Дрейф-механик

Он не договорил. Вытащил из шкафа, скрытого в стенной нише, пальто с бобровым воротником, надел его, и мы покинули кабинет. В молчании спустились на лифте, вышли из башни — не к парадным воротам, а во внутренний двор. Фактически, впрочем, это было целое поселение, отгороженное высокими стенами от остального города. Здесь имелись и хозяйственные постройки, и жилые домики из камня и дерева — для тех, кто служил династии, но ранг имел невысокий.

И, разумеется, внимание приковывал символ Дома — раскидистый старый клён, который рос прямо напротив башни. Вокруг него были установлены линзы, преобразующие лунную тягу, чтобы создать островок тепла. Крона зеленела, и лишь местами её тронула позолота. Клён жил по собственному календарю, вопреки царящей вокруг зиме.

Площадка для поединков, вымощенная каменными плитами, пряталась за забором. Она имела форму квадрата и была заботливо обихожена — ни снега, ни наледи. По периметру её окружали лавки в два яруса — нечто вроде мини-трибун.

Когда мы к ней шли, за нами пристроились двое наследников-по-луне, но отец Яромила обернулся к ним и покачал головой. Они отстали без возражений, хотя разочарование на их лицах читалось явственно.

Глава Дома открыл вместительный ларь, установленный у края площадки, и сделал приглашающий жест. Я заглянул внутрь. Там хранился тренировочный инвентарь, простейший на вид — несколько щитов, закреплённых вертикально в пазах, и железные булавы.

— Возьмите щит, Солодов. Тот, который потолще.

В других обстоятельствах я решил бы, что надо мной издеваются. Круглый щит имел в толщину треть пяди и примерно аршин в диаметре, при этом был цельнометаллическим. Ради эксперимента я попытался его поднять, не используя тягу, но весил он пудов десять.

Тогда я притянул к нему «жгут» — помогла декабрьская луна, которая висела выше других и была удобнее для подъёма тяжестей. В лунном зрении «жгут» выглядел как голубоватый луч, полупрозрачный и бледный. И становился ещё бледнее по мере удаления от щита, практически исчезая на расстоянии вытянутой руки. Судя по всему, инвентарь был специально настроен для такой визуализации.

Вытащив щит из ларя, я вопросительно посмотрел на аристократа. Тот пояснил бесстрастно:

— Задача — не уронить. И не упасть самому.

Почти сразу стало понятно, где кроется подвох.

Щит начал вырываться у меня из руки. Его тянуло куда-то влево, в ту сторону, где висела сентябрьская луна. В лунном зрении замерцал ещё один луч, на этот раз жёлтый. Тяга нарастала с каждой секундой.

Я мысленно потянулся к той же луне. Концентрация, импульс, блок — субъективно это воспринималось так, будто я за секунду выплеснул часть своего резерва. Это было физически неприятно. Зато и щит перестал дёргаться в руке. Я отсёк вредный вектор тяги — луч больше не мешал, хоть и остался видимым.

Работа с двумя лунами из шести — сейчас я продемонстрировал уровень, доступный одарённым простолюдинам.

Но испытание продолжалось. Подключилась январская луна, а следом за ней ноябрьская. Лучи имели, соответственно, синий и охристый оттенок. Щит задёргался вновь. Мне и в этот раз удалось его удержать, но это было непросто. Дыхание сбилось, пот заливал глаза.

Четыре линии тяги. Уровень наследника-по-луне.

Старший аристократ переглянулся с сыном. Не спеша снял пальто и бросил его на лавку, оставшись в костюме-тройке. Вытащил из ларя двухаршинную булаву — без шипов, но с внушительным утолщением на конце.

Бить он сразу не стал. Для начала всего лишь ткнул булавой в мой щит.

И это стало сигналом для февральской луны, висевшей у меня за плечом. Она метнула к щиту лиловую нить и дёрнула его на себя. Я чуть не опрокинулся навзничь. Но удержавшись всё-таки на ногах, отсёк наглую луну.

Вот тут-то он и ударил.

Когда Кормильцев-старший размахивался, булава замерцала, концентрируя тягу. А я отчаянно потянулся к шафрановой луне октября, маячившей впереди. Она вцепилась в мой щит, превращая его в надёжный заслон.

Железная булава со всего размаху саданула в центр щита.

Будь я обычным человеком, меня бы вынесло за пределы площадки. Но благодаря лунной тяге я устоял.

Эхо от удара затухало в окрестностях. В ушах у меня звенело, перед глазами плыли цветные кляксы. Мой щит, к которому стягивались лучи от шестёрки лун, казался всё тяжелее. Я понимал, что выроню его очень скоро. И концентрировался — на случай, если аристократ решит пробить ещё раз.

Но он произнёс:

— Достаточно.

Я, шатаясь, добрёл до края площадки, вернул щит в ларь. Обессиленно опустился на лавку, жадно глотая морозный воздух. Аристократ тем временем тоже положил булаву на место, надел пальто и теперь стоял, разглядывая меня и о чём-то сосредоточенно размышляя.

Когда я наконец отдышался, он заговорил:

— Итак, один вопрос снят. Теперь я верю, что вы — действительно пришлый. Никто другой не выдержал бы подобной нагрузки. Признаюсь честно — для меня такой поворот стал большим сюрпризом.

— Спасибо…

Слова из меня выдавливались с натугой. Он кивнул и продолжил:

— У меня появились соображения на ваш счёт. Но сначала закончим тот разговор, который мы начали в кабинете. Вы заявили, что не хотите идти на службу в наш Дом. Так на что же вы в таком случае претендуете? Предельно откровенно, пожалуйста.

— Прежде всего — на денежную награду…

— Считайте, что она у вас есть. Ещё?

— Я не был уверен, стоит ли мне раскрывать инкогнито… Но когда поднялся к вам в башню, интуиция подсказала — надо рискнуть… Если говорить в общем, то меня крайне интересует Дрейф… И как вариант — временное сотрудничество с тем Домом, который его курирует…

— Интересный ход мыслей. И я, пожалуй, предложу способ, который при удачном раскладе позволит вам оказаться в гуще событий. Вы непосредственно увидите то, о чём простой обыватель может только мечтать. Но для этого вам придётся выполнить два условия.

Глава 6

— Прежде всего, — сказал отец Яромила, — вы должны доказать, что у вас нет скрытых мотивов и тайных замыслов против нашего Дома. Я должен удостовериться, например, что вы не шпион. Хотя эта последняя версия представляется мне сомнительной. Использовать пришлого для шпионских интриг — слишком экзотично и расточительно, на мой взгляд. Но проверить надо.

— Каким же образом? — спросил я. — Могу, конечно, дать слово, что ничего такого не замышляю. Но вряд ли вам этого достаточно.

— Есть один старый, но верный способ. Неофициальный и, прямо скажем, небезупречный в юридическом смысле. Вы испытаете малоприятные ощущения. Поэтому я хочу заручиться вашим добровольным согласием. Вы готовы?

Я вяло пожал плечами:

— Отступать уже просто глупо. Да, я готов. А второе условие в чём будет заключаться? Вы сказали, их два.

— Второе я назову, когда пройдёте проверку.

— Ясно…

— Прошу за мной. Ситуация такова, к сожалению, что на счету каждая минута.

— Мне тоже с вами, отец? — спросил Яромил.

— Нет, побудь пока у себя. Позову, когда мы закончим.

Я тяжело поднялся и поплёлся за главой Дома. Мы с ним вернулись в башню, но в кабинет подниматься уже не стали. Прошагали по коридору первого этажа и упёрлись в дверь, обитую серебром. Взглянув лунным зрением, я увидел лучи-ловушки, которые к ней тянулись.

Кормильцев-старший приложил руку к одной из гладких пластин, вставил ключ в замочную скважину. Дверь открылась. За ней была каменная лестница, ведущая вниз, в подвал. Меня это не особенно вдохновило, но свои мысли я предпочёл держать при себе.

Под землёй обнаружился ещё один коридор. Хозяин отворил невзрачную дверь и посторонился. Переступив порог, я оказался в тесной каморке. На каменных стенах, грубо отёсанных, крепились лунные лампы, засветившиеся, когда мы вошли. Из мебели наличествовало лишь деревянное кресло. Или, точнее, стул-переросток — из толстых брусьев и с подозрительными скобами на непропорционально высокой спинке.

— Садитесь, Солодов.

Я послушался. Два скобы из серебра, закреплённые на шарнирах, оказались справа и слева от моей головы, ещё одна — сверху. Кормильцев поочерёдно сдвинул их. Они зафиксировали мой череп, словно тиски. И сразу же к ним метнулись лучи от лун, прошивая стены и потолок.

— Уютное креслице, — буркнул я. — Почти как у Вещуна.

— Ну, я же предупреждал — нюансы имеются. Справедливости ради — воздействие будет кратковременным. Мы не пытаемся привязывать луну к разуму, как это делают вивисекторы, подобные Вещуну. Я лишь на пару минут блокирую вашу волю, чтобы получить честные ответы.

Он прикоснулся к верхней скобе. Мне в голову как будто скользнули ледяные тонкие щупальца — и я замер с полуоткрытым ртом. Ответная реплика, которую я готовил, буквально застряла в горле. Произнести что-либо без приказа или соврать казалось теперь кощунством запредельного уровня. Даже мысль об этом бросала в холодный пот, вызывала физиологическую брезгливость.

— Где вы родились, Солодов? Как ваше настоящее имя? Отвечайте по возможности коротко и конкретно.

— Не помню, луноликий. Простите. Нынешнюю фамилию я получил от моих здешних опекунов. Сословный статус — от них же.

— Почему вы считаете, что пришли из другого мира?

— На мне была одежда из неизвестных материалов. В карманах — загадочные предметы. Явно технические, но их назначение я не знаю.

— Кто подослал вас в Дом Клёна?

— Никто. Это был мой выбор.

— Вы собираетесь причинить какой-либо вред Кленовому Дому? Или конкретным людям, которые ему служат?

— Ни в коем случае.

— Почему вы обратились именно к нам?

Я хотел ему объяснить, что моё решение было чисто ситуативным, но вдруг запнулся. Сообразил — подобный ответ прозвучит вызывающе и цинично. А более подходящую формулировку я, как назло, подобрать не мог, отказывали мозги. От этих усилий мне стало дурно, я ощутил тошноту и головокружение. Сознание уплывало.

Кормильцев, наблюдавший за мной, поморщился от досады и отодвинул скобы от моей головы. Ледяные щупальца выскользнули из разума. Дурнота отступила, и понемногу стала возвращаться способность к критическому мышлению.

— Негусто, — констатировал он. — Вы слишком быстро начали отключаться, не прошло и минуты. Может, это из-за того, что у вас повышена восприимчивость к лунной тяге. Тоже, кстати, косвенный довод в пользу вашей инаковости…

— Ага, — сказал я с сарказмом, — очень обидно, что не смогли поболтать подольше. Интеллигентная получилась беседа.

— От имени Дома Клёна приношу вам официальные извинения за вторжение в разум. Поверьте, такие методы не доставляют мне удовольствия. Но ситуация действительно сложная. К тому же напоминаю — вы добровольно согласились на процедуру.

— Да, согласился. Ваше условие выполнено.

— Первое из двух.

— Боюсь даже представить второе.

— Оно — совершенно другого рода, — сказал Кормильцев. — Давайте его обсудим в более цивилизованной обстановке.

Мы выбрались из подвала и поднялись на лифте. Вновь вошли в кабинет, и глава семейства достал из шкафа серебряный графин с вытянутым горлышком. Налил из него в серебряную же чарку:

— Выпейте, Солодов. Укрепляющий взвар.

Жидкость была бесцветная, но в ней едва заметно мерцали желтоватые искры. Пряный запах щекотал ноздри. Я сделал глоток на пробу — мягкая сладость, лёгкий вяжущий привкус.

— До дна, не бойтесь. Быстрее восстановятся силы.

Я выпил всё — и действительно, напиток прибавил бодрости, хотя мышцы всё ещё ныли и чувствовалась усталость. Зверски хотелось есть.

— Я распоряжусь насчёт обеда, — сказал глава, словно прочитав мои мысли. — Но сначала проясню ключевой момент, ради которого всё затеяно. Итак, вы сетуете, что вам из-за возраста уже не занять высокого положения в одном из Домов, если вы пойдёте на службу. Да, это факт. Сейчас у меня, к примеру, четверо наследников-по-луне. Все они — выходцы из простых семей. Но они пришли к нам ещё детьми, росли под нашим крылом. Это традиция, помноженная на прагматизм. Наследник должен быть не просто лоялен, но и предан Дому всем сердцем. В вашем же случае об этом речь не идёт. И даже ваш впечатляющий дар — не повод ломать устои.

Я молча развёл руками — возразить было нечего. Кормильцев продолжил:

— Есть, однако, ещё один фактор. О нём не знает почти никто — даже в пределах нашего Дома. И это подталкивает меня к предельно нестандартному ходу, который прямо противоречит всему, о чём я только что говорил. Я хочу задать вам вопрос и прошу ответить немедленно.

Он посмотрел мне прямо в глаза:

— Неждан Солодов, вы готовы стать моим пятым наследником-по-луне?

— Простите? — Мне показалось, что я ослышался. — В каком смысле?

— В буквальном. Вам предлагается взять на себя права и обязанности, которые соответствуют статусу непрямого наследника. Вы войдёте в правящую элиту, поможете курировать Дрейф. Но пути назад не останется. Впредь вы будете подчиняться мне лично. Сотрудничество с другими Домами исключено, если на то не будет моего недвусмысленного приказа.

Да, огорошить меня ему удалось. Несколько секунд я таращился на него с недоверием, затем спросил осторожно:

— И что же это за фактор, настолько меняющий ситуацию?

— Сначала дайте ответ. Если он будет положительным, я сообщу детали.

«А если нет?» — просилось мне на язык, но я удержался. Вместо этого произнёс:

— Благодарю за предложение, луноликий. Это честь для меня. Но всё слишком неожиданно. Я могу попросить немного времени на раздумья?

— Нет, сожалею. Решение нужно принять сейчас.

А я уже понимал, что других вариантов нет. Вчера я умудрился испортить отношения с Можжевельником и Ольхой. Сегодня произошёл инцидент с Рябиной. Юридически доказать мою причастность нельзя, но выяснить, кто ехал с Яромилом в санях, несложно. Рябиновому Дому этого хватит, чтобы занести меня в чёрный список. А значит, Клён — единственный Дом, на который я могу опереться.

Выбор я, собственно, уже сделал — в тот миг, когда начал действовать, руководствуясь интуицией. Осталось надеяться, что она меня не подводит.

— Да, луноликий. Я готов стать вашим наследником-по-луне.

— Отрадно слышать, — кивнул он сдержанно, как будто не сомневался в ответе. — Готовы ли вы отстаивать честь Кленового Дома словом и делом, даже если это поставит вашу жизнь под угрозу?

— Да.

— Готовы ли вы подтвердить свой выбор, приняв знак Клёна?

— Да, я готов.

— Тогда не будем тянуть.

Он подошёл к столу, нажал кнопку на панели, закреплённой рядом с большим чернильным прибором. Пояснил мне: