Философия Стократа. Ищем акции, которые приносят максимальный доход

Вы можете видеть, как радикально различается положение, в котором вы окажетесь с быстрорастущей компанией через 5, 7 и 10 лет. Если обе акции сохранят свой P/E, то компания А в итоге будет стоить $123,80 и обернется пятикратником. Компания B будет продаваться по цене $25,90 и станет лишь двукратником. Даже если акции с показателем 20 P/E упадут до 10 P/E, вы все равно получите гораздо больше денег – тройную прибыль.

Как напоминает нам Фелпс, «хорошие акции редко остаются без поклонников». Следовательно, они редко бывают дешевыми в обычном смысле этого слова. Не позволяйте кажущейся высокой начальной кратности отпугнуть вас от отличной акции.

Резюме

Подобные выкладки можно приводить бесконечно. Мы могли бы написать кейс-стади для каждого из 365 стократников. Но вам было бы не слишком интересно это читать. Поэтому я не буду тратить слишком много времени на анализ конкретных примеров.

Мы уже рассмотрели целый ряд стократников – и у нас начал вырисовываться базовый шаблон, к которому я вернусь в конце книги.

Еще раз хочу подчеркнуть, что я не слишком опираюсь здесь на статистический подход. У меня есть соблазн привести больше цифр о том, как выглядит типичный стократник. Но это все равно что назвать среднюю цену на недвижимость в Колумбусе (штат Огайо). Она мало что вам скажет, потому что здесь есть жилая недвижимость, коммерческая, промышленная и т. д. Население тоже слишком разнообразно. Среднее число фактически ничего не значит. То же самое и со стократниками.

Тем не менее в следующих нескольких главах я хотел бы подробнее рассмотреть качества, которые следует искать у этих рекордсменов.

Глава 6

Ключ к стократнику

Если бизнес зарабатывает 18 % от капитала в течение 20 или 30 лет, то, даже если вы заплатите высокую на первый взгляд цену, в итоге вы получите прекрасный результат.

Чарли Мангер

Джейсон Донвилл из Donville Kent Asset Management предлагает интересную гипотезу.

Он говорит: представьте, что 15 лет назад вы инвестировали в фонд, управляющий которого обеспечил доходность, показанную в таблице «Звездная доходность» (см. ниже). Сначала вы можете подумать, что нашли нового Берни Мэдоффа, который тоже обеспечивал невероятно стабильную доходность в течение длительного времени – просто рисуя нужные цифры.

Но это не Мэдофф. Это реальность. Этот менеджер действительно существует. Его зовут Джерри Соллоуэй, и он генеральный директор Home Capital Group (HCG), канадской компании по финансированию потребительских товаров.

Правда, эта доходность не является доходностью фонда. В таблице на следующей странице показана рентабельность собственного капитала Home Capital за каждый год из 15 лет: с 1998 по 2012 год.

Рентабельность собственного капитала (ROE) – это показатель того, какую прибыль приносит бизнес на вложенный в него капитал. Допустим, вы вложили $100, чтобы начать собственный бизнес по чистке обуви. В первый год вы заработали $25. Рентабельность вашего капитала составит 25 %.

«Со временем, – пишет Донвилл, – доходность акции и ее рентабельность собственного капитала, как правило, начинают довольно точно коррелировать». Если бы вы инвестировали в Home Capital 1 января 1998 года, то заплатили бы $1,63 за акцию. В январе 2014 года она стоила около $80 за акцию. (Сегодня акции стоят $98 за акцию с учетом дробления 2 к 1.)

«Без учета дивидендов, – продолжает Донвилл, – за последние 16 лет акции принесли 49-кратный доход». Если добавить дивиденды, среднегодовая доходность акций составит 28 %. Это близко к показателю ROE компании Home Capital.

Донвилл тратит много времени на поиск компаний, подобных Home Capital, для своего фонда. Это компании, которые удерживают рентабельность собственного капитала на уровне 20 % и выше. Это не единственный фактор, потому что компании с высокой рентабельностью собственного капитала все еще могут оказаться паршивыми инвестициями. В частности, значение имеет цена. (У Microsoft всегда была отличная рентабельность собственного капитала, но в течение десятилетия после 2000 года она была паршивой акцией.)

Но как только вы найдете нечто подобное Home Capital, вам останется «держать эту акцию или корзину акций до тех пор, пока компания не достигнет ожидаемой доходности. Это легче сказать, чем сделать, но тем не менее это достижимо».

Каждый квартал Донвилл публикует письмо под рубрикой ROE Reporter. Он пишет об акциях, которые отвечают его критериям. В основном это канадские компании, поскольку Донвилл специализируется на Канаде. В число его фаворитов на 2014 год, перечисленных в январском письме, вошла Home Capital.

Я рассказываю историю Донвилла, чтобы подчеркнуть несколько моментов. Во-первых, важно думать о том, сколько компания может заработать на инвестируемых ею средствах. Если компания способна долго и быстро наращивать балансовую стоимость акции, значит, у нее есть возможность инвестировать с высокой доходностью.

Второй момент, на который я хочу обратить внимание, заключается в том, что, когда вы владеете такими акциями, время работает на вас. Всего за 16 лет компания Home Capital приумножила состояние своих инвесторов в 49 раз. Такую доходность можно получить, только крепясь и не продавая акции ни при каких условиях. Не всегда все шло гладко. В 2008 году, если взять крайний случай, акции компании упали более чем наполовину. Представьте, какой ошибкой было бы продать их!

Вот почему Донвилл уделяет особое внимание рентабельности собственного капитала. Просто взглянув на приведенную выше таблицу «Звездная доходность», вы бы не стали продавать. Я видел похожие презентации ROE от других фирм. Помните презентацию Фелпса о годовых результатах компании Pfizer за 20-летний период? Вы видите стабильные 15–19 %-е показатели рентабельности собственного капитала из года в год на протяжении 20 лет. Он спрашивает: «Стал бы бизнесмен, видя только эти цифры, то покупать, то продавать акции?»

Конечно, нет. В связи с этим возникает вопрос: почему так много инвесторов демонстрируют неспособность сидеть спокойно? На этот вопрос вы должны ответить сами. Люди предлагают самые разные ответы. Но знайте: единственный способ получить 49-кратный или 100-кратный доход – это «правильно покупать и не продавать», как говорит Фелпс.

Даже более низкие показатели доходности складываются во впечатляющие результаты. Доходность в 15 % означает, что инвестиции удваиваются за пять лет и увеличиваются в четыре раза за десять лет. Через 20 лет цифра окажется в 14 с лишним раз больше, чем в начале.

Поиск стократников среди высокодоходных акций

Фонд Capital Ideas Fund Джейсона Донвилла остается одним из лучших с момента его основания в 2008 году.

Особый ингредиент, который дает его фонду такую отдачу, – инвестиции в компании с высокой и долговременной рентабельностью собственного капитала. Я позвонил Джейсону и рассказал о проекте «Стократники» и своих первоначальных выводах. Многие стократники имели высокую рентабельность собственного капитала – 15 % или выше почти каждый год.

«Совершенно верно, и именно такие вещи мы ищем», – сказал он. Мы погрузились в обсуждение его подхода и магии отлично работающих акций.

Донвилл нашел свое вдохновение в Уоррене Баффете – по крайней мере, в одной из его версий. «Он поменял стиль примерно в середине карьеры, – заявил мне Джейсон об “оракуле из Омахи”. – В первой половине жизни он был классическим стоимостным инвестором в стиле Бенджамина Грэхема. Недооценка компании определяется краткосрочными бухгалтерскими показателями – низким отношением рыночной цены акции к балансовой стоимости, к денежному потоку и к прибыли».

Затем Баффет знакомится с Чарли Мангером и формулирует новое определение стоимости, в центре которого акции, дешевые по отношению к чистой текущей стоимости будущих денежных потоков. «Для раннего Баффета, – утверждал Джейсон, – прогнозирование будущих денежных потоков не имеет большого значения, потому что все, что вы пытаетесь сделать, – это купить что-то очень дешевое по отношению к балансу текущего года или отчету о доходах текущего года».

«А вот более поздний Баффет, – продолжал Джейсон, – уже должен иметь некоторое представление о том, куда движутся доходы. Вот почему он не будет инвестировать в компании, которые не может понять: просто потому, что не может спрогнозировать доходы».

Акции, наиболее привлекательные с точки зрения чистой приведенной стоимости, – это те, которые могут расти высокими темпами. А чтобы расти темпами выше среднего, они должны обладать какими-то устойчивыми конкурентными преимуществами. Такие акции генерируют высокую рентабельность собственного капитала.

«И именно оттуда приходят многие из ваших стократников, – говорит Джейсон. – Я не утверждаю, что они не могут прийти откуда-то еще. Другие компании могут показать взрывной рост и стать стократниками – но вы не можете предвидеть их появление заранее. Все, что вы можете сделать, это в шоке смотреть на акции никому не известной добывающей фирмы, у которой не было ни активов, ни прибыли и которая внезапно выросла в 100 раз. Но ваша и моя способность найти следующую такую фирму практически равна нулю».

Полностью согласен. Рассматривая 100-кратные акции, я нахожу два основных типа: малообъяснимые везунчики (например, нефтяная компания, нашедшая выгодное месторождение) и более предсказуемые последовательно растущие компании с высокой рентабельностью собственного капитала. Джейсон предпочитает последних.

Допустим гипотетически, предлагает он, что компания Dunkin’ Donuts вышла на биржу, когда у нее было всего 35 точек. Мы бы посмотрели на нее и сказали: отличная концепция, отличная экономика, отличный продукт – и всего 35 точек. Соединенные Штаты – большой рынок. Когда-нибудь у нее может быть 8000 точек. «Такие акции могут стать стократниками за 20 или 30 лет, – говорит Джейсон. – И это предсказуемо. Можно искать такие компании… Небольшие высокорентабельные предприятия, критерии роста которых относительно просты».

Джейсон начинает процесс с анализа рынка в поисках акций с высокой рентабельностью собственного капитала. «Если у компании высокая рентабельность собственного капитала в течение четырех или пяти лет подряд – и она заработала ее не за счет кредитов, а за счет высокой маржи прибыли, – на нее стоит обратить пристальное внимание», – говорит он.

Но одного ROE недостаточно. Джейсон ищет еще один ключевой компонент коктейля, порождающего многократники. «Второй элемент требует некоторого чутья и рассудительности. Это умение руководства распределять капитал», – говорит он и приводит пример.

Допустим, у нас есть бизнес с капиталом в $100 млн и мы получаем прибыль в $20 млн. Это 20 %-я рентабельность собственного капитала. Дивидендов нет. Если бы мы взяли эти $20 млн в конце года и просто положили их в банк, мы бы заработали, скажем, 2 % дохода на эти деньги. Но остальная часть бизнеса продолжала бы зарабатывать 20 %-ю рентабельность собственного капитала.

«В таком случае в следующем году 20 %-я рентабельность собственного капитала снизится до 17 %, а дальше до 15 %, поскольку денежные средства, приносящие 2 %-й доход, будут сочетаться с бизнесом, приносящим 20 %-й доход, – сказал Джейсон. – Поэтому, когда вы видите компанию, у которой рентабельность собственного капитала из года в год составляет 20 %, это означает, что кто-то получает прибыль в конце года и возвращает ее обратно в бизнес, чтобы рентабельность собственного капитала оставалась на прежнем уровне».

Многие люди не понимают, насколько важна способность реинвестировать прибыль и получать высокую рентабельность собственного капитала. Джейсон сказал, что, когда он разговаривает с руководством компаний, это главное, о чем он спрашивает. Как вы инвестируете денежные средства, которые генерирует бизнес? Не надо о профиле роста – давайте поговорим о ваших последних пяти приобретениях!

Рентабельность собственного капитала не обязательно должна быть прямой линией. Джейсон привел пример компании Schlumberger, оказывающей услуги в области нефти и газа. Он использует то, что он называет «сквозной цикл ROE». Если в плохой год рентабельность собственного капитала составляет 10 %, а в хороший – 30 %, то это считается средним показателем в 20 %.

«Я не боюсь покупать такие акции, – говорит Джейсон, – но стараюсь делать это в плохие годы».

Но он не заинтересован в компаниях, которые теряют деньги в период спада. Правда, тут есть исключения: например, большинство акций горнодобывающих компаний и многие акции нефтегазовых компаний.

«Настоящие деньги на акциях горнодобывающих компаний и акциях нефтегазовой отрасли можно заработать еще до того, как появятся данные для анализа такими парнями, как мы с вами, – сказал Джейсон. – Это те акции нефтегазового сектора, которые подскочили в 100 раз, пока вы оправдывались, говоря: “Но ведь пока они окупались лишь в один-два раза, информации для изучения было слишком мало…” Единственными, кому повезло, были люди, купившие лотерейный билет с самого начала. И они выиграли. Но вы не можете сформулировать принципы отбора таких акций».

Напротив, акции Panera, Chipotle или Dunkin’ Donuts вы могли сознательно купить, когда они были еще совсем малышами. Там было достаточно материалов для анализа. «Из некоторых идей ресторанов быстрого обслуживания вырастает прекрасная перспектива», – настаивает Джейсон.

Я спросил о выкупе акций, который повышает рентабельность собственного капитала. В целом здесь он не имеет четкой позиции. Но Джейсон с опаской относится к выкупу акций при отсутствии роста продаж: «Если у вас есть компания с гигантским денежным потоком, но рост общего объема продаж составляет 5 % или меньше, акции ничего не достигнут. Хороший пример – IBM. Высокая рентабельность собственного капитала. Низкие цены. Но отсутствие роста общего объема продаж означает, что снижение количества акций было компенсировано многократным сокращением». В результате акции уходят в никуда.

Джейсон неохотно покупает компании с высокой рентабельностью собственного капитала, где рост общего объема продаж не составляет хотя бы 10 %. Но когда он находит хорошую компанию, то делает большие ставки.

«Я основал фонд, чтобы управлять своими собственными деньгами, – сказал он. – Я говорил людям: если не умеете определять, куда выгоднее вкладываться, то идите в биржевые фонды (ETF). Но если умеете, бессмысленно ограничивать вклад в самую перспективную компанию одним-единственным процентом средств».

Фонд Джейсона позволяет ему вкладывать до 20 % в каждую акцию, хотя сам он установил для себя лимит в 12,5 %. Пять лучших акций обычно составляют 50 % фонда. Это высококачественные компании. «В портфеле нет никакого хлама, – сказал он. – Если у одной из этих компаний плохой квартал, акции не падают на 35 %. Они падают на 3 %, а затем в дело вступает рентабельность собственного капитала, и они быстро приходят в норму».

«Когда вы продаете?» – спросил я. «Если рентабельность собственного капитала не опускается ниже 20 %, как правило я не продаю, – ответил Джейсон, – если только оценка не становится совсем плохой».

А как насчет инсайдерской собственности? Похоже, как и я и как, согласно нашему исследованию, должны делать вы, Джейсон предпочитает владельцев-операторов (подробнее об этом позже). «Мы их не ищем, но часто находим», – говорит он. Парни, принимающие неизменно правильные решения, как правило, оказываются владельцами, все состояние которых зависит от этих решений. Они также не склонны идти ва-банк.

«Умные предприниматели не пытаются нажиться крупно и моментально, – говорит Джейсон. – Они не кладут все яйца в одну корзину». Он упомянул Constellation Software и MTY Food Group, две из своих крупных позиций. Менеджмент по-прежнему владеет большим количеством акций. И делает ставку на множество проектов. «В итоге получается действительно хорошая модель роста без риска», – сказал он.

Подведем итог. Важно выбрать компанию, которая может реинвестировать свою прибыль по высокой ставке (20 % или выше). Рентабельность собственного капитала – это хорошая отправная точка и достойный косвенный показатель. Я бы не следовал слепо за этим или любым другим показателем, но сама концепция важна.

Просто обращайте внимание на возврат на капитал – чем он выше, тем лучше.

И еще обращайте внимание, сколько бизнес может заработать на вложенные в него деньги и способен ли он реинвестировать денежные средства по этой ставке – чем дольше, тем лучше. В противном случае ваш путь к стократникам будет намного, намного сложнее.

Глава 7

Владельцы-операторы: личная заинтересованность

Мой опыт управления деньгами подсказывает, что предпринимательский инстинкт равнозначен владению крупным акционерным капиталом… Если у руководства и совета директоров нет значимой доли в компании – хотя бы 10–20 % акций, – выбросьте доверенность и ищите другое место.

Мартин Соснофф. Тихий инвестор, тихий неудачник

Помните ли вы эпизод «Наводка» из первого сезона сериала «Сайнфелд»?

Джордж пытается убедить Джерри войти с ним в акции: якобы некий Уилкинсон сделал состояние на фондовом рынке. Когда Джерри колеблется, Джордж говорит: «Да ладно. У Уилкинсона в эту акцию вложены миллионы».

В конце концов все заканчивается удачно, и Джордж зарабатывает $8000. Эпизод смешной, но он отражает некоторую мудрость фондового рынка: делайте ставки с теми людьми, которые кровно заинтересованы в удаче.

Здесь я хотел бы затронуть мою любимую тему, которая касается и стократников: как важен владелец-оператор – или инвестирование с людьми, уже владеющими большим количеством тех акций, которые вы собираетесь покупать.

Но сначала я хочу рассказать об одной особенности нашего рынка, делающей тему владельцев-операторов актуальной. Для этого придется обратиться к работе, проделанной компанией Horizon Kinetics, которая занимается управлением капиталом.

Я участвовал в аудиоконференции с Питером Дойлом, управляющим деньгами в этой фирме. У нас получилась хорошая дискуссия о том, как популярность биржевых фондов (ETF) искажает рынок. ETF – это, по сути, готовые корзины ценных бумаг, которые вы покупаете так же, как акции. Существуют ETF на недвижимость, ETF на нефтяные акции, ETF на золото и т. д. Когда люди вкладывают деньги в ETF, этот ETF должен выйти на рынок и воспроизвести свой портфель – независимо от того, каковы цены на акции.

Люди, создающие эти ETF, любят размещать в них крупные, ликвидные акции. Их легко покупать и продавать. Проблема в том, что компании, контролируемые инсайдерами, купившими крупный пакет акций, обычно не так ликвидны, как их аналоги. Поэтому ETF обходят такие компании стороной или присваивают им низкий вес.

В результате, по словам Дойла, «мы видим, что цены на эти компании-владельцы… значительно ниже рыночных, но… они имеют доходность на капитал, значительно превышающую индекс S&P 500 или любой другой индекс, на который вы можете обратить внимание».

Это действительно невероятная возможность для специалиста по подбору акций. Вы получаете лучшие компании по более низким ценам. Дойл привел отличный пример, показывающий, насколько все дисфункционально: Simon Properties.

Это крупнейший оператор торговых центров в США. Его акции сразу пошли вверх. В марте 2009 года они стоили $26. Когда Дойл выступал в 2014 году, их цена равнялась $158. Доходность акций составляла 2,9 %. Люди платили за них в 30 с лишним раз больше извлекаемого дохода.

А семья Саймон? Они были продавцами.

Семья выбросила на рынок акции на сумму более $1 млрд, что способствовало повышению плавучести (или ликвидности) акций. Она уже была крупным холдингом ETF, а стала еще крупнее.

Получается ситуация, когда акции стоят дорого, инсайдеры продают, а ETF бездумно покупают еще больше. Были и другие компании, принадлежащие инсайдерам, которые торговались за половину (или меньше) стоимости Simon с вдвое большей доходностью. «Но поскольку в свободном обращении не так много акций, ими пренебрегают, – сказал Дойл. – Это те виды ценных бумаг, которые мы рассматриваем и пытаемся включить в большинство наших фондов».

На сегодняшнем странном рынке присутствие владельцев-операторов может быть сигналом вероятной стоимости. И как и в случае со стоимостью, владелец-оператор является признаком будущих преимуществ. «Владельцы-операторы со временем, – говорит Дойл, – как правило, значительно опережают широкий фондовый рынок».

По этой теме существует множество исследований и практических наработок. Что касается теории, то вот несколько актуальных работ.

● Джоэл Шульман и Эрик Нойес (2012) изучили исторические показатели курса акций компаний, управляемых миллиардерами. Они обнаружили, что эти компании превзошли индекс на 700 базисных пунктов (или 7 % в год).

● Рюдигер Фаленбрах (2009) изучил руководителей компаний, возглавляемых основателями, и обнаружил, что они вкладывают больше средств в исследования и разработки, чем другие, и сосредоточены на создании акционерной стоимости, а не на приобретениях, разрушающих стоимость.

● Генри Маквей и Джейсон Драхо (2005) изучили компании, контролируемые семьями, и обнаружили, что они избегают ежеквартальных прогнозов прибыли. Вместо этого они сосредоточились на долгосрочном создании стоимости и превзошли своих коллег.

Есть еще много других примеров, но вы наверняка уже поняли. Люди, рискующие собственным состоянием, в среднем принимают лучшие решения, чем те, кто работает по найму. В итоге акционеры получают больше выгоды от таких фирм, управляемых владельцами. У компании Horizon Kinetics есть наглядный график (см. ниже), иллюстрирующий разницу между типичной публичной компанией и компанией, управляемой владельцем.

Фонд Virtus Wealth Masters Fund (VWMCX) под управлением Мюррея Шталя и Мэтью Хоука специализируется на компаниях-операторах. Чтобы акция попала в фонд, руководство «должно сохранять значительную заинтересованность».

В силу того что значительный личный капитал владельца-оператора подвергается риску, – пишут Шталь и Хоук, – он обычно пользуется большей свободой действий и имеет больше возможностей сосредоточиться на создании долгосрочной стоимости бизнеса (например, акционерного капитала). Основной путь к личному богатству владельца-оператора лежит через долгосрочное повышение стоимости обыкновенных акций, а не через предоставление опционов на акции, бонусы или повышение заработной платы в результате достижения краткосрочных финансовых целей, которые служат стимулом для агентов-операторов.

Примером такого холдинга может служить Colfax Corp. (CFX), производитель разнообразной промышленной продукции. Братья Стивен и Митчелл Рэйлз владеют 24 % акций. Они также владеют 15 % акций аналогичной компании Danaher Corp. «Доходность для терпеливых держателей акций Danaher за последние 10 лет увеличилась более чем в 3,4 раза, – отмечают менеджеры фонда, – а за последние 22 года – более чем в 59 раз. Colfax – это повторение Danaher, но на более ранней стадии роста».

Поэтому я вновь советую держаться владельцев-операторов.

В эпизоде «Сайнфелда», который я упоминал в начале главы, Джерри в панике продает акции, когда их цена падает, опасаясь, что что-то пошло не так. А вот шкурно заинтересованный в успехе Уилкинсон сохраняет их. Джордж берет пример с Уилкинсона. «Я же говорил тебе не продавать, – говорит он Джерри. – Уилкинсон получил большие деньги». И сам Джордж тоже.

Я позвонил Мэтту Хоуку, чтобы более подробно обсудить все тонкости и нюансы работы владельцев-операторов.

Ставка на миллиардеров

Распространенность символического владения акциями как среди менеджеров, так и среди директоров почти всех крупных компаний укрепляет антипредпринимательский стиль, который даже профессиональные инвесторы считают нормальным поведением.

Мартин Соснофф. Тихий инвестор, тихий неудачник

«Когда мама спросила, чем я занимаюсь в эти дни, – рассказывал Мэтт Хоук, – я объяснил ей это так: “Мама, если бы к тебе подошел Уоррен Баффет и сказал, что будет управлять твоими деньгами (за небольшую плату), ты бы ему позволила?” – “Конечно”. – “А если это будет Карл Айкан?” – “Да”. – “А как насчет Билла Акмана, Дэвида Эйнхорна или семьи Тиш из Loews? Ты бы позволила им сделать это за такую плату?” – “Да, безусловно”. – “В этом смысл работы нашего фонда. Талантливые люди управляют вашими деньгами за очень умеренную плату, а вы получаете доступ к их способностям”».

«Странно, что раньше не было такого продукта, – удивляется Мэтт. – Это же такая простая концепция. Когда вы вкладываете свои деньги в компанию, вы доверяете ее совету директоров, председателю совета, генеральному директору. Было бы здорово, если бы они инвестировали в свою фирму вместе с вами».

Эта идея – основная часть моей собственной инвестиционной философии. Она также помогает выявлять стократников. Вспомните некоторые из величайших акций за последние полвека, и вы часто найдете за ними владельца-оператора: Стив Джобс в Apple, Сэм Уолтон в Walmart, Билл Гейтс в Microsoft, Говард Шульц в Starbucks, Уоррен Баффет в Berkshire Hathaway. Список можно продолжать и продолжать. Все эти парни – миллиардеры.

Вот что рассказал по этому поводу Мэтт: «Однажды мы с Мюрреем обменивались идеями и подумали: “Было бы здорово, если бы можно было инвестировать в позиции из списков самых богатых людей, например в Forbes 400? Интересно, как бы это выглядело?..” Вот так мы и начали».

В результате появился индекс богатства, который и стремится имитировать фонд. Чтобы попасть в него, владельцы-операторы должны иметь активы свыше $500 млн и собственность более $100 млн. Благодаря такому фильтру осталось 148 владельцев-операторов с проверенной репутацией. Составить этот список было непросто – возможно, именно поэтому такой фонд всего один.

Обычно люди создают фонды и индексы на основе данных, легко поддающихся количественному измерению, таких как соотношение цены и прибыли, сектор или страна. Такие данные можно легко скачать у любого приличного поставщика. Создать индекс богатства было сложнее.

Это заняло довольно много времени, – признался Мэтт. – Мы проводили дни в Нью-Йоркской публичной библиотеке, просматривая микрофиши в поисках богатых людей с начала 1980-х годов. А затем каждый квартал мы прочесывали документы Комиссии по ценным бумагам и биржам, доверенности и формы № 4. Это было чрезвычайно трудоемким занятием.

Оператор очень важен. В наш век чрезмерной количественной оценки всего мы упускаем из виду тот факт, что на самом деле все сводится к людям, управляющим бизнесом. Дело не только в P/E или историческом росте прибыли.

Несколько акций не попадают в индекс просто потому, что они слишком малы. Но Мэтт сказал, что вскоре может появиться индекс, в который войдут эти небольшие компании-владельцы.

«На самом деле мы уже обсуждали идею создания версии индекса богатства с меньшим объемом акций, чтобы охватить тех, кто находится на подъеме, в отличие от тех, кто уже добился успеха. Варианты вроде Berkshire Hathaway выглядят привлекательно… Но это уже зрелая компания. И Уоррен Баффет подходит к концу своей карьеры. Какая у него мотивация – как у Эйнхорна или Акмана? Нет, совсем иная. Поэтому я думаю, что версия индекса для растущих фирм может быть интересной».

Мы перешли к обсуждению некоторых особенностей поведения владельцев-операторов, например их склонности заключать сделки, когда другие боятся.