Чайник мятежности

— Великолепный план! Просто охрененный, если я правильно понял! Надежный, как часы инструктора! — Вложил в эту фразу максимум сарказма. Классика же. Практически.

Глаза Лейны удивленно расширились.

— Извините, не удержался, — я поспешил сгладить свой спич.

— Что-то не так?

— Все не так. Карта у вас и правда не очень, видимо старая, да и была бы новая — не всё же можно отметить на карте. Вот здесь, — я постучал пальцем прямиком в место, где они собрались идти, — стоит лагерь хили. Наше руководство за ними присматривает… издалека. Не меньше нескольких сотен рыл там. А еще не точно, но очень вероятно там есть и большие чурлы. Их не видели, но признаки есть. Где-то их там прячут, хотя, казалось бы, больших укрыть сложнее. А что точно — с ними как минимум отряд гидро и дендро шаманов. Первые лили там воду несколько дней, вторые в это время нарастили колючие изгороди, а потом замаскировали их. Сейчас эта дорога похожа на гигантский колючий мешок. Вы едете прямо в него. Не сомневаюсь, у вас хорошие воины, однако хиличурлам на это все-равно. Вы заедете внутрь, останется только захлопнуть ловушку. Шаманы завяжут бой, а дальше задавят вас массой, не считаясь с потерями. Не сомневаюсь, что вы сможете сотню положить, может больше, но потом вам конец. — Вообще-то я повторял чужие слова, но тот, кто их произнес, был вполне себе специалистом по поведению и тактике этой нечисти. Хотя я тоже уже немного научился разбираться в этом.

На лице девушки от этой информации испуга не появилось, однако усатый похоже принял её более чем серьезно:

— Откуда ты это знаешь?

— Ну… я не вхожу в руководство города, но близок к нему, а потому в курсе многих вещей, о которых другие не знают.

— И кто же тут у вас руководство?

Явная проверка, но совсем на тупого. Такие расклады в таверне за час можно узнать и заучить.

— Так известно кто. Бургомистр Грокс, и начальник гарнизона — Хоук.

— И они тебе вот так вот всё рассказывают? И почему, если ты оттуда и у вас там ситуация чрезвычайная, разгуливаешь по полям?

— Дружу я с ними. У меня лицензия от «Искателей приключений». Я человек вольный, куда захотел — туда подался, а они на службе. Ну и я им кое-что, они мне кое-что. Есть чем обменятся.

— Лицензия от гильдии? Официальная? «Покажи!» —усатый требовательно протянул руку.

— С чего бы мне показывать свою лицензию всякому встречному-поперечному?

Доброты во взгляде Итона нисколечко не прибавилось.

— Андрей, вы, похоже, человек понимающий в местных делах, может мы заключим с вами контракт! Покажите пожалуйста лицензию! Это все-таки весомая рекомендация! — вмешалась в диалог Лейна.

Секунду подождав, я кивнул и без особых напрягов полез в карман, достал документ и протянул Итону. Тот достал проверяющую пластинку и провел над документом.

— Лицензия вроде настоящая, госпожа! Ранг ПЕРВЫЙ! — он выделил презрение интонацией. — Самый низший! Хотя оно и понятно.

Еще бы не настоящая. Стал бы я сам себе ненастоящую выписывать.

Я рассмеялся:

— Здесь это ни о чем не говорит. У нас тут других не выдают. Ты можешь тут любые подвиги совершить, как был первого ранга, таким и останешься. Все повышения рангов только в крупных городах. Счастье, что хоть такие есть.

Лейна и Итон синхронно повернулись к одному из своих спутников, который меньше остальных был похож на воина, скорее на чиновника или адвоката. Тот кивнул:

— Да, обычно в такой глуши так и бывает. Кто сюда поедет из тех, кто может ранги официально присваивать? Спихнули какого-либо неудачника, который может начальную корку выдавать, да и ладно, даже и такой не везде имеется. Вы позволите? — он вопросительно обратился ко мне, показав на лицензию.

Я так же без проблем протянул и ему. Его счастье, что рядом Грокса нет, он бы за «неудачника» этому кексу ноги бы выдернул. «Адвокат» взял документ в руку, пальцами коснулся дужки очков, и внимательно пригляделся. Похоже очки — это какой-то артефакт.

— Коснитесь, пожалуйста, пальцем, — он протянул мне мой же документ.

Я приложил указательный палец к нужному полю на лицензии и там моментально вспыхнуло небольшое свечение. Солдафон это проверить не догадался. Подлинность лицензии определил, а моя она или нет уточнить не дошло … а если я ее с трупа снял? Этот похоже более опытный. Видимо, действительно юрист. Недаром по вопросу документов к нему сразу двое обратились, одновременно.

— Ну да, штамп гильдии, вот самое главное — печать, подпись уполномоченного лица, они магические и подделать их… ну не то чтобы невозможно, но очень сложно, навряд ли тут кто-то будет этим заниматься. Да и Гильдия такие фокусы сильно не любит и может за них наказать. А связываться с этими отмор…, — он глянул на меня и поправился — эээ… уважаемыми людьми — себе дороже! Господин Андрей действительно член Гильдии, лицензия точно настоящая, принадлежит она ему. Всё нормально, мисс Лейна.

Конечно, нормально. С чего бы ей быть поддельной, если у меня в рюкзаке лежат настоящие и штамп, и печать, и на всякий случай два десятка пустых заготовок под новые лицензии. И подпись. Хотя подпись в рюкзаке не лежит, конечно, но она на самом деле моя. Но правда и то, что только низшего уровня, первый ранг — это действительно ни о чём. Все ощутимо расслабились. Несмотря на не очень, с моей точки зрения, серьезное название, Гильдия имеет определённую репутацию, и вполне солидную. Хоть по слухам большинство из них наглухо отбитые (а кто нормальный будет заниматься тем, чем они занимаются?), Грокс так точно отбитый, несмотря, что выглядит приличным человеком, в общении даже интеллигентным. Но организация официальная, даже международная, сотрудничает с властями разных стран, совсем уж шваль они к себе не берут и вполне отвечают за поступки своих членов.

— Уважаемый Андрей, я бы хотела заключить с вами Контракт! Нам нужно максимально срочно попасть в Борсдэйл, нужен местный проводник, и вы, похоже, подходите! Какая оплата вас устроит?

— Две тысячи. Половина вперед. И обеспечение в пути ваше.

— Да ты охренел, фатуи? Леди, три сотни ему за глаза, сто сейчас, двести потом, когда отработает. Если вообще отработает!

Так, травинку я уже жевал? Повторяться не стоит. Я сел обратно на пень, убрал лицензию, достал из рюкзака яблоко, с хрустом откусил и стал тщательно пережевывать.

— Я согласна! Хочу заключить официальный контракт!

Я дожевал и проглотил откушенный кусок, опять вытащил из кармана лицензию и протянул своей новой работодательнице.

— Я, Лейна Ро, заключаю официальный контракт с членом Гильдии «Искателей приключений» Андреем, который обязуется быть проводником и сопроводить меня до городской ратуши Борсдэйла. Цена контракта — 2000 моры. Дополнение. Премия 3000 моры, если мы доберемся не позднее 18.00 среды текущей недели. Контракт.

— Я, искатель приключений (захотелось добавить: «на жопу», но, разумеется, промолчал) Андрей Иванов, обязуюсь сопроводить мисс Лейну до ратуши Борсдэйла. Постараюсь побыстрее. Контракт.

Лицензия подсветилась и нужная информация вписалась в неё. Формулировки при заключении допускались вольные. В случае каких-то непоняток или трений разбираться, кто именно нарушил контракт, будет специальная комиссия.

— Мисс, он еще и Иванов! Хуже было только Олег Иванов!

Выгорело!!!

Хотя нет, ничего еще не выгорело, это только первая половина. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Первая была — внедриться именно в этот отряд. Решена.

Сразу, как только они ко мне приблизились, я увидел несколько лошадей без всадников. Запасные? Или неожиданные потери? Но понятно, что я не могу идти пешком, если они будут ехать на лошадях. Поэтому, когда мне сказали взять одну из них, я кивнул и пошел к указанной.

— Эй, ты вообще на лошади ездить-то умеешь? — Итон все не уймется, надеется найти во мне что-то плохое. Надо ему потрафить чуток:

— Да, честно говоря, не очень хорошо. Лошади не мой конёк, — скаламбурил я. — Но не бойся, доеду как-нибудь, — после чего отдал недоеденное яблоко животному, подождал, пока она им хрумкнет, и легко, без каких-либо напрягов, запрыгнул в седло. Вот тут я, пожалуй, первый раз впрямую соврал, потому что езжу верхом хорошо, не хуже, а может и получше многих местных. Вышло так. Зачем соврал? А пусть думают, что если я считаю свою езду плохой, и езжу хорошо при этом, а фехтование, например хорошим — то, как же я фехтую? Глядишь, задираться меньше будут. Огребать никто не любит.

— Итак, какой будет план? — Лейна подъехала поближе.

— Поначалу будем ехать примерно так, как вы и собирались, почти дотуда же, — я показал примерно тот же маршрут, как и мне до этого.

— Эй, на кой хрен мы тебя наняли? Мы же так и планировали! Ты только что втюхивал нам про каменный мешок с большим количеством хили и шаманами, из которого не выбраться! За эти пару минут что-то изменилось?

— За эти пару минут мне предложили премию в три тысячи за срочность. Колючий мешок, не каменный. И не переживай, ты его даже увидишь. Только не изнутри и последнее из того, что вообще видел в жизни, как по твоему первоначальному плану, а снаружи, обогнув его по периметру. Если нам нужно торопиться... придется рискнуть и поторопиться! Впрочем, если хочешь, можем обогнуть лагерь хили вот здесь, — я провел на карте пальцем широкую дугу. За пару недель доберемся, не спеша и с комфортом. Две тысячи за ненапряжное путешествие меня устроит. Цветы будем собирать по дороге, нюхать их, гербарий сделаем, я люблю гербарий…

— Так, всё, стоп, — прервала пикировку моя новая работодательница, — здесь нечего обсуждать. Если так будет быстрее, едем так. Уверена, вам самому не захочется попасть в лапы хили и вы знаете, что делаете. Есть у нас шансы добраться до указанного времени? И да, у вас есть часы? Нужно чтобы вы ориентировались во времени. Если вдруг нет, может дать вам на время запасные? Она кивнула одному из спутников и тот немедленно достал артефакт низшего уровня. Серый.

Похоже она тактично намекнула на то, что я оборванец, мой наряд с порванной-зашитой штаниной это прекрасно подтверждает. Предполагается, что у такого оборванца часы, конечно, вряд ли будут. Несмотря на магический меч. Ну ладно, держитесь, с коней только не попадайте…

В качестве ответа я поднял левую руку, мысленный импульс, вокруг кисти вспыхнуло фиолетовое свечение. Взгляды скрестились на моей руке. Вот тут-то их и проняло. Помните, я упоминал часы инструктора? Вот это они самые и есть. Предлегендарный артефакт, очень дорогой. Добыть их сложно, купить еще сложнее. Контрактные две тысячи моры — просто песок по сравнению с ними. Точных цен на такие артефакты я не знаю, да и нет их, точных. С артефактами всё всегда торгуется индивидуально. Но за миллион я их, наверное, загнать смогу, может больше. Даже наверняка больше. Только не буду, потому что мне Грокс голову оторвет за свои часы, а мертвецу мора ни к чему, даже миллион. Оторванной головой время не посмотришь. Ну и то, как именно я их показал, тоже сыграло.

Пока все смотрели на растворяющийся в воздухе фиолет с открытыми ртами, я достал полумаску, защищающую рот и нос от пыли, и нацепил ее под глаза, сверху на голову надел шляпу, сказал:

— Поехали, чего стоим? Время — деньги! — Я тронул лошадь и потрусил по дороге. Собственно говоря, головной убор я обычно и так ношу, чтобы голову не напекло, а вот без маски я бы мог прекрасно обойтись, не так уж мне сильно досаждает пыль. Более того, маска мне мешает больше пыли — дышать в ней жарко. Но пусть лучше все вокруг меня привыкают, что на меня это надето, потому что в какой-то момент мне это реально может понадобится, и напяливать все это именно тогда будет очень подозрительно. А так — ну ношу и ношу. Привычка мол. Вообще странно жил себе да жил, прожил почти четыре десятка лет, ни о каких масках не задумывался, а года три назад они плотно вошли в мою жизнь. Впрочем, попозже об этом. Сейчас надо наматывать километры… А хотя… Делать-то все-равно нечего. Ну слушайте, да, маски… а ведь с них все и началось…

Глава 2

— У нас маски заканчиваются, шеф!

Шеф — это я. Дорогой… эээ нет, не костюм, редко ношу пиджаки, только на официальные мероприятия (и там сразу стараюсь снять, не люблю их), дорогие брюки, дорогая рубашка, на шее расслабленный галстук — самый дорогой, по цене швейного производства. Не в прямом смысле, а скорее символично. Разумеется, дорогие туфли. На запястье ОЧЕНЬ дорогие часы. И венчает все это охеренное великолепие — дешевая маска за три рубля. Хотя это неточно, цена на них туда-сюда качается.

Когда я еще был подростком, в модных журналах, которые издавали для бедных о жизни богатых, писали, что неважно, как одет человек, главное, мол, чтобы обувь была хорошая и часы. При этом тут же на соседних страницах рекламировали именно одежду, какой-нибудь костюм, или отдельно пиджак-брюки, ценой в несколько сотен фунтов или долларов. Евро тогда еще были не в ходу. Да вообще их еще не было даже. Я смотрел на это широкими глазами, и не понимал: как не такой уж красивый полосатый пиджак с заплатками на локтях, причем явно сделанными специально, а не потому, что там дырки протерлись — может стоить как годовая зарплата моей матери? Да он даже не малиновый!

Сейчас вспоминаю — посмеиваюсь, а в какой-то момент было не до смеха. Когда-то мы с мамой приехали в Москву, я только-только закончил школу и поступал в вуз, а точнее уже поступил. Я уже знал, что буду учиться здесь и нам с мамой казалось, что для посещения института мне нужен пиджак. Ну вот так вот нам представлялось, в провинции. И мы, гуляя по Новому Арбату (а где еще могут гулять приехавшие первый раз в Москву провинциалы, разве что еще по Старому Арбату, да ну и ВДНХ, которое в тот момент уже стало ВВЦ) зашли в какой-то магазин одежды. И там висели очень хорошие пиджаки. Цены на бирках были 500-600-700 — дорого, но видно, что вещи качественные (самое главное, без заплаток на локтях), и мама, посмотрев на меня сказала: ничего, потянем. Я под присмотром матери с час примерял все пиджаки, на нас уже стали косо посматривать. Выбирали очень тщательно и подобрали, как казалось, идеальный, понесли к кассе. Сейчас я понимаю, что поступок был откровенно глупый, хотя бы даже с той точки зрения, что нет смысла покупать одну дорогую вещь, когда все остальные то еще дерьмецо.

Это как когда-то соседка моей бабушки в свою деревенскую хату — фактически в сарай — вклячила роскошную хрустальную люстру, которой больше подошло бы висеть в каком-нибудь театре. Где она её взяла для меня осталось тайной, но смотрелось это крайне нелепо, хотя и произвело впечатление на нескольких её недалеких подруг из нашего села. Смешно то, что себя то я как раз считал «далёким», и посмеивался над этим несоответствием, но, когда практически то же самое коснулось и меня, чёртов пиджак захотелось до одури. Когда мама достала из кошелька семьсот тысяч рублей (дело было незадолго до деноминации, но на бирках цены уже часто указывали без трех нулей, и так ясно) кассирша презрительно усмехнулась и нанесла удар пыльным мешком по голове: женщина, это в долларах! Рядом мерзко захихикала пара продавщиц. На нас оглянулся какой-то прилично одетый мужик.

Кассирша добавила:

— Ехали бы на «Лужники», там для таких как вы много чего продается.

Для таких как мы? Для каких как мы? Мне в первый раз в жизни захотелось ударить женщину. От стыда и одновременно злости краска кинулась в лицо. Но я смолчал и мать тоже. Не сказав ни слова, она подошла к вешалкам с пиджаками и аккуратно повесила выбранный нами обратно. Так же молча мы вышли из магазина и пошли куда-то не глядя, лишь бы куда-то идти. Смешно вышло…аж плакать хочется и зубы скрипят.

Хотели купить одежду, чтобы я не выделялся от остальных (позже выяснилось, что пиджаки у нас вообще никто не носил, кроме одного типа, но над ним за этот пиджак 5 лет подшучивали, и прозвище в институте он получил, приготовьтесь — Пиджак), а выделились так, что нас макнули просто носом в нашу бедность. У мамы было на все покупки и расходы чуть больше миллиона рублей — по тому курсу чуть меньше двухсот долларов, и еще 300 собственно долларов.

Предполагалось, что эти деньги мне пойдут на год жизни, а общежитие предоставил институт, ну и, если я буду хорошо учиться, смогу получать небольшую, но очень важную для меня стипендию. Ну, если честно, еще две сотни долларов у меня лежали припрятанные в заначке, личные, с моих маленьких гешефтов, но тоже особо не разгуляешься. Если сложить вместе все эти деньги, на которые я должен был жить год и которые оставались у мамы, их бы ровно хватало на злополучный пиджак. Пока мы неспешно брели в подавленном настроении по какому-то из переулков Арбата, нас внезапно кто-то обогнал и даже мелькнуло в нем что-то знакомое. Откуда бы? Далее пролетев мимо нас, мужик резко остановился, нагнулся и обернулся к нам. Присмотревшись, я понял, что это один из свидетелей нашего позора в магазине, который находился тогда возле кассы.

— Ого, смотрите! — он вдруг обратился к нам и, помахав рукой в направлении матери, добавил, — вон чего нашел! Это не вы потеряли?

В руке он держал толстый бумажник, кожаный, с тиснением, и заклепкой из желтого металла. Возможно даже из золота. Красивый!

— Неет, — запнувшись ответила мать.

Никогда не хотел быть преступником, и не люблю брать чужое, в отличие от некоторых одноклассников, не мечтал быть криминальным авторитетом. Почему они мечтали? Время было такое, в кино показывали преступников, в книгах писали о преступниках, причем и там и там показывали то, как хорошо можешь жить, если плюешь на закон. А хорошо жить (и поменьше работать при этом) — хотели все.

Но при этом я вполне себе был знаком с криминальными ребятами с нашего района и ничем киношно-книжным там даже не пахло, обычная гопота: семечки-пивасик-сигареты и не работать — максимум что они могли себе позволить из «красивой» жизни. В общем-то, не уверен, что данные атрибуты имеют отношение к красивой жизни. Даже наоборот, уверен, что ничего общего! В общем, не бандиты высокого уровня и не грабители банков из кино, и не веселый преступник Джимми ДиГриз из книг Гарри Гаррисона — все, что они могли — отнять что-то у кого-то на улице, кого-то поколотить, угнать старый жигуль, покатавшись на котором, бросили бы его, потому что продать такое тоже нужно уметь.

По поводу продать… вот как раз этим я иногда промышлял. Не в смысле, что продавал ворованные «Жигули», куда уж мне. Как-то так вышло, что однажды я почти случайно заработал очень неплохие для ребенка деньги. Лето я проводил в деревне у бабушки, и там местные ребята мне как-то показали, где можно бесплатно нарвать очень много земляники. Ели её в основном сами — очень вкусная, но Вован, тамошний заводила, сказал, что на ней можно и заработать. Километрах в пяти от деревни была станция, и по его словам стаканчик этой ягоды стоил вполне приличных денег, только добираться туда — в лом.

Деньги мне были нужны, а пять километров не составляло проблемы: я был счастливым обладателем велосипеда «Орлёнок» (из-за чего считался в деревне городским богачом, но нормальным, потому что без проблем давал покататься местным на нем) и в один прекрасный день все-таки решился на вылазку. Нарвав накануне бидончик ягод, поднажал на педали. Ехать было страшно. А как я буду продавать? А если меня погонят тамошние торговцы? А вдруг кто-то отберет ягоды? Да черт с ними, с ягодами, а если велосипед? Или деньги за проданный товар? Или деньги и велосипед?

Пока ехал, сам себя накручивал, но действительность оказалась не такой страшной. На этом полустанке действительно продавали кое-что пассажирам останавливающихся минут на 5 поездов, но в основном это были местные бабки, которые варили картошку и яйца, жарили курицу, кто-то с ящиком пива, да пара рыбаков с сушеной рыбой. В общем, неловко потоптавшись пять минут, пересилил себя, поздоровался с окружающими, положил сбоку от одного торговца рыбой на землю заранее заготовленную картонку, на неё поставил свой бидончик, в стакан насыпал ягоды. Никто меня не прогнал, бидончик мой, в который поместилось 5 стаканов — ушел с первым же поездом, запрятанные во внутреннем кармане трико деньги никто не отнял, хотя педали я крутил быстрее обычного. Казалось, что кто-то запросто может лишить меня моего «богатства».

Доехав до бабушки, я припрятал свои неожиданные финансы, бросил велик и пошел на речку. Встретившись там с компашкой, между делом узнал у Вована, а почем он хотел бы продавать землянику? Услышав ответ — крепко призадумался. Оказалось, что я сбыл ее в два раза дороже, чем он хотел бы получить. После раздумий заявил, что если ему и остальным пять километров идти в лом, а собирать её не влом — то я могу по этой цене брать на месте, а сам уже смогу реализовать с наваром на станции. Я правда не сказал, что навар будет в два раза, сказал: накину, сколько смогу. Кое-кто мне из тамошней компании правда заявил, что «на братве наживаться западло» и я ничего не должен накручивать, а должен отдавать ему столько денег, за сколько продал. Еще парочка тут же согласилась с такой постановкой вопроса. Наивные, может ещё сверху своих накинуть?

До чего удивительные люди. Вчера были бы рады продавать по такой цене, но все упиралось в дорогу, десять километров попробуй еще пройди в два конца, а сегодня им предлагают по этой же брать на месте, но нет, надо больше. Однако, мало ли что там кому надо — мне такое не подходит. Предложив двум выступившим типам идти пешком на станцию самим и самим же торговать, а потом уже умничать, сказал, что кого устраивает — у остальных здесь заберу.

Те трое насупились, пришлось дополнительно всем объяснить, что за накрутку на ягоды беру на себя не только доставку и торговлю, но и риски отгрести от местных гопарей (которых там потом не встретил ни разу), испортившийся товар, если не продам его, потерю денег и главного актива в виде велосипеда. Слово «актив» в этом значении и я, и остальные еще плохо понимали, но при этом до всех дошло, о чем я говорю, и в итоге согласились: риск немалый. И вдруг оказалось, что гораздо выгоднее не самому согнувшись в три погибели собирать ягоды, а покупать у тех, кто это делает и перепродавать.

В общем, так, нежданно-негаданно, я впервые столкнулся с бизнесом, пускай и мелким, и мне это понравилось. Когда после каникул вернулся в город, оказалось, что на руках имеется некоторая сумма, не особенно огромная, но для подростка очень даже ничего. Сначала подумывал о том, чтобы купить себе что-то типа импортного магнитофона, (хотя в тот момент уже и были только импортные, производство после недавнего развала страны почти исчезло как класс), но потом пришло в голову то, что можно продолжать делать какие-то дела, и я занялся мелкой торговлей в школе и на районе. Жвачки, сигареты по пачке или поштучно, какие-то значки, модные глянцевые журналы, книги, календарики с котиками — всё шло в дело. Календарики самое смешное — поскольку иногда они были просроченные, не этого года, но их покупали из-за котиков.

В общем, вернусь к нашему криминалу. Жить я старался ровно, общался со всеми нормально, угощал иногда сигаретами (сам при этом не курил, как по мне — выброс денег и здоровья), никто меня не цеплял, за руку здоровались, а даже несколько раз выручали в каких-то скользких ситуациях. Мне кажется, они даже в глубине души считали себя моей крышей, но больше дружеской, с одного двора и всё такое. Хотя там и самому приходилось крутиться, несколько раз пришлось силой отстаивать свой товар, драться за него, один раз и не отстоял, получил по жбану, отобрали деньги и сумку, где лежал блок «Мальборо», несколько журналов, пара книг с импортными детективами и три фирменные (не факт) бейсболки. Да и сама сумка денег стоила. Вот она-то была фирменная, с тремя полосками.

Пришел с разбитыми губами размером со сливу и разбитым носом размером с картошку, хорошо хоть потом оказалось без переломов. Другому знакомому торговцу в подобной ситуации и челюсть сломали, и нос. Нос причем дважды, когда сросся неправильно — еще раз ломали, уже врачи. А на челюсти еще полгода делали операции. Так что у меня еще лайтово закончилось, только мама плакала и переживала. О моих подработках она знала и не мешала, поскольку деньги были нужны, она сама впахивала, а у меня еще младшая сестра имеется, а отца как раз нет. Но в тот раз сказала:

— Андрей, может хватит? Тебе бы учиться, а не вот этим всем заниматься.

Вот это она зря. Учиться надо, кто спорит. Но дело в том, что учился я как раз хорошо. Уж не знаю, как так вышло, но легко мне давались почти все предметы. Запоминал всё без проблем, на домашние задания много времени не тратил, читал быстро, правильно решал задачи с первого раза. Сочинения, диктанты — все отлично (только почерк такой поганый, что хоть на врача поступай, да с запятыми иногда проблемы). Физкультура тоже на пятёрку: два года в секции футбола, год легкой атлетики, год плавания, год — лыжи, год бокса, год дзюдо — да, я нигде не задерживался надолго и относительно быстро терял интерес к этим занятиям. Чемпиона из меня не вышло, ну так меня в профессиональный спорт и не тянуло. Я везде был средним, но все, что мне было нужно, я от этих секций получил — меня научили бегать, плавать, поставили несколько ударов, в случае чего постоять за себя могу. А для поддержания формы — турник и длительные пробежки и прогулки, это то, что в принципе я сам люблю.

Два предмета меня из отличников в хорошисты тянули — пение и рисование. Хорошо, что не до конца школы их преподавали. Крылаааатые качееели… Бррр, вспомню — вздрогну. А про рисунки лучше и вспоминать не буду.

В общем, пообещал я матери быть осторожнее (бросать свои дела не обещал, да она и понимала — не брошу) и засесть за учёбу. Хотя это, повторюсь — было лишнее. У нас в городе в основном два социальных лифта было: армия и институт на бюджете. В первую я особо не рвался (хотя и попал потом), а второе то, на чём рассчитывал выехать. И в переносном смысле, и в прямом — прямо отсюда. Угнетал меня немного наш городок, а Москва натурально манила.

Сделав выводы из произошедшего, купил у знакомого с рынка немецкий газовый баллон, да пристальнее стал оглядываться по сторонам, пытаясь прокачивать ситуацию и предчувствовать неприятности, и как-то даже стало получаться. Несколько раз уходил, прихватив своё барахлишко с какого-либо места, а потом узнавал, что впоследствии там происходили неприятные события. То массовая драка, то бандиты отобрали у кого-то товар, то налоговая оштрафовала (и отобрала товар), то еще что. Но я как-то с того момента в серьезные неприятности не влипал больше.

И когда я поступил в вуз и рассказал об этом у себя во дворе, мои полукриминальные знакомые вполне рады были, вроде как из них кто-то выбрался к чему-то лучшему. Еще больше обрадовались они, когда я перед отъездом устроил «отвальную». Сразу сказал, что кабак на толпу не потяну, но предложил потусоваться в нашем парке, купить ящик пивка на всех, несколько бутылок вина для девчонок из компании (да, там естественно такие тоже были), каких-то закусок в виде сухариков, воблы и копченого сыра в пакетиках. Это было встречено на ура, и, надо сказать, вечер вполне удался. Каждый счел нужным поздравить меня, дать какое-нибудь отеческое или философское напутствие. В основном там были ребята на два-три-четыре года старше, и философствования и отеческие напутствия от них еще те были, но в целом всё было довольно мило, насколько это можно ожидать от банды хулиганов, а в какой-то момент мне преподнесли подарок.

Лидер компании — Олег, достойный продолжатель традиций своей семьи (его отец дядя Вася сидел в тюряге раза четыре) сказал:

— Ша, примолкли все! — Все примолкли, и он продолжил: — Слушай, Дрон (не спрашивайте почему Дрон, это не имеет ничего общего с современными летательными штуками, но с этим каждый Андрей сталкивался периодически), ты нормальный пацан! Немного барыга, конечно, но нормальный, с понятием и уважением! Сейчас уезжаешь в Москву, а это страшное дело! Это у нас тут, в колхозе, все по старинке — до сих пор мужчины с женщинами жахаются — а там, прикинь че может произойти: идёшь ты по Москве, а к тебе какой-нибудь Боря Моисеев подкатывает, и хорошо если спереди, ГГГ. У нас от братвы тебе подарок имеется! На, владей — я сам отливал! Встретишь Борю прямым в носопырку! Ну, это если он с нужного ракурса подойдет! Держи тыл!

Олег протянул мне руку, на его ладони лежал кастет. Что это такое я прекрасно знал, тот самый знакомый со сломанной челюстью благодаря именно такой штуке манную кашу ел полгода. Не то чтобы он мне очень нужен был, но отказываться от подарков Олега — да и мысль такая в голову не могла прийти — я естественно принял подарок, клятвенно пообещав не подпускать к себе подозрительных личностей ни с тыла, ни откуда-либо еще. Хотя, между нами, к вышеупомянутому Боре претензий у меня не было. И симпатий слава богам тоже. Просто ровно относился. Он в своём мире живёт, я в своём, без пересечений.

Вообще-то, в то время кастет — это была прямая уголовная статья, которую только через несколько лет поменяли на административную, и носить его я с собой не собирался: я же не идиот, на пустом месте при любой проверке себе срок приматывать. Выбрасывать, правда, тоже жалко, я решил его просто спрятать где-нибудь попозже. Лето было прохладное, ночи соответственно тоже, на мне была легкая куртка, а в кармане лежала шапка, которую я не собирался надевать, но с собой была, в нее я и сунул «подгон от братвы». Надо не забыть потом выложить.

Потом было еще пиво, когда оно закончилось пошло в ход вино, потом откуда-то раздобыли водку, дальше помню урывками, на коленях сидела какая-то девушка, которую я гладил по спине, а она, обняв меня, тихонько говорила на ухо: «Я к тебе приеду в Москву…», — но я уже плохо соображал, почему она ко мне приедет, зачем, и кто это вообще такая. Пытался объяснить, что ехать, собственно, некуда, жить я буду в общаге, но говорить связно я уже не мог. Потом была чья-то квартира, слюнявые поцелуи, дальше смутно все.

Утром я проснулся уже один, с больной башкой и тремя собутыльниками в соседней комнате, которые видимо еще долго квасили и теперь просыпаться и не думали. Что это была за девушка я так и не понял, и даже как выглядела сейчас уже не помню, но и думать ни о чем не хотелось, голову как будто свинцом залили. Но в целом вечеринка удалась.

Потом был отъезд, экзамены успешно сдал еще до этого, возвращался сюда назад на месяц и теперь надо было съездить утрясти какие-то организационные бюрократические вопросы. Да, с мамой! Ну вот захотелось ей проводить меня во взрослую жизнь!

К чему был весь этот рассказ, про криминал, мелкий бизнес и прочее?

Ну вот к тому, что, когда мужик протянул в нашу сторону бумажник и открыл его, показав толстую пачку наличных долларов, я сначала чуть не застонал. Я должен был его найти!!! Я!!! А он обогнал нас и пришел первым к большому призу. В кошельке было столько денег, что, не считая было понятно: сумма внутри огромная! Мне за такую пахать и пахать, и вот этот шанс получить деньги неожиданно, с неба, упущен, а второго такого скорее всего не будет никогда!

Глава 3

Потом подумалось: стоп, это не моё. И я всегда недолюбливал воров и мошенников. Были причины. А взять эти деньги — фактически украсть. Дикая обида, затопившая мозг как-то рассосалась, ну не достанутся мне они, так и не должны были, ничего страшного. Сразу стало легче, когда я понял, что в моей жизни ничего страшного не произошло, все идёт по плану, я поступил в институт, мне дали общагу, здесь Москва, город больших возможностей, я хочу тут быть. Тут кошельки с деньгами на тротуаре лежат. Раз там такие деньги есть, значит это кто-то их заработал. Значит и я смогу, всему своё время.

Тем удивительнее были следующие слова этого франта из магазина:

— А давайте поделим это пополам! — и протянул матери бумажник.

Мы оба стояли и смотрели как бараны на новые ворота, то на мужика, то на бумажник.

Первая мысль была: ничего себе, такое бывает? Кто-то нашел большую сумму денег, да и не убежал с чужим кошельком, а предлагает разделить. Какой хороший человек!

Вторая: минуточку, а почему хороший человек вдруг сразу делит чужое имущество? Не несёт в милицию, не ищет хозяина, может там документы какие-то внутри есть? Может хозяин придет через минуту…