Чайник мятежности

— А, да. Действительно! — и обе соседки — старая и молодая — расхохотались.

Время шло, внук постепенно рос и уже в полный рост нарисовывалась фамильная проблема. Марга зарывалась в своих книгах, одалживала и покупала чужие, пытаясь вычленить хоть какую-то информацию на интересующую её тему. Даже попробовала проконсультироваться с парой откровенно неприятных ей личностей. Всё было тщетно, выхода она не видела, до того момента, пока в какой-то совсем уж затхлой книжонке ей не попалось описание древнего ритуала о том, как можно разделить свою силу на две части и отдать одну на вечное пользование кому-то другому. Почему она о таком не знала раньше — догадаться не трудно: ритуал предполагал полную добровольность. А добровольно делиться с кем-то своей силой, это, знаете ли, у колдунов и ведьм не в ходу — такая глупость и в голову никому не придёт. Постараться как-то отнять чужую силу — да, неплохо бы, но отдать? Щяз. Но ей деваться-то куда? Марту скоро шесть, и зачем оно вообще было вот это всё, если не постараться все-таки переломить судьбу? Возможно, это даст дополнительные шансы.

Самое сложное, как ей представлялось, это объяснить пятилетнему ребёнку, что к чему. Такое и не каждый взрослый поймёт и воспримет. Но мальчик был сообразительный (в неё, разумеется, не в дуру же дочь, где природа с богами отдохнули), и в итоге так или иначе удалось объяснить перипетии его жизни и судьбы. Она честно рассказала про их род, про Силу, про семейное проклятье. Призналась даже в том, что она ему не мать, а бабушка, чего тот доселе не знал. На вопросы о настоящей матери ответила уклончиво: она умерла, чтобы ты жил. Так если разобраться — чистая правда.

В общем, разговор прошёл легче, чем планировалось. Март не впал в истерику узнав, что жить ему осталось от полугода, до четырёх с половиной, да и вообще верил, что мама что-нибудь придумает. Да, он не перестал называть её мамой, это особенно радовало. Да и она себя таковой и считала. Какая разница, кто родил. Она стала готовиться к ритуалу, на всякий случай было решено проводить его за сутки до шестого дня рождения.

Тот прошёл без неприятных неожиданностей, когда в процессе разомкнуло её ауру и оттуда в ребёнка стала переливаться Сила, она, конечно была какие-то секунды дезориентирована, но не очень долго. Примерно пятая часть от резерва отправилась Марту, больше было отдавать попросту опасно.

Итак, дело сделано, оставалось наблюдать и попытаться дальше противостоять Судьбе. Время шло, но ничего плохого не случалось. Только вроде бы хорошее, не может же быть плохим подчинение себе Анемо стихии? Про себя она отчетливо понимала, что сама не сможет получить Глаз Бога из-за принадлежности к древним Богам, и когда его получил внук — радости не было предела, ей показалось, что возможно древнее проклятье отступило.

Но видимо нет. Что ж… И без того тёмные зрачки Марги налились чернотой, она подошла к могиле и взяла в руки нож — кто-то сейчас ответит за свой опрометчивый поступок. Возможно, не прямо сию секунду, но тем хуже для неизвестного ей потенциального трупа. Нет, сразу он не умрёт, это точно. Сначала он — или она? — познает максимум разочарования в своей жизни. Так же, как сегодня испытала она. Сейчас будет больно, но что значит физическая боль по сравнению с душевной?

Марга прямо на могиле расставила черные свечи в виде треугольника, в центр этого треугольника положила маленькую рубашку, которую Март носил, еще будучи ребёнком. По сути, можно было обойтись даже и без неё, кровь на ноже даст больше, но кашу маслом не испортишь. А провести мысленную связь между собой, Мартом и его убийцей, чтобы накинуть на того невидимый поводок — пффф, такие вещи успешно проходили у неё еще две сотни лет назад. Если еще Март каким-то образом смог соприкоснуться с убийцей — будет вообще хорошо. Не важно как, ну там коснуться руки рукой, — да даже плевка хватит, чтобы аркан сработал как надо. Если нет — ничего не изменится — убийца всё равно ответит. Просто понадобится больше манипуляций. Пора. С помощью старого огнива свечи были зажжены и держа нож в одной ладони она полоснула по другой.

— РРРР, — буквально зарычала она, как раненый волк. Лёгкий надрез хлестнул сильной болью, такой, как будто бы к ладони приложили раскаленный прут и не стали убирать. Ничего, приемлемо, перетерпит. Только всплыла мысль: как же чувствовал себя тогда младенец от таких ощущений? Захотелось еще пару раз воткнуть этот же нож в свою дочь. Заслужила, сучка.

Кровь с ладони полилась сначала на рубашку, а потом по очереди на зажженные свечи. Когда потухла третья, короткая концентрация и аркан полетел в информационное поле мира без какого-либо сопротивления. Чуть позже пришёл небольшой откат, и она поняла, что всё получилось с первого раза. Глаза Марги стали отливать чернотой еще сильнее, это уже был какой-то концентрированный мрак, который был чернее окружающей ее притихшей ночи, а на лице появилась злая улыбка: «Добро пожаловать в мир боли и неудач, тварь!»

Стрела из-за дерева вылетела неожиданно, но никакого вреда никому не причинила. Видимо и выпустивший её не был большим мастером, да и люди в отряде были должным образом экипированы. Хорошую артефактную защиту еще попробуй пробей. Вот и тут не пробили, стрела чуть ли не зигзагами улетела куда-то по замысловатой траектории.

— Все-таки вляпались! Госпожа! Щит! Прикройте госпожу! — Заорал высокий усатый воин.

— Итон, не ори так, я чуть не оглохла. Какой же ты перестраховщик! Никакого же повода для паники нету. Обычный прорыв небольшой артерии. Да и кто кого еще прикрывать будет…, — чуть ехидно ответила «госпожа» — девушка, лет всего 18-ти на вид — и приподняла руку. После небольшого пасса рукой с её указательного пальца соскочила вроде бы небольшая искра, однако юная особа несколько раз качнула над ней ладонью, и с каждым движением искра как будто раздувалась, превратившись в горящий шар размером с человеческую голову.

В это время на дорогу стали выбираться нападавшие. Человеческие силуэты никого не обманули — хиличурлы воспользовались своей стабильно идиотской тактикой и повалили толпой в наступление, размахивая дубинами и постреливая из луков куда-то в сторону людей. Для них было бы меньше ущерба, избей они друг друга своими дубинами.

— Извините, мисс Лейна — приказ, — несмотря на скепсис, написанный на лице, один из воинов-таки, подъехал и полуприкрыл щитом свою хозяйку, прекрасно понимая, что к чему. И хиличурлы в данном конкретном случае особой опасности не представляют, а в том случае если таковая появится, мисс Лейна и есть самый грозный воин отряда. Нет, одному одинокому или даже нескольким путникам данная банда, безусловно, добавила бы проблем, скорее всего последних в жизни, однако здесь и сейчас два десятка хили на полтора десятка подготовленных воинов, плюс одаренная в отряде — это даже несмешно. Но приказ есть приказ, какой дали, такой надо выполнять, на этом держится военная служба. Итон главный. Хотя, конечно, послал архонт кретина начальничка. Но опять же, кретинизм не мешает ему быть сильнейшим мечником отряда. Да и без оружия — неподчинение во время боя грозит широким спектром проблем: от подзатыльника, полученного от тяжелой руки, до нарядов вне очереди. Подзатыльник, пожалуй, даже лучше. Минуту перетерпел и всё, а вот муштрой или работой задрючить могут так, что небо в овчинку покажется. Поэтому только так: приказали — выполнил. Пусть тут не армия, но порядки армейские. А платят намного больше.

Лейна чуть кивнула головой в сторону щитовика: нормально, мол — махнула рукой и фаербол, улетев по навесной траектории, приземлился в центре группы орущих хили. Громкий хлопок и ударная волна разметала в стороны набегающие фигуры. Несколько членов отряда достали луки, раздались щелчки, и те, кто не попал под удар фаербола, попали под обстрел, в отличие от своего, вполне профессиональный. Хиличурлы — твари живучие, однако превратившись в подушку для иголок, где вместо иголок стрелы — даже живучим тварям существовать затруднительно. В общем, ближнего боя так и не случилось: противнику просто не дали подойти и перебили его на расстоянии. Дальше произошло то, что всегда и происходило после боя с хиличурлами — тела погибших рассыпались, оставив вместо себя небольшие кучки трофеев: маски, наконечники для стрел — ничего особенного. Однако моры много не бывает, а значит трофеи надо собрать, потом всё пригодится.

Тут же и прозвучала команда, которая коснулась двух самых младших членов отряда: «Приберите барахло».

Не шибко довольный, один из них пробурчал:

— Барахло и есть, на кой демон с ним возится…

— Да ладно тебе, Салли. Мора всегда нужна, не бурчи. Можно обменять это на деньги, или использовать в алхимии. Сам же знаешь: мора — основа всего на Тейвате. Может в каком другом мире и не так, но здесь вот так.

— Да сколько с этого выручишь, Томми? Гроши́. И такая дрянь подходит только для низшей алхимии. Да и есть ли они, другие миры?

— Поговаривают, что есть, и в Тейват периодически заносит путешественников извне.

— Да кто этих путешественников видел? Если рассказывают что-то о таких, то рассказ начинается с «однажды двоюродный дядя брата соседа повстречался…» О, сахарочек, дай-ка оторву…

Прямо посреди этого диалога, на полуслове, с грохотом из-под земли выпрыгнуло огненное нечто и хлестнуло горящими плетьми по паре болтающих воинов, от чего те с криками полетели в разные стороны. В секунду спокойная, расслабленная обстановка поменялась на нервозную, одновременно с криками: «Твою мать!!!», «В сторону!!!», «Огненная попрыгунья!!!»

Лейна, сразу начавшая раскачку фаербола, рассеяла его, и выхватила меч. Провела по поясу с фиалами, но нет, не стоит. Нечего тратить энергию и вовсе не бесконечные ресурсы. Её магия здесь мало поможет. Огонь трудно победить огнем. Попрыгунья провалилась под землю, как будто её и не было. Нельзя обманываться, никуда она не делась, сейчас выпрыгнет…

— Аааааа, — с криком в сторону улетел еще один воин. Пылающее полуживотное-полурастение совершило еще одну атаку и тут же совершенно спокойно снова ушло под землю, без проблем поднырнув сразу под несколько стрел, которые унеслись в никуда.

— Сгруппировались возле меня, на хрен, быстро!!!!!!! Все!!!! На хрен!!!!! — заорал Итон.

В его словах был резон: ловить попрыгунью, когда она готова к атаке — дело гиблое. Надо ее подманить, а пока отряд разрозненный она может вышибать всех по одному. Быстрая перегруппировка и вот уже отряд напоминает сжатый кулак. Все замерли. Итон убрал меч и остался с голыми руками, что со стороны выглядело странно. Еще более странно для несведущего повел он себя потом, когда-таки дождавшись новой атаки он рывком подскочил к попрыгунье и, «обнявшись» с ней в клинче, прорычал:

— Бейте быстрее, соплежуи тупые! Да не меня бейте, её бейте!

Пока Итон навалился на монстра и удерживал его, остальные лупили попрыгунью оружием, причем кто-то пару раз якобы случайно попал и по самому Итону то ли прихваченной кем-то хиличурлской дубиной, то ли плашмя мечом. Возможно, это и правда была случайность, но могли припомнить и старые обиды. Это никак не помешало справиться с монстром, и через некоторое время ожесточенной долбежки попрыгунья обмякла, огонь, окружающий её, потух, и она рассыпалась в прах как давешние хиличурлы, под ногами оказалось несколько трофеев, а в нескольких метрах от этого места разверзлась земля и оттуда за считаные секунды вырос мощный странный цветок.

Теперь и правда можно было перевести дух и немного расслабиться, артерия закрыта. Раз монстры относились к ней, то других рядом быть не должно. Осталось очень важное дело — грабануть цветок артерии. Сделать это и просто, и непросто. Просто потому, что всего лишь нужно мазнуть по бутону специальной смолой. Непросто потому, что смола эта — товарец дефицитный, добыть ее сложно и стоит дорого. Но в любом случае затраты перекрываются на порядок. Лейна достала из сумки нужную склянку и подойдя к цветку аккуратно, тонкой струйкой, стала лить смолу в центр цветка. Через несколько секунд он раскрылся, явив миру кучку чистой моры. Это уже не наконечники от стрел, которые и правда почти ничего не стоят, это уже намного существеннее. Приложенная карта и шестьдесят тысяч моры перекочевало в артефактный кошелек.

К девушке, занятой этими манипуляциями, подошел один из воинов отряда.

— Ну как там у нас дела?

— Не лучше всех, мисс, но и ничего особенно страшного. Трое раненых, но им уже оказывают помощь — жить будут. Доберемся до ближайшего населенного пункта, найдем целителя и подлечит их. Правда есть и еще проблемы.

— Какие?

— Наш отрядный навигатор сдох, мисс. В радиусе всплеска артерии всякие вещи случаются, видимо, какие-то поля магнитные или еще что — я в этой вашей магии-шмагии не сильно разбираюсь, но главное и неприятное — в отличие от тех двух болванов, которые дернули цветок, вытащивший попрыгунью — артефакт не подает признаков жизни. Починить его на коленке не получится, нужно сдавать в гильдию артефакторов. И навряд ли мы её здесь найдём.

— Так, это на самом деле очень плохо, — услышанное не понравилось Лейне, — мы как бы сильно спешим.

— У нас есть бумажные карты, мисс, но они не новые и сами понимаете…

Лейна понимала, карты в таких местах могут врать — ландшафт здесь нестабилен. Там, где разливаются артерии земли нет ничего постоянного. Год назад было так, потом эдак.

— Ничего, здесь неподалеку есть какой-то мелкий городишко, как там его… Дубовый… Придется свернуть. Уж туда мы и без навигатора доберемся. Отдохнем там немного, подлечимся, наймём проводника. Местные точно знают, как нам побыстрее добраться…

— Город называется Дубовое, мисс!

— Не село Дубовое, не город Дубовый, а город Дубовое?

— Идиоты, мисс. Те еще дубы.

Когда несколько часов спустя отряд заезжал в деревянные ворота, его члены, включая руководство, улыбались и перешучивались, предвкушая кто что: сон в нормальных кроватях, квалифицированную медицинскую помощь, приличный ужин — ибо еда в походе … это еда в походе! Однообразная каша, вяленое мясо, черствый хлеб, еще более черствый сыр ну и там по мелочи. Поначалу есть можно, однако с каждым днем приедается так, что за обычную яичницу с блинчиками на завтрак все на свете отдашь. Даже если удастся приохотить какую-нибудь дичь, это спасает положение, но не сильно. В общем, — нормального супчика никто не откажется похлебать, возможно даже по кружке-другой пива или стакану вина удастся выпить, если начальство разрешит, поэтому заезжали с энтузиазмом, перекинувшись парой слов со стражником на воротах, который их и отправил к единственному в городке постоялому двору.

Когда на следующий день отряд выезжал из тех же самых ворот, особой радости на лицах не было, и дело было не в том, что кому-то хотелось остаться на подольше.

Постоялый двор был почти пуст, снять несколько комнат удалось без труда, но «нормальные» кровати оказались кривыми, скрипучими, продавленными и с насекомыми в тюфяках.

Квалифицированную медицинскую помощь раздобыть тоже не удалось: отдельного целителя в этом занюханном городке не было вообще, а тот, кто мог его подменять — некто Грокс — на месте отсутствовал, как и остальное руководство этого населенного пункта. Удалось найти некий аналог аптеки или алхимической лавки и закупить там мазь от вроде бы ожогов. «Вроде бы» потому, что «аптекарь» оказался то ли глухим, то ли немым, то ли тупым, а возможно тупым глухонемым и общался мычанием и жестами. Объяснить, что именно требуется оказалось непросто. На слова «ожог», «обожгла попрыгунья» он не реагировал. Объяснять суть проблемы пришлось тоже жестами, показывая на себе то ожоги, то прыжки. Но крайне идиотские объяснения он вроде бы понял, обрадовался, закивал головой и вытащил большую склянку с нарисованным на ней непонятным животным, то ли хорьком, то ли скунсом. Чуть позже выяснилось, что животное с банки по всей видимости оказалось все-таки именно скунсом, ибо обмазанные подозрительной субстанцией обожжённые бойцы воняли так, что пришлось отселить их отдельно в другое крыло гостиницы, так как запах пробивал через стену и стоял в коридоре. Одна радость для раненых — клопы не только их не кусали, но и вообще мигрировали от них подальше. Но так как «подальше» было там, где поселились все остальные, то некоторым пришлось получить ночью двойную дозу клопов.

Еда в трактире не сильно отличалась от походной, пива выпить разрешили, но его попросту не было, про вино и говорить нечего: единственным спиртным напитком здесь оказалась местная брага, настолько мерзкая, что кто-то не смог её допить, а кто-то сознательно не стал, резонно опасаясь за нехорошие последствия с желудком. Единственный кто моментально в два глотка выпил всю кружку был Итон, желудок которого мог без особых последствий переварить маску от хиличурла, не то что какую-то брагу. Тут же он сгреб вторую, которую кто-то понюхал и решил на этом закончить с алкоголем в этот вечер. Отпивая уже мелкими глотками, Итон недобро поглядывал на своих бойцов, пытаясь вычислить какая же сволочь двинула ему несколько раз по спине и по затылку. По всему выходило, что все могли. Ладно, отложим вопрос до возвращения домой. «Дела сделаем, а там если узнаю, то всех скопом и задрючу. Как говорили у них в военной академии: коллективная ответственность. Дрючь каждого, кто накосячил, архонты потом разберутся! Зачем наказывать одного, если можно сразу всех?», — подумал Итон, посветлев лицом, отчего остальные тут же посмурнели, догадавшись о мыслях командира.

Но это дела вчерашние, сегодня надо двигаться дальше, а проводника, между прочим, также не нашли. В городке стоял натуральный переполох, все были чем-то заняты, и не особо охотно общались с чужаками. Хотели поговорить насчет помощи с бургомистром или его замом — не нашли, пришлось съездить к стражникам на воротах, которые традиционно для всех стражей мира занимались своим основным занятием — ничем. Они-то и поведали, что в окрестностях города стали шнырять довольно большие отряды хиличурлов, на город пока не нападали, но сомнений, что готовится нечто сильно нехорошее ни у кого не было, в связи с чем руководство Дубового носилось как в зад ужаленное, решая проблемы безопасности и пропадая то в соседних деревнях, также подчиненных городу, то зачем-то в лесу, вроде как устраивая ловушки или засады, то еще неведомо где. Одно было ясно: в данный момент пообщаться с ними невозможно.

Таким образом пришлось выметываться из Дубового не солоно хлебавши, раздобыв только примерные сведения куда и как надо ехать. Ну и, собственно, поехали, в не особо хорошем настроении.

Уже полчаса спустя дорога через поле уперлась в развилку, посреди которой лежал большой камень. Камень лежал, а вот на нём нагло сидел какой-то светловолосый оборванец. Почему нагло? Да потому, что на подъехавших он не обратил ровным счетом никакого внимания. Вытянув ноги, дерзкий селянин подставил лицо солнцу и, прищурив глаза, натуральным образом наслаждался хорошей погодой и похоже не собирался отвлекаться от этого занятия. Итону это сразу не понравилось, но если это местный, то, возможно, получится его использовать в качестве проводника. Воин залез в кошель, достал оттуда монету и кинул под ноги незнакомцу, после чего слегка повышенным тоном рыкнул:

— Эй, крестьянин! Ты здешний? Сюда иди!

***

— Эй, крестьянин! Ты здешний? Сюда иди! — Под ноги, мне упала монета. Сам я и не шелохнулся. Шелохнулась злость во мне…

Глава 1

Глава 1

— Эй, крестьянин! Ты здешний? Сюда иди! — Под ноги, мне упала монета. Сам я и не шелохнулся. Шелохнулась злость во мне. Почему-то любой здесь ставит себя выше меня, или хотя бы пытается. По крайней мере поначалу. Хотя в этом случае всё очевидно. Небольшой отряд производил впечатление. Десятка полтора всадников сопровождал девушку в красивом цветастом платье.

Солидные ребята по меркам нашего захолустья. Я сказал нашего? Ну…да… нашего, а чьего же еще? Привык уже. Хорошие кони (вообще-то, я в них разбираюсь так себе, хотя ездить умею, но предполагаю, что эти хлыщи на плохих не поедут), хорошее на вид оружие (тут вообще-то не все однозначно, с оружием, позже объясню почему), зато однозначно хорошая одежда. И я, одетый хоть и не в лохмотья, но очень близко к тому. Дешевые некрашеные холщовые штаны, дешевая рубашка, обувка более-менее нормальная, кожаные полусапоги, но все-равно не особо дорогие. Штаны… со здоровенной заплаткой снизу вверх по штанине, или сверху вниз — как больше нравится, выглядит не очень и наверняка бросается в глаза. Сам нашивал. Авторский дизигн, ёлы. На спине повисла такая же дешевая шляпа. Все это не важно. Важно держать лицо! Краем глаза смотрю на монету. 50 моры. На самом деле, для крестьянина не так и плохо. Можно два вечера провести в нашем деревенском кабаке, и получить на эту сумму вполне приличный ужин, и пару отвратительных спиртных напитков, вроде гадкой браги. Спиртной напиток, собственно говоря, там имеется только один — та самая гадкая брага, но нальют два раза. Но мне то не это надо, я же не крестьянин. А надо мне придерживаться плана!

— Эй, ты что, не слышал, я к тебе обращаюсь! — расфуфыренный здоровенный усач на коне повысил голос.

Я демонстративно как бы нехотя посмотрел назад, якобы я там кого-то увижу, к кому с пренебрежением обращался всадник. Никого не было (да и не могло быть), я повернулся обратно и с легким удивлением в голосе уточнил:

— Ты? Ко мне? И что надо?

Здоровяку явно не понравилось ответное обращение к нему на ты. Малость побагровев, он рыкнул:

— Проведешь нас сейчас до развилки и покажешь нам направление на Борсдэйл!

Это не прозвучало вопросом или просьбой, это совершенно точно был приказ, который, видимо, не подразумевалось не исполнить.

— Направление на куда? На бордель?

Я замер на несколько секунд, вроде как ещё обдумывая предложение, после чего не вставая с пня, на котором сидел, достал из кармана точно такую же монету достоинством в 50 моры, как и та, которая предназначалась для моего вознаграждения и небрежно кинул её под ноги коню моего оппонента:

— Давай лучше ты покажешь мне задницу своего коня, а потом сделаешь так, чтобы я ее больше не видел? И побыстрее, а?

Выкинув таким образом почти все свои деньги (надеюсь, все-таки не выкинул, а инвестировал), я нагнулся, сорвал травинку, сунул её в уголок рта и стал смотреть в небо расфокусированным взглядом, делая вид, что вокруг меня никого нет, и я сижу и думаю о чём-то философско-высоком. На самом деле, думаю я о другом: как бы не зарваться и не пережать. Я знаю, что им нужно и что они спешат, а они не знают меня. В этом моё преимущество. На деле довольно шаткое и вообще единственное. Здесь многие вопросы принято решать силой: кто сильнее, тот и прав. И если конфликт перейдёт в острую фазу, быстро выяснится, что ничего сверхособого я из себя не представляю. По крайней мере пока что. По крайней мере против этой толпы. А значит что? Не надо переводить в острую фазу! Но и ездить на себе давать нельзя — как себя поставишь, так потом и будут относится. Поэтому если нахамили, надо вернуть хамство обратно, хотя бы в тех же пределах. Но пережимать нельзя!

Поэтому, нацепив на себя маску загадочной отрешенности, сижу и жду развития событий, изображая из себя то ли адепта в изгнании, то ли вообще принявшего облик человека Архонта. Развитие не заставило себя ждать. Среди всадников раздались смешки, девушка и вовсе рассмеялась, а усач побагровел и выхватил меч.

Не меняясь в лице, со скучающим видом я одновременно встал с пня и одним движением тоже достал меч. Почувствовал: вышло органично. Даже, наверное, красиво. Мечом я владеть умею. Как ветеран-инвалид с поломанными руками, с похмелюги, после несвежей браги, на следующий день после получения мизерной пенсии за то, что 40 лет назад был комиссован из армии по причине потерянных в сражении ног. Если что — это цитата. Не точная, но примерно так комментирует мои достижения в мечевом бое Хоук, мой наставник. Меня он правда просит так его не называть, ибо с его точки зрения я опозорю его имя, ну да он троллит. Я надеюсь. В общем, каким-нибудь крестьянам или даже средней паршивости солдатам я и на самом деле мог бы без проблем надавать по шее, но поскольку передо мной на коне сидит не средненький солдат, а вполне себе настоящий воин, который с детства готовился к войне и занимался этим всю жизнь — мои шансы на победу не стопроцентны. Почему я думаю, что он такой? Другого бы не взяли в сопровождение к цаце в цветастом платье, на котором огнём сверкает одна интереснейшая штукенция, очевидно же. Но в моем плане нет боя, а недостаток опыта в битве я собираюсь компенсировать другим.

Вытаскивать и держать меч так, как будто бы я с ним родился и вообще одно целое — я тренировался отдельно. Когда я попросил Хоука дать мне несколько уроков именно в этом плане — он ржал как сумасшедший. По его мнению, все это бред сивой кобылы и никак не может пригодиться. Мол, не важно, как достать меч, главное — быстро, не запутавшись (бывает и такое у некоторых) и быть готовым к бою. Хорошо ему говорить. Ему-то меч вообще вытаскивать не надо. Хороший он дядя, в целом, но кое в чем конкретно не догоняет. Пустить пыль в глаза иногда важнее, чем даже реально что-то уметь. Нет, любые знания и умения — это хорошо, кто спорит. Но политику и влияние людей друг на друга никто не отменял, иногда действительно нужно переть нахрапом, но в некоторых ситуациях надо действовать тоньше. Потому Хоук, и не задержался в сотниках надолго, не смог обходить острые углы, спровадили его из столицы несмотря на заслуги и не особо преклонный возраст под каким-то сомнительным предлогом в эту глухомань. Нашу глухомань. А быстро я её своей признал. Вокруг лезвия моего клинка стала разгораться синяя аура, сначала еле видно, но с каждой секундой цвет синего льда искрил всё ярче.

— Господа, господа, нам нет нужды ссориться! Остыньте, прошу вас!

Ну вот, уже господа. Минута прошла от «эй, крестьянин». Не прав Хоук. Очень важно уметь себя подать. Все еще держа в руках оружие, мы пободались с усатым взглядами, я спокойным, (хотя внутри было очень неспокойно), он яростным.

— Мисс потребовала деэскалации конфликта. Предлагаю так и сделать, ну либо перенести наши разногласия на потом, — я закинул меч в ножны, так же, как и вынул — красиво-плавно одним движением. Столько вечеров на это потратил — вот и пригодилось. Не первый раз, кстати.

До усатого похоже дошло, что, несмотря на неприглядную одежду, крестьянином я быть никак не могу: у того не может быть меча, да еще магического, к тому же синего, крестьянин навряд ли бы остался таким спокойным при его наезде и не испугался целого отряда, крестьянин точно не знает слов типа «деэскалация конфликта». Как мне кажется, и сам усатый их не знает. Но интуитивно понимает, о чем речь, и тоже убрал свою железяку, кстати, тоже синюю, сообразил, что где-то ошибся.

— Прошу прощения за Итона! Мы очень спешим, и он допустил бестактность. Давайте начнем диалог с чистого листа и представимся друг другу! Меня зовут Лейна. Лейна Ро. А вас?

— Андрей.

— Ты что, фатуи? — тут же вмешался в наш разговор Итон. — Госпожа, это фатуи! Я точно знаю, только у них такие странные имена, Андрей, Михаил, Павел, Владимир, Николай, Дмитрий, Сергей, или упаси Архонт — ОЛЕГ! Особенно ОЛЕГ! Это же вообще не имена людей, это имена порождений Бездны!

Народ в отряде заметно напрягся. Теперь все, кто был в свите Лейны, положили руки на оружие и стали озираться, то ли пытаясь высмотреть засаду, то ли порождений Бездны, которые появятся с минуты на минуту и нападут.

— Это правда? — Лейна, похоже, была единственная, кто не испугался, — вы — фатуи? Или просто из Снежной?

Я дернул плечом, мол: понимай, как знаешь.

— Моё имя Андрей, я не собираюсь от него отказываться, чтобы кто-то вокруг спокойнее себя чувствовал. — Я уселся обратно на пень. Это правило переговоров на равных. Только кажется, что они выше. Они сидят на конях, я на пне. Стоять перед ними сейчас нельзя, я им не подчиненный, они должны это отчетливо понимать.

— Да у меня и нет предубеждений, совершенно! Господин Андрей, мы на самом деле очень торопимся, и нам нужна помощь. Нам нужно максимально срочно попасть в Борсдэйл, но мы случайно заехали в аномалию артерий земли. Ничего особенно серьезного, от монстров мы легко отбились, но был всплеск какой-то магической энергии, отчего сбились компасы, а карты этой местности, как выяснилось, безбожно врут. Нам осталось несколько дней до важной встречи в Борсдэйле, а мы все еще плутаем. Недавно заехали в небольшой здешний городок, нам объяснили примерно, как ехать, но провожатого не дали, сказали, что людей не хватает, ожидается большое нападение хиличурлов, а нам бы добраться до цели дня за три.

Святая простота, вот так выкладывать свои планы незнакомцу на дороге. Собственно, она их уже один раз и выложила, пока искали проводника. Только не мне.

— Еще бы там дали провожатого и сказали что-то другое. Во-первых, и то и другое правда… Во-вторых, возможно это не просто нападение, а массовое переселение, как бы не экспансия. Боюсь достигнуть Борсдэйла за три дня отсюда практически нереально. Придется вам перенести свою встречу. Возможно даже будет эвакуация всего населения, все очень заняты.

— Экспансия? Но об этом никто ничего не говорит. Как такое возможно? — Она сморщила лобик.

— А кто вам должен что говорить?

— Но власти должны были бы объявить что-то…

— Власти? Вам? Ну или мне, не важно — что-то должны? — Я сделал скептическое лицо.

— Но вы можете хотя бы примерно показать на карте, хоть она и не точная, как нам проехать? — Она спрыгнула с коня, достала бумажную карту из сумки и подошла ко мне. Я встал, тут-то уже сидеть было не вежливо. Остальные всадники напряглись еще больше, ожидая какого-то подвоха. Совершенно справедливо, кстати.

— Госпожа, сядьте на коня, я сам покажу карту! — вмешался усатый.

Девушка отмахнулась от него рукой и, развернув карту, сказала:

— Вот, смотрите, мы думали проехать вот так и вот так…

— Вы знаете, по сути, ваш охранник прав. Не стоит так доверять незнакомцу на дороге, уж тем более рассказывать ему свои планы. Это может неизвестно чем закончится, — заявил я уже после того, как взял в руки карту. Люди любят верить в свою правоту, и когда ты говоришь кому-то, что он прав, это повышает доверие. — Вы вот здесь собрались идти? — я прочертил пальцем линию на карте.

— Ну, путь здесь выглядит самым коротким. Хотя мы уже столкнулись с тем, что карта не актуальна. Но если вы местный, то примерно можете прикинуть привязки?

Я еще раз тщательно всмотрелся в обозначения на бумаге, потом посмотрел на девушку.