Помоги проекту - поделись книгой:
Таков парадокс человеческого общения. Люди утомляют, выводят из себя, мешают, отнимают время… Но и без общения обойтись нельзя. Люди дергают, теребят, не дают уснуть и уйти на покой…
Если, конечно, умыслы у этих людей добрые, как у визитеров в той больнице.
Но, судя по выздоровлению женщины, умыслы были самые искренние и добрые.
И в этом старинном обычае – посещать больных – есть смысл. В моем детстве тоже было принято посещать больных, многие помнят. И искренности в добрых пожеланиях и немудреных «передачах» было побольше, чем в сообщениях с картинками в мессенджер…
Одну старушку в больнице перевели в другую палату. В палату похуже.
Это мягко сказано, да жестко там лежать было. Там много женщин лежало – условия были не очень. Старая больница. Из окон дует, кровать железная старая, тощий матрасик. И мало внимания. Да вообще нет. К сожалению, бывает такое.
А на хорошее место, которое раньше занимала старушка, в двухместную палату, положили богатую, не старую еще женщину. Ее сын занимал высокое положение. И он все свои связи использовал, чтобы его маме было получше. Это похвально и понятно, конечно. Но жизнь жестока. Иногда, чтобы кому-то стало получше, надо, чтобы другому стало похуже.
Вторую пациентку из той палаты двухместной тоже выселили. Богатая женщина хотела одна лежать и кушать свои апельсины и ананасы. И хорошие лекарства. И потребовала, чтобы вторую пациентку тоже перевели куда-нибудь, к простым людям.
Она не так уж и болела сильно. Но родные надавили и принудили ее госпитализировать. А потом звонили в разные министерства, чтобы принудить врачей как можно лучше лечить эту женщину. И сами звонили тоже, то сулили что-то, то угрожали неявно… Требовали и давили.
Старушке было немножко грустно, но она жизнь прожила и знала, что так бывает. Привыкла к несправедливости и даже несправедливостью произошедшее не считала. Кто она такая, чтобы быть недовольной? Просто бедная старушка.
Тем более соседки по палате ее угощали – она одинокая была, сын погиб давно. И разговаривали с ней. С ней давно никто особо не разговаривал. И дали ей теплый плед, подушку, винограда и вкусной растворимой лапши. И сок, и яблочко, и журнал с картинками. И кровать немного отодвинули от холодного окна.
А врачам было неловко, стыдно даже. И они с удвоенным вниманием к старушке относились. И старушка выздоровела, хотя шансов было не очень много. Да почти и не было. Но выздоровела! И вторая женщина тоже выздоровела, хотя была тяжелая. Ей, можно сказать, повезло. Ее в реанимацию тогда положили, оказалось, что вовремя. Все к лучшему.
А богатая женщина не выздоровела. Хотя ей досталось все лучшее. И уход за ней был хороший. Но по неизвестной причине ей становилось все хуже. И врачи руками разводили, но сделать ничего не смогли. Хотя наилучшие лекарства давали и постоянно заходили в палату…
Потом одна санитарка сказала, что в той палате часто погибают больные. Там смертное место. Хотя очень хорошая палата, ее хорошо отремонтировали. И кровати там новые, и окно пластиковое. Ее и отремонтировали, чтобы как бы снять проклятие, обновить. И клали в ту палату безнадежных больных. С одной стороны, чтобы им было получше. С другой – ну сами понимаете. Безнадежному больному палата никак не повредит. Хуже не будет. Хотя это мракобесие. Так важно сказала санитарка.
А может, богатая женщина поверила в опасность своего положения, – раз вокруг нее так и суетились, так и бегали, столько лекарств давали. А может, одному плохо лежать в палате. Даже если есть апельсины и дорогие витамины.
Но занимать чужое место небезопасно. Это может быть Погибельное Сиденье, как при дворе короля Артура. Во всем есть какой-то смысл и порядок, справедливость – это тоже порядок. И нарушать порядок не надо, чтобы не рухнуло здание нашего благополучия.
Знаете, иногда кажется, что ничего хорошего уже не будет.
И время подходит к концу – чего ждать-то? Надо смириться, принять. Так уж получилось. Никому нет до тебя никакого дела, ничего хорошего не происходит, а время на исходе. Такие вот твои жизненные обстоятельства, которые от тебя совершенно точно не зависят.
Не зависят совершенно точно, потому что тебе восемь лет. И ты сам зависишь от всех в этом возрасте. Родители работают. Раньше со второго января работа начиналась. И родители работают врачами, у них дежурства. А у папы еще и лаборатория, где ведется исследование. Школьные каникулы кончаются. А ты даже на елке в этом году не был.
Дома есть елка, конечно. И подарки подарили. По сравнению с бедным темнокожим мальчиком на капиталистической помойке я очень счастливая девочка. Почему-то этого маленького персонажа приводили в пример детям тогда. Ну вот, каникулы кончаются. А я сижу дома с книжками и учебниками, как всегда. И скоро опять в школу.
И в последний день каникул папа вернулся с работы пораньше. Но уже все равно было темно. Зима же. И папа сказал, чтобы я потеплее оделась, сейчас мы поедем на елки! Так и сказал. Во множественном числе.
Мы сели с ним в машину и поехали. И правда, объехали все елки города, – это было так здорово! Всюду сверкали разноцветные лампочки, были горки, я со всех горок покаталась. И хлопушки хлопали с серпантином. И жгли бенгальские огни. И на всех елках Дед Мороз вручал мне мешочек с подарком. Конфетки и апельсинка. Или мандаринка и конфетки. Так что у меня набралось пять мешочков за вечер.
Папа энергично компенсировал мне долгое ожидание и долгое терпение. Он нашел время, он купил несколько билетов на елки города и по всем этим елкам меня провез за один вечер. Так что домой я вернулась счастливая, богатая и уставшая. Это был замечательный елочный и подарочный вечер…
Я с тех пор знаю: отчаиваться не надо, даже если кажется, что хорошего больше не будет. Если уже смирился с тем, что каникулы кончились, молодость прошла, все хорошие места расхватали, подарки разобрали, а елки унесли на свалку… Это не так. Все еще может произойти, причем – все сразу. Как компенсация за терпение и хорошее поведение. Может свалиться счастье…
Придут и позовут, дадут мешок с конфетами, покажут, как мигают разноцветные восхитительные огоньки, разрешат кататься с горки, обнимут, предложат что-то хорошее, – сразу много! Так бывает. И отчаиваться не надо.
Правда, иногда это происходит уже после земных каникул. Или наоборот – после земной учебы. Но так хотелось бы, чтобы терпеливые хорошие люди были вознаграждены здесь. Сразу за все. Всеми подарками сразу. Пусть так и будет…
Муж и жена поехали в торговый центр. Хотя время было плохое.
Муж потерял работу, а потом серьезно заболел. Подозревали самое нехорошее, но пока он сдавал анализы. Так себе анализы. Он сильно похудел и ослаб. И все шло долго, мучительно – очереди, ожидание нужного врача, денег не было почти. Жена работала в детском саду.
И муж продал свою старенькую машину, чтобы было на что жить и лечиться. И уже много потратили. Но надо же хоть иногда развеяться и погулять в красивом месте. Воображать, что ты можешь это купить, и это…
В магазине жена увидела красивое пальто, сиреневое, пушистое такое. И стояла, любовалась им… Муж тихонько подошел, тоже стал смотреть – не на пальто, на жену. Она так давно не улыбалась, не радовалась… Пальто дорогое было. Продавец уговорила жену примерить – ну просто как на нее сшито! И муж сказал, что берем! Все, я пошел платить! Хотя денег у него было вот как раз на это пальто – все, что осталось от старой машины…
О, как радовалась жена! И как она сердилась! Мы же хотели просто прогуляться, посмотреть. Зачем же ты? На что жить будем? Хотя муж в глубине души думал, что жить он не будет. Совсем было плохо дело. Просто он жене ничего не сказал, вот и все. Он шел, улыбался бледными губами и нес пакет красивый с покупкой…
Ну вот, а потом он этот пакет оставил в автобусе. Или на остановке. Потерял, короче говоря. Ему было нехорошо, голова кружилась. И как-то он выпустил этот пакет из рук – так бывает. Они приехали, вышли из автобуса, дошли до дома… Тут жена спросила: «А пакет-то где?»… Нет пакета. И как они ни искали, ни бегали, – нет.
В обычное время жена начала бы ругаться и кричать. И плакать, наверное. А муж начал бы в ответ нападать и говорить: сама бы несла свой пакет! Смотри за своими вещами сама! Но он ничего не говорил, совершенно раздавленный и потрясенный потерей. Сидит дома в коридоре и молчит. Смотрит в пол…
Жена подошла и тихо сказала: «Знаешь, Виталик, пусть с этим пальто кончатся все наши беды. И твоя болезнь тоже потеряется и исчезнет. Вот пусть все плохое уйдет из нашего дома. Мне не жаль нисколько эту красивую вещь. Пусть плохое уйдет, пусть это будет наш выкуп!» Это были странные речи, но они ободрили мужа. Он обнял жену, и так они стояли в коридоре. Думали об одном: о болезни и о смерти. Но вслух этого не говорили…
И знаете, беды действительно прекратились. Диагноз оказался несмертельным, лекарства подействовали, Виталик пошел на поправку. Потолстел, окреп, нашел хорошую работу на мусоровозе – с хорошей зарплатой. И жене прибавили зарплату. А новую машину взяли в кредит, очень удачно. Повезло. Как будто и впрямь с потерей этого сиреневого пальто ушли все беды, спало злое заклятье.
А то, что в новостях тогда они увидели, что какую-то женщину в сиреневом пальто сбила машина, – это просто совпадение. Или знак. Намек. Просто пальто очень приметное, вот и все…
И это история вот о чем: если потеряли что-то безвозвратно, сильно горевать не надо, если это вещь, а не живое существо. Издревле известно: подсознательно человек хочет принести жертву. Откупиться от чего-то. Мы сами это не понимаем, но вот так делаем – теряем. Теряем нечто важное и ценное, потом страшно переживаем – мы же этого не хотели! Хотели. Просто не сознавали свое желание откупиться…
И надо сказать, если вещь бесповоротно потеряна: пусть с ней уйдут все несчастья и болезни! И пусть я взамен получу лучшее. Пожалуйста! И станет на душе легче. А через некоторое время действительно можно избавиться от тяготы и получить лучшее…
Это очень древний ритуал, такой древний, что мы и забыли его смысл. Вы зачем-то от чего-то откупились. И удачно откупились, если вещь не вернулась к вам, как перстень царя Поликрата, который не смог откупиться от лютого несчастья…
И еще одно. С найденными хорошими вещами надо быть осторожнее. В лучшем случае потерявший их человек вымещает свою обиду и гнев на том, кто нашел. И желает всяких бед – почти как вору. Единицы способны великодушно сказать: как хорошо, что я потерял кошелек! Как я рад, что кто-то его нашел и не вернул, а взял себе! На здоровье! Честно сказать, так очень редко говорят.
А в худшем случае ценную вещь «потеряли» специально, чтобы нашедший взял на себя болезнь и несчастье.
Можно верить в магию, можно не верить, но лучше не брать. Опять же, сознание наше «не верит», а подсознание – кто его знает? И в любом случае мы нарушаем древний запрет брать чужое. Не «красть», даже «брать» чужое считалось запретным…
Эти муж и жена живут хорошо теперь. И не хотят вспоминать прошлое. Муж купил жене другое пальто, очень симпатичное, серенькое такое. Они же кредит за машину платят, ребенка ждут и потом собираются дом строить. И жить долго. Так что пальто бюджетное. Впереди целая жизнь, так что роскошное пальто они еще купят. Сейчас другие планы и другие дела. Главное – все живы. Остальное придет…
Это было давно. Учились два студента в университете. Стипендию платить почти перестали; да и купить на стипендию было уже нечего. Инфляция пожрала все деньги. Жизнь переменилась. И один студент бросил учебу. Он с родителями жил, не голодал, но потерял интерес к образованию. Хотя учился неплохо сначала. А потом бросил и пошел в коммерцию – так он говорил. Потому что ему хотелось жить получше. И кто осудит его за это?
А второй, Анатолий, Толик, жил в общаге, подрабатывал иногда грузчиком, продолжал учиться. Он был из маленького города, он с огромным трудом поступил после рабфака, ему было трудновато. Но он старался. Изо всех сил старался и получал образование, хотя иногда есть было нечего. И такое бывало в те годы.
И однажды этот Толик стоял у коммерческого киоска. Тогда их много было. Это были заманчивые такие ларьки, где всеми цветами радуги сверкали бутылки с напитками. Шоколадки лежали на витрине импортные, конфеты и «бабл-гум». И еще масса всякой невиданной всячины, – ах, как это было завлекательно и красочно! И вкусно, наверное.
Толик этот стоял в старом пальто, в уродливой шапке «петушок», сапогами разбитыми притоптывал – холодно! И сглатывал слюну, не замечая этого.
Из киоска вышел бывший однокурсник Андрей. В свитере с узором, были такие турецкие свитера. В модных джинсах. На затылке лихо заломленная шапка-формовка норковая. Такой упитанный, модный, красивый, сытый парень! Он добрый был. Он дал Толику шоколадку и совет. Сказал: бросай, мол, учебу, – и добавил ругательство. Что толку жить в нищете, голодать, носить рванье? Я похлопочу за тебя. Тебя могут тоже взять в овощной киоск. И будешь ты жить в шоколаде, как я!
Морозная улица, темные личности шатаются, трамваи почти не ходят, ехать до общаги так далеко… И хочется тоже турецкий красивый свитер – в молодости очень хочется! И шапку. И шоколад. И деньги. И чтобы так небрежно шапку заломить, накинуть кожаную куртку, с девушками знакомиться и угощать их бабл-гумом… И просто быть сытым очень хочется.
Но Толик поблагодарил горячо за шоколад и дальше стал учиться. А потом еще дальше. Аспирантуру окончил, – тоже голодал иногда. Писал свои монографии, статьи. Лекции читал. Потом защитился. Потом написал докторскую. И стал он знаменитым ученым, обеспеченным и уважаемым человеком. Потому что не сошел со своего пути. Не ушел. И дождался своего трамвая, так сказать. Он умный был и понимал свой путь. И добрался до станции, где раздавали награды.
А с Андреем, знаете, тоже все хорошо. Хотя поучительно было бы рассказать, что он проиграл, сделал неверный выбор, обменял науку на сытую жизнь, свет знаний на шоколадки… Это не так. У него сеть магазинов, запчастями торгуют. И в мире бизнеса его уважают. Он справедливо платит сотрудникам и честно торгует. И живет очень хорошо. Еще и благотворительностью занимается.
Он тоже выбрал свой путь и стал ему соответствовать. Боролся за свой бизнес с рэкетирами, переживал разные опасности, учился потом заочно, для работы нужно было. И сейчас это солидный, уважаемый человек – он ничего не потерял. Он тоже инстинктивно выбрал путь – не в науке. Ради науки идти на жертвы он был не готов. Значит, не его это дорога…
Всегда в выигрыше остается тот, кто выбирает свой личный путь. А на чужой не ступает, даже за шоколадки. Или за спокойную научную жизнь вдали от бандитов. Каждый садится на свой трамвай, едет в нужную ему сторону – это и есть судьба. Главное, прожить свою, а не чужую. Тогда гораздо больше шансов стать успешным и богатым…
И не стоит обвинять только мужчин. Женщины еще хлеще бывают. И вот история из жизни.
Один пожилой писатель пошел провожать поэтессу. Собрание поздно закончилось, вот он и пошел провожать милую даму. Он старой закалки был человек, с хорошим воспитанием. Тем более все молодые писатели и поэты разбежались быстро, а поэтесса стояла в вестибюле Дома писателей такая одинокая.
И стихи она на вечере читала про одиночество… Писатель взял свою тросточку и помог ей надеть пальто.
Шли пешком – поэтесса настояла, хотя еще ходили трамваи и автобусы. Ей хотелось прогуляться, поговорить о поэзии и посмотреть на звезды. Звезд было не видно; тучи на небе, моросил мелкий холодный дождь. Писатель шел, стараясь не отставать, опираясь на палочку. У него болела нога давно, операция не очень помогла. И стекла очков заливал дождь. Он тяжело дышал. На восьмом десятке трудно быстро идти…
А поэтесса все говорила и говорила. О высоких материях, о стихах, о любви. О том, что люди жестоки и грубы. Они не способны тонко чувствовать… Рассказывала только о себе и о своих проблемах. Потом сказала, что хочет кофе выпить, вот как раз и кафе!
Писатель галантно пригласил поэтессу в кафе. Она заказала себе самые дорогие пирожные и самый лучший кофе. Писатель ничего не заказал, а в уме считал, сколько придется отдать от пенсии. Пенсия была небольшая. Это же был малоизвестный провинциальный писатель. Старый и больной воспитанный человек.
Он отказался от кофе ‒ сердце. Про деньги он ничего не сказал, конечно. А поэтесса все щебетала про людскую грубость и свое одиночество.
Они вышли из кафе. И она предложила еще прогуляться – ночной город так красив! Старый писатель прошел еще километра два, налегая на тросточку. А потом вызвал поэтессе такси и заплатил за него, естественно. Он же мужчина. И должен платить за даму.
Потом он брел домой, тяжело опираясь на палку. Под дождем, который хлынул потоком, по ночному городу, больной и старый. А потом сел на лавочку, не в силах идти дальше. И закрыл глаза… Навсегда.
…А поэтесса потом сильно переживала. Она потеряла единственного духовно близкого человека, который был настоящим мужчиной, хоть и старым. И снова навалилось одиночество, ну почему так? Почему я снова одна?
Да потому, милая, что ты махровая эгоистка. Конечно, писатель и сам сглупил и проявил нелепую деликатность. Сам виноват. Но в сорок лет надо, милая моя, понимать, что на восьмом десятке человеку с палочкой трудно идти ночью под дождем. И платить за дорогие лакомства трудно. Пенсия не позволяет посещать дорогие кафе.
И здоровье не позволяет старику идти под октябрьским дождем по ночному городу. Понимаешь? Но никто поэтессе это не сказал. С ней никто не общался. И правильно делал.
Все они понимают, эгоисты-то. Им просто плевать на других. Жестокость и грубость проявляют отнюдь не другие люди, вот в чем дело. Просто люди шарахаются от эгоиста и бегут от него, за исключением воспитанных и деликатных. Которых оставляют потом на ночной улице, уезжая с ветерком на такси…
Одна девушка совершила большую ошибку. Очень большую.
Хотя все было очевидно, но неприятной правде мы всегда ищем объяснение или стараемся не считать ее чем-то важным… Если эта правда мешает нашей цели и мечте. И чувствам…
Маша познакомилась с прекрасным мужчиной. Ей повезло очень; он занимал хорошее положение, хотя был еще молод. В банке работал руководителем.
Воспитанный, образованный, красивый, – он следил за собой. Всегда одевался прекрасно, благоухал изысканным парфюмом. Мужественный вид, серьезные планы на жизнь, дом построил, квартиру купил и обставил со вкусом. И поговорить интересно: эрудированный, начитанный человек. Манеры прекрасные, знает, как ухаживать. Дарит великолепные подарки. Любит театр и вообще искусство…
Маша полюбила Георгия всей душой. И он тоже сказал, что есть чувства. Хотя Маша не особо преуспела в карьере пока, в том же банке работала на небольшой должности. Но она хотела успеха, благополучия, стремилась к счастью! И получала второе образование.
В общем, они стали парой. И поехали на праздники в другую страну. Там были запрещенные у нас игры – рулетка и прочее. Так интересно и здорово, совсем другая жизнь. Эмоции, напитки, веселье, азарт! И этот Георгий выигрывал сначала. А потом проиграл. Подумаешь, это же игра. На то и игра, чтобы проигрывать иногда. Георгий еще раз сделал ставку, опять проиграл. Немного – он осторожно играл.
Но с ним что-то произошло. Он побледнел, отошел от стола, нервный стал какой-то. А потом обрушился на Машу с нелепыми обвинениями. Это она виновата. Она мешала сосредоточиться. Нет, проигрыш пустячный, не в этом дело. Но с Машей невозможно никуда выйти. Она не умеет себя вести. Орет, хихикает, одета как девица легкого поведения…
Георгий потом злобно говорил с портье в гостинице, выражал недовольство чем-то. А в номере придрался к пустяку и разбил стакан об пол в ванной – от злости. Он уже был не бледный, а красный от ярости. И изрыгал площадную брань. Матерился как арестант. Визжал от злости.
Маша испугалась такой перемены. Но наутро Георгий встал как ни в чем не бывало, предложил поехать на экскурсию, в музей… И все стало хорошо. Как прежде. Хотя впечатление у Маши осталось тяжелое…
Она вышла замуж за Георгия.
И все ей завидовали. И свадьба была шикарная. А потом Георгий потерял работу – он какие-то махинации затеял втайне от начальства. Его изобличили и попросили уволиться. И он все зло выместил на Маше. Вымещал, пока не нашел новую работу. Он энергичный был и профессионал хороший. И снова он стал добрым, спокойным. Щедрым даже. Маше велел уволиться – надо домом заниматься. И полтора месяца все шло хорошо.
А потом Георгий потерял деньги из-за падения курса акций. Он в акции вкладывал. И выместил зло на Маше. Уж выместил так выместил! Превратил ее жизнь в ад. А потом акции поднялись. И снова стало все неплохо. Относительно.
Жизни Маши не позавидуешь. Уж поверьте. Она постарела, болеет постоянно, стала тихой и пугливой. Хотя у нее такой хороший муж. Так люди говорят, – а со стороны же виднее, так ведь?
А что происходит за закрытыми дверями – никто не знает. Иногда двери отворяются на минуту, и можно увидеть, кто за ними живет. И как живет. И вообще – кто там? Принц или Чудовище? Но смотреть не всегда хочется, вот и все.
Есть один признак, по которому можно многое понять в человеке. Посмотрите, как он проигрывает. Как он переживает неудачи. Даже мелкие неудачи: порезался, деньги потерял, проиграл, не получил желаемое… Это и есть – приоткрытые двери в душу человека, его истинный характер. С которым вам придется жить или работать.
Не во время успеха и счастья смотрите на человека, не во время спокойной и сытой жизни, а во время неудачи, проигрыша, потери, падения. И многих бед можно избежать, если честно увидеть, как человек проигрывает. Как он переживает неудачи…
Одинокая женщина гуляла по набережной у порта.
Это был маленький портовый город; всю жизнь она здесь прожила. Работала учителем в школе. Преподавала домоводство у девочек. Тихая милая женщина под сорок. Неяркая блондинка с аккуратно уложенными волосами. Аккуратная, худенькая, с мечтательными голубыми глазами. Это было давно, еще в советские времена.
Был весенний теплый вечер. Цвели яблони и акации. Вот Вера прогуливалась одна и думала о своем одиночестве. Ей никто не нравился. Вернее, ей многие нравились. Так много хороших людей вокруг, симпатичных, красивых, добрых, умных! Но нет того, кого можно любить. Кого хочется коснуться, понимаете? Для кого хочется жить, – вот этот человек не появился в жизни.
За Верой ухаживали. И один пожарный предлагал замуж выйти за него. Хороший человек! Но она не любила его. Он был не тот. И этот был не тот. Объяснить это невозможно. Потому что скажут: а кто «тот»? Выдумала принца. Бери что есть! Часики тикают! И всякое такое…
Ей не надо принца. Но и чужого человека не надо. И в одиночестве жить грустно, но это честнее, чем замуж за пожарного выйти. С ней что-то не так, наверное. И нет для нее человека в мире. Или есть, но они не встретились еще…
К Вере подошел молодой матросик. Их много было в портовом городе. Подошел и вежливо спросил, не покажет ли она ему город. А то странно и обидно; он так давно на корабле, а город не посмотрел. Вообще ничего не посмотрел в жизни толком-то. И вот отпросился в увольнительную, погулять по городу.
Вера посмотрела на матросика. И узнала его – так мы узнаем человека, но не помним, где встречались. Имя его не можем вспомнить. Хотя узнаем сразу! Мы его знаем, но не знаем, откуда знаем…
Матросика звали Алексей. Призван из Сибири в морфлот, год отслужил. Вот они и гуляли вместе по набережной, где цвели акации – ах, как они пахли! И Вера забыла, сколько ей лет. Это вдруг стало совершенно неважно. Все стало неважно. Они шли и смотрели друг на друга, не могли насмотреться.
Вера не помнила, как они говорили. Было похоже, как иногда мы во сне говорим с близкими – мысленно, без слов. И о чем говорили – тоже помнила смутно. О жизни, о смысле, о любви, о душе и нежности. «Словами не передать» – недаром же так говорят…
И Алексей сказал, что он ее любит. Но все непросто, все сложно объяснить. А увольнительная такая короткая. Надо возвращаться на корабль. Потом они встретятся навсегда и больше уж не расстанутся. А город хороший, Вера! Ты живи в нем. И я буду знать, где ты. А потом мы встретимся снова.
Он так сказал, тут же рядом прошел морской патруль. Группа матросиков и мичман с ними. Вера взглянула на патруль, обернулась – Алексея нет. Может, он патруля испугался? Но у него же увольнительная! Где он?
Поделиться книгой: