Книга I: Марш обреченных

— Я… да, все хорошо. Спасибо тебе за заботу, — выдавил я.

Кажется, моя реплика барышню удивила. Но при служанках она говорить ничего не стала.

Еще несколько минут у девиц ушло на то, чтобы меня облачить, да причесать. И только после этого сестрица… боже, до чего же непривычно произносить это слово! В общем, сестрица подхватила меня под руку и повела на второй этаж отнюдь не маленького семейного поместья.

— Только прошу, братец, не дерзи отцу, — инструктировала меня Веда. — Он и так злится на тебя за вчерашний кутёж. Пусть ты и отмечал свою девятнадцатую зиму, но надираться как элдримский матрос не следовало. Многоокий создатель не даст соврать, когда я увидела, как тебя заносят в дом, подумала, что это тащат мертвеца…

Начисто пропуская мимо ушей щебетание сопровождающей, я ковылял как сомнамбула, ошалело озираясь. И едва не споткнулся, увидав напротив монументальной дубовой лестницы какое-то подобие алтаря. Сам по себе он ничем не был примечателен. Но вот одна из фигурок, вырезанная из полированного камня с особым тщанием и искусностью, приковала моё внимание. Игнорируя возгласы юной барышни, я высвободился из её нежных рук, сцапал статуэтку и прикипел к ней жадным взглядом. Как странно… ведь Ризанта наверняка неоднократно ходил мимо этого мини-святилища. Почему же сейчас его память не спешит мне ничего подсказывать?

— Веда, ты можешь сказать, кто здесь изображен? — повернулся я к сестре, демонстрируя ей каменную фигурку.

— Ты чего, Риз? Совсем плох стал? — воззрилась на меня собеседница, как на умалишенного. — Это же Ваэрис — смеющийся бог. Покровитель торговли, хитрости и плутовства.

От услышанного мои ноги подкосились, и я бахнулся на задницу, где стоял. Моя спутница кинулась поднимать меня с пола, что-то испуганно причитая. Однако мне не удалось разобрать ни слова, поскольку биение собственного сердца оглушило меня. Никакой ошибки быть не может. Я узнал лицо на этой статуэтке. Ваэрис. Ваар Эрис. Неведомый ремесленник поразительно точно воспроизвел в своей скульптуре черты того странного типа, предложившего мне работу. Это что же получается? Я пил водку с самим богом обмана и защитником всех мошенников⁈

* * *

Невзирая на все мои чудачества и неадекватное поведение, отец Ризанта откладывать воспитательную беседу не стал. И в конечном итоге меня всё равно поставили в его кабинете, как провинившегося школяра. Одион нор Адамастро сверлил отпрыска суровым взглядом из-под опущенных бровей. Глава этого дома оказался мужчиной средних лет, на вид не старше тридцати пяти. Однако чужая память услужливо подсунула мне информацию, что ему на самом деле почти пятьдесят. А молодо выглядит он благодаря тому, что является одним из озарённых, то есть магом. Вон те два крупных перстня на его пальцах как раз свидетельствовали о том, что аристократ имеет звание магистра второй ступени, чего бы это ни значило. Ризант наверняка знал. Но разбираться в перипетиях неродного сознания оказалось той еще задачкой…

— Как долженствует приветствовать старшего? — наконец прервал затянувшееся молчание Одион.

На звук голоса этого человека мое новое тело отреагировало… странно. Голова сама по себе втянулась в плечи, а глаза опустились к полу. Мне стоило немалых усилий подавить инстинктивное желание отвесить унизительно-низкий поклон. Вместо этого я степенно кивнул мужчине, как равному, и четко произнес:

— Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс.

Глава рода еще больше нахмурился и воинственно выдвинул нижнюю челюсть. Впрочем, я сделал все в соответствии с этикетом, принятым у высших сословий. Если верить багажу чужих воспоминаний.

— Откуда в тебе столько смелости, сын? Злоупотребление Ясностью совсем притупило твою тягу к жизни?

Несмотря на общий угрожающий смысл сказанного, в голосе Одиона прозвучали и оттенки тщательно запрятанного одобрения. И нет, страха перед этим человеком у Риза было хоть отбавляй. Но загвоздка в том, что те вещи, которые я выуживал из памяти молодого аристократа, удивительно точно перекликались с моим личным опытом. Почти половину из прожитых лет я провел на улице в компании всевозможных отбросов общества. Воры, братки, гопники, сидельцы со своими тюремными понятиями, беспредельщики и прочее отребье. Если якшаешься с подобной публикой, то прогибаться перед ними нельзя ни в коем случае. Иначе тебя быстро низведут в ранг шестёрок, из которого никогда уже не выбраться. И в этом аспекте аристократы очень походили на шпану из моего прошлого мира. А юноша по имени Ризант, чье тело я ныне занял, свой авторитет и так подмочил знатно. Выпивоха, трус, бездельник и вообще позор фамилии. Если я предпочту остаться таким же ничтожеством, то мне никогда не отмыть репутацию. Господи… всё еще не верю, что всерьез об этом рассуждаю. Но, блин, пора бы уже посмотреть фактам в лицо!

Не дождавшись от меня ответа, Одион Адамастро порывисто вскочил на ноги и исполнил замысловатый фортель руками. Оба камня на его перстнях засветились, порождая небольшую энергетическую проекцию. А уже через мгновение на кончиках пальцев мужчины заплясали языки настоящего пламени. По идее, Ризант должен был испугаться такой демонстрации силы. Но Александр Горюнов видел подобное представление впервые. И у меня от этого зрелища челюсть отвалилась до самой груди. Так вот ты какая, магия?

— Приветствуй меня, как подобает, или пеняй на себя! — пророкотал глава рода, которому, почему-то было важно добиться от сына не просто послушания, а раболепного подчинения…

— Ризант нор Адамастро первый приветствует тебя, мой экселенс, — упрямо повторил я, изобразив точно такой же полупоклон, как и минутой ранее.

И с Одиона внезапно слетела вся напускная враждебность. Складки на его переносице разгладились, а взгляд сделался спокойным и изучающим.

— Не верю своим глазам. Неужели мой первенец к двадцатой весне отыскал собственную гордость? — изрек маг, стряхивая с голой руки огонь и опускаясь обратно в кресло.

— Скажем так, вчерашняя попойка мне на многое открыла глаза, отец, — неумело подыграл я местной вычурной манере изъясняться.

— Хочешь меня уверить, что ты свернул с пути саморазрушения? — не скрывая скепсиса хмыкнул мужчина. — Свежо предание, да верится с трудом…

Я безразлично пожал плечами, показывая, что не ставлю перед собой цели убеждать собеседника в чем-либо. И это, кажется, в очередной раз искренне удивило главу дома.

— Такие слова требуется доказывать поступками, а не пустым сотрясанием воздуха, сын, — продолжил давить старший Адамастро. — Я уже неоднократно становился жертвой твоих обещаний. И вчера, когда тебя бесчувственного снова принесли к порогу, моё терпение иссякло.

— К чему ты меня подталкиваешь, экселенс? — замер я в тревожном ожидании.

— Тебе предстоит обелить своё имя, Ризант, — не стал Одион долго кружить вокруг да около. — И способ я вижу только один. Это служба на благо Патриархии!

Магистр вперился в меня тяжелым взглядом, который буквально говорил мне: «Ну, и что ты на это скажешь?» И я лихорадочно копался в ворохе воспоминаний молодого аристократа, по крупицам собирая информацию для ответа. Так-так-так, Южная Патриархия — это у нас местное государство. Одна из многих разрозненных держав, населенных людьми. Эм-м… откуда в моей голове взялся такой акцент именно на людях? Кем же еще ей быть… Ай, тьфу, потом разберусь! Не отвлекаться!

Шестеренки в черепушке скрипели так натужно, что в какой-то миг даже Одион Адамастро не выдержал и принялся нервно постукивать пальцами по лакированной столешнице. А я, наконец, пришел к определенному выводу. Правда, совсем неутешительному.

— Ты хочешь отправить меня на войну, отец? — подбавил я горечи в свой тон, рассчитывая этим пронять собеседника.

— Именно, Ризант, — непреклонно кивнул тот, не клюнув на мою уловку. — Только так я могу быть уверен, что ты действительно повзрослеешь. Или сгинешь, не справившись с тяготами ратной жизни. Поверь, лить слезы по тебе в таком случае никто не станет.

«Кроме Веды», — подумал я, с неприязнью отмечая, что старший Адамастро по большей части прав. По крайней мере в сознании парня я вот так с ходу не сыскал возражений на эту до обидного откровенную фразу. Дерьмище. Что ж за фрукт этот Риз, что его даже родной папаша собрался удавить⁈ Пусть и опосредованно, а не собственными руками…

— У меня будет время на подготовку? — закинул я новую удочку, проверяя степень решимости главы.

— Даже не пытайся оттягивать неизбежное, — раскусил меня мужчина. — Это окончательное решение, и оно не изменится. Ни через седмицу, ни через целую луну. У меня больше не осталось к тебе жалости.

— Но мне действительно нужно многому выучиться! — порывисто выкрикнул я. — У меня нет ни малейшего понятия о военном искусстве! Если я не постигну хотя бы азы, то бестолково погибну!

— Опыт — лучший наставник, — безжалостно парировал Одион.

— Мой экселенс, я не прошу многого! — мне пришлось унизительно прогнуть поясницу, чтобы придать своей просьбе большей искренности. — Я не смею отказываться от твоего повеления. И у меня нет умысла тянуть время. Я всего лишь хочу повысить свои шансы на выживание! Клянусь тебе, что ни капли вина не побывает на моем языке, покуда идет моя подготовка!

— Сегодня ты на удивление красноречив, Ризант, — подозрительно сощурился маг. — Я не узнаю тебя. Или ты снова засыпал за веко щепотку Ясности?

— Мой разум свободен от всякого дурмана! — категорично рубанул я ладонью по воздуху. — Разве что вчерашний хмель еще бродит где-то во мне.

Моя финальная откровенность, кажется, сумела немного растопить черствое сердце аристократа и развеять его недоверие. Он даже изобразил нечто похожее на кривую ухмылку.

— Я ничего не стану обещать тебе, — произнес собеседник. — И уж тем более ты не получишь от меня даже ломаного медяка. Несколько лет ты где-то находил деньги на выпивку и дорогостоящее зелье для озарённых. Отыщешь их и на сей раз, ежели они вправду тебе так нужны. Я всё сказал. Ступай!

Развернувшись на пятках, я выскочил из личного кабинета Одиона. Фух, кажется, я справился. Как минимум, меня не вышвырнут из безопасного убежища немедленно. А там, кто знает, быть может, глава смягчится, увидев, что его сын изменился? Ведь он, то есть я, теперь совсем другой человек. И уж таких загулов, как настоящий Ризант, устраивать точно не стану.

Уже подходя к лестнице, я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю привыкать к своему новому телу и имени. Ну а чего? Кто еще может похвастаться тем, что выполняет работу для настоящего бога? Вот бы мои старые приятели с района удивились…

Глава 5

Хитроумная настольная клепсидра, показывающая течение времени, не успела наполнить и трети малого отрезка с той поры, как за Ризантом захлопнулась дверь. А в кабинете главы рода уже возник новый посетитель. Вернее будет сказать: «посетительница». Это была немолодая, но весьма привлекательная женщина, которая за минувшие годы сохранила не только гладкость своей алебастровой кожи, но и сберегла неукротимый пленительный огонь в глазах.

— Ты поговорил со своим сыном, мой экселенс? — нежно проворковала она, вплывая в помещение.

— Да, Илисия, мы уже побеседовали, — сухо ответил Одион, откладывая в сторону пергамент, который изучал.

— Отчего ж тогда ты не весел, моя любовь? — узкая дамская ладошка ласково погладила мужчину по плечу. — Разве не ты сам говорил, что в своем недостойном поведении Ризант перешел все допустимые границы?

— Да, я не отрицаю, но…

— О нет, мой экселенс, прошу, не произноси этого! Если этот пьяница и распутник вновь сыграл на твоей благосклонности и мягком сердце, то я…

— Не перебивай, когда я говорю, Илисия! — пристукнул по столу глава Адамастро и его супруга тотчас же покорно склонилась.

— Молю, не сердись, моя любовь, — произнесла она, — просто моё сердце плачет, когда я вижу, как бастард снова и снова обманывает твое доверие.

— Ризант… не… бастард! — глухо прорычал Одион, и камни на его перстнях угрожающе заискрились.

— Мой экселенс, я не желала тебя задеть своими словами! — не вняла весьма прозрачному предостережению аристократка. — Пусть он твой первенец и ты признал его сыном, однако это не меняет сути. Мы оба прекрасно знаем, кем была его мать. Презренная алавийка. Неблагодарная тварь, сбежавшая из твоего дома. Она точно так же пользовалась твоей милостью, как это делает сейчас порожденный ей полукровка! А едва ты станешь ему…

Рука главы семейства взвилась в воздух со скоростью атакующего коршуна, и меж стен кабинета заметалось эхо звучного шлепка. Женщина, которая не была озарённой, даже не успела осознать, что произошло. Только лишь когда щеку обожгло словно пламенем, она вскрикнула и испуганно отшатнулась от мужа, прижимая руки к лицу.

— Ты забываешься, женщина! — свирепо пророкотал Одион Адамастро. — Врываешься ко мне, отвлекаешь от дел, задаешь вопросы, но не желаешь слушать ответов! А вдобавок еще и поносишь плоть от моей плоти! Тебе напомнить, кто хозяин этого дома⁈

— Нижайше прошу прощения, мой экселенс, — безропотно приняла Илисия эту оплеуху от супруга. — Мне стыдно, что я себя так повела. Пожалуйста, расскажи мне, как прошла встреча с Ризантом?

— Я понимаю твои сомнения и совсем недавно полностью бы их разделил, — смягчился супруг, откидываясь в кресле. — Однако мне показалось, что где-то во взгляде Риза я рассмотрел нечто такое, ранее ему несвойственное. Даже когда я объявил, что он пойдет на службу, сын не стал молить о прощении, как я ожидал. Он лишь спросил, будет ли у него время на подготовку…

— Любовь моя, ты же осознаешь, что это может быть очередной уловкой и хитростью? — куда более тактично и осторожно изрекла аристократка. — Сколько первенец тебя уже обманывал?

— Я ничего не забыл! Но сегодня всё было иначе. Риз поклялся, что не притронется ни к какому зелью…

— Как и сотню раз до этого… — скептически фыркнула женщина.

— Нет, ты не понимаешь! Передо мной словно бы предстал другой человек. Такое ощущение, что людское начало стало брать верх над своенравной и непокорной алавийской породой! Моя кровь наконец-то вырвала победу у дурной материнской наследственности Ризанта! Я не отказываюсь от своего намерения. Но хочу понаблюдать за сыном еще немного…

— Сердце моё, неужели после всей той лжи, ты сохраняешь…

— Довольно, Илисия! — жестко пресёк все возражения Одион. — Не вынуждай меня снова обходиться с тобой сурово. Ступай! Ты мешаешь мне сосредоточиться…

Жена почтительно поклонилась и вышла из кабинета. На её всё еще пылающем от пощечины лице не дрогнуло ни единого мускула. Однако на душе у аристократки бушевал настоящий ураган. Желтоокий паршивец вновь провёл её недалёкого муженька? Ну ничего… Илисия приложит все усилия, чтобы показать доверчивому главе Адамастро, что мерзкий полукровка не способен измениться!

* * *

После непростого разговора с отцом Ризанта меня одолела такая лютейшая сонливость, что я еле успел доковылять обратно до комнаты. Там я рухнул на постель, не снимая одежды. И моё сознание погрузилось во мрак раньше, чем голова коснулась мягкого валика, заменяющего тут подушку. Однако раствориться в беспамятстве не получилось. Неведомая сила вышвырнула меня из темноты будто пробку от шампанского. И уже через миг я открыл глаза, оказавшись… твою рать! В банкетном зале «Мятного ликёра» с недопитой бутылкой водки перед лицом! Неужто я вырубился и мне вся эта чепуха с аристократами и магией просто почудилась? Нет, не верю! Я совершенно точно был там! Слишком уж логичное и подробное видение…

— Ну как успехи, Александр? — отвлек меня от размышлений мужской голос. — Как прошло первое знакомство с новым миром?

Я поднял лицо и увидел перед собой Эриса Ваара, который сменил безупречный черный костюм на причудливый старинный наряд.

— Ты… вы… что за… — только и смог пробормотать я, не в силах подобрать слова для начала диалога.

— Да, понимаю, тебе нелегко поверить в произошедшее. Но я верю, что твой разум достаточно гибок, чтобы принять новую реальность. Тем не менее, я осознаю, каким потрясением для смертного человека может стать существование других материальных планов. И потому я снова здесь, чтобы обсудить возможные проблемы.

— Вы в самом деле божество торговли и обмана? — в лоб спросил я.

— Ну это звучит слишком грубо, — поморщился Ваэрис, — но в целом, если тебе так удобно считать, я не возражаю. Хотя гораздо важнее то, что я единственный из пантеона защищаю интересы людей во множестве измерений.

— Даже так? — удивился я.

— Именно. И когда я говорил, что хочу, чтобы твой талант послужил на благо человечества, это не была фигура речи. Теперь, когда ты видел всё собственными глазами, давай я тебе кое-что объясню…

Эрис сделал сложный пас руками, а затем принялся водить ими по воздуху. Там, где проходили его пальцы, оставались висеть сияющие линии, постепенно складывающиеся в подобие карты.

— Это мир, в котором людская популяция поставлена на грань вымирания. По моим прикидкам, твоих соплеменников окончательно истребят в течение семи или восьми поколений. А мне бы очень не хотелось допускать этого…

— И кто их уничтожает? — нахмурился я, ожидая услышать про каких-нибудь монстров или демонов.

— Другие разумные расы, конечно же. Вы не единственный прямоходящий вид, обладающий самосознанием.

Ваар обвел участок на сияющей проекции. Довольно большой, но не имеющий выходов ни к одному из морей или океанов.

— На этом клочке суши ныне обитают все человеческие независимые государства. Их туда согнали после поражения в большой войне, отгремевшей пару сотен лет назад. Однако это не самый плодородный и богатый край. И поэтому тамошнему населению не хватает многих ресурсов. Ситуацию усугубляет давление соседей — альвэ и кьерров. И если первые душат больше экономически, то вторые не гнушаются физических методов. Они похищают целые села и деревни, чтобы самым противоестественным способом надругаться над телами жителей и сотворить из кусков их плоти покорных слуг.

— Звучит крайне мерзко, но всё еще не особо понятно… — вынужден был признать я. — Кто такие эти создания? Что из себя представляют, как выглядят, чего добиваются?

— К сожалению, я тоже не могу открыть всего, Александр. Значительную часть информации тебе придется добывать самостоятельно, — скорбно развел руками Эрис.

— Это почему еще⁈ — возмутился я.

— Потому что другие боги тоже играют со мной в эту игру, и у неё есть свои правила, — без обиняков заявил наниматель. — А что происходит с теми, кто жульничает за карточным столом тебе и самому хорошо известно.

— Да уж, пожалуй… — угрюмо подтвердил я, припоминая мордоворотов Бати.

— Вот поэтому мне запрещено напрямую вмешиваться в ход событий и вещей. Но у тебя подобных ограничений нет, Александр. Ты мой козырь. Моя карта, которую я извлек из рукава. И я очень заинтересован в том, чтобы у тебя всё получилось. Люди нужны мне. И чем их больше, тем сильнее я.

— Но что от меня требуется? Спасти человечество⁈ Не слишком ли жирную задачу ты… кхм… вы ставите⁈ Как мне это провернуть в одиночку⁈

— Я не такой честолюбивый, как остальные высшие создания, поэтому можешь обращаться ко мне на ты, — благодушно разрешил Ваар. — Что же касается твоего вопроса… время еще есть. Для начала, познакомься с новым миром. Узнай пределы своих возможностей. Уверяю, они тебя впечатлят. Твой выдающийся музыкальный талант станет величайшим подспорьем в освоении магического искусства.

— Да ладно? А как чародейство связано с музыкой? — затаил я дыхание, предвкушая получить божественное откровение.

— Правила, Александр. Меня сдерживают правила, — напомнил собеседник. — Так что найди ответы сам.

— Тьфу ты… А то что я вообще оказался в этом мире ничего не нарушает, а? — рассержено проворчал я.

— Как сказать… забери я нечто принадлежащее другому божеству, то это наверняка бы заметили. Ну а поскольку я воспользовался бесхозным, то никто и не обратил внимания на мою маленькую проделку.

Покровитель мошенников и воров таинственно улыбнулся. А у меня от всех этих его загадок заломило в висках.

— Я вообще ни хрена не понял… — честно признался я.

— Ну же, Александр, подумай! Ты ведь уже видел свою новую внешность?

— Ну да, — кивнул я, еще не понимая, куда клонит Эрис.

— Ты — полукровка, рожденный от союза человеческого мужчины и алавийской женщины. Конкретно тебе от матери достались необычные глаза, более темный оттенок кожи, утонченное телосложение и несвойственное людям долголетие. Появление на свет таких метисов событие отнюдь не уникальное. В захваченных темноликими колониях их предостаточно. Правда, им доля алавийской крови достается преимущественно от отцов. Таких детей, как правило, отвергают и презирают с самого рождения. От них отворачиваются даже собственные родители или боги. Их не привечают ни высшие хранители народа альвэ, с которыми, надеюсь, тебе не доведется встречаться, ни покровители людей. Поэтому я никому не перешел дорогу, когда прибрал сей невостребованный актив и спрятал в свою колоду. Всё просто.

— И вот об этом я должен был сам догадаться? — саркастично хмыкнул я.

— Почему бы и нет, — как ни в чем не бывало пожал плечами Ваар. — Ты обладатель очень гибкого разума. Не следует себя недооценивать.