Дым и железо

– Погода снаружи ужасная, а ты просто нетерпелив. Съешь немного… как это называется, ты сказал?

– Tortilla de patatas [12], – сказал Дарио и отрезал себе огромный кусок с круглого блюда для яиц. – Яйца и картошка. Очень вкусно.

– А это? – Она указала на то, что походило на хлебную трубочку. Дарио отрезал от той кусочек и протянул Халиле. Она заставила себя прожевать и проглотить. Оказалось лучше, чем она ожидала. Она съела пару кусочков тортильи, достаточно, чтобы утолить голод, но не настолько, чтобы почувствовать себя сытой. Ей не хотелось привыкать к уюту, пока она пишет письма с новостями о погибших. Это казалось неправильным.

– Bluefin tuna [13]. Нравится?

– Неплохо. Но я не особо голодна.

– А я с радостью все доем. – Голос Дарио звучал непринужденно, но он постоянно ерзал и угрюмо косился на входные двери. – Ненавижу терять время. Пока ты чиркаешь, я чавкаю, и бог знает, что происходит с остальными.

– С Томасом и Глен? Капитаном Санти?

– Ты намеренно меня не понимаешь.

– Видимо. – Она подписала свое имя в конце письма, свернула его и положила в конверт, на котором уже написала адрес семьи в Лиссабоне. – Обычно ты так не переживаешь за судьбу Джесса Брайтвелла.

– Это потому что мое конечное выживание обычно не зависит от него.

– Дарио.

– Mi amor [14], дело не в том, что мне плевать на происходящее. Он хороший союзник. Отличный, которого не мешает иметь на своей стороне. Я даже считаю его своим другом. Разве не правильным будет сказать, что в иной ситуации наши судьбы бы не пересеклись, если бы только он меня не обокрал до нитки?

Халила покачала головой. Дарио был в паршивом расположении духа, постоянно хмурился, глядя на двери, и вертел жемчужину в серьге, болтающейся у него на левом ухе. Он выторговал ее у кого-то на корабле или же выиграл в кости. Халила предпочитала не знать подробности. Серьга ему шла, однако. Как и новенькая чистая одежда, которая была теперь на нем – черная рубашка, черные штаны того самого привлекательного фасона, на которые Халиле не стоило бы глазеть. Красная окантовка на пиджаке. Дарио выглядел привыкшим ко всему лучшему, и единственное, что портило картину, была его явная тревога.

Халила сказала:

– Нет, ты не ошибаешься. Это лишь доказывает, что Аллах предоставил нам большой дар, благословив такими интересными знакомствами.

– Я слышал, Аллах ненавидит воров.

– Как и Бог, полагаю. И все же мы здесь, обязаны друг перед другом.

Дарио нахмурился еще сильнее, а потом вздохнул.

– Не напоминай мне, цветочек. – Он сделал паузу, а затем выпалил: – Если этот дурак пропал и его убили…

– Тогда нам придется самим спасать Морган и профессора Вульфа, – закончила за него Халила. – И хоронить наших друзей с почестями. Да. Я уверена, именно это ты и хотел сказать, раз ты такой доблестный человек в душе, Дарио.

Он виновато на нее покосился.

– А я такой?

– По большей части ты к этому стремишься, а большего никто и не требует. А теперь ты не мог бы мне помочь и отправить эти письма?

– Что угодно, лишь бы делом заняться, – сказал он и взял охапку писем. – Ты написала за всех нас? Всем семьям?

Халила почувствовала укол совести и моргнула.

– Как ты и сказал, те люди нас всех убили бы или же продали в руки архивариусу, не раздумывая. Однако это ничего не оправдывает. И семьи имеют право знать.

– Никогда тебя не пойму, – сказал Дарио. – Сомневаюсь, что Санти пишет письма семьям солдат, которых он убивает во время сражений. Только тем, которые погибают в его собственном отряде.

– Ты прав, я не пишу, – сказал капитан Санти. Халила увидела, как Санти спускается по лестнице с третьего этажа, где им дали комнаты; без сомнений, Глен все еще была настороже и сидела там, караулила. – Но она не солдат, и это хорошая привычка – помнить, что каждая жизнь, которую мы отнимаем, стоит еще дюжину других. Это не позволяет нам убивать, когда есть другие варианты.

– Хорошо, тогда я в меньшинстве и просто чудовище… – Дарио утих, что заставило Халилу поднять глаза и проследить за его взглядом. – Dios mío [15], он никого не прислал; он и впрямь пришел сам. Вот почему мы так долго прохлаждались.

– Кто пришел? – спросил Санти, и Халила заметила, как капитан незаметно напрягается, готовясь к драке.

– Король, – сказала тихонько Халила. Она видела делегацию солдат, одетых с иголочки, которые до этого окружали золотую карету, а теперь расходились, чтобы встать вооруженной стеной по обе стороны от входа в отель до кареты. Халила поднялась на ноги, запоздало вытирая о свое темное платье чернила с пальцев, благодаря Аллаха за то, что не надела сегодня небесно-голубое платье. Темно-фиолетовое отлично скрывало все грехи. – Ты ожидал этого?

– Ну. – Дарио, кажется, сам не знал, как реагировать. – Мы были близки в детстве, но я не думал, что он покинет Мадрид. Хотя королевский поезд до Кадиса, карета до отеля… он в дороге максимум часа два. Я бы не стал делать на этом акцент.

Двери отеля распахнулись, их теперь держали двое солдат, которые вопреки своим сияющим, идеальным доспехам выглядели так, будто могли бы убить любого за считаные секунды, а затем вошел король Испании.

У него не было ничего общего с Дарио. Он выглядел как обыкновенный молодой человек, может, даже почти что уродливый, с узко посаженными глазами и приплюснутым носом… и все же улыбка, с которой он посмотрел на собравшихся, была широкой и теплой и тут же заставила забыть обо всем остальном. Когда он шагал к ним, Халила поняла, что он очень невысокий, даже ниже, чем она в своих ботинках на плоской подошве, а на нем были золотые туфли со значительным каблуком, который делал его внешне выше.

Однако король шагал как гигант и сиял, как алмаз, и когда он глянул в сторону Халилы, то ей показалось, что солнце вспыхнуло сквозь тучи.

– Вы, должно быть, профессор Сеиф, – сказал король и подошел прямо к ней, игнорируя Дарио. – Для меня большая радость и честь познакомиться с вами.

Халила поклонилась – чуть-чуть, чтобы выразить благодарность, но не пресмыкаться, – и видимо, поступила правильно, потому что улыбка короля стала еще шире и еще теплее.

– Господин, я не уверена, что достойна вашего времени, но ценю ваши слова.

– Не уверена? Глупость. Вы и ваши друзья меняете равновесие мира. Неужели вы не поняли, насколько это важно?

Король, как поняла Халила, не просто сыпал комплиментами. Его зоркие, умные глаза смотрели внимательно и многозначительно, несмотря на теплоту. Халила почувствовала, как очарование слегка меркнет, когда Дарио сказал:

– Слушай, кузен, ты не мог бы не уносить любовь всей моей жизни на своих сверкающих золотых крыльях?

Не переставая улыбаться, однако каким-то образом меняя свою улыбку, король на пятках развернулся к Дарио.

– Ты никогда не выказывал слабостей, когда дело касается дам, – сказал он. – Но я поздравляю тебя с тем, что ты наконец выбрал ту, которая явно лучше, чем ты того заслуживаешь. Она хорошо на тебя влияет, как я слыхал.

– Не мне на него влиять, – сказала Халила. – Да и никому из женщин. Если он станет лучше, то это только благодаря себе, не мне. Со всем уважением. Ваше Величество. – Она добавила последние слова быстро, на всякий случай, чтобы король страны, в которой она находится, не обиделся.

Он рассмеялся.

– Я не тот человек, который рубит головы за правду, – сказал он. – А вы и правда на него повлияли в лучшую сторону, нравится вам это или нет. Видит Бог, мы пытались добиться этого много лет. Когда мы были детьми, мне приходилось бить его в нос, чтобы он перестал на меня обзываться. Сомневаюсь, что хоть раз смог бы побить его достаточно сильно, чтобы леопард поменял окрас.

– Мне следовало бить в ответ, – сказал Дарио. – И бил бы, если б ты не был…

– Королем?

– Мелким.

– Ха, кузен, я же тебя знаю. Прошу, профессор, не церемоньтесь со мной. Я просто Рамóн Альфонс, когда я с друзьями. Даже с тобой, Дарио.

Дарио умудрился не закатить глаза полностью.

– Родственник, по крайней мере. – Он посерьезнел. – Однако нам необходимо обсудить важные вопросы, Рамон, не так ли? Главным образом, раздавит ли нас под собой Библиотека или нет.

– Если ты интересуешься, официально ли мы в состоянии войны, что ж. – Король Испании щелкнул пальцами, и подошел слуга, протянув официальный свиток, который король взял не глядя и протянул Халиле, не своему кузену. – В каком-то смысле да.

Халила развернула хрустящий свиток, на котором красовалась тяжелая печать и от которого пахло сладким пчелиным воском, из которого эти печати делались. Халила держала нечто, что станет важной частью истории, поняла она вдруг: заявление о выходе из древнего Пергамского договора, основополагающего документа, который обеспечивал нейтралитет Великой библиотеки. И выходила не только Испания; Испания, похоже, присоединилась к заявлению позже, вслед за Уэльсом, Англией, Португалией, Турцией, Россией, Японией, изгнанной королевой Франции и Объединенными Колониями Америки. Список поражал, и Халила ахнула, сама того не желая, когда Дарио потянулся, чтобы тоже взглянуть.

– Смотрю, Испания не торопилась участвовать, кузен, – сказал Дарио. Но Халила думала совсем не об этом.

Она уже воображала хаос, который последует за подобным, и ей стало нехорошо. Библиотека, разумеется, вывезет своих ученых и библиотекарей из этих стран и закроет серапеумы… но они не могут просто отвернуться от такой огромной части мира. Одна Россия достаточно велика, чтобы разрушить хрупкую хватку власти Библиотеки. А Япония и Уэльс известны тем, что высоко ценят знания, так что любая попытка выставить мятежные страны варварами потерпит неудачу.

Испания и Португалия были землями консервативными. Англия приняла поражение гордо. А королева Франции, может, будучи в изгнании, и с легкостью поддержала подобные меры, но вот Американские колонии, которые прежде ценили традиции, значили многое.

Библиотека сожгла Филадельфию, и Америка этого не забудет.

Санти, как обычно, анализировал все с практической стороны.

– Драматично, но все эти земли не касаются Египта, – сказал он. – На расстоянии легко быть мятежником. Нам все равно нужно как-то добраться до Библиотеки.

– Или нужен военно-морской флот, – сказал Рамон Альфонс и слегка поклонился. – Капитан Санти, Испания и Португалия сочтут за честь предоставить вам корабли и людей. Однако сначала мы должны договориться, каких целей мы хотим добиться в этом сражении.

– Нет, – сказал Санти. – Я не хочу вести заморскую армию против своих же людей. Я пытаюсь спасти Библиотеку, а не уничтожить.

– И где же ваши войска? Помимо этих достопочтенных людей. – Рамон оценивающе поглядел на Санти. – Я разделяю ваши намерения, капитан. И понимаю вашу точку зрения. Однако помните: неважно, кто борется на вашей стороне, если вы одержите победу, с Великой библиотекой можно будет заключить новое соглашение. А что касается ваших, без сомнения, великих принципов, я полагаю, вы желаете в первую и главную очередь спасти кого-то от Библиотеки.

Санти едва ли мог с этим поспорить, но ничем не выдал своих чувств.

– Испанскому и португальскому флотам позавидует весь мир, не сомневаюсь, но не думаете ли вы, что от вас только этого и ждут? Нам нужен план получше, мы не можем просто напасть на них способом, который они ожидают и ради которого даже со стульев не встанут. Ваши корабли станут важной частью, разумеется, но нам нужен другой подход, если мы хотим взять контроль над Библиотекой без лишних кровопролитий.

– Что ж, я не стратег; отдам насущные проблемы в ваши умелые руки, капитан. Моя работа заключается в том, чтобы пресечь угнетающую хватку Библиотеки на знаниях ради моего народа. Последние превыше всего, разумеется.

– Вы поддерживаете связь с царем России и императором Японии?

– На самом деле да. Но я сомневаюсь, что коридоры отеля в Кадисе подходят для обсуждения подобных вопросов. Пойдемте.

Король развернулся и уверенно направился к двери. Его солдаты, кажется, совсем не удивились; часть солдат сомкнула ряды вокруг короля, другая часть поспешила вверх по лестнице, а третья окружила их троих: Дарио, Санти и Халилу.

Один из солдат вышел вперед и вежливо легонько поклонился Дарио.

– Дон Сантьяго, Его Величество Рамон Альфонс будет рад отправить вас в более безопасное и комфортабельное место в Мадриде. Пожалуйста, следуйте за мной.

Санти сказал:

– А если мы не желаем отправляться с вами?

Солдат был мужчиной с худым, но суровым лицом и глазами стеклянными, как у куклы.

– Тогда, капитан Санти, вас отвезут в более безопасное, но менее комфортабельное место здесь, в Кадисе. Пусть я и не желаю убивать вас, я выполню указы своего короля.

Халиле не хотелось навлекать на себя внимание глаз этого солдата, однако она вскинула подбородок и не моргнула, когда ответила:

– Я профессор. Как и профессор Сантьяго. Капитан Санти имеет капитанский титул в библиотечной армии. Вы же понимаете, что делаете, не так ли?

– Испания недавно заявила о независимости от Библиотеки, профессор, – сказал ей солдат. – И в лучшем случае вы здесь иностранные беженцы. Дон Сантьяго свободен отправиться вместе с королем в Мадрид, как и вы в качестве его гостей. Однако не думайте, что с библиотечной эмблемой на одежде вы получаете некие привилегии.

Халиле не следовало ожидать большего, она это понимала, однако злая непреклонность, с которой говорил мужчина, намекала на взращиваемую годами неприязнь, грубую радость в возможности отыграться сейчас, пусть и по мелочи. Халила почувствовала, как по телу бежит дрожь, и оставалось только надеяться, что солдат этого не заметил. «Мы и не подумали о неприязни. Или о радости, с которой люди воспримут уязвимость Библиотеки». Когда дрожь утихла, Халиле стало жарко. Ее злость перерастала в ярость. «Вы не посмеете уничтожить Библиотеку. Не посмеете».

– Мы рады быть гостями моего короля-кузена, – сказал Дарио. – Разумеется. Как же иначе? – Его голос прозвучал гладко, как масло, однако на Халилу с Санти он покосился с предупреждением. Все понимали, что Санти может легко вспылить; последнее, чего хотелось Санти, так это оказаться впутанным в королевскую политику, пока каждую прожитую секунду его любимый чахнет в Александрийской тюрьме, приближаясь к часу своей казни.

Однако Санти согласно кивнул, пусть его глаза и сияли гневом. А потом солдаты вернулись с верхнего этажа, приведя с собой Томаса и Глен. Томас выглядел так, будто был не прочь затеять драку, но успокоился, когда увидел остальных целыми и невредимыми.

– Это что такое? – спросил Томас. – Они собирают наши вещи. Те немногочисленные, что у нас есть, конечно.

– Мы отправляемся в Мадрид, – сообщил ему Дарио. – Все в порядке.

Но в порядке ли? Ощущалось все это как ловушка, которая вот-вот схлопнется, хотя они были готовы к подобному.

– Нам следует ехать? Мы уверены?

– На данный момент другого выбора нет, – сказал Халиле Санти. – Все пойдет не так. Нам будет мешать эго. Политика. Алчность. Нам придется найти способ все это преодолеть, что бы ни случилось. – Он сделал глубокий вдох. – Но вы двое будете в куда большей безопасности, если останетесь в Испании и займетесь организацией объединения стран против архивариуса. Вы оба прирожденные политики. Убедите их потребовать отставки архивариуса и замены лидеров курии в качестве условия для подписания нового договора.

– А вы? – спросила Халила.

– А мы с Глен отправимся в Александрию.

– Дни, когда один или два человека могли спасти тех, кто нам дорог, давно миновали, капитан. – Удивительно, но это сказала сама Глен. Она выглядела спокойной, хотя и пристально следила за солдатами вокруг. – Чтобы подорвать власть архивариуса, придется убедить людей в его уязвимости. Начало этому уже положено. Уэльс открыто отказывается подчиняться и уже завоевал Лондон и поставил Англию на колени; архивариус угрожал расправой, если завоюют Оксфордский серапеум, но и остановить Уэльс не смог. Это нанесло архивариусу ущерб, а каждая страна, которая провозгласит свою независимость, нанесет еще больше. Нам следует этим воспользоваться.

– И, Дарио? Твой кузен будет готов отправить армию на настоящую войну? – спросил Санти.

Дарио пожал плечами:

– Давайте выясним.

Однако не то чтобы у них был иной выбор.

Глава семнадцатая

Королевская карета, как и ожидалось, была роскошной и достаточно большой, чтобы вместить вдвое больше, чем насчитывала их компания; Рамон Альфонс выпроводил из кареты всех своих стражников, кроме двух, чтобы все удобно расположились, а также предложил воду и сок. Дарио посмотрел на напитки и нахмурился.

– Ничего более расслабляющего нет?

– Король своими руками предлагает тебе напиток, а ты критикуешь? Серьезно, кузен. Ты вообще не изменился.

– Я изменился. Я больше не считаю себя самым важным человеком в мире. Повстречал людей, которые переубедили меня. Я думал, ты будешь этому рад.

– О, я рад, – сказал король и налил по просьбе Халилы стакан апельсинового сока. Передал ей с улыбкой. В карете, в которой они ехали, была такая хорошая звукоизоляция, что Халила едва могла расслышать шум двигателя и стук колес. Сложно было вообще почувствовать движение. – Мы все думали, что ты никогда не перерастешь свое высокомерие, но надеялись, что научишься использовать его с толком. Полагаю, эти твои друзья помогли. – Другой стакан передали Томасу, который осторожно взял его своими массивными руками. Рядом с ним стакан походил на игрушечную чашечку. – Вы, сэр. Вы же изобретатель, который разбирается в механических стражах?

– Да.