Курсант: Назад в СССР 11

– Черт знает что! — ворчал Горохов (настроение у него было скверное, сказывалось похмелье). — В городе убийства нераскрытые, а начальник милиции спокойно отдыхает. Суббота, видите ли.

Мы прошли внутрь здания управления всей своей командой. Приходить сегодня на работу мы вообще-то не планировали, но после вчерашних событий Горохов решил, что потрудиться надо и в выходной день.

Лосев еще вчера выделил нам кабинет начальника штаба. Тот скоропостижно ушел на пенсию, и на его место пока никого не назначили. Неплохой кабинет, только хлама в виде всяких папок, бумаг и прочей макулатуры много. Видно, что бывший штабист сам принимал непосредственное участие в разработке всяких служебных бумажек, раз накопил у себя столько номенклатуры.

Пока Горохов обживался за новым столом, я ввел наших в курс дела, показав им сцены убийств, описанные в захваченных мною трех книжках Светлицкого.

– Ни фига себе! — выслушав мой «доклад», воскликнул Федя. — Приехали по одному делу, а тут сразу целый букет нарисовался! Брать надо этого писаку!

Погодин хлопнул кулаком по ладони, будто муху раздавил.

– Ты, Федор, придержи коней… — поморщился шеф, потирая виски и ища глазами графин с водой. Графин был, вот только вода в нем высохла. — У нас против него никаких улик. И потом… В нашем производстве только дело Парамонова. Остальные расследует местная прокуратура. Факт серийности еще доказать надо…

– Да что тут доказывать? — кипятился Федя. — Вон, в книжках черным по белому выведены все три наших эпизода. Не верю я в такие совпадения!

Последнюю фразу он произнес с той же интонацией, с какой часто делал это я.

– Ну, они пока не наши, а с Коровиной вообще не ясно, может, и правда несчастный случай, упала и расшиблась, хотя маловероятно… Чтобы вот так на свой юбилей глупо погибнуть. Так это или нет, но пока действовать будем без лишнего шума… Местных в курс дела не вводить, писателя тоже пока трогать не будем напрямую. Надо проверить, где вот эти три книжки продаются, есть ли вообще они в свободной продаже.

– Вряд ли, — авторитетно заявил Катков, листая один из томиков. — Издательство московское, до глубинки не дойдет много экземпляров. Давно уже раскупили, скорее всего. Сами знаете, что хорошие детективы у нас нарасхват.

– Значит, надо проверить библиотеки. Просмотреть всех, кто брал на абонементе или в читальном зале эти книги. Выявить среди них лиц ранее судимых, склонных к совершению тяжких и особо тяжких преступлений против жизни и здоровья.

– Ого, — присвистнул Федя. — Это весь город проверять…

– А ты как хотел, Погодин? — шеф подхватил железный электрический чайник с тумбочки и прямо из горлышка выхлебал половину, после чего довольно крякнул, вытер рукавом губы и проговорил. — Вот как раз этим и займешься. Еще проверишь всех владельцев наградного холодного оружия, у которых кинжалы имеются.

– Среди них тоже ранее судимых искать? — понуро переспросил Федя. — Не думаю, что они склонны к таким делам.

– Нет, конечно. Разузнай, может, у кого-то кинжал похитили, или он его потерял или продал. Если продал, то кому и когда…

– Это я что, один должен все сделать? Может, Андрей мне поможет? — Федя просяще взглянул на меня, мол, выручай, друг.

– Для Андрея у меня отдельные задачи. А тебе фронт работы ясен?

– Так точно… — вздохнул Погодин.

– Алексей, — Горохов повернулся к Каткову. — Тебе задание попроще… В понедельник, скорее всего, будут готовы предварительные результаты по вскрытию Завьяловой. Балерина — не наша подследственность, но работать в этом направлении будем. Все-таки — серия налицо, во всяком случае, для нас. Я договорюсь с бюро СМЭ, сгоняешь туда и выпишешь из заключения все интересности, какие посчитаешь нужным. Изучишь досконально и прикинешь по указанным характеристикам раневого канала примерную модель холодного оружия.

– Эх… — вздохнул Катков. — Это же со справочными данными надо сверяться…

– Ну так сверься, — фыркнул на него шеф. — Мне тебя учить?

– Я же не могу в каждую командировку, Никита Егорович, все свои криминалистические книжки возить. Нет у меня ничего под рукой подходящего кроме общего оружиеведения.

– У местных экспертов спросишь. Или в с Москвой свяжись. Озадачь коллег, пусть за тебя по справочникам пошарят. Еще сгоняем с тобой на квартиру, где повешенного Парамонова нашли. Проведем дополнительный осмотр места происшествия, вдруг местные чего-то упустили.

– Тоже в понедельник? — с надеждой переспросил Катков.

– Сегодня, Леша, сегодня… Чего тянуть. Местные никаких следов не нашли, а мы попробуем. Вся страна на тебя смотрит, Алексей… Не посрами, так сказать.

Шеф перевел взгляд на Свету:

– Ну, а ты, Светлана Валерьевна, пока прикинь психологический портрет предполагаемого убийцы, если учитывать, что все три убийства совершил один и тот же человек. Будем от этого отталкиваться.

– Я уже немного набросала тут, — кивнула Света, открывая блокнот.

– Вот как? Похвально… Поделись, пожалуйста, с нами.

Света ровно и складно произнесла свои выводы:

– Это человек сильный и уравновешенный, он уверен в себе и действует строго по намеченному плану, что не характерно для большинства маньяков, которые зачастую нападают на жертву здесь и сейчас и часто действуют стихийно и по наитию, просто выходя на очередную охоту. Этот же убийца тщательно выбирает своих жертв.

– Значит, сильный мужик, говоришь? — Горохов еще раз отхлебнул из чайника.

– Я такого не говорила, женщины тоже бывают сильными.

– Ну, да… — покачал головой Никита Егорович. — Нам ли не знать…

– Так вот, — продолжила Света, — убийца особо не скрывает своих действий, в том плане, что он дал нам уловить связь между преступлениями и описаниями их в книгах Светлицкого.

– Ну, а если это ритуал? Сценарий? То как бы он скрыл?

– Да, но после ритуала, он, например, мог бы сжечь квартиру, и тогда вообще не ясно было бы, как погибли балерина и директор швейной фабрики. Однако он оставил нам все как есть, будто инсталляцию.

– И что это значит? Что он дурак?

– Отнюдь, скорее, он с нами затеял игру…

– Хм… — Горохов встал, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Потер нос миниатюрному бюсту Дзержинского, стоящему на шкафу, поправил треугольник висевшего на стене вымпела, на котором сверкала потускневшим золотом надпись: «Победителям соцсоревнований в честь 65-летия Октября». — Ты хочешь сказать, он бросил нам вызов?

– Похоже на то, — кивнула Света.

– Интересненько получается… Кто же этот любитель кровавых игр?.. Похоже, что натура он — творческая, раз по сценарию действует. Это не просто в подворотне человека прирезать, это все придумать и воплотить надо. И что получается? Что будут еще убийства?

– Скорее всего.

– Так-с… Вот вам и спокойный городок… И как мы можем их предотвратить?

– Боюсь, что никак, мы же не можем брать во внимание все произведения Светлицкого и рассматривать их с точки зрения возможных последующих убийств. Он писатель, автор детективов. На его страницах море крови…

– Нужно запретить ему писать, — авторитетно высказался Федя.

Я сдержал усмешку, хотя мне сразу вспомнилось булгаковское: «Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки!»

– Ага, а лучше сразу расстрелять, — хмыкнул Горохов.

– Он там еще роман какой-то пишет, — вмешался я. — Новинку, которая не опубликована. Если подражатель, или, как правильнее его назвать — реконструктор действует по его книгам, то наверняка возьмет новинку на вооружение.

– Какой роман? — Горохов крутанулся на месте, но слишком резко, висок у него явно прострелило болью, он поспешил снова упасть в кресло.

– Не знаю… Мне его дочь рассказала по секрету.

– Ах да… Дочь, — Горохов покосился на Свету. — Она работает в прокуратуре следователем, нужно через нее тонко разузнать о папаше. Допрашивать не имеем право, тут надо хитростью. Подход к девушке найти.

– Мне этим заняться? — спросила Света.

– М-м… Наверное, я поручу это дело Андрею Григорьевичу, раз он уж с ней знаком.

– Андрею? — в глазах Светы сверкнули бесшумные молнии. — Как вы себе это представляете?

– Прости, Светлана Валерьевна, но это для общего дела требуется. Придется отрядить твоего ненаглядного, например, в кино с Соловейчик сходить.

– В кино? — фыркнула Света, на миг забыв, что перед ней сидит начальник. Казалось она запульнет сейчас в него своим увесистым блокнотом с психологическим портретом. А что же, у нее там уже не один убийца содержался.

– Ну да… В кино. Андрей Григорьевич пусть проявит, якобы, интерес к даме, как кавалер с ней встретится. Но это же все в рамках приличия. Только кино и мороженое, для налаживания оперативных позиций, так сказать.

– Не поняла… Он что, ухаживать за ней будет? — щеки Светы полыхнули цветом висевшего на стене вымпела.

– Ну зачем же ухаживать? — примирительно пробормотал шеф. — Это совсем ни к чему. Соловейчик, я так понял, сама на него запала…

– Как запала? — Света упершись кулачками в стол, приподнялась со стула.

Горохов немного съехал в кресле, будто хотел провалиться.

Глава 7

— Светлана Валерьевна, — Горохов, поджав губы, теребил пуговку на своем пиджаке. — Я не так, наверное, выразился… Соловейчик ценит Андрея Григорьевича исключительно как специалиста, она знает его по роду деятельности, так сказать, слышала о нем по нашим громким делам и…

— И мороженым он будет ее угощать как специалист специалиста⁈ — перебила шефа Света, голос ее, как ледяная метель, казалось, пронизывал до костей.

— Ну это же своего рода игра. Ты пойми, — тон начальника стал ещё мягче, будто он разговаривал с кем-то очень опасным, кого уговаривал сложить оружие, — нам, кровь из носу, надо неформально проработать этого писаку. Выход есть через дочь, очень удобный — они явно в очень хороших отношениях. Ты, вон, глянь, там в его книжульках все как наяву описано. Прямо с материалов дел, только век другой.

В доказательство своим словам Никита Егорович подхватил книгу, держа ее так, будто хотел прикрыться ею от «метели», протянул томик Свете, но та лишь уничтожающе посмотрела на шефа, на меня и на Погодина, мол, все вы, мужики, одинаковые. На Алексея только она не зыркнула, видно считала его своим, не мужиком. А ведь было время, когда Катков в меру сил пытался за Психологиней ухаживать.

— В общем так… — Света уперла руки в бока. — Никаких кино и мороженых, пусть в кабинете в ее рабочем с ней видится, по надуманному поводу какому-нибудь. Придумаете что-нибудь, запрос состряпаете или другую бумажку. Вам это не впервой.

— Можно и так, ага, — шеф выдохнул и закивал болванчиком, — Как это я сразу не догадался? Молодец, Светлана Валерьевна! Всегда свежую идею, так сказать, бросишь. Сделаем запрос на ознакомление с материалами дела Завьяловой в связи со служебной необходимостью.

— Вот и замечательно, — Света села обратно на стул, а Горохов, еще раз отхлебнув из чайника, вытер рукавом вспотевший лоб и просиял улыбкой. — Ну все, товарищи, за работу! Родина и лично министр товарищ Власов ждут от нас результатов.

* * *

Час спустя. Квартира директора швейной фабрики С. А. Парамонова.

— Так, Алексей, — Горохов осмотрелся в мрачной холостяцкой квартире Парамонова, — дуй за понятыми, осмотр с ними будем делать.

— Я-а? — растерялся Катков, поджав губы.

— Ну не я же!

— Да, конечно, — поежился криминалист. — Просто всегда Федя или Андрей их откуда-то брали.

— Откуда-то, — фыркнул шеф. — От верблюда-то! Ты милиционер или барышня кисейная? Иди постучись в квартиры соседям, представишься как положено, удостоверение покажешь и пригласишь их сюда.

Следователь тем временем уже заполнял шапку бланка протокола осмотра места происшествия.

Катков вышел из квартиры и вернулся минут через пять, но один.

— А где понятые? — вскинул на него бровь Горохов.

— Такое дело, Никита Егорович, — Алексей переступал с ноги на ногу. — Нет никого на площадке, я выше поднялся, а там старушка глухая, я ей говорю, мол, понятой будете? А она меня чаем все пыталась напоить, гостеприимная такая. В другую квартиру позвонил, опять никого. В следующей — только пьяный мужик какой-то.

— Ну тащи хоть его. Понятой может быть пьян, помят и небрит, законом не возбраняется.

— Буйный он какой-то, что-то предъявить мне пытался. Может, ну его?

— Ты корочки ему показывал?

— Не успел, — опустил глаза Алексей.

— Эх… Молодость… Смотри и учись! — Горохов отложил протокол и авторучку. — Показывай, где этот нетрезвый понятой обитает.

Вместе они поднялись на этаж выше, Алексей даже смело нажал на кнопку дверного звонка, правда, тут же деликатно отошел в сторонку, пропуская вперед широкую грудь шефа.

Дверь через некоторое время распахнулась, на пороге появилась небритая морда в стоптанных тапках, трусах и майке на босу грудь. На плече расплылась синевой татуировка в виде русалки с наливной грудью и кривой надписью: «Зина».

«Прицел» у небритого явно был сбит — один глаз косо прищурен, второй тоже пьяный.

Горохов стал чинно вытаскивать свое удостоверение, но завершить действо не смог. Не успел даже представиться, как морда вдруг оскалилась неполным комплектом передних зубов и с презрением прохрипела:

— А-а! Это ты! Фраер в маминой кофте!

— Чего-о? — опешил следователь.

— Нет ее дома! Выгнал взашей, милуйтесь теперь в подъезде, а не в моей хате!

Бам! И пьянчуга зарядил Никите Егоровичу в глаз кулаком. Не сильно, так как собраться и вложиться в удар в таком разобранном состоянии не сумел, да и с балансом и центром тяжести наблюдались явные проблемы.

Бух! — дверь захлопнулась и щелкнул замок. Нападавший, что был раза в два по габаритам меньше Горохова, после выпада благоразумно ретировался.

Никита Егорович инстинктивно схватился за глаз, а вторым едва ли не целую минуту хлопал и таращился на дверь. Негодование подкатило волной, отчего щеки и уши стали пунцовые.

— Не понял! — прорычал шеф. — Алексей, это что сейчас было⁈

— Я же говорю, — высунулся тогда из-за его спины Катков. — Буйный он какой-то.