут. Пусть команды субмарин сделают все что можно — а мы тут постараемся хорошо потрепать врага. И вот еще что — минным крейсерам принять мины и выставить их у базы, и под утро атаковать возвращающиеся корабли противника торпедами. Думаю, такой дерзости англичане от нас не ожидают — они ведь считают себя «властителями морей», вся ж… в ракушках, осьминоги жеваные, якорь им задний клюз!

Александр Михайлович не сдержался, выдал матерную рулады — впервые он ощутил жгучую и непримиримую ненависть к «туманному Альбиону». В душе была пустота — отдав приказ, он осознал, что теперь придется драться до конца, или последнего снаряда, но постараться причинить британцам максимальные потери.

— И спешно готовить другие субмарины к выходу — от Дальнего до Вей-Хай-Вея едва сотня миль, пятнадцать часов хода, как раз к рассвету позиции займут. Минным крейсерам вообще шесть часов экономическим ходом, тут идти всего ничего. А всем дестройерам, даже «соколам» идти к флоту — дадим бой. Канонерским лодкам ждать на подходах к Квантуну, чтобы успеть оказать помощь. В радио Бубнову укажите, но все шифром — пусть как можно быстрее продумает план блокады Вей-Хай-Вея подводными лодками. Одни там караулят, другие запасы в Порт-Артуре пополняют, от него идти чуть ближе. И по телеграфу пусть во Владивосток немедленно сообщат — если потребуется, то по железной дороге от них подводные лодки перевезем.