Курсант: Назад в СССР 11

— Для чего подхожу?

— Как для чего? — махнул руками Светлицкий. — Для романа…

— В каком смысле? — поскреб я затылок.

— Я писатель.

По его лицу скользнула тень неудовольствия.

— Да, конечно, я в курсе… — поспешил я ответить. — Недавно прочитал ваш рассказ «Повешенный».

— Вот как? Не думал, что из действующих работников доблестной милиции меня кто-то читает. У меня, скорее, чтиво на обывателя.

— А теперь вы скромничаете, Всеволод Харитонович, — лукаво улыбнулся я. — И читают, и фильм все смотрели по вашей книге — «Тени не исчезают».

Лицо писателя расправилось и, насколько можно было уследить в полумраке, даже порозовело немного.

— Признаться, очень рад… Так вот, я хотел бы написать роман, современный детектив, и взять для прототипа главного героя вашу персону. Как вы на это смотрите?

— Польщен, Всеволод Харитонович, романов с меня еще никто не писал.

Я покачал головой — мол, даже не знаю, но и отказать не смею.

— Нам надо будет с вами встретиться тет-а-тет и все детально обсудить. Мне нужен материал для книги из первоисточника, так сказать…

К нам подскочил какой-то прыщавый хлыщ и, извиняясь, утащил Варю танцевать. Судя по всему, это был ее знакомый. Девушка нехотя подчинилась, с грустью напоследок глянув на меня. Они исчезли в толпе танцующих, а мы с писателем отошли в сторонку и продолжили беседу.

— Какими вы судьбами в нашем забытом богом городе? — поинтересовался Светлицкий. — Не поверю, что в отпуск. У нас не курорт, хотя достопримечательности тоже имеются. Одни старинные дома чего стоят.

— По работе, — кивнул я.

— Неужели у нас в Литейске маньяк объявился? — писатель впился в меня пытливым взглядом серых, как графит глаз.

— Нет, — поспешил разуверить я собседеника, — мы работаем по одному эпизоду. Случается, что не только маньяками занимаемся.

— Дайте угадаю… — Светлицкий картинно наморщил лоб, изобразив муки размышлений. — Вы расследуете убийство Парамонова. Так?

— Вы очень проницательны, — всплеснул я руками, будто на самом деле удивился. — Как вы догадались?

— Ну, это несложно… В нашем городке это самое громкое преступление за последнее время. Хотя там, вроде как, суицид усматривался.

— Разберемся… — хмыкнул я, не собираясь вдаваться в детали. — Так что насчет современного детектива? Когда встретимся обговорить детали?

Такой повод прощупать Светлицкого казался мне подарком судьбы, хотя про роман он, может, для красного словца загнул. Если у него рыльце в пушку, то писатель, возможно, тоже собирался меня прощупать, придумав хорошую причину — сбор материала для книги. Хотя по нашим похождениям межведомственной группы впору уже не только книги писать, а фильмы снимать. Но в СССР сейчас в чести литература не столько развлекательная, сколько идейно-превозмогательная, поэтому так популярны Дюма и Джек Лондон, что утоляли жажду читателей по простым приключенческим книжкам. Это уже потом хлынет море книжных боевиков на рынок девяностых — про ментов, шпионов и суперагентов всех мастей.

— Только у меня к вам просьба… — Светлицкий взял меня под локоток и прищурился, смотря прямо в глаза. От такого взгляда было не очень приятно, но я глаз не отвел. — Не пудрите мозги моей дочери, хорошо?

— Не собирался, — холодно ответил я.

— Я же вижу, как моя девочка на вас смотрит.

— А что в этом плохого? — будто не понимая, спросил я.

— У вас стрелки на брюках безупречные, — кивнул вниз Светлицкий, — рубашка выглажена до блеска.

— И?

— Вы или женаты, или приехали сюда со своей пассией… Обычно командировочные не утруждают себя такой безупречной глажкой.

— Я здесь с коллегами, — прищурился я. — И люблю аккуратность.

Наш разговор прервал Монашкин. Вклинился в тесный круг, положив своих худые руки нам плечи:

— Товарищи! Ну что же вы стоите? Пойдемте уже за стол! Выпьем, там и поговорим. Кстати? А где Анжела Павловна? Вы не видели? Наша юбиляр куда-то пропала…

— Убили! — вдруг истерично завопила какая-то женщина в конце зала. — Именинницу убили!

Глава 6

Я, признаться, подумал, что это чей-то розыгрыш, вроде украденной невесты, но народ гурьбой повалил на балкон. А потом так же стихийно в страхе отхлынул назад. Женщины охали, мужчины их поддерживали под руки, на лицах гостей отпечатался ужас.

Я поспешил в эпицентр событий, бросив писателя с его предупреждениями. Растолкав локтями посетителей, выбрался на широкий балкон с балюстрадой изогнутых столбиков, поддерживающих массивные перила, и витыми колоннами, выполненными в лучших традициях барокко.

На мраморном полу лежало распростертое тело Коровиной. Разметав пышное белое платье, она неестественно откинула голову. Глаза закрыты, под затылком краснела растекающаяся лужица крови.

Кто-то уже ползал возле потерпевшей, ощупывая горло. Как выяснилось, это был местный литейский главврач.

– Анжела Павловна мертва, — растерянно пробормотал он, глядя на свои окровавленные руки. — Повреждена затылочная кость.

– Спокойно, товарищи! — подоспел Горохов. — Никому не покидать заведение. Мы должны всех опросить.

Шеф с ходу включился в работу, даже чуть заплетающийся от выпитых рюмочек язык ему не помешал.

– Вы с ума сошли! — прошипел Борис Борисович, повиснув на руке следователя, будто Моська. — Это же уважаемые люди города!

– У нас убийство, — холодно проговорил шеф. — И убийца, Борис Борисович, может находиться среди этих самых уважаемых людей.

Председатель исполкома не отступал:

– Пусть идут домой, а потом, кого надо, вызовем. Вы представляете, какой скандал разразится, если всех задержим?

– Перед законом все равны, — Горохов освободил руку от «Моськи».

Я отловил одного из бестолково бегавших официантов и отправил его звонить в «02», чтобы зафиксировать происшествие через дежурку.

К нам подошел прокурор и встал на сторону Монашкина.

– Никита Егорович, — пробормотал он, пряча глаза. — Мы сами разберемся. Поверьте, отработаем все по полной. Но Борис Борисович прав — гостей надо отпустить по домам.

– Никого не выпускать, — Горохов был непреклонен, и казалось, сам готов был встать на выходе, закрыв ее широкой грудью.

– Хочу вам заметить, что это не ваша подследственность, — прокурор, наконец, осмелился поднять глаза на Горохова. — Осмотр будет проводить мой дежурный следователь, а оперативно-розыскными мероприятиями займется местная милиция. Отдыхайте, Никита Егорович, просим прощения за этот вопиющий инцидент, но я вас попрошу покинуть место происшествия…

– А вы ничего не перепутали, Тимофей Олегович⁈ — гневно сверкнул глазами шеф, даже лысинка его зловеще блеснула. — Я представитель генеральной прокуратуры! И проконтролирую на месте, как вы отрабатываете место особо тяжкого преступления!

И Горохов не соврал, функции проверяющих на нас действительно могли быть возложены. Но и местные не сдавались.

– Ну, о преступлении говорить еще рановато, — прокурор на всякий случай сделал шаг назад. — Возможно, это просто несчастный случай…

– Чего⁈

– Иван Федорович! — окликнул главврача прокурор. — Скажите, пожалуйста, могло ли повреждение затылочной кости образоваться от падения с высоты собственного роста?

– Э-э… — развел тот пухлыми ручками. — Я не судебный медик, я только лечить, но тут… Хм, теоретически, конечно, можно так упасть и расшибиться. Да… — он посмотрел на пол балкона, явно лихорадочно соображая. — Тут еще и скользко, кто-то пролил шампанское или вино.

– Вот! — поднял указательный палец Тимофей Олегович, — Возможно, наша юбиляр немного перебрала, поскользнулась, упала и крайне неудачно приложилась затылком о мрамор. До заключения судебно-медицинской экспертизы пока рано говорить о возбуждении дела… Случай, конечно, крайне скверный, но не стоит усугублять ситуацию. Поверьте, Никита Егорович, мы отработаем все по букве закона. Тем более, что Анжела Павловна — не чужой нам человек, мы все заинтересованы в объективной оценке произошедшего…

– И все же я останусь и посмотрю, как вы работаете, — уже смягчившись, кивнул Горохов.

Я тем временем подошел к шефу, отвел его в сторонку и зашептал:

– Никита Егорович, у меня тут есть некоторые соображения насчет подозреваемого, не успел вам рассказать. Нам лучше пока не выдавать своих намерений, а сделать вид, что мы ретировались. Если мои догадки подтвердятся, то и это дело скоро себе заберем.

– Как это? — вытаращился на меня шеф.

Еще бы — после убийства, а вернее, обнаружения тела не прошло еще и нескольких минут, а у меня уже версии имеются. Впрочем, если бы Горохов выслушал меня сразу внимательно, сейчас не был бы настолько удивлен.

– Тут прослеживается серия убийств неких уважаемых людей Литейска. Парамонов был первым, потом балерина Завьялова, а теперь вот директор овощебазы.

– Но что у них общего? — недоуменно всплеснул руками Горохов. — Кроме того, что это непростые люди — ничего… Не вижу связи, Андрей Григорьевич.

– А вот и нет… Есть общий знаменатель. Поедемте в гостиницу, я вам кое-что покажу.

– Что?

Я не стал темнить и ответил:

– Книги местного писателя, там описываются похожие убийства.

– Как — описываются? Прямо в книге? С подробностями? И сегодняшнее тоже?

– Насчет сегодняшнего пока не знаю… Вот и посмотрим, действительно ли это несчастный случай, или товарищ Светлицкий описал ещё и смерть дамы на балконе в своих детективных произведениях. У меня все его собрание сочинений имеется.

– Светлицкий? — Горохов нахмурился, хмель с него как рукой сняло, он как старый охотничий пес, взял стойку, почуяв дичь. — Тот самый писатель, про которого я говорил? У которого сегодня все автографы брали, и с которым ты сам, между прочим, о чем-то долго разговаривал?

– Он самый…

– Надеюсь, ты ничего про свои догадки ему не сказал?

Я сдержал раздражение — на трезвую голову Никита Егорович меня за дурачка не считал.

– Конечно, нет… Надо сначала все проверить. Мы договорились с ним о встрече, вернее, почти договорились, но, — я кивнул в сторону балкона, — нас прервали. Он про меня книгу хочет написать, якобы.

– Книгу? — Горохов еще больше протрезвел. — Про тебя?

– Ну, да… Детектив. По мотивам деятельности нашей межведомственной группы.

– А я там тоже буду фигурировать?

– Да какая разница, Никита Егорович, главное — есть повод с ним встретиться и прощупать, не вызывая подозрений.

– Для меня есть разница, Андрей Григорьевич, — приосанился следователь, — может, этот писатель совсем не при делах, мы его обидим, и книжку он про нас плохую напишет. Или вообще меня там не будет…

* * *

Прибыв в гостиницу, мы завалились в люкс к Горохову, обложившись книгами Светлицкого. Я их мышью притаранил из своего номера. Чтобы не разбудить Свету, крался, как вор.

Листали, щуря глаза и борясь со сном. Но ничего дельного — похожего на смерть королевы овощей сюжета нам не попадалось. Остальных будить не стали, думали справиться своими силами, но Никита Егорович вдруг выбыл из боя, сладко захрапев в кресле с томиком в руках.

Я не стал будить шефа, все-таки возраст, алкоголь и недавний перелет сказались на его организме. Пусть отдохнет. У меня у самого глаза уже в кучу. И буквы сливались в сплошную черную нить строк. Ладно… утро вечера мудренее, а ночью и трава серее. Чем что-то пропустить, лучше отправиться на боковую.

Я накрыл шефа пледом, взял из его рук раскрытую на середине книгу, хотел положить на журнальный столик, но глаз зацепился за абзац, в котором кто-то прокричал: «Убили! Анастасию Павловну убили!» На слово «убили» у меня прямо сработал зрительный рефлекс, сразу бросилась в глаза эта фраза из множества других на странице.

Сегодня почти точно так же кричали, когда обнаружили тело Коровиной.

Сон как рукой сняло. Я стал вчитываться в строки, мигом погрузившись в отрывок сюжета. Там, в романе, на балконе особняка обнаружили мертвую помещицу с проломленной головой. Аж кулаки зачесались, а на «загривке» шерсть встала дыбом. Вот оно! Нашел!

Никита Егорович чуть-чуть не дочитал до нужного места, уснул. Ну, Светлицкий, ну чертяка! Кто же ты на самом деле? Писатель или серийный убийца? Безжалостный преступник или просто случайный вдохновитель некоего маньяка, что решил творчество мэтра воплотить в кровавую череду убийств? И подставить его… или это все тонкий расчет, быть может?

Я потряс Горохова за плечо, тот что-то пробурчал, попробовал перевернуться на другой бок, но в кресле это не вышло. Чуть не сполз с него на пол, открыл глаза и недоуменно уставился на меня:

– Я, кажется, немного задремал, Андрей, — он с удивлением разглядывал плед, которым был укрыт.

– Это ничего, — улыбался я. — Я нашел описание нашего сегодняшнего убийства. Вот, смотрите. Роман называется «Записка с того света».

– Там что, убили директора овощебазы в ресторане? — оживился Горохов, откидывая плед.

– Нет… Но все очень похоже. Сейчас, надо прочитать, кто же там убийцей окажется. Хотя прошлые сюжеты мне ничего не дали. Но все равно интересно.

И мы принялись с шефом среди ночи читать роман Светлицкого.

* * *

– Вы куда, гражданин? — из окошка «аквариума» дежурной части высунулся лейтенант с красной повязкой дежурного на рукаве.

– На работу! — недовольно дыхнул на него перегаром шеф, сверкнув корочками. — Лосев у себя?

– Нет его, — покорно осел дежурный. — Сегодня же суббота…