Капитан Волков. Назад в СССР

— Слушай сюда…У этой лярвы был сверток. Важный. Я думаю, шо ви с ней заодно. Это она меня била по голове. Больше некому. Те двое поцев бить уже никого не могли. Даже если бы им очень захотелось. Думаю, шо ты специально отвлек мое внимание. Думаю, ви сделали этот ход, шоб не отдавать свёрток. Теперь эта падла утверждает, шо свертка у нее нет, шо она передала его мне. А я говорю, шо никто мне ничего не передавал, но кто бы верил моим словам. Поэтому прямо сейчас скажи мне, куда он делся?

— Слушай сюда. — Передразнил я Ромочку. — Когда я пришёл в себя, рядом не было никого. Из чего можно сделать вывод, что ты очнулся раньше. По-любому обыскивал меня. Какой, на хер, свёрток? Я вообще эту особу видел вчера второй раз. Кто она такая?

Чудик выразительно хмыкнул и покачал головой. Несколько секунд он продолжал смотреть на меня, молча, а потом, наконец, отвел взгляд и выпрямился.

— Уверяю, шо вам будет очень хорошо, если третьего раза не слу́чится. — Ромочка снова натянул на себя маску идиота, начав говорить так, будто тетя Мира где-то рядом. — Эта особа, как ви имели оплошность ее назвать…

Он осекся. Затем потер лоб ладонью и резко перевел тему с персоны Маруси на общий ход событий.

— Значит, ви таки не при чем?

— Абсолютно. Я вообще подумал, что ей угрожает опасность. Увидел, как девушку преследуют двое парней явно не с самыми лучшими намерениями.

— Ну, хорошо…– Чудик пожевал губами, о чем-то размышляя. — Думаю, ви говорите правду. Значит, исчите, чем занять свою голову и куда пристроить свои руки?

— Да. Мне нужна работа. Сами знаете, сейчас все сложно. Я недавно сюда приехал.

— Ви не из блатных…ви не вор…– Ромочка продолжал изучать меня внимательным взглядом. — Хто ви, Денис Сергеевич?

Я оглянулся по сторонам, будто проверял, нет ли свидетелей нашего разговора. Потом изобразил на лице сильное сомнение. Типа, не знаю, можно ли доверять человеку, сидящему напротив.

— Я скажу. Но… Имейте в виду…Рома… Ножик не спасет, если вы где-то вспомните мой ответ на этот вопрос. — Произнёс я многозначительно тихим, чуть осипшим голосом. Мне показалось, все должно выглядеть именно так.

На самом деле, конечно, версия была. Причем, версия, придуманная майором Сиротой и Гольдманом. Буквально на вчерашнем совещании они ее и придумали.

— Лев Егорыч, люди не примут его за своего. — Категорично заявил Миша, когда мы уже обсуждали детали. — Вы ж поглядите на евойный портрет. Ну, где воровская жизнь и где он? Начнет строить из себя того, кем не является, в момент подтянут за брехню. Сами знаете, шо будет.

— А знаешь…– Сирота, как и Гольдман, рассматривал меня, наклоняя голову то к одному плечу, то к другому. — Ты прав, Миша…А нехай он будет у нас предателем. Ага?

— Точно! — Гольдман всплеснул руками и мерзко хохотнул. — То-то я думаю, шо он меня раздражает. Вылитый предатель и есть.

Глава 14.2

— Роман, а вот у меня вопрос…– Я покосился на чудика, который с важным видом топал рядом со мной.

Хотя…Ладно, и вид у него был не важный, и слово «топал» мало подходит. Семенил. Мелко перебирал своими ножками, при этом как-то нелепо размахивая пухловатыми ручками. Просто теперь, после того, как я видел несколько минут настоящего Ромочку, которого «Ромочкой» язык не поворачивается называть, уже относиться к нему, как прежде, не получалось. Я хорошо запомнил его ледяной, волчий взгляд и резко изменившийся голос. Какой, к чертовой матери Ромочка, если там внутри, соответственно словам майора Сироты, сидит урка, и этому урке веры нет.

Я не знаю, зачем Роман изображает из себя нелепого добряка, который в свои сорок с лишним лет похож на маменькиного сынка, из-за той самой маменьки не устроившего жизнь. Вот такое производит впечатление его поведение, если не знать, кто прячется за панамой и подтяжками на самом деле. Хотя, возможно, в этом есть своя логика.

По идее, от такого лоха никто не ждет ничего серьезного, особенно проблем. Раз тетя Мира подтянула его, чтоб устроить меня в банду Бати, значит Роман туда свободно вхож. Этакий серый кардинал, что ли. Даже не знаю, какой пример еще привести. Человек, который все обо всех знает, везде сует свой нос и заправляет некоторыми делами. Короче, опасный он тип. Это точно.

— Шо за вопросы, Денис Сергеевич? Вопросы надо было задавать раньше. Теперь уже неуместно. Сюдой! Направо!– Чудик резко нырнул в какую-то арку.

Кстати, это было уже не первое мое путешествие по данному городу и я заметил интересную деталь. Сто́ит свернуть с любой центральной улицы сначала в переулок, а потом во двор, ты моментально попадаешь в свой замкнутый мир. В этом мире тихо, сумрачно, и никого! То есть абсолютно никого! Только белье на веревках между невысокими домами и в лучшем случае, ленивый кот на подоконнике. Ни номеров домов, ни номеров квартир, ни родных сердцу бабок на лавочках. Ничего. Даже не удивительно, что в этих дворах то по башке бьют, то еще чего похлеще исполняют. Основная жизнь кипела именно в центральной части города, там, где находились рынок, набережная и жилище тети Миры.

А вот Роман слишком уверенно двигался по вечернему городу, совершенно не переживая, что нам кто-то может причинить вред. Хотя, если вспомнить слова того же Сироты, ночное время самое опасное. Местные без нужды стараются не шастать. Видимо, мои догадки, что тип он известный, достаточно близки к правде.

Я даже замечал несколько раз, как нам навстречу, пока мы еще шли по центральной улице, попадались различные мутные граждане. Но заметив Ромочку, они всего лишь кивали в знак приветствия и проходили мимо. А на лицах этих мутных личностей отчетливо читалось глубокое уважение.

— Да вот я думаю…Когда вы меня в подворотне той по голове отоварили, я слышал, как вы же удивились, мол, я не с парнями Бати.

— Ну? И шо ви имеете этим сказать? — Роман хмуро покосился на меня. Ему очевидно не понравился начатый разговор.

В принципе, вполне понимаю, по какой причине. Так-то, Ромочка вырубил меня, будучи уверенным, что я, как и те двое бедолаг, работаю на Батю. А сейчас он к тому самому Бате идет в гости. То есть они, как минимум, в неплохих отношениях, раз Рома может запросто притащить левого человека и просить взять его в банду. Все же это не на завод прийти устраиваться.

И вот есть у меня подозрения, что Батя не в курсе о трудно объяснимой тяге Ромочки лупить его подчинённых по голове. Это хорошо, что я обошёлся лишь потерей сознания. Двое парней, как мне кажется, чувствовали себя в тот момент гораздо хуже. Почему-то есть уверенность, сегодня некоторых людей Батя в своем коллективе не досчитался.

— Я видел еще двоих. Они следили за дамой в цветастом платье. Той самой, у которой был свёрток. То есть она им далеко не подруга. Не сильно их поведение напоминало дружеский интерес…

— Денис Сергеевич…– Перебил меня чудик. Он даже остановился и повернулся лицом, чтоб видеть хорошо мою физиономию. И чтоб я хорошо видел его красноречивый взгляд. — Я таки дам вам совет. Безвозмездно, то есть даром. Забудьте ви за ту подворотню. А я уже забыл за тот сверток. Вернее за то, шо ви могли быть в сговоре с дамочкой, которая любит платья в цветочек. Иначе мы бы с вами не гуляли по этому городу, как родные люди. И поверьте, вам же от такой плохой памяти будет только хорошо. Я подумал при нашей встрече у Миры Соломоновны, шо ви спецьяльно отвлекали моё внимание. Рисковали собственным темечком ради прекрасных глаз особы, меня интересующей. Но теперь вижу, шо нет. Ви точно ни при чем. Я даже верю, шо ви действительно прониклись прекрасными глазами и побежали помогать той лярве. Вам простительно. Ви же не знали, шо она лярва. Я тоже не знал, вот в чем беда. Таки, да, люди верно говорят. Риба ищет, где глубже, а человек, где плохо лежит, но это не про вас. Ви не вор, это несомненно. И кстати…

Роман усмехнулся, погрозил мне указательным пальцем, а потом снова пошел вперёд, продолжая разговаривать уже на ходу.

— Ви так и не ответили, где шлёндались до войны и после нее. И заметьте, при таком раскладе я все равно веду вас в нужное место. Шоб ви понимали, туда не каждый может прийти.

Я кивнул, соглашаясь, хотя никто уже на меня не смотрел, а затем бросился догонять Ромочку. Шажки его были мелкими, но он ухитрялся так быстро переставлять ноги, что мне приходилось торопиться. Двигался Ромочка с удивительной для своей комплекции скоростью. Ему бы среди участников спортивной ходьбы цены не было.

На самом деле, так и произошло все. Точно так, как он сейчас сказал.

После его вопроса о моей личности, я приготовился вывалить Ромочке на голову ту историю, которую сочинил Сирота. Мол, сотрудничал с фашистами, но не здесь, а гораздо севернее. Говор у меня вообще ни разу не местный, о чем Гольдман раз двадцать сказал, будто его с первого раза не поняли, а потому надо придерживаться версии, что родился я и провел всю жизнь где-то в центральной части страны. К конкретному месту лучше не привязываться. Так мы решили.

Да и потом, будь данная история правдой, никто бы не стал козырять точной дислокацией. Не самое героическое прошлое, чтоб его детально расписывать. А если говорить совсем откровенно, так это прошлое даже наоборот, стремное. Другой вопрос, что бандитам подобные персонажи очень подходят. У предателей дорога одна. Им сдаваться не резон. Проще завалить всех ментов в радиусе километра и благополучно уйти.

Далее, когда фрицев из города выгнали, я ушел вместе с ним. Но не далеко. Потому что потом их вообще выгнали отовсюду, а покидать родину мне сильно не хотелось. Такая сильная, непреодолимая тяга к берёзкам имеется. Про берёзки это, конечно же Гольдман пошутил. В реальности, решили, что мне удалось в одном из городишек заполучить себе документы левого человека. С ними я потом и дотянул до сегодняшнего дня. Сюда в город приехал, потому как решил, что он больше всего подходит для «затеряться». Вот такая легенда получилась у нас в общем.

— Вы думаете, поверят? — Спросил я Сироту.

— А то! Ты на рожу свою глянь! — Влез опять Гольдман.

— Товарищ майор, все, конечно, понимаю, но если ваш этот Миша не прекратит меня цеплять, я, уж простите, сломаю ему либо нос, либо челюсть. Думаю, лучше челюсть. Тогда он не будет настолько разговорчивым. — Я на Гольдмана в этот момент не смотрел, и говорил только с Сиротой.

— Тю! Вы поглядите на этого патриота за мой счет! — Гольдман прямо даже обиделся. — Пугает он тут меня. Та я, может, шутку́ю. Шо ж теперича, если у кое-кого хреново с чувством юмора, мне молчать? На тебе дулю, купи себе трактор, а на сдачу застрелись!

Миша выкинул руку вперед, собрав из пальцев упомянутую фигуру

— И знаешь шо, капитан, я не червонец, шоб всем нравится. Ты мне, может, исчо больше не по душе. Меня, может, от твоей физиономии натурально воротит. И шо? Гляньте на него. Нашлася Цаца…

Гольдман отвернулся и больше со мной до самого конца собрания не разговаривал. В общем-то стало однозначно понятно, с Гольдманом мы не подружимся.

Но речь сейчас не об этом. Речь о том, насколько замечательная женщина тетя Мира. Потому что, как только я собрался отвечать на вопрос Ромочке, откуда вообще появился и чем занимался, к нам опять присоединилась хозяйка комнаты.

— Одним словом, пока все портили себе нервы и хотели сделать себе личную жизнь, эту жизнь сделала себе Фирочка Хаймович. А ведь она, шоб ви понимали, невысокая полная девушка тридцати семи лет с незавидной жилплощадью и двумя табуретками имущества. И кто бы мог подумать! Я очень большой интерес имею, как эта самая Фирочка смогла сделать всем больную голову, а себе семейную радость?

Вывалила все это тетя Мира почему-то на меня. Хотя, я вообще понятия не имел, кто такая Фира Хаймович и уж точно не собирался данный факт менять. Просто, так понимаю, для тети Миры замужество кого-то кроме родной и любимой Цили стало сильным ударом. Она никак не могла с этим смириться.

В любом случае, именно ее появление избавило меня от необходимости врать. А когда Ромочка повторил свой вопрос, сильно желая узнать, кто я такой, она буквально фурией набросилась на него.

— Рома, а я не по́няла, шо это за обидное недоверие? Я имею интерес до этого мужчины. Особо имею интерес до его матерьяльного благополучия. Ты сомневаешься во мне⁈

— Мира Соломоновна, не крутите мне мои Фаберже! Я должен поинтересоваться за человека до того, как отведу его к людям. Ви же знаете, шо это будут очень уважаемые люди. И мне бы не хотелось иметь потом проблемы и не иметь голову на плечах.

— Ромочка! — Тетя Мира стукнула кулаком по столу. — Я твои Фаберже видала исчо, когда ты их купал в тазике вместе со всем остальным. Ты вырос на моих глазах. Ты знаешь меня со всех моих сторон. Я даю свое слово за этого человека! А ты неблагодарный поц!

— Мира Соломоновна, ну шо вы всё время меня отчитываете⁈ — Ромочка начал нервничать и уже был не рад, что вообще спросил про мою биографию.

— Не нравится?.. Могу и отпеть…Ты мне скажи, я могу рассчитывать на твою помосчь или мне передать тете Софе, шо ее племянник ранил мое старое, больное сердце.

— А знаете шо? Ви хотели выяснить за Фирочку, как это она вышла замуж. — Рома понял, надо срочно переводить тему в то русло, где тетя Мира будет злиться на кого угодно, только не на него. — Так я вам отвечу. Я вам, конечно же, отвечу. И я знаю, шо я вам отвечу правду, а вы можете думать себе, шо хочите. Однажды доктор Шварц зашел к Фирочке по поводу сердца. Не ее сердца, а сердца Брони Яковлевны, ее мамы, которая не работала, как и их швейная машинка. У мамы немного схватило сердце, а доктор Шварц пришел ее лечить. Но получилось, шо он пришел за мамино сердце, а получил Фирочкино. Когда доктор Шварц зашел с жары потный, как портовой грузчик, снял свою белую шляпу и выписал маме валокордин, Фирочка предложила ему холодный красный борщ, которые эти глупые люди называют свекольник, и за это название моя бабушка побила бы их вениками и не давала бы плакать.Так вот, Фирочка накормила красным борщом доктора. И доктор понял, шо это он искал всю свою докторскую жизнь. В смысле, это холодный красный борщ и Фирочка. И когда он вытер рот салфеткой, он захотел жениться на Фирочке и стал ходить к ней с цветами и крепдешиновыми платьями в подарок. Фирочка не то, чтобы ломалась, в ее возрасте это смешнее цирка, поэтому согласилась и теперь ей завидует даже Роза Шуйт, не смотря на объемы и томные вздохи. А насчёт вашего Дениса Сергеевича я таки скажу. Да! Да, я помогу решить за все его вопросы. Пусть собирается и будет готов к девяти часам вечера.

С этими словами Роман вскочил с места и бросился прочь со двора. Бежал он так быстро, что тетя Мира даже не успела ему ничего ответить. А ей очень хотелось, судя по злому покрасневшему лицу. Видимо, тетю Миру сильно задел намек Ромочки про участие мамы в личной жизни Фиры Хаймович. Тем более намек был совсем непрозрачный.

В любом случае, итог всех утренних перипетий вышел положительным. Ромочка согласился куда-то меня отвести. Майор Сирота изначально был уверен, что я окажусь у Бати. Не знаю, откуда взялось у майора столь крепкое убеждение. Хотя, с чем не поспоришь, он реально этот город и этих людей знает лучше.

— Все. Пришли. — Сообщил Рома, остановившись перед какой-то облезлой дверью. — Ну, шо ж, Денис Сергеевич, надеюсь, ви крещеный.

С этими словами чудик толкнул створку, которая оказалась открыта и шагнул вперёд.

Глава 15

— Мадам, почем ваша лошадь?

— Куды вы смотрите, Миша? Ето курица!

— Шо вы говорите⁈ Мадам, я смотрю на цену и у меня имеется таки уверенность, шо это лошадь. — Гольдман ткнул пальцем в одиноко лежащую на прилавке скромную, синюшную тушку.

В пользу принадлежности тушки к куриному роду свидетельствовали две небольшие лытки, два крылышка и тонкая шейка, печально склоненная на бок. Впрочем, общие черты, наверное, тоже, если предположить, что курица прожила долго и крайне несчастливо.

Я бы, честно говоря, на месте Гольдмана, удивился не меньше. Данное существо явно не стоило тех денег, которые от руки на картонке обозначила хозяйка безвременно почившей птицы. И могу сказать точно, судя по внешнему виду, она сто процентов безвременно почившая. Курица, имею в виду. Хозяйка то, как раз, была бодра и весела.

Гольдман, не торопясь, перемещался вдоль продуктового ряда, с завидным энтузиазмом громко торгуясь по ходу движения со всеми подряд. Причем от данного процесса он явно получал удовольствие, хотя в реальности, уверен, даже не собирался ничего покупать.

Вообще, я, конечно, с самого начала предполагал, что вряд ли на утреннюю встречу явится сам Сирота. А об этой встрече мы договорились еще во время памятного совещания на берегу моря. Собственно говоря, смысл ее сводился к следующему. Каждое утро на рынке моего появления будет ждать человек. Какой? Он меня сам найдет. Увидит, узнает и подаст знак. Ему я и расскажу о том, что необходимо рассказать. Если моей персоны на рынке не наблюдается, соответственно, новостей тоже нет.

В принципе, это вполне в репертуаре майора Сироты — отрядить на роль того самого человека, выполняющего функцию связного, максимально неприятную мне личность.

— Вот смотрю я на вас, Сарочка, и думаю, шо таки аппетитней: вы или колбаса вон на том прилавке?

Гольдман уже переместился к соседней продавщице, перед которой лежало нечто, лично для меня мало напоминающее колбасу. Скорее это было похоже на кишку, которую вытащили из еще одного невинно убиенного. Правда, точно не из курицы. Оно было длинное и темно-красно-коричневого цвета. Очень подозрительная штука.

При этом Гольдман активно подмигивал хозяйке данного гастрономического восторга и не менее активно скалился, будто кишка лично его и он ею пожертвовал ради дородной тетки в цветастом платье.

— Миша, а ви не думайте, ви пробуйте…– Продавщица от Гольдмана в своем флирте не отставала.

У меня вообще, если честно, на секунду возникло ощущение, будто они не колбасу обсуждают, а что-то гораздо более интимное. Просто тетка еще так выразительно хихикала и дышала грудью, что даже я почувствовал себя неуютно.

— Ой, Сарочка, вы вводите меня в блуд. Я ведь попробую таки…Вы крайне пылкая особа, я весь горю. Не имею возможности ждать подходящего случая…

Гольдман активно играл бровями и подергивал одним плечом. Если так у него проявляется интерес к женщине, то сочувствую, конечно. Женщинам. Внешне похоже на прединсультное состояние.

— Куда мне ждать, Миша, мне уже не вчера би́ло сорок. Ви же понимаете, я слегка боюсь не успеть…

Вот в таком ключе Гольдман общался со всеми тетками, торгующими едой. И эти тетки, судя по их реакции, хорошо его знали. Кроме того, попутно он ухитрялся перекрикиваться с некоторыми гражданами мужского пола, которые двигались параллельно нам, по другому торговому ряду. А иногда даже и совсем не рядом с нами.

— Жора, вчера я вида́л, шо у дома, иде живет ваша теща, стоял катафалк. Вас таки можно поздравить? — Совершенно неожиданно заорал Гольдман в сторону мужика в шляпе.

Причем этого Жору от Миши отделяло весьма приличное расстояние. Я бы на месте дядьки сильно удивился подобным вопросам. Еще сильнее удивился бы тому, что какой-то левый тип голосит о столь личных вещах на весь рынок.

— Ой, о чем вы! В этом доме тринадцать квартир, это такая лотерея…

Как ни в чем не бывало отозвался дядечка и тут же свернул к другому ряду. То есть, ни «здрасьте», ни «до свидания». Просто с ровного места обменялись несколькими фразами, по содержанию напоминающих беседу двух сумасшедших, и разошлись в разные стороны.

— Нет… К этому невозможно привыкнуть… — Тихо сказал я вслух, стараясь не отставать от Гольдмана, который уже переместился к соседнему прилавку.

Чувствовал я себя, если честно, полным идиотом. Вот прямо в тот момент, когда пришел на рынок и увидел человека-кабачка, сразу понял, день начинается не очень хорошо. Говно, а не день, чего уж скромничать. Потому как Гольдман и я — вещи мало совместимые.

Правда, была еще одна деталь, которую я тоже понял сразу. Похоже, этот херов юморист вообще ни разу не сотрудник Уголовного розыска. Иначе Сирота не стал бы использовать его в качестве связного. Получается, Миша просто мутный тип, который по непонятной причине имеет тесный контакт с начальником отдела по борьбе с бандитизмом. Работает, так сказать, на голом энтузиазме. По крайней мере на рынке, среди всех этих снующих туда-сюда людей, Гольдман чувствовал себя как рыба в воде, и самое главное — никто не относился к нему с предубеждением. Мол, мент, все дела. Наоборот. Принимали словно родного.

А вот я точно испытывал сильный дискомфорт от того места, где приходилось бродить уже полчаса. Меня все эти громко переговаривающиеся между собой граждане сильно напрягали. Я старался и от Миши находиться на приличном расстоянии, чтоб не палиться. Мало ли. Вдруг за мной наблюдают. К тому же он сам, увидев мою физиономию, едва я только подошел к торговым рядам, сразу двинулся вдоль теток с различной едой. Только еле заметно кивнул мне. Мол, топай следом. И в то же время, из опасения потеряться, приходилось держать его в поле зрения.

В общем, в итоге я просто с умным лицом плёлся следом, всем своим видом демонстрируя, будто мы с ним не вместе. Будто мне мандец как интересны вон те вот потрошки. И вон та вон…Черт, даже название не запомнил.

Изображал из себя покупателя, проще говоря. Конспирация, чтоб ее.

И главное, пока что ни Гольдман, ни я не перекинулись даже словом между собой. Миша упорно заигрывал со всеми продавщицами на этом долбанном рынке. Со всеми! С каждой. Мне кажется, он просто кайфовал от того, что я вынужден плестись следом за ним, ожидая, когда же мы приступим к делу.

А дело было. Еще какое.

Мне так-то необходимо передать Сироте, что первая часть плана прошла успешно. Не без заковык, конечно, но реально успешно. Я даже сам столь удачного итога не ожидал. Особенно после фразы Ромочки насчет того, крещен ли я.

Это был первый стресс. Вернее, один среди многих. Так-то у меня постоянно теперь происходит различная хрень. Но именно этот вопрос сразу поставил меня в тупик.

Просто обычно после подобных слов следует нечто крайне опасное для жизни. Нет, оно, может, и было опасно. Я в принципе ожидал чего-то рискового, мы же в блатную «малину» пришли. Однако, в данном городе все происходит через одно место.

Мне кажется, здесь даже если тебя начнут убивать, ты не сразу врубишься, что это — нападение. Потому что сначала последует куча шуток, граничащих с оскорблением, потом расскажут про очередную девицу, вышедшую замуж, это прямо наболевшая тема, потом начнутся жалобы на сволочь тещу или паскуду зятя, а вот уже потом… Ты зарежешься на хрен сам. Лишь бы закончилось это издевательство.

Вторым стрессом стало место, где мы оказались. Я настолько удивился, что просто молча шел следом за Ромочкой.

В моем понимании, главарь банды, впрочем, как и все ее участники, должны иметь некое подобие блатхаты. Как в том же фильме про Жеглова и Шарапова. Мне прямо, пока мы с Ромой топали по вечерним улицам, виделась большая квартира с антикварной мебелью и с пианино. Пианино должно быть обязательно. Потому что в голову упорно лезла та самая сцена. Я сажусь за инструмент, лабаю на нем Шопена, после чего один из бандитов выдаёт коронную фразу:

— А Мурку можешь?

Ясен пень, с Шопеном хрен бы у меня что-то вышло, потому как про музыку я знаю лишь то, что нот в ней семь, но было бы, конечно, красиво. Короче, чисто фантазировал на ходу, поддавшись влиянию атмосферы. Ну и нервничал, конечно.

В любом случае, место, где собирается одна из самых опасных банд города, представлялось мне зловещим и полностью соответствующим образу его обитателей.

В итоге мы оказались…в коммуналке! В обычной, блин, коммуналке! Хотя, что уж я так сразу… Не в обычной.

Дверь нам открыла тетя в замусоленном платье, с бигуди на голове, которые прикрывал прозрачный платок. Буквально пару секунд она молча смотрела на нас с чудиком. Причем я не знаю, как она смогла это сделать, но смотрела сразу на двоих одновременно. А косоглазием женщина явно не страдает. Все нормально с ее глазами. Мистика!