Возмездие (СИ)

— Фу, колючий! — завопили дети одновременно, а Мишка с интересом провёл ладонью о начинающую курчаветь бородку.

— У меня тоже такая будет? — поинтересовался он с тайной надеждой.

— Конечно, будет. Но боюсь, девушкам не понравится, придется сбривать, — хмыкнул Никита, едва передвигаясь с тяжелым рюкзаком на спине и дополнительным грузом на руках до терпеливо дожидающихся его жён, и только тогда получил долгожданную свободу. Тамара отодрала Мишку, а Даша со смехом долго отцепляла Полину, которая проявила повадки лесного клеща.

И только потом Никита обнял прильнувших к нему женщин, всех трёх.

— Ты пропах дымом, — заявила Юля. — Как мои дядья, когда с рыбалки возвращаются. Но твой запах ядрёней.

— Почти неделю возле костров, — ухмыльнулся Никита и провёл рукой по загорелой щеке Тамары. — Не скучали, пташки мои?

— Последние три дня даже забыли, что тебя нет дома, — намекая на готовящийся праздник, Тамара посмотрела на коляску, в которой посапывал Юрка. Удивительное дело, от такого шума, устроенного прилётом отряда, он даже не заворочался, и продолжал пребывать в своем младенческом сне.

— А у нас гости, — поспешила сказать Даша, бдительно посматривая за гуляющими на опушке Слоном и Яриком. Дай ей волю, она бы привязала сына веревкой к себе, наивно полагая, что таким образом предотвратит «побег» Ходока в иную Явь. Никите с трудом удалось уговорить её не заниматься глупостями. Во-первых, телепортация не любит, когда перемещаемое тело находится в жёсткой фиксации, а во-вторых, волхв предупредил Дуарха и Ульмаха насчёт проснувшихся способностей Ярослава. Теперь просто так мальчишке, ещё не осознающему своих уникальных возможностей, демоны не дадут уйти. Вернее, проследят, куда его выбросит портал и тут же любезно доставят обратно в исходную точку.

— Кто? — волхв особо не задумывался, кому захотелось посетить имение молодого князя. Друзья, наверное. Он посмотрел на прижавшихся друг к другу Владимира и Марину, на то, как Денис Могутов командует бойцами, и встретился взглядом с Сохатым, который очень даже уважительно разглядывал большое семейство Назаровых.

— Андрей Егорович, отец Володи.

— Князь здесь? — удивился Никита, а потом призадумался. Не таков Строганов, чтобы по пустякам разъезжать. Значит, что-то уже нарыл, допрашивая задержанных беглецов-каторжников. — Когда приехал?

— Да сегодня рано утром, на этом же коптере, — усмехнулась Тамара. — Весь дом переполошил. Летчики отдохнули немного, да и за вами отправились. А князь решил по поселку прокатиться, оглядеть владения сына. Взял с собой Ивана Лукича, и на полдня пропал.

Владимир подошел к Никите, отвёл в сторонку.

— Знаешь про отца? — спросил он, и не дожидаясь ответа, продолжил: — Как думаешь, он из-за каторжников сюда заявился?

— На девяносто процентов уверен, — кивнул Никита. — Иначе зачем ему гонять технику за столько вёрст?

— Нужен коптер, хотя бы небольшой, — неожиданно сменил тему молодой князь. — Удобная машинка. Загрузил пять-шесть человек, смотался на дальний прииск и вернулся обратно в тот же день. Не шастать по тайге, сбивая ноги…. Не посодействуешь в покупке, брат? У тебя же связи, ого-го какие!

Он хитро посмотрел на девушек, о чем-то беседующих между собой, явно намекая на Тамару.

— Здесь связи с военными нужны, а не с родственниками императора, — ухмыльнулся в ответ Никита. — Ладно, попробую. Благо, у меня есть теперь один хороший знакомый, князь Тарковский.

Проводник, выждав момент, когда оба высокородных закончат разговаривать, приблизился к ним, поправляя ремень карабина. За время похода он тоже оброс и стал похож на лешего.

— Не присоединишься к нам, Фока? — поинтересовался Владимир.

— Не-не, княже! — энергично помотал головой проводник. — Я, пожалуй, прогуляюсь, патронов для карабина прикуплю, да к куму загляну. А завтра с утра домой отправлюсь.

— Как пожелаешь, — князь протянул ему руку. — Спасибо за помощь, Фока. Помог сильно. Даже не представляю, добрались бы мы до злодеев без тебя. Если нужно что, обращайся, не стесняйся.

— Да уж не постесняюсь, — Сохатый довольно усмехнулся.

Никита тоже попрощался с ним крепким рукопожатием, после чего молодые люди, окруженные родными, неторопливо зашагали по дороге к особняку, оживлённо делясь событиями походной жизни.

* * *

— Вы представляете, в какую нору залезли? — старший Строганов, закинув ногу на ногу, восседал в одном из кресел в рабочем кабинете сына, и лениво покручивал пузатый бокал с коньяком. После сытного ужина он пожелал разговаривать с Владимиром и Никитой вдали от лишних ушей, а значит, у него действительно была информация, требующая осмысления.

— Мы поняли это, когда вскрыли сейф банка «Таёжный», — рассмеялся Владимир, не обращая внимания на тон князя. — Есть предположение, что золото предназначено для воровского общака.

— И не только для общака, — кивнул Андрей Егорович, продолжая греть коньяк в широких ладонях. — Но сначала я хочу кратко описать, откуда взялось золото. Ивдель, Урай и Югорск являются средоточием каторг и рудников. Если посмотреть на карту, там выделяется чёткий треугольник, внутри которого они находятся. На данный момент там сейчас почти десять тысяч осуждённых по тяжёлым статьям. Поэтому и охрана возложена на Главное Тюремное Управление с подразделениями внутренней службы. Каторжане не только золото добывают, но и прокладывают в тайге дороги, которые должны связать север и юг империи. Работа тяжёлая, гиблая, поэтому периодически оттуда срываются те, у кого нет желания трудом искупить свою вину и социализироваться в обществе. В основном, рецидивисты, чья жизненная дорожка залита кровью. Периодически происходят побеги, самый крупный из которых произошёл пятнадцать лет назад. Мне пришлось по личной просьбе Его Величества выделить клановых бойцов в помощь егерям и Жандармскому корпусу.

Строганов сделал глоток, оценил качество напитка, и снова хлебнул.

— Сами понимаете, насколько большую территорию пришлось охватить, чтобы просчитать путь беглецов. Многие к Уралу рванули, кто-то к побережью, кто вообще на восток ушёл. Вогулы нам очень хорошо помогли. Отлавливали варнаков как мышей. Эти идиоты не придумали ничего лучшего, как грабить стойбища в поисках жратвы. Ну, а где грабёж, там и преступления. Аборигенам очень не понравилось, что их женщин стали насиловать. Если бы охотников не придержали за руку, они бы вырезали всех, кого догнали. Подозреваю, кого-то из беглых они оставили для жертвоприношений, не всех сдали властям.

— Вполне себе вариант, — не удивился Никита. — Мы в тайге несколько раз выходили к запретным местам, там на шестах человеческие черепа висят. Может, кого-то из беглецов и приговорили…

— Так я к чему рассказ веду, — Андрей Егорович окинул взглядом молодых людей. — Ничего удивительного, что постоянные побеги привели к появлению тайных троп, по которым каторжане уходили «слушать кукушку». Со временем образовалась целая сеть баз, где они отсиживаются чуть ли не годами. А потом по этой тропке потекло золото в Пермь, Тюмень, Нижний Тагил, к границам казахских Жузов, к уйгурам. Китайские триады тоже глаз положили на золото и самоцветы. Никита, расскажи потом моему сыну, как ты узкоглазых в Верхотурье гонял. Занятная история, лично я слушал с удовольствием.

— Так я и вам не рассказывал, — усмехнулся Никита. Строганов в открытую признался, что у него в Верхотурье есть агентура. Чем не высшая степень доверия?

Князь Андрей Егорович с лукавой улыбкой развёл руками.

— Допустим, — задумчиво произнёс Владимир, — допустим, что мы разгромили одну из точек. Не тянет она на хранилище, откуда золото расходится по стране и за границу.

— Ты прав, сын, — кивнул Строганов. — Вы перехватили один из ручейков. А главный сейф находится в Екатеринбурге. Там одна из самых крупных воровских касс. Не делай стойку, Володя. Ни один из шести варнаков не сказал, кто её держит, кто отвечает за распределение активов.

— Зная, как твои люди умеют вытягивать информацию, ниточка и в самом деле потеряна? — разочарованно спросил Владимир.

— Увы, — развел руками князь Андрей Егорович. — Обыкновенная шушера, бегунки. Но проблема не в том, что я не смог выявить верхушку воровского синдиката, а в том, что о произошедшем в тайге скоро узнают. Рано или поздно на тебя выйдут. Поэтому заранее позаботься о безопасности Марины и своих слуг.

— Ты серьёзно? — вскинул брови Владимир. — Вот так заявятся и начнут угрожать, шантажировать?

— А ты Никиту спроси, — отец кивнул на молчащего волхва. — За свои интересы и активы узкоглазые не побоялись даже в Петербург заявиться и знатный шухер там устроить. Кстати, как ты эту проблему решил?

— Договорился, — пожал плечами Назаров, не зацикливаясь на том обстоятельстве, что у Андрея Егоровича изредка проскальзывает воровской жаргон. Князь жил в иных условиях, общался не только с себе подобными. — Вышел на главаря, обрисовал будущие проблемы для его банды, после чего мы разделили сферы влияния. Так что китайские триады можете смело вычёркивать из списков подозреваемых.

— Уже легче, — оживился Строганов-старший. — Но вы же понимаете, что это не наша компетенция, молодые люди. Не геройствуйте. Я принял решение передать варнаков имперской службе безопасности. У них есть специалисты по ментальной практике, пусть в их мозгах копаются, авось, извлекут что-нибудь ценное.

— Судя по твоему тону, решение окончательное, — Владимир откинулся на спинку кресла, расслабленно вытянул ноги.

— Именно, сын. Там все серьёзно. Помимо утечки золота и самоцветов в страну реверсом идут наркотики, в том числе и «радуга». А это уже работа ИСБ.

— Интересно получается, — проворчал Строганов-младший, — мы им на блюдечке целую схему утечки ресурсов преподнесли, а от ворья, значит, самим отбиваться придется?

— Боишься? — полыхнули гневом глаза Андрея Егоровича. — Если одарённому не хватает смелости противостоять бандитам, не лучше ли ему будет пойти в храм Перуна и отдать свой Дар?

— Отец, ты перегибаешь палку, — вспыхнул Владимир. — Я не говорю про боязнь, я говорю про взаимные сделки.

— С Меньшиковыми сделки не совершают, заруби на носу, Володька, — отец залпом допил коньяк, сжал пустой бокал. Толстое стекло треснуло, но выдержало давление сильной ладони, не рассыпалось на осколки. Неужели злился? — Ты действовал не в интересах империи, но так получилось, что ваши дорожки пересеклись. Возможно, государь поблагодарит тебя, а может — и не обратит внимание на мелкий эпизод, если граф Возницын не шепнёт словечко.

— Я не боюсь, — проворчал молодой князь. — Уничтожу каждого, кто посмеет предъявлять дворянину за свои поганые делишки.

— Правильно, — чернота из глаз Строганова ушла. — Ты на своей земле и в своём праве. Но защищать свою семью и слуг должен самостоятельно. Это плата за привилегии, которые нам дает император. Хочешь, чтобы твои проблемы решали Меньшиковы? Войди в их клан, прими вассальную присягу и спи спокойно.

Владимир проскрежетал зубами, не в силах выслушивать справедливые, в общем-то, слова отца, но излишне провокационные. Особенно при Никите Назарове, отстаивающем свою независимость. Андрей Егорович прекрасно знал, что младший Строганов никогда не пойдет на подобную сделку, но счёл возможным легонько ударить по его самолюбию.

— Ладно, сын, — князь осторожно поставил бокал на журнальный столик, и тот вдруг распался на две половинки. Хлопнув ладонями по коленям, он встал с кресла. — Не держи на меня зла. Знай, что я всегда приду к тебе на помощь без всяких обязательств. Строгановы никогда своих не оставляют наедине с бедой. Вижу, хочешь с Никитой обсудить кое-что, мешать не стану. Пожалуй, присоединюсь к вашим замечательным жёнам, они там в карты играют. Тряхну стариной.

Он подмигнул молодым людям и вышел из кабинета. Владимир с досадой посмотрел на уничтоженный бокал, перевел взгляд на молчащего Никиту.

— Неужели ворьё и в самом деле пойдёт на всё, чтобы найти тех, кто накрыл их кассу?

Никита кивнул, но после недолгого молчания, заметив раздражение в глазах друга, пояснил:

— У воров свой круг общения, свои правила, кодекс, или что там… Одарённый ты или купец, а то и обычный работяга с завода — неважно, все равно терпила, лох. Такого и не грех раздеть, ограбить. Но если ты перешёл им где-то дорогу, то они всё сделают, чтобы наказать. А общак для них святое. Поэтому Андрей Егорович предупредил тебя не просто чтобы разозлить или проверить, насколько ты подготовлен к неприятностям. Он понимает, какие последствия ожидают нас обоих.

— У меня не было выбора.

— Я понимаю и полностью разделяю твоё право вершить суд на своей земле, — спокойно ответил Никита. — Но это пустяки, Володя, поверь. Справимся. Когда на тебя выйдут переговорщики от воров, выслушай их требования, не сжигай их сразу…

Владимир невольно улыбнулся, а волхв продолжил:

— Когда будешь знать, чего ожидать от посланников, позвони мне. Вместе подумаем, какую стратегию выстраивать. А пока живи спокойно, не нервничай, Марине ни слова… Меня больше всего волнует, кто из одарённых связался с каторжниками. Твой отец ни слова не сказал об этом.

— Сокрыл информацию? — предположил молодой князь.

— Не думаю. Зачем ему лишняя головная боль?

— Батя темнит, — уверенно сказал Владимир, понизив голос. — Он не мог не вывернуть наизнанку беглых каторжан. У него есть пара мастеров, у которых даже камень заговорит. Полагаю, из всех шестерых кто-то все равно осведомлён больше остальных. Его и оставили в живых, спрятали в надежном месте, чтобы потом выпотрошить до самого донышка.

— Князь же сказал, что передал их «безопасникам»!

— Может, парочку оставшихся в живых и передал, а остальных закопал. После Ахмета и Рустама — тех самых людей, о которых упоминал князь — ничего не знающие обычно перекочевывают на два метра под землю. Говорю тебе, брат, что батя хочет наложить руку на воровскую кассу! Соблазн очень велик. Это же неподотчётные активы!

— Пусть попробует, — пожал плечами Никита с показным безразличием. — Возможно, твой отец хочет привлечь к себе внимание. У него ресурсов для защиты куда больше, чем у тебя. Или Андрей Егорович уже давно контактирует с ворами на взаимных интересах.

— Ну, знаешь ли… — возмутился Владимир и осекся, увидев почерневшие зрачки Никиты, почти как у отца. Что это было? Какая-то реакция на неправильное поведение молодого князя? Невероятная концентрация Силы, которую с трудом сдерживает волхв? После того, как Назаров продемонстрировал в тайге жуткие способности, запросто играя с грозой, Строганов-Турский вдруг ощутил себя ребёнком, беспомощным и ничего не понимающим ребёнком. Никита, несмотря на возраст, знал куда больше многих убелённых сединами аристократов, ставящих человека на колени одним взглядом. — Ну, хорошо, я допускаю эту версию, не более.

— А я не требую от тебя принимать её, — примиряюще кивнул Никита, мгновенно убирая сгустки черноты из взгляда. — Дворянам невместно марать свою репутацию и честь общением с ворами. В этом мы с ними очень схожи: кастовость, кодекс чести, тайные знания… Но иногда приходится влезать в эту грязь, Володя. Трудно оставаться незамаранным, идя по жизни. Когда-то я услышал одну фразу, точно передающую суть всего, что крутится вокруг нас: если не хочешь идти на компромиссы, получаешь компромат.

— А ты? — спросил его в лоб Строганов. — Как у тебя с этим?

— Приходилось, — чересчур спокойно ответил Никита, и князь ему сразу поверил. — Я ищу компромисс со своими жёнами, потому что приходится лукавить, скрывать от них неприглядную сторону своей жизни. Пытаюсь сохранить независимость Рода, идя на уступки Меньшиковым в некоторых вещах. Стараюсь не конфликтовать с мощными кланами Шереметевых и Волынских, влияющих даже на императора в большинстве вопросов политики и экономики. Потому что ещё слаб во всех компонентах. Моя слабость — в моих любимых женщинах и детях. Я могу уничтожить всех врагов превентивно, а дальше-то что? Гордо держать родовой щит и знамя на пепелище? Нет, я пока не готов стать монстром. И дай мне сил Перун оставаться человеком как можно дольше.

— Тебя пожирает Сила? — внезапно догадался Владимир.

Никита ничего не сказал, встал с кресла и подошел к журнальному столику. В его руках очутились две половинки расколотого бокала. Соединил и аккуратно сжал их в ладонях, из которых полились лилово-алые струйки холодного огня. Они охватили руки до запястий и стали жадно лизать их, словно обрадованный пес, встретивший своего хозяина. Владимир только успел моргнуть дважды, а бокал стоял как целёхонький, без единой трещины, словно никогда и не ломался.

— Так и живу, брат, — грустно улыбнулся Никита. — Ищу компромиссы.

— А дети? — в горле Владимира образовалась пустыня. — Они взяли твою Силу?

— Хвала Перуну — нет. Не в том смысле, что бездарны, и я этому радуюсь, а в том, что им хватит искры Дара противостоять всем неприятностями в жизни, не пережигая в себе чудовищную концентрацию магии. Будь уверен, я подстраховался. У моих детей будет мощная защита со всех сторон, если даже они пропустят удар.

Повисшую в кабинете паузу Владимир постарался побыстрее заполнить.

— Так что нам делать с полученной информацией по воровской кассе?

— Ждать, — бросил волхв. — Иногда полезно просто сесть на берегу реки и смотреть на текущую воду. Нет, мы как китайцы не будем терпеливо ждать проплывающий мимо труп врага. Я не готов к такому мазохизму. Просто подождём в приятной неге и отдыхе, когда начнется возня.

— У тебя какая-то задумка, — погрозил пальцем Владимир и улыбнулся. — Не буду допытываться, сам всё скажешь. Начну готовиться к встрече, буде такая состоится.

— И правильно, — хлопнул его по плечу барон Назаров. — Пошли, брат, в гостиную, посмотрим, как наши дамы князя Строганова в дурачках оставляют. Поверь, они могут. Только пока один иди, мне важный звонок нужно сделать.

Выйдя из кабинета, мужчины разошлись в разные стороны. Уединившись в дальнем крыле особняка, Никита по-мальчишески запрыгнул на широкий подоконник, нарисовал в воздухе невидимую обычному глазу руну, закрываясь непроницаемым пологом и набрал номер телефона, которого не было в базе аппарата, зато цепко держащийся в голове. Никогда не знаешь, у кого возникнет интерес поглядеть, с какими людьми общается барон Назаров.

Клиент, которого набирал Никита, долго не отвечал, но терпения у волхва было не занимать.

— Здорово, Хирург, — усмехнулся Никита, услышав щелчок соединения. — Не рад меня слышать?

— Я уже обрадовался, что обо мне забыли, — в свойственной ему манере шутить откликнулся вор. — Живу в тишине, кругом тайга, воздух волшебный, надышаться не могу. И никаких проблем… до этого звонка. Что случилось?

— Послезавтра я возвращаюсь в Верхотурье. Надо встретиться. Разговор не по телефону. Жди меня на агентурной квартире. Всё.

— Понял, Никита Анатольевич, — ответил Хирург и сразу же прервал разговор.

Симбирск, июль 2016 года

Они успели занять столик, прежде чем бар, как его назвала Анна, заполнился гомонящей молодежью. Сидя напротив девушки на удобном диванчике, Велимир неторопливо цедил пиво из высокого бокала с нарисованным на запотевшем стекле глухарём и витиеватой надписью «Волжское». Видать, кто-то серьезный продвигает свою продукцию, раз не поскупился на рекламу. Бармен уверил княжича, что «Волжское» — самое удачное светлое пиво, мягко пьется, а горчинка на языке только вызывает желание попробовать еще.

Анна потягивала из трубочки ромовый коктейль и кидала взгляд на прибывающих. С того места, где они сидели, хорошо просматривался огромный танцпол с вертящимися шарами на потолке и сценой, где ведущий ловко управлялся с большим количеством техники. Из колонок гремела бодрая музыка, но магическая завеса позволяла разговаривать, не повышая голоса. В общем, Велимира удивил размах «Сферы». Снаружи она казалась куда меньше. Было непривычно, но не настолько, чтобы ему здесь не понравилось. Рядом красивая девушка, на которую надо произвести впечатление, неплохое пиво, никто не лезет с разговорами. Можно, конечно, не напрягаться, зная о договорённости Шереметевых и Милославских о женитьбе, но для княжича подобные схемы казались издевательством. Быть котом в мешке не хотелось. Куда приятнее, если избранница (даже не по его воле) сама оценит, с каким мужчиной ей предстоит жить в дальнейшем.

— Куда ты все время смотришь? — не выдержал Велимир. — Ждёшь кого-то?

— Скорее, просто так, — пожала плечами Анна. — Обычно сюда мои подруги приходят с кавалерами. Некоторые их меняют с удивительной периодичностью.

— Обычное женское любопытство?

— Осуждаешь? — усмехнулась Милославская.

— Ну… я думаю, можно провести время куда интереснее, чем разглядывание всяких кавалеров.

— И что ты мне предложишь?

— Потанцевать. Хочу увидеть, какова ты в деле.

— Нахал, — фыркнула Анна. — Я очень хорошо танцую. Только год назад прекратила ходить на хореографию. Надоело. Нет смысла конкурировать с партнёрами в танце. Всё равно ноги оттопчут, как ни старайся.

— Тогда приглашаю, — Велимир встал, одёрнул блейзер и вышел из-за столика. Протянул руку девушке. — Проверим, каковы вы в деле, Анна Фёдоровна.

— Охотно, — глаза Милославской озорно блеснули. Её ладонь оказалась в его руке. — На что спорим?

— Если вы сочтёте моё искусство танцевать непревзойденным, то проведёте весь завтрашний день в моем обществе в качестве гида по Симбирску.