Бумажный Тигр (III. Власть)

Крамби улыбнулся, но несколько неуверенно, лишь едва искривив губы.

— Мистер Олдридж был обстоятельным джентльменом, его завещание было в полном порядке. Наш юрист, Синклер, нашёл его небезукоризненным, но абсолютно верным и имеющим законную силу.

— Ему виднее, — согласился Лэйд, немного остывая, — Сам-то я не разбираюсь в документах сложнее рецепта медовых коврижек… Валяйте дальше.

Крамби достал из кармана пиджака носовой платок. Не батистовый, как отчего-то ожидал Лэйд — муслиновый, и стал комкать в пальцах.

— Я немедля отправил человека за нотариусом, чтобы в его присутствии вскрыть сейф мистера Олдриджа. Это был Фринч, наш курьер. Расторопный малый, и прекрасно управлялся со служебным локомобилем. Ехать было недалеко, всего три или четыре квартала, но преодолеть это расстояние мистеру Фринчу было не суждено. На углу Ламанон-стрит и Уоллис его локомобиль столкнулся с тяжело гружёной телегой на скорости сорок миль в час[11].

— Давно пора запретить лихачам на локомобилях носится по городу на такой скорости, — проворчал Лэйд, — Помяните моё слово, скоро обычному человеку уже опасно будет высовывать нос на улицу, чтобы не угодить под очередное громыхающее чудовище…

Пальцы Крамби стиснули платок.

— Авария была страшной, неотвратимой, как роковое столкновение «Фаворита» с «Гесперой» в пятьдесят четвёртом[12]. Фринч, по счастью, выжил, но… — Крамби опустил глаза, — Я распорядился выплачивать ему пожизненную пенсию в сто двадцать фунтов в год, но, положа руку на сердце, не уверен, что это принесёт ему хоть какое-то облегчение. Позвоночник переломан в трёх местах, многие прочие кости раздроблены. Руки, ноги, челюсть, таз… Помилуй нас Господь от чего-то подобного. Его лечащий врач, очень оптимистично настроенный джентльмен, считает, что Фринчу повезёт, если после дюжины операций он будет в силах по крайней мере переворачиваться с одного бока на другой без посторонней помощи.

Лэйд помрачнел.

— Сила, противостоящая вам, именуется самонадеянностью, — проворчал он, — Весьма неприятная штука, спорить не буду, вот только ничего рокового или необъяснимого она не несёт. Впрочем, вполне могу понять вашу тревогу. Смерть мистера Олдриджа, наверно, и так не лучшим образом отразилась на вашей компании, а тут ещё и автокатастрофа в тот же день…

Крамби удручённо кивнул.

— Мы, финансисты и промышленники, гордимся тем, что держим голову в трезвости и полагаемся лишь на цифры и холодный рассудок, но если начистоту… Вы не поверите, сколь многие в нашей среде верят в суеверия, которых постеснялись бы даже их бабушки, или приметы, столь нелепые, что не провели бы и ребёнка.

Лэйд хохотнул.

— Уж мне-то можете не рассказывать! В Хукахука ни один лавочник не отопрёт лавку в понедельник утром, не потерев серебряным пенни косяк на удачу, и не станет стричь бороду, когда идёт дождь. Кроме того, крайне не рекомендуется, чтобы выписанный счёт оканчивался на цифру тринадцать, а один мой приятель утверждал, что никогда не продаёт рыжим растительного масла, уж не знаю, какой знак ему в этом виделся…

— Да, это я и имею в виду, Крамби осторожно кивнул, — Смерть мистера Олдриджа и так крайне скверно на всех нас подействовала, но два несчастья в день… Многие сочли это дурным знаком. Мы ещё не знали, что ждёт нас в пятницу, до неё оставалось ещё два дня.

— Ну и что случилось в пятницу? Перепутали корреспонденцию? Поздравили вдовца с счастливым браком? Выписали премию не тому клерку?

— Мисс Киннэрд потеряла лицо.

Лэйд приподнял бровь.

— Кто это такая? И почему меня должен интересовать её моральный облик?

Крамби сложил смятый платок и положил его обратно в карман. Так осторожно, будто боялся причинить ему боль.

— Потому что она потеряла лицо в самом прямом смысле этого слова, мистер Лайвстоун.

— Простите, я не…

— Мисс Киннэрд — это моя секретарша. Точнее, была ею, пока не… Два дня спустя после кончины мистера Олдриджа она поливала цветы в кабинете и высунулась в окно с лейкой. Она не знала, что верхняя фрамуга, по чьей-то рассеянности закреплённая недостаточно прочно, захлопнется под резким порывом ветра, вытряхнув из себя оконное стекло. Как и того, что это стекло рухнет вниз, точно лезвие гильотины, угодив аккурат ей на лицо.

Лэйд ощутил, как препаршивейшим образом заскребло что-то в желудке.

— Ах, дьявол…

Крамби поднял на него глаза. Покрасневшие, они в то же время выглядели обесцвеченными, как выстиранные много раз простыни.

— Может, мисс Киннард не была самой лучшей секретаршей на свете, — тихо произнёс он, — но она не заслуживала такой участи. Никто на свете не заслуживал.

Лэйд засопел, опёршись локтями о стол. Обычно это придавало ему уверенности — стол был массивный, тяжёлый, из той эпохи, когда мебель старалась походить на боевые корабли, а не на легковесные изящные конструкции, поражающие воздушностью форм. Этот стол многое выдержал, как выдержал и вес самого Лэйда, отозвавшись лишь коротким недовольным скрипом.

— Будет вам, мистер Крамби… — проворчал Лэйд, — Случай, конечно, крайне неприятный, даже трагичный, но…

Крамби усмехнулся, но смешок его показался Лэйду царапающим и резким.

— Неприятный? Наверно, можно сказать и так… Её лицо сползло по подоконнику, точно большая медуза, и шлёпнулось где-то на заднем дворе, в палисаднике. Лицо и приличная часть скальпа. Мы искали его, но к тому моменту, как нашли, было уже поздно — над ним уже потрудились уличные коты… Да, полагаю, это можно назвать неприятным случаем.

— Ч-чёрт знает что… — пробормотал Лэйд, — Два несчастных случая за неделю?

— Четыре, — мёртвым голосом ответил Крамби, — И, верно, в скором времени мне придётся завести специальный журнал для их учёта. Если к тому моменту, конечно, моя компания не развалится в щепки. Или я сам не сделаюсь очередной жертвой.

Лэйд насторожился. Внешне остался спокоен, но что-то тигриное безотчётно шевельнулось внутри, стегнув хвостом.

Совпадение. Всего-навсего совпадение. Иногда властитель Нового Бангора склонен играть с вероятностями, точно ловкий шулер, но поймать его на этом трюке чертовски непросто. Очень уж тонкая материя, с какой стороны на неё ни посмотри. Тоньше, чем муслиновый платок гостя.

— Когда был следующий? — резко спросил он.

Крамби отозвался почти мгновенно.

— В понедельник. Два дня назад. Я уж думал, злой рок успокоился, перестав терзать меня, но тут… Мистер Макгоэн, наш мастер, обслуживающий Контору, взялся ремонтировать одну из наших печатных машинок. Такой большой, знаете ли, «Империал Тайпрайтер» одиннадцатой модели с гальваническим приводом. Весит двести фунтов[13], но строчит что пулемёт и силы в нём как в быке-пятилетке. Он полез внутрь с гаечным ключом и, судя по всему, случайно привёл машину в действие.

— Выжил? — быстро спросил Лэйд.

Крамби кивнул с безучастным видом.

— Да. Но лишился обоих рук до самого локтя. Чуть не истёк кровью. Повезло — вытащили сослуживцы. Даже когда он оправится, не уверен, что смогу смотреть ему в глаза. Разумеется, я и здесь выплачу ему хорошую пенсию, но… Третий несчастный случай за неделю! И не в спокойные времена, когда наш корабль спокойно переваливался с волны на волну, а сразу после смерти мистера Олдриджа, которую многие и так сочли дурным знаком!

— Сколько всего их было, говорите? Четыре?

— Четыре, — сидя, Крамби напоминал не до конца закрытый перочинный нож, может, из-за полусогнутых рук, которые безотчётно держал в молитвенном положении, — Четвёртый был вчера. Роуз, старший делопроизводитель. Джентльмен почтенного возраста, всегда сдержанный и осторожный. Мучимый жаждой посреди рабочего дня, он сделал несколько глотков из бутылки, в которой должна была быть сельтерская вода. Но по какой-то причине находилась концентрированная уксусная кислота, которую мы используем в Конторе для прочистки труб. Мистер Кольридж, начальник хозяйственной части, клялся, что бутылка с кислотой, которую мы держим в кладовке, никоим образом не могла попасть в кабинет, но…

— Жив? — кратко спросил Лэйд.

Голова Крамби едва заметно дёрнулась на плечах.

— Не знаю. Врач, который им занимается, с утра говорил, что прогноз неутешительный и шансов на благоприятный исход почти нет. Ожоги слишком серьёзны.

Лэйд засопел, не зная, что сказать. У Сэнди Прайс на любой случай находилось множество добрых слов, утешительных сентенций, а то и какой-нибудь милый неуклюжий веллеризм[14], который она легко пускала в ход, чтоб обратить его мысли к чему-то доброму. Сам он в такие минуты ощущал себя охотником, беспомощно ощупывающим пустой патронташ.

— Просто череда совпадений, — пробормотал он наконец, — Безусловно, трагических, но от того не менее случайных. Ничего удивительного. Как-то раз, играя с крэпс с джентльменами из Хейвуд-Треста, я, представьте себе, шесть раз подряд выкидывал одни и те же кости…

Крамби горько усмехнулся.

— Четыре за неделю? Бросьте. Может, я не великий математик, но я два года управляю биржевой компанией и кое-чего смыслю в законе всемирных вероятностей или как там он называется. Четыре покалеченных человека за неделю невозможно вписать в обычную статистику.

Лэйд бросил взгляд в окно. Судя по тому, что в окнах «Глупой Утки» уже не мелькала рыжая бородища Маккензи, Хейвуд-Трест уже приступил к обеду. Доктор Фарлоу наверняка притащил с собой какую-нибудь нелепую историю из своей практики, которой потчует приятелей вперемешку с коктейлями собственного изготовления, Лорри О’Тунн, пекарь, добродушно посмеивается, легко управляясь с вилкой своей огромной, как медвежья лапа, рукой, а Скар Торвальдсон уснащает беседу своими шуточками, некоторые из которых столь глупы, что подавать их зазорно даже в «Глупой Утке». Зря они ждут Лэйда Лайвстоуна к обеду, зря держат для него пустым стул на почётном месте, зря бросают беспокойные взгляды на окна бакалейной лавки, зря тает на кружке мягкая пивная пена…

— Конкуренты.

— Что?

Лэйд метнул раздражённый взгляд через стол.

— Чего я не люблю, так это тогда золотой телец пытается рядится в руно наивного агнца. Пусть я не вхож в роскошные конторы Майринка, но я лавочник и прекрасно знаю, какие отношения царят там, где несколько торговцев делят между собой большой пирог. Допускаю, что джентльмены в хороших костюмах вроде вас не поджидают друг друга после работы, чтобы накинуть гарроту на шею или вонзить нож в печень, но… У вас же есть конкуренты?

Крамби кивнул, но как-то рассеянно.

— Разумеется. Новый Бангор — процветающий остров, на здешнем рынке много игроков. «Фолкс и Данхилл». «Фонд Честертона». «Первое островное акционерное общество Нового Бангора», «Доудс и сыновья»…

— Ну вот, — Лэйд щёлкнул пальцами. Вышло не очень мелодично, но внушительно, — Вот и пожалуйста. Идеальная возможность для саботажа. Кто-то из ваших любезных друзей в хороших костюмах дождался, когда с вашим компаньоном приключилась трагедия — и ловко воспользовался обстоятельствами. Вывести из строя локомобиль не так уж сложно, как и подменить бутылки, что до стекла и рамы… Думаю, и здесь можно что-то придумать. Несколько таких грязных трюков — и ваша команда, преисполнившись суеверного ужаса, бросится врассыпную, теряя на ходу нарукавники и пресс-папье. В такой момент их можно будет ловить голыми руками, точно форель в ручье… Готов поспорить, через неделю половина ваших беглецов обретут новые рабочие места у ваших конкурентов!

Крамби тяжело вздохнул.

— Конкуренция в нашем деле и верно принимает порой весьма неприглядные формы. Поверьте, мне известны многие случаи, когда ценные бумаги покрывались не только чернилами, но и кровью. Что уж там, иногда в нашем мире гремят настоящие сражения, по сравнению с которыми даже битва при Седане[15] может показаться стычкой пары подгулявших докеров в порту! Подкупить чужого клерка, подсунуть фальшивые накладные, перехватить курьера с контрактом, подключить потайной микрофон к телефонному аппарату — да, тысячу раз да. Но это… Нет. Кроме того, мистер Коу уже исследовал эту версию и доложил мне о её несостоятельности. Он тщательно проверил все детали, но не обнаружил никаких следов саботажа.

— Кто это — мистер Коу?

— Наш… специалист. Один из моих доверенных людей, член оперативного совета. Когда-то служил в детективном агентстве «Болдуин-Фелтс»[16] в Новом Свете и хорошо знаком с методами расследования. Видит Бог, я бы хотел, чтобы это были козни недругов, тех же «Фолкса и Данхилла», у нас с ними давнее соперничество, но… Нет, это не они. Поверьте мне, не они.

Лэйд раздражённо откинулся на спинку кресла. Пружины не упустили возможности впиться ему между лопаток, потёртая обивка опасно скрипнула. Никчёмная рухлядь… Сэнди уже не раз предлагала избавиться от этого устаревшего предмета мебели, в шутку именуя его Креслом Святого Августина, но Лэйд всякий раз препятствовал этому. По нынешним временам новое кресло обойдётся в фунт-полтора — безумное расточительство в его положении…

— И что же вы от меня хотите, мистер Крамби? — устало спросил он.

Крамби поднял на него покрасневшие глаза. И Лэйд вдруг обнаружил, что выдержать их взгляд не так-то просто, как ему казалось.

— Я проклят. Моя компания проклята. Нет, молчите! Я не хочу знать, как это именуется на вашем языке, я даже не хочу знать, что это за язык и какие существа на нём говорят! Я не хочу знать ни природы этого явления, ни деталей. Я хочу… хочу, чтобы вы избавили меня от проклятия, чего бы это ни стоило. Чтобы жизнь вновь пришла в норму, как это было когда-то.

Лэйд устало потёр лоб.

— Послушайте, я…

Воспалённые глаза Крамби зажглись тревожным огнём.

— Я боюсь возвращаться в Контору, мистер Лайвстоун. Боюсь услышать, что ещё кого-то из моих работников обварило кипятком или он истёк кровью, порезавшись канцелярским ножом! Боюсь узнать, что кому-то сломала позвоночник упавшая водопроводная труба или убило гальваническим разрядом от лампочки. Видит Бог, нам всем нелегко придётся после смерти мистера Олдриджа, нашего почтенного капитана. Этот корабль дальше суждено вести мне. Посудите сами, легко ли мне это, если пальцы на штурвале дрожат?

Лэйд поймал себя на том, что его пальцы вновь барабанят по столу. Едва ли они настукивали мелодию услышанного в «Глупой Утке» за обедом контрданса, скорее, просто стучали вразнобой, как поршни пошедшего в разнос двигателя.

— Много у вас людей? — зачем-то спросил Лэйд.

— Триста с небольшим, — тотчас ответил Крамби. Как хорошо отрегулированный автоматон, выбросивший перфокарту с решением в ответ на простенькую арифметическую задачу, — Основной штат — брокеры, биржевые агенты, деловоды и аналитики, но кроме них есть бухгалтера, расчётчики, юристы, машинистки, курьеры…

— И все они бросятся врассыпную, едва только очередной растяпа прищемит себе палец дверью?

Бледные пальцы Крамби хрустнули, сжимая друг друга. Точно пара пауков, сцепившихся в смертельном бою и намеревающихся задушить друг друга.

— Они подавлены смертью мистера Олдриджа. Пусть он не показывался в Конторе последние два года, фактически оставив управление на меня, его трагическая кончина многих подкосила. Если поток несчастий не снизится в самом скором времени, я могу лично заколотить двери «Биржевой компании Олдриджа и Крамби». Теперь вы понимаете, почему я к вам обратился, мистер Лайвстоун? Я не знаю, какими искусствами вы занимаетесь и какими материями ведаете, но… Я пришёл вас просить о помощи. Мистер Олдридж ни разу не ошибся при жизни, уверен, его посмертный совет тоже многого стоит. Мне нужен Бангорский Тигр. И я согласен заплатить любые деньги, лишь бы заручиться его помощью. Что вы скажете?

Лэйд устало побарабанил пальцами по столу.

Третья ошибка, Лэйд Лайвстоун, самоуверенный ты старикан, невесть что о себе мнящий. Дав этому хлыщу выложить тебе всё, ты допустил третью ошибку. И с каждой следующей тебе всё сложнее вынырнуть из этой чёртовой лужи, которая делается всё глубже под твоими когтистыми лапами…

— Я скажу вам «нет», мистер Крамби.

* * *

По лицу Крамби прошла короткая судорога, на миг лишив его черты врождённой миловидности, превратив в высушенную маску вроде тех, которыми полли украшали свои дикарские святилища. В своё время Лэйду приходилось видеть весьма устрашающие экземпляры.

— Что? Почему?

— Во-первых, как уже было сказано, я оставил практику. Письмо вашего компаньона запоздало — по меньшей мере, на несколько лет. Спросите у прелестной дамы в лавке наш прейскурант. Вы обнаружите там шесть видов муки и восемь — зубного порошка, но там не значится ни изгнание проклятий, ни снятие порчи.

— Ерунда! — Крамби встрепенулся, запустив руку в карман, — Я компенсирую вам все неудобства и гарантирую достойную оплату.

Лэйду показалось, что его кабинет, и так небольшой, сделался по меньшей мере на пару квадратных футов меньше. А может, это Крамби, отчаянно взиравший на него, занимал в этом кабинете излишне много места.

— Во-вторых, — Лэйд внушительно и медленно опустил кулак на столешницу, припечатав им сказанные слова, точно большой печатью, — Это работа не по моей части.

— Но я же…

— Я не расследую несчастные случаи, это не мой конёк. Я кое-чего смыслю в недобрых силах из числа тех, что хозяйничают в тенях Нового Бангора, это верно. Иногда я их изгоняю, иногда уничтожаю, но чаще всего стараюсь с ними договориться. Как показывает практика, это самый простой и наименее опасный способ разрешить любой конфликт интересов.

— Я согласен на любой!

— Подождите, я не закончил. Дело в том, что ни одна из известных мне сил не промышляет фокусами такого рода. Для некоторых из них такие фокусы слишком сложны и неестественны, для других — просто никчёмное ребячество, для третьих — пустая трата сил. Представьте себе голодного льва, который проникает в наполненный людьми дом только лишь для того, чтобы перебить посуду в серванте, растерзать портьеры и наследить в гостиной, а потом шмыгнуть прочь. Это просто-напросто не в его природе, верно?

Крамби попытался что-то сказать, но Лэйд жестом заставил его замолчать.

— Не спорю, среди Его паствы встречаются и шутники. Существа, ищущие не возможности утолить голод или прочие жуткие потребности, которые может им обеспечить человеческое тело, а чего-то иного. Возможности подшутить, разыграть, справить над ничего не подозревающей жертвой какой-нибудь фокус. Вот только их чувство юмора таково, что они едва ли станут желанными гостями на вашем праздничном ужине, уж уверяю вас. Искалечить человека, подсунуть ему яд, поранить — о да, это вполне в их духе. Но ни один из них не решился бы исполнить такой номер в Майринке, в центре города, да ещё и при свете дня.

— Вы хотите сказать…

— Всё, что я хотел сказать, я уже сказал! — резко отозвался Лэйд, — Эта работа не по моему профилю. Взяв у вас деньги или пообещав помощь, я лишь обнадёжил бы вас, не имея на то права. Если в вашей конторе и верно творится какая-то чертовщина, несообразная с естественным течением вещей, обратитесь в Канцелярию. Там есть… специалисты надлежащего уровня, уверяю вас.

Кажется, Крамби едва не щёлкнул зубами.

— Канцелярия? Превосходно. Вот уж точно добрый совет! Как будто вы не знаете, какая слава ходит за этим ведомством! Стоит возле подъезда «Биржевой компании Олдридж и Крамби» остановиться крысиному локомобилю, как на следующий день я лишусь всех тех служащих, что ещё остались! Они попросту сбегут от меня, бросив на произвол. А следом за ними поспешат клиенты и контрагенты! Вы хотите, чтобы я лично затопил свой корабль? Открыл кингстоны собственной рукой?

Лэйд раздражённо пожал плечами.

— Какого совета от меня вы ждёте, мистер Крамби? Я не творю чудес — за исключением тех случаев, когда превращаю старое египетское оливковое масло в первосортное греческое двойного отжима. Я… Используя привычные вам метафоры, я не святой Эльм[17], я всего лишь лоцман. Человек, который знает некоторые затаённые течения и контуры опасных рифов, но и только.

Наверно, он зря это сказал, потому что глаза Крамби вновь зажглись. Он даже рванул ворот рубашки с такой силой, что от него едва не отлетели пуговицы.

— Лоцман! Вы правы! Тысячу раз правы! Мне нужен лоцман, мистер Лайвстоун, опытный лоцман чтобы избежать рокового столкновения. И я готов нанять вас в этом качестве, какую бы цену вы не назвали.