Бумажный Тигр (III. Власть)

Посетитель покачал головой. Вежливо, но твёрдо. Как человек, не привыкший встречать отказ на жизненном пути.

— Боюсь, замена меня не устроит, — вздохнул он, — Дело в том, что в рецепте чёрным по белому указаны «Королевские особые пикантные», так что я намереваюсь купить именно их.

Ему в самом деле около тридцати, решил Лэйд, едва ли больше. Лицо открытое, явственных британских кровей, ни следа полинезийских примесей. Аккуратные черты, хоть и не из тех, что принято именовать породистыми. Глаза ясные, чистые, таким ещё не нужны очки, но взгляд напряжённый, выдающий определённую степень волнения. А ещё в этих глазах явственно видны красные прожилки, характерная отметина человека, который не уделял должное время сну.

Нувориш, подумал Лэйд, пытаясь тяжёлой приливной волной презрения заглушить пробивающееся любопытство. В таком возрасте нечего и думать заработать на платиновую цепочку и костюм от Кальвино. Богатый банкирский сынок, перепробовавший, должно быть, все развлечения, которые способен предоставить молодому повесе Новый Бангор, включая рыбное зелье, и явившийся в «Бакалейную лавку Лайвстоуна и Торпа» только потому, что прослышал, будто её хозяин связан с разного рода оккультными делишками, которыми можно пощекотать себе нервы.

Сукин ты сын, подумал Лэйд, ощущая тягучую тоску, разливающуюся где-то в подрёберном пространстве. Ах ты чёртов никчёмный жалкий проклятый сукин…

— Весьма сожалею, сэр, — сказал он сухо, — Моя лавка бессильна вам помочь. Но раз уж дело не терпит замены, вы можете попробовать удачу в бакалейном магазине Гроссбоу, это через три квартала на восток, повернуть налево и…

Посетитель даже не взглянул в предложенную ему сторону. Лишь качнул острым, хорошо выбритым подбородком.

— Мне сказали, что у вас можно найти баночку.

— Вас ввели в заблуждение, — Лэйд развернулся к двери, — Извините, вынужден вас оставить, у меня прорва бумажной работы.

— Мне очень нужны эти корнишоны, мистер… Лайвстоун.

От Лэйда не укрылось то, каким тоном было произнесено его имя. Как и тяжёлая пауза перед ним. Которая наверняка была случайной и непреднамеренной, но которую его ухо отчего-то расценило как многозначительную.

Ох, дьявол. А ведь это мог быть ещё один обычный день. Обычный жаркий бесконечный день в Новом Бангоре…

— Ну не умрёте же вы без этих своих корнишонов? — грубовато спросил он через плечо, — Ведь верно?

Посетитель вздохнул.

— Хочется надеяться, сэр. Но, признаться, положение отчаянное. И, боюсь, кроме вас мне и рассчитывать-то не на кого.

А ведь я почувствовал, тоскливо подумал Лэйд. Ещё в тот миг, когда увидел твои проклятые брюки. Внутри точно звякнул невидимый предупреждающий звоночек вроде того, что висит при двери. Не послушал, конечно. А сейчас… Что уж сейчас.

— Мисс Прайс.

Сэнди отозвалась тотчас.

— Да, мистер Лайвстоун?

— Будьте добры, поищите для нашего посетителя банку корнишонов. Сорт «Королевские особые пикантные». Производства «Овощной компании братьев Герт».

Сэнди растерялась. Её пшеничные брови, дрогнув, едва не сошлись на переносице. Должно быть, она подумала, будто он не доверяет её памяти.

— Мистер Лайвстоун, я совершенно уверена, что в нашем прейскуранте таких нет и никогда не…

— А вы поищите, мисс Прайс, — попросил Лэйд, внимательно глядя на неё, — Вдруг у нас и в самом деле завалялась баночка? Скажем, в подвале, в старых сундуках, или в кладовке… Проверьте, пожалуйста.

— Но это… Пожалуй, это займёт много времени.

— Не страшно. Мы в «Бакалейных товарах Лайвстоуна и Торпа» привыкли дорожить своими клиентами, ведь так?

— Да, Чабб, — растерянно пробормотала Сэнди, — Конечно, я посмотрю. Может, в кладовке…

Сэнди неуверенно встала со своего места, тряхнув головой. Книгу она оставила заложенной шпилькой, надёжно спрятанной за кассовым аппаратом. Едва ли ей придётся вернуться к ней в ближайший час, подумал Лэйд, испытывая укор совести и стараясь не смотреть в её сторону.

Это в зрелом возрасте час — ничто, затёртая монетка из числа тех, что без числа сыплются сквозь твои пальцы, в юности другой счёт времени. Этого часа хватило бы небесному кораблю чтобы умчать её куда-то далеко-далеко. Бесконечно далеко от скучного острова под названием Новый Бангор, острова, на котором никогда не происходит ничего интересного…

— Возможно, поиски займут немало времени, — сухо произнёс он посетителю, — Если вам угодно подождать, можете воспользоваться моим кабинетом.

* * *

Джеймс Уиткомб Райли, блестящий американский поэт, однажды изрёк максиму, названную им «утиным тестом» и гласящую: «Когда я вижу птицу, которая ходит как утка, плавает как утка и крякает как утка, я называю эту птицу уткой». Лэйд уважал творческое наследие мистера Райли, хоть и недостаточно для того, чтоб держать его книги на одном месте с «Большой поваренной книгой Хиггса», но не рекомендовал бы этому джентльмену посещать Новый Бангор. То, что могло ему по всем признакам показаться уткой, в Новом Бангоре могло бы с равной вероятностью сожрать его или свести с ума, превратив в пускающего слюни идиота — в зависимости от степени его везения.

В этом городе слова и смыслы слишком часто были перепутаны друг с другом, а некоторые вещи скрывали за собой другие вещи, весьма неприятные или даже чертовски опасные. Вот почему человек с манерами молодого повесы, вошедший в кабинет Лэйда Лайвстоуна, мог оказаться кем угодно и Лэйд ни на секунду не собирался забывать этого.

Он ни разу не повернулся спиной к странному посетителю, пока дверь кабинета не оказалась закрыта, и даже после этого старался держаться так, чтобы их разделял стол. Некоторые тигриные инстинкты вытравить так же непросто, как полосы с тигриной шкуры. Лэйд не собирался давать кому бы то ни было возможность захватить себя врасплох.

Но гость, оказавшийся в его кабинете, не демонстрировал опасных намерений. Если он что и демонстрировал, так это похвальные манеры, а держался так, как держался бы любой воспитанный джентльмен в хорошем костюме, оказавшийся в тесной, затхлой и весьма скверно обставленной комнатушке, которую по какой-то прихоти хозяина следует именовать кабинетом.

— Благодарю, что приняли меня, — он кашлянул в ладонь, — Прежде всего…

— Прежде всего, уважаемый сэр, будьте любезны объясниться, пока я не взял вас за шиворот и не вышвырнул обратно на улицу, — Лэйд вперил в гостя взгляд, тяжёлый и колючий, как смертоносная «тайаха», боевое копьё полинезийских дикарей, — Откуда вам известен условный код?

— Код, сэр?

Гость вздрогнул от неожиданности. Должно быть, совсем не такого приёма ожидал, и не к такому готовился. Тем лучше, подумал Лэйд с мрачным удовлетворением. Если сбить с этого хлыща немного спеси, это пойдёт на благо разговору. Если он думает, что может завернуть к Бангорскому Тигру, точно к своему портному, и между делом оставить заказ, придётся ему хорошенько потрепыхаться в его когтях…

— Вы знаете, о чём я говорю! «Корнишоны от братьев Герт»!

Гость прочистил горло. Звук получился сдавленным.

— Наверно, я должен принести извинения и…

Лэйд ощутил, что теряет терпение. Что тигриные когти, тревожно занывшие от недоброго предчувствия, могут вот-вот выскочить наружу — и уж тогда, конечно, роскошному костюму будет причинён серьёзный ущерб.

— Я не использовал этот код больше десяти лет, — ледяным тоном произнёс Лэйд, — Но даже в те времена, когда он употреблялся, то был известен весьма небольшому кругу лиц. Кругу, в который вы явно не входите, поскольку ваше лицо я совершенно точно вижу впервые в жизни! Откуда он у вас? Кто вас надоумил сказать эти слова? Нет, начнём с начала. Кто вы сам такой?

Гость беспомощно улыбнулся. Не мальчишка, отметил Лэйд, молодой мужчина. Ещё не оброс толстой шкурой, не накопил жизненного жира, но и теряться не привык, вон как глаза играют…

Гость откашлялся.

— Меня зовут Энджамин Крамби, я… оперативный директор «Биржевой компании Олдриджа и Крамби». Это здесь, на острове. Майринк.

Лэйд едва удержался от гримасы. Майринк! Ну разумеется. Как будто хлыщ, разгуливающий в гардеробе стоимостью с месячный оборот его бакалейной лавки, может вести дела в сонном пыльном Миддлдэке или скрипящем грохочущем Коппертауне! Майринк, непременно Майринк. Едва лишь только оборот компании переваливает за трёхзначную сумму, та немедленно норовит перебраться в Майринк, эту финансовую и деловую Мекку Нового Бангора, и плевать, если средств её хватит на аренду одной только собачьей будки — она непременно назовёт её своей штаб-квартирой, а на входе положит солидный половичок для визитёров и вышколенного швейцара с гренадерской выправкой. Майринк!..

Говорят, если в сухую землю Майринка посадить саженец сорта «Пинк леди», уже через год тот будет плодоносить не яблоками, а новенькими соверенами.

— Оперативный директор? Этот титул мне ничего не говорит, — сухо произнёс Лэйд, — Как и название вашей компании. Уверен, что никогда не вёл с ней никаких дел. Впрочем… Возможно, что-то в названии кажется мне смутно знакомым. Про неё, часом, не писали в последнее время в газетах?

Посетитель вяло кивнул. Только здесь, в свете настольной лампы, горевшей кабинете, Лэйд разглядел на его узком подбородке свежие царапины, ещё один признак того, что в последнее время ему пришлось ощутимо понервничать — у уверенного в себе молодого человека бритва не дрожит в руке.

— Писали мельком, сэр. В «Серебряном Рупоре».

— И уж конечно не в разделе фельетонов и шуток, — кивнул Лэйд, — а в куда более солидном. Я не читаю раздел биржевых ведомостей, но иногда заглядываю в «Деловые сводки», может, там мне оно и попалось… Впрочем, неважно. Итак, вы оперативный директор компании, до которой мне нет никакого дела. Какие ещё важные сведения можете о себе сообщить? Что это вообще такое, чёрт возьми, «оперативный директор»?

Посетитель слабо улыбнулся.

— Можете считать меня управляющим.

Как, он сказал, его зовут? Крамби?

Лэйд покатал это имя на языке, точно хлебный мякиш. Он совершенно точно не слышал его прежде, но оставленный им привкус был как будто знаком. Возможно, ему приходилось иметь дело с человеком со схожей фамилией? Крамби, Камбри, Брамби, Брим, Биркам…

— Я могу считать вас человеком, который впустую тратит моё время, мистер Крамби. Если вы не соблаговолите сообщить о цели своего визита. Как и о том, откуда узнали условный код. Вы ведь знаете, где находитесь и кто я такой?

Крамби кивнул. Осторожно, не сводя с Лэйда глаз.

— Вы — мистер Лайвстоун. Человек, которого прозвали Бангорским Тигром. Специалист по… странным вещам. Простите, я не вполне верно выразился и не знаю нужных слов. Я даже не знаю, как называть то, чем вы занимаетесь. Вы… что-то вроде оккультиста, верно?

Лэйд ощутил колючий смешок, блуждающий в животе.

— Оккультист? Неплохо, неплохо. Не беспокойтесь, бывало, меня именовали и похуже. К примеру, алхимиком или чернокнижником. Иногда даже демонологом. А иногда, — он посмотрел Крамби в глаза, — Мошенником, шарлатаном и фокусником. И знаете, я сам не всегда уверен, какая из этих профессий ближе всего к моему роду занятий.

Крамби не отвёл взгляда. Для этого требовалась известная выдержка.

— Мне достаточно того, что вы помогаете людям. Решаете проблемы, которые не может ни решить, ни объяснить наука вкупе со здравым смыслом. Я только знаю, что если в Новом Бангоре и есть человек, который может мне помочь, то это вы. Вот почему я осмелился придти, хоть и не имел на то права. Другой надежды у меня нет.

— Я продаю муку и сахар, а не надежды, — проворчал Лэйд, — Что вы хотите? Нет, стойте. Сперва скажите, откуда вам стало известно обо мне. Может, я по рассеянности дал объявление в деловой раздел «Серебряного Рупора»? «Лэйд Лайвстоун, так же известный публике как Бангорский Тигр — магические фокусы, жуткие ритуалы и схватки с чудовищами. Спешите, всего три выступления в этом месяце!»

Плечи Крамби поникли на полдюйма.

— Мистер Олдридж. Он рассказал мне про вас. Он…

— Стойте! — Лэйд простёр руку в жесте, который ярмарочные фокусники обычно используют в кульминации своего представления, — Дайте продемонстрировать мою дьявольскую проницательность. Раз ваша компания именуется «Олдридж и Крамби», а я в данный момент имею сомнительное счастье видеть мистера Крамби воочию, то мистер Олдридж, скорее всего, приходится вам деловым партнёром?

— Старшим компаньоном, сэр. Мы совладельцы компании.

— Чертовски рад за него, — бросил Лэйд, не скрывая сарказма, — И за ваше совместное предприятие, чем бы оно ни занималось, хоть бы и исполнением комических куплетов на заказ.

— «Биржевая компания Олдридж и Крамби» — уважаемое предприятие, сэр. Мы торгуем на бирже Нового Бангора уже без малого двадцать лет. Это не очень большой срок для компаний такого рода, но смею заверить, у нас превосходная репутация на рынке. И вполне заслуженная.

— Надеюсь, торгуете не сушёными яблоками, мёдом и зубным порошком, — пробормотал Лэйд, — Мне бы не хотелось отбивать у вас покупателей…

Крамби слабо улыбнулся. Как человек, понявший шутку, но слишком воспитанный, чтобы рассмеяться. Или слишком уставший.

— Мы торгуем не товаром как таковым, сэр. Мы торгуем фьючерсами и ценными бумагами. Эмитенты, инвесторы, брокеры…

— Звучит как названия патентованных пилюль от изжоги, — проворчал Лэйд, — И толку от них, наверно, столько же. Как по мне, все эти биржевые делишки отдают мошенничеством и не имеют ничего общего с уважаемой торговлей. Даже продавцу дёгтя я пожму руку с большим уважением, чем биржевому дельцу!

Крамби вяло кивнул.

— Вы целиком в своём праве, сэр. Но, смею заметить, я пришёл к вам не для того, чтобы продать выгодный пакет фьючерсов или посоветовать хорошую сделку. Мне нужна помощь, а вас мне порекомендовали как хорошего специалиста, непревзойдённого в своём роде.

Он уже не казался таким смущённым, как поначалу, отметил Лэйд. Резкое вступление порядком выбило его из седла, но он быстро приходил в себя, на ходу втягиваясь в разговор и быстро уясняя правила беседы. Не заискивал, не спорил, не пытался использовать свой мнимый авторитет, тем паче, не хватался за чековую книжку. И, пожалуй, одно это выгодно отличало его от многих прочих господ, с которыми Лэйду приходилось беседовать в этом кабинете.

Некоторые выскакивали отсюда в слезах, подумал Лэйд, другие хватались за оружие или вознаграждали меня таким набором изысканных проклятий, что если бы я расходовал по пяти штук в день для общения с бродягами, коммивояжёрами и уличными мальчишками, мог бы растянуть этот запас лет на семь. Были такие, что лишались чувств, такие, что подымали меня на смех или в глаза называли шарлатаном. Были…

За последние годы в этом кабинете перебывало не так мало посетителей. Этот тип, пожалуй, был не лучше и не хуже многих из них. Да, франт, и это заметно. Но кто в его возрасте им не был? Биржевой делец — тоже не лучшая рекомендация из всех возможных, Лэйд никогда не доверял публике из Майринка, но и не приговор, если на то пошло. Этот, по крайней мере, выглядит сообразительным и воспитанным. В достаточной степени, чтобы терпеливо ждать, когда Лэйд истощит свой запас острот, а ведь обладатели платиновых цепочек не славятся ни кроткостью, ни смирением. Видно, дело, приведшее его в логово Бангорского Тигра, в самом деле серьёзного толка. Ну или он так считает.

— Итак, правильно ли я понял, что меня порекомендовал вам ваш компаньон, мистер Олдридж?

— Совершенно верно, сэр.

Лэйд похлопал его по плечу, с удовлетворением ощутив под дорогой тканью не рыхлый жир, как это бывает у праздных бездельников, а вполне крепкую мускулатуру. Возможно, в перерывах между торговлей ценными бумагами мистер Крамби занимается не карточной игрой, а гребным спортом или боксом — пусть и небольшой, но плюс в его балансе.

— Так и думал, что это он, старый негодник. Буду рад, если вы передадите мистеру Олдриджу мои наилучшие пожелания. Скажите, что мистер Лайвстоун желает ему отменного здоровья, спрашивает, не ноет ли спина в дождливую погоду и интересуется, не передать ли ещё виргинского табаку, который ему так понравился. А ещё… А ещё желает знать, кто этот сукин сын такой, откуда меня знает и отчего считает возможным направлять ко мне своих приятелей!

Наверно, он переборщил с резкостью — Крамби дёрнулся от неожиданности. Дёрнулся, но не отвёл взгляда. Крепкий, удовлетворённо подумал Лэйд. Может, из него был бы толк, если бы, скажем, пошёл работать не в контору, тасовать векселя и чеки, а в королевскую морскую пехоту или в погонщики скота или…

— Вы не знаете мистера Олдриджа, сэр?

— Нет, чёрт подери! В этом городе я знаю нескольких Олдманов, целый выводок Олдричей и даже, вообразите, даже одного Олдингтона, но ни единого, чёрт его побери, Олдриджа! Ни единого!

Смущение, которое овладело Крамби, не было наигранным. Лэйд не считал себя большим знатоком человеческих душ, но отчётливо видел лёгкую дрожь его пальцев и прыгающий взгляд — следы, которые выдают душевную растерянность даже вернее, чем румяная корочка на пироге — готовность теста.

— Это очень… странно, сэр, — пробормотал он, — Дело в том, что… По правде сказать, у меня возникло ощущение, будто мистер Олдридж был с вами знаком.

— Да ну?

Крамби запустил руку в карман и мучительно долго копался там, перебирая какие-то бумаги. Лэйд с ужасом подумал, что сейчас тот вытащит на свет Божий какую-нибудь толстенную банковскую тетрадь, исписанную тысячами записей и испещрённую штампами. Но нет. Бумажка, которую достал Крамби, была совсем невелика и представляла собой вырванный из блокнота листок, исписанный с одной стороны.

— Это письмо мистера Олдриджа, — пояснил гость, осторожно кладя листок на угол письменного стола Лэйда, — Датировано ещё августом, но попало ко мне только сейчас. Вы в нём упомянуты.

Лэйд заворчал. Он терпеть не мог читать корреспонденцию и всегда старался переложить эту обязанность на Сэнди, однако в этот раз ситуация была слишком щекотливой для привлечения мисс Прайс.

Возможно, это какая-то шутка Левиафана, подумал Лэйд, неохотно берясь за письмо. Одна из бесконечных и бессмысленных его шуток, имеющих целью не столько навредить мне, сколько сбить с толку, запутать, заставить увязнуть в бесконечном нагромождении парадоксов и казусов, чтобы в конечном счёте свести с ума и погубить. Да, это вполне в его духе…

Против опасений, ему не потребовалось много времени на чтение, несмотря на то, что лист был исписан весьма густо. Почерк был ровный, почти каллиграфический, с идеально выверенным наклоном, совершенно лишённым легкомысленных завитушек и кокетливых хвостов, которыми любит украшать своё письмо молодое поколение. Пожалуй, он был даже старомоден — судя по некоторым элементам, человек, водивший пером по бумаге, осваивал грамоту много лет назад, ещё во времена короля Вильгельма[7].

Это писал не какой-нибудь банковский клерк, думающий лишь о том, как бы побыстрее разделаться с работой и отправиться на обед в паб, и не вечно спешащая секретарша. Это писал обстоятельный и уверенный в себе джентльмен, наделённый терпением, тактом и большим жизненным опытом — последнее сквозило не столько в почерке, сколько в оборотах, тоже немного старомодных.

Дорогой Энджамин!

Благодарю тебя за хорошее вино, которым ты по доброй памяти меня обеспечиваешь, за твою заботу и сердечное участие. Мы, старики, умеем ценить и то и другое. Отдельно хочу поблагодарить тебя за то, что ты делаешь для нашей компании последние два года. Я знаю, сколько сил и труда ты в неё вложил, как она важна для тебя и с какой самоотверженностью ты стоишь за её штурвалом, замещая сбежавшего капитана. Уверен, тебе воздастся сторицей за всё, мой дорогой Энджамин, и за это в том числе. Знаешь, сейчас мне стыдно признать, что когда-то я не в полной мере доверял тебе. Считал молодым, легкомысленным и честолюбивым parvenu[8], озабоченным лишь тем, как преумножить родительский капитал и весьма неразборчивым в средствах, но время позволило мне осознать свою ошибку. Видит Бог, за последние годы ты много сделал — для Конторы и для меня лично. Я глубоко убеждён, что к тому времени, как ты сделаешься единовластным владельцем Конторы, вас обоих ждёт блестящее будущее, уже не сдерживаемое старыми корягами вроде меня.

Извини, я раскис и потерял ход мысли. Напиши мне, как поживает мой славный корабль, как обстоят дела на борту и в каком состоянии такелаж. Розенберг всё ещё тот же самодовольный негодяй? Цени его и оберегай, я всё ещё убеждён, что он гениальный аналитик и лучшего человека тебе в Новом Бангоре не сыскать. Лейтон всё так же интригует? Приструни его, если необходимо, иной раз он берёт лишку. Мисс ван Хольц всё так же хороша собой?

Обязательно напиши мне об этом, но сейчас я хотел сказать тебе о другом.

Я знаю, некоторые посмеивались надо мной, хоть и за глаза, считая старым чудаком. Мой уход, пожалуй, подбросил прилично дров в этот костёр. Что ж, после этого письма ты точно убедишься, что старика Олдриджа пора отправлять в Бедлам!

Мой милый Энджамин… Ты молодой и здравомыслящий человек, иначе я бы нипочём не оставил бы на тебя штурвал нашей шхуны, той самой, на алтарь которой положил всю свою жизнь и которой суждено долгое и успешное плавание. Но даже ты знаешь — далеко не все вещи, происходящие вокруг нас, можно объяснить холодной логикой и фундаментальными законами мироздания. Есть среди них и трещины, в которых обитают вещи в высшей степени таинственные, жутковатые, а иногда и откровенно опасные. Впрочем, кому я об этом говорю! Ты ведь и сам должен знать об этом, потому что

Строка не была окончена, порывисто обрывалась, не оставив даже кляксы. Следующая, начавшаяся из пустоты, явственно изменила написанию, буквы заметно поплыли, утратив свойственный им уверенный наклон. Человек, писавший это, находился в состоянии душевного волнения — для того, чтоб определить это, не требовалось быть патентованным графологом, подумал Лэйд, вполне сгодился бы и мелкий лавочник.

К делу. К делу. Будем честны друг с другом, мой мальчик, едва ли мне суждено когда-нибудь вновь подняться на палубу и положить руку на штурвал. Но как твой старый компаньон, чувствующий в себе ответственность за твою судьбу и горячо благодарный тебе, считаю себя обязанным тебя предупредить.

Чёрт, отвык писать, а мысли путаются. Но я непременно закончу.

Если кода-нибудь «О и К» столкнётся с проблемами, объяснить которые будут бессильны здравый смысл и логика, если ты почувствуешь, что сбит с толку, растерян и испуган вещами, которые здравомыслящий джентльмен остерегается произносить вслух, и сам злой рок сгущается вокруг мачт, знай, на этом острове есть лишь один человек, который в силах тебе помочь.

Его зовут Лэйд Лайвстоун, у него бакалейная лавка где-то в дальнем углу Миддлдэка. Он грубиян и часто выглядит неотёсанным болваном, это верно. Однако не доверяй первому впечатлению. В некоторых кругах посвящённых, куда ты, благодарение Богу, не заглядывал, он также известен как Бангорский Тигр. Человек, умеющий договариваться с островом и его злыми силами. Если положение в самом деле станет опасным, обратись к нему. Условные слова — консервированные корнишоны сорта «Королевские особые пикантные», производства «Овощной компании братьев Герт». И моли судьбу, чтобы не было слишком поздно.

Я сознаю, что этим жалким советом едва ли смогу выплатить весь тот долг перед тобой, но больше, видишь ли, в моих активах ничего нет. Надеюсь, тебе никогда не придётся им воспользоваться, а все мои жалкие старческие страхи, выплеснутые на бумагу, разлетятся сухой безвредной пылью.

С памятью обо всём, что ты для меня сделал — твой компаньон и старший товарищ Жеймс Атрик Олдридж

Лэйд усмехнулся, протягивая письмо обратно Крамби.

— Грубиян и неотёсанный болван? Чёрт возьми, кажется, мы с вашим компаньоном и верно близко знакомы. По крайней мере, он весьма хорошо меня знает.