Специалист по нечисти (СИ)

После пяти минут томительного ожидания мне даже показалось, что Григорий меня кинул. Бежит сейчас сломя голову, придерживая свои боевые штаны на подтяжках. Боевые — потому что именно в них он ходил войной на лешачиху. А придерживает из-за сильного испуга. Может даже вытряхивает по дороге.

Но Гриша вернулся. Причем не один, а с довольно странным персонажем.

Вообще, тот был похож на виттра — по росту и манере одеваться. Угу, какая-то старая чухонская мода, за которой следила нечисть. Вот только лицом больше походил… то ли на зайца, то ли на хорька. Уши огромные, покрытые серой шерстью. Нос приплюснутый, широкий, глаза — что крупные бусины, с крохотными зрачками. Но больше всего мне не понравились мелкие острые зубы, которые торчали снизу даже при закрытом рте.

И взгляд злобный. Вообще, этот тип производил впечатление не очень приятного парня. Такого, который только и ждет, когда тебя в бок ножом пырнуть.

— Тосс, он из вэтте, — представил своего товарища Григорий.

— Тосс, — подтвердила нечисть, чуть поклонившись.

Хотя руки не подала. И на том спасибо. Пожимать крохотные сморщенные пальчики с черными ногтями — удовольствие небольшое.

— Матвей, — только и сказал я. Но на всякий случай тоже поклонился. Мало ли, вдруг здесь так принято?

На этом наше общение закончилось. Вэтте подошел к ближайшему дому, у будто бы просто взял кусок штукатурки, но внезапно оказалось, что он держит в руках широкое кольцо. Еще движение и кольцо подалось, отворяя спрятанный люк. Прямо в стене. Ловко.

Тосс, не дожидаясь нас, скрылся в чреве тоннеля. Я подошел к краю люка и увидел уходящую вниз лестницу из мелких, под ногу вэтте, ступеней.

— Давай быстрей, они не любят ждать. Знаешь, каких усилий мне стоило уговорить их принять нас когн… никонг…

— Инкогнито?

— Ага.

Делать нечего, я зашагал вниз и судя по пыхтению Григория, бес следовал рядом. За его нелюбовь к воле беспокоиться не пришлось. Как только мы спустились, люк захлопнулся сам собой.

Зато Тосс щелкнул пальцами и по его ногтям заплясало пламя. Ого, круто! Тоже так хочу!

Я удивленно посмотрел на Григория. Тот, кивнул, словно знал ответ на еще не заданный вопрос.

— Вэтте — стихийные духи. Вообще, их называют землекопы, потому что они всегда селились под землей. Но когда жили подле людей, то часто занимали место возле очага. Потому и могут всякие штуки проделывать.

— Ты мне про них раньше не рассказывал. Про домовых и чертей все уши прожужжал.

— А чего про них рассказывать? Вэтте и вэтте, — пожал плечами бес.

— Еще скажи, что дел с ними лучше не иметь?

— Да нет, как раз в этом плане на этих можно положиться. Поэтому и привел тебя к ним иног…

— Инкогнито, — подсказал я.

— Я и говорю. Вэтте не болтливые. Больше всего любят деньги. И если поймут, что ты хороший покупатель, то вообще никогда и никому про тебя не скажут. Поэтому сегодня вроде пробного экзамена.

— Деньги любят тишину, — кивнул я. — А много их?

Григорий не отвктил, потому что в лицо ударил яркий свет. Благо, мы не успели сильно привыкнуть к темноте, поэтому я быстро проморгался и понял, что Тосс открыл очередной люк. И уже ждал нас с той стороны.

Едва мы выбрались из тоннеля, как у меня в глазах зарябило от снующих вэтте. Одни носили коробки, другие двигали лестницы, третьи важно ходили с листками и карандашами. И что самое интересное — все вэтте были разные. Одни походили на ежей, другие на жаб, третьи на зайцев. Заметил я и метисов, которые пытались быть зооморфными существами нескольких видов сразу. Блин, наверное, я никогда не привыкну к рубежным штукам.

Судя по обстановке, мы оказались на складе. Причем на складе, где царил идеальный порядок. Все коробки подписаны и пронумерованы. На полках не пылинки. И что интересно, на нас никто внимания не обращал.

Лично для меня под понятием «инкогнито» подразумевалось нечто другое. Как минимум не выход на склад, где тусовалось несколько десятков непонятных существ. Однако Григорий уверил, что волноваться на этот счет не стоит. Вэтте ценят превыше всего семью. И против своих не пойдут, поэтому будут молчать даже под пытками.

Тосс поманил нас за собой и повел дальше, пока мы не наткнулись на одну из дверей. За ней оказался небольшой кабинет, обставленный старомодной мебелью. Причем не крохотной, как были сами вэтте, а вполне нормальной.

Но мое основное внимание привлекло огромное, наполовину зашторенное окно. Точнее то, что было за ним. Обширная площадь с несколькими рядами торговцев. Будто бы вполне обычных, если не брать во внимание разную странность в одежде и товарах, которые они продавали. Были здесь и сушеные лягушки, и диковинные травы, и различные черепа животных.

Народу оказалось немного, всего пара десятков человек. И помимо чужан здесь были рубежники. Правда, ни одного кощея, несколько ведунов, а остальные ивашки. Но здесь были рубежники! Много и в одном месте. И вели себя так, словно не хотели поубивать друг друга. Что для меня было в высшей степени необычно.

Одни лениво болтали, вторые интересовались у лавочников товаром, третьи просто прогуливались. И все было так чинно, благородно, что меня даже зависть взяла. Ведь можно жить вот так, без всяких попыток спрятаться ото всех.

— Гриша, это что такое? — спросил я, указывая за происходящее за окном.

Бес рванул к стеклу, словно пытаясь увидеть нечто диковинное. Торопливо поводил взглядом и непонимающе посмотрел на меня. Мол, чего ты там удумал? Потом пожал, вроде как ничего особенного тут и нет. И ответил:

— Подворье.

Глава 7

Подворьем называлось место, где тусовались рубежники. Хотя это я понял и без всяких объяснений беса. Однако от подробностей не отказался. Вот Григорий меня и просветил.

Оказалось, что существовали такие персонажи, которые так людей не любили, что аж кушать не могли. И любой вид чужан вызывал у них нечто вроде диареи, рвотных позывов и приступов необъяснимой злости в одно и то же время. Это они еще в Питере в час-пик в метро не спускались и не ходили на Дворцовую на концерт какого-нибудь известного музыканта. В общем, именно такие здесь и жили.

Еще тут обитали некоторые из ратников воеводы. Чтобы в случае чего быть поднятыми в ружье. Ну, или во что они там поднимались? В волшебные палочки? В метлы? Короче в оружие, с помощью которого могли нести доброту и порядок в массы. Правда, как пояснил бес, подобное происходило чрезвычайно редко.

Плюс, здесь обитало несколько лавочников. Кто попроще — приходили каждый день и торговал с лотка. Кто посолиднее — имели свои магазинчики. Помимо прочего здесь жила и всяческая нечисть. Как сотрудничавшая с рубежниками, так и вынужденно тут находившаяся.

— Вон, видишь, там всякие диковинные здания стоят? — указал на несколько деревянных построек бес. — Вот, программа по сохранению исчезающих видов нечисти. Это вроде крохотного городка. Там они все и живут.

— Они — это кто?

— Ну, к примеру, амбарники. Гуменники еще, колодечники. Вишь, как оно, сейчас же во всякой деревне есть водопровод. Чужане же проводят инвестиционную программу по модернизации систем водоснабжения сел и деревень…

Последнее он отчеканил, как по бумажке, будто не раз говорил с политической трибуны. Я даже захотел за него проголосовать на каких-нибудь выборах. А я еще запрещал ему телевизор смотреть.

— Вот колодечников меньше и становится.

— Колодцы для них, что ли, закапывают? — удивился я.

— Вот ты забавный, хозяин, вроде рубежник, а таких простых вещей не знаешь. Каждой нечисти нужно обчество…

После инвестиционных программ слово «обчество» из уст беса прозвучало невероятно комично. Хотя весь Григорий у меня был соткан из противоречий, чему тут удивляться.

— Кому рубежники, кому люди. Вот те же чуры. На что могущественны! А если через их проходы в Изнанку ходить не будут, так все…

Григорий сделал ртом свистящий звук, чтобы у меня не осталось сомнений, что именно «все».

— Вот и этим всем человек нужен. Хоть самый захудалый. Чтобы кроху хиста у него взять или еще чего. Те же колодечники — они же ребята неплохие. Порой, если пьяный в колодец свалится, даже на помощь звали. Так-то.

— А амбарники с гуменниками под какую программу попали? — поинтересовался я. — Газификация села?

И про первых, и про вторых я читал в тетради. Низшая нечисть, которая выше двух рубцов и не поднимается никогда. Да и то часто на одном и застревает. Амбарники, что не удивительно, те, кто жили в амбарах. Гуменники — на гумнах. То есть, в местах, где сушили или молотили зерно.

— Так деревни вымирают, — не дрогнув, ответил бес. — Все же в город ломятся, как оглашенные.

Каких либо противоречий в своих словах он не увидел. Ну да ладно, критическое мышление — оно как ноги. Либо есть, либо нет.

— Вон там поодаль — темница, — продолжал вещать Григорий.

— И много там преступников?

— Да какие преступники? — отмахнулся бес. — Нет, бывает посодют кого за проступок. Но чаще всего там всякое зверье, от которого и рубежниками, и чужанам одно худо. Помню, меня маленького даже туда водили верлиоку смотреть.

Правда, ностальгия по былым временам прервалась грубой бранью. От резкой смены интонации повествования я даже вздрогнул. Оказалось, что раздражителем для Григория стала невысокая нечисть, важно вышагивающая среди людских ног.

Ростом тот едва ли доставал по пояс обычному человеку. Зато одет с иголочки — точно отыгрывал какого-то купца начала двадцатого века — высокие до колен сапоги, белая рубаха, жилет, золотые часы с цепочкой, которые незнакомец крутил. Лицо бородатое и волосатое. Я бы даже сказал — не в меру. Но в целом похоже на человеческое. Если давно не видел людей.

— Терентий, чтоб его черти драли, Палыч, — тяжело дышал бес. — Дворовой местный.

Что нечисть была непростой, я понял и по рубцам. Если переводить на рубежную иерархию, то он перешагнул грань ведуна. Что означало одно — стар и опытен. Ну, и выглядел он действительно важно. Некоторые из проходящих мимо либо здоровались, либо вставали, ожидая, пока пройдет нечисть.

Дворовой — это почти как домовой. Только в его ведении не одно помещение, а весь двор со всеми хозяйственными постройками. Учитывая, размер Подворья — действительно важная шишка.

Будь моя воля, я бы все смотрел и смотрел за жизнью остальных рубежников. Ведь, я знал только Ингу и Вранового. Да и то, знакомство с последним едва ли назовешь удачным.

Однако в кабинет вошел вэтте. Не Тосс, другой. Похожий на жабу и невероятно старый. К слову, я сам не понял, как определил его возраст. Просто догадался, что он точно старше Тосса.

Жабоподобный вэтте подошел ко мне.

— Кносс, — сказал он и поклонился.

— Матвей.

После чего вэтте прошел за стол, кстати, весьма великий для такого крохотного существа. Но взобравшись на кресло, так, что едва виднелись его жабьи глаза, он изрек.

— Дело.

А эти ребята немногословны. Даже странно, что они стали хорошими торговцами. В моем понимании устоялось клише, чтобы что-то продать, надо неплохо поездить собеседнику по ушам. Видимо, в случае вэтте все за себя решал товар. Мне вот, кстати, было очень интересно, что именно мы пришли покупать? Всю дорогу Григорий лишь говорил загадками, да общими фразами.

— Глубокоуважаемый Кносс, я и мой хозяин рады приветствовать вас, — растекся елеем бес. — Мы пришли, чтобы приобрести у вас Карты ловкой руки. Они обозначены в каталоге как «помогательный артефакт неважной ценности». Цена пятнадцать серебряных монет.

Выглядел Григорий, как начищенная бляха на ремне дембеля. Однако у меня даже мысли не возникло как-нибудь его подколоть. Что я скажу — когда молодец, тогда молодец. Подготовился, составил план, действовал согласно ему. Может, почаще его на всякие симпозиумы отправлять? Гриша после пьянок будто бы умнее становится.

Жаль, что Кносса не волновали победы беса над самим собой. Это все потому, что вэтте не знал Григория так хорошо, как знал его я. Нечисть замотала головой, а после выдала короткое.

— Нет. Продано.

— Но ведь в каталоге… — растерянно пробормотал бес.

Мне даже жалко его стало. Вот так работаешь над собой, пытаешься быть лучше, проходишь пьяные курсы по личностному росту, а тебя обламывают. Это как всю неделю не жрать сладкое, не пить пиво, а в воскресенье обнаружить, что не похудел ни на грамм. Обидно, да.

Вэтте взял какую-то амбарную книгу и принялся ее листать, противно слюнявя палец. Затем остановился на нужной строчке и укоризненно покачал головой. Он же крикнул, точнее, издал какой-то странный звук. И в кабинет тут же вбежал вэтте-заяц.

Я даже не сразу понял, что Кносс что-то говорит. Казалось, он просто придуривается, корча рожи. Однако вбежавший торопливо кивал. Если он не болгарин, то явно со всем соглашался.

— Че за карты? — спросил я у беса.

— Да плевенький артефакт, хозяин. Самый дешевый. С помощью них можно любого обыграть.

— А почему такой дешевый?

— Так артефакт помогательный и неважной ценности. Он на долгий срок службы не рассчитан. Несколько раз попользовался и все. Но нам бы хватило.

Бессловесный разговор двух вэтте меж тем завершился. Помощник Кносса убежал, а хозяин кабинета вновь обратил внимание на нас.

— Ошибка. Извинения. Скидка, — сказал он.

— Да что нам ваши извинения⁈ Мы пришли за конкретным товаром.

Нет, дело не в том, что я жуть как любил скандалить. Скорее даже наоборот. Меня всегда вымораживали люди, которые по незначительному поводу лезли в бутылку. Но сейчас мне стало искренне обидно за Григория. Хуже нет, чем подрезать человеку крылья, когда он воодушевлен и чем-то по-настоящему заряжен. А бес, несмотря на свое изначальное вето в отношении Митьки, теперь действительно загорелся идеей спасения черта. И тут такой облом.

Наверное, вэтте ничего не стоило нас выставить. По крайней мере, любой известный мне торгаш так бы и сделал. Вот только Кносс оказался не любым. И дела свои вел иначе.

— Вы говорить проблема, — сказал он. — Я думать.

— Хозяину надо выиграть чертей в карты, — ответил Григорий. — Только вы же знаете, какое у них везение до азартных игр? Его так и называют — чертовским. Вот мы и думали взять карты, в которые они выиграть не смогут.

Бес замолчал, а Кносс продолжал смотреть на Григория. Хотя судя по пальцам, которые веером постукивали по столу, вэтте думал. Наконец он закончил с мыслительной гимнастикой и вновь позвал помощника. Покорчил тому рожи, и вошедший тут же умчался. А вернулся будто бы через несколько секунд, притащив с собой небольшую шкатулку.

Кносс взял амбарную книгу, открыв на нужной странице. После развернул мне и ткнул пальцем. Пришлось читать вслух.

— Кольцо временный ослабление. Будничный артефакт дюжинный использование. Многоразовый. Категория 3. Устранение любой родная магия нечисть. Цена 100 монет лунный серебро.

Блин, как-будто описание на алиэкспресс прочитал. Велика и могуча русская языка в устах чухонцев.

Как только я закончил, Кносс тут же открыл шкатулку, продемонстрировав кольцо. То ли серебряное, то ли из белого золота. Я не очень разбираюсь. Увенчано оно было небольшим зеленым камнем.

— Кольцо временный ослабление, — продолжил Кносс.- Нажимать на камень, любая родная магия нечисти не работать. Скидка. Отдать за пятьдесят монет.

Не знаю, лично меня презентация не впечатлила. Во-первых, я ни фига не понял. Во-вторых, цену этот хмырь заломил такую, что мама не горюй. Скидка, ага, видали мы ваши черные пятницы. До акции одна цена, во время «скидок» в полтора раза выше. Ищи дурака.

А вот бесу артефакт понравился. Григорий разве что не плясал от радости. Да, вот его точно нельзя на покупку чего-нибудь важного брать. Надо же как — морду кирпичом сделать и говорить, что не то, чтобы понравилось, мы подумаем и все такое. Чтобы цену скинули. А если так плясать, так ее еще и поднимут.

— Надо брать, хозяин, — шептал он мне, правда с такой громкостью, что Кносс точно слышал. — Это очень хорошее кольцо. И многоразовое. Действовать будет, пока хист в камушке не закончится.

— И что оно делает?