Современная венгерская пьеса

К л а р и. Возможно, Пишта. Но я как раз и жду от вас разъяснений. Я вовсе не принимаю близко к сердцу болтовню, я боюсь, что вы… (Умолкает, так как в дверях появляется Балогне, ведущая за руку Эржике Ковач, сестру умершего мальчика.)

Явление второе

Т е  ж е, Б а л о г н е, Э р ж и к е  К о в а ч.

Б а л о г н е (торжествующе). А вот и первая гостья! Поздоровайся, доченька, вежливо.

Эржике — десятилетняя девочка с умным, серьезным лицом; она босонога. Смущенно потупив глаза, останавливается. Б а л о г н е  некоторое время выжидательно смотрит на нее, затем уходит.

Явление третье

Т е  ж е, без  Б а л о г н е.

У ч и т е л ь (приветливо). Здравствуй, Эржике. Ты ведь умеешь здороваться, правда?

Э р ж и к е (все еще не поднимая глаз, чуть слышно). Целую ручки.

У ч и т е л ь. Проходи, проходи, пожалуйста.

Эржике, метнув взгляд на Клари, снова опускает глаза и не двигается с места.

А ну, подойди-ка сюда, девочка. Тебе нечего бояться, тетя тоже любит детей. Иди же, не бойся!

Эржике, по-прежнему уставившись в пол, медленно, как-то нерешительно делает несколько робких шагов. Учитель подходит к ней, берет за подбородок, поднимает ее голову и, дружелюбно улыбнувшись, смотрит ей в глаза. Девочка тоже робко улыбается.

Ну вот. Давно бы так. Мы же с тобой всегда были добрыми друзьями. Разве нет? А теперь расскажи-ка толком, зачем ты пришла. Мама прислала?

Эржике снова опускает глаза и отрицательно качает головой, по-прежнему не произнося ни слова.

Нет? Она знает, что ты пришла сюда?

Эржике опять отрицательно качает головой.

Так не годится, Эржике. Ты должна была спросить разрешения.

Э р ж и к е (робко). Тогда бы она меня не отпустила…

У ч и т е л ь. Нет? Почему же?

Э р ж и к е. Потому что… потому что мама сказала… что мне нельзя сюда ходить, к господину учителю… не позволено… вот почему.

У ч и т е л ь. А почему тебе не позволено сюда ходить? Мама объяснила?

Э р ж и к е. Потому что… да все из-за Ферко…

У ч и т е л ь. Из-за Ферко?

Э р ж и к е (преодолевая смущение). Да… она сказала, что не позволено… Но я так люблю господина учителя… (Улыбаясь смотрит в лицо учителю.)

У ч и т е л ь (растроганно гладит девочку по голове). Ладно, Эржике. Я тоже тебя люблю. Потому что ты хорошая девочка.

Клари с напряженным вниманием следит за ними.

Э р ж и к е (с жаром). Я звала и Маришку Чеби, и Верону Паткош, и Эсти Лукач, и Шани Таваси, и других, но они сказали, что боятся. А я вот не побоялась…

У ч и т е л ь. А почему же они боятся?

Э р ж и к е. А так… потому что нельзя…

У ч и т е л ь. Но почему же нельзя?

Э р ж и к е. Потому что дома не разрешают…

У ч и т е л ь. А почему не разрешают?

Э р ж и к е. А потому… потому что взрослые говорят: в школу ходить нужно, если не будешь туда ходить, тебя строго накажут, а вот в детскую группу не разрешают, потому что хозяин Хорват убил Ферко. Они говорят — потому эту детскую группу и придумали, чтобы люди не узнали, что Хорват натворил… Толкуют еще, будто Хорват вздумал даже молоко даром давать. Все это неспроста: он хочет показать людям свою доброту, а сам угробил Ферко, и все это вранье, будто Ферко умер сам по себе… Да еще говорят, будто господин учитель… (Запинаясь, умолкает.)

У ч и т е л ь (настаивая). Продолжай, рассказывай дальше, Эржике. Что обо мне говорят?

Э р ж и к е (со слезами). Я не смею…

У ч и т е л ь (снова гладит ее по голове). А ну, рассказывай все по порядку. Ты же умная девочка, смелая. Не бойся, я не дам тебя в обиду. Говори же, ну, смелее!

Э р ж и к е (колеблясь). Говорят, будто вы… будто господин учитель и сам знает о мошеннических проделках Хорвата… и затеял эту детскую группу потому… потому что задумал жениться на… (Покосившись в сторону Клари, умолкает и снова опускает глаза.)

Учитель и Клари, потрясенные этим сообщением, некоторое время молчат.

У ч и т е л ь. Кто же плетет подобную чушь?

Э р ж и к е. Ну… все говорят… Вот так и говорят… Все…

У ч и т е л ь. И что ж они еще говорят?

Э р ж и к е (нерешительно). Что еще? Чего ж еще? Много чего говорят. И то, что детей сюда не нужно пускать, потому что ходить сюда вовсе не обязательно, что за это, мол, никого из взрослых не накажут. Да еще сказали: все равно все это плохо кончится, сколько б Хорват ни подкупал пшеницей, как бы ни старались пустить пыль в глаза, устроив группу при школе, — правда остается только одна: хозяин уморил Ферко… Вот почему никому из детей нельзя сюда приходить… Еще подговаривают поджечь усадьбу Хорвата — в отместку за убийство Ферко…

У ч и т е л ь. А ты всему этому веришь?

Э р ж и к е. Я люблю господина учителя… потому что вы такой добрый, хороший… Вот я взяла да и пришла сюда к вам…

У ч и т е л ь. Хорошо, Эржике. Ты славная девочка, правильно поступила, ты молодец. А теперь ступай домой и скажи маме, чтоб… Кстати, отец твой дома?

Э р ж и к е. Он на молотьбе. Хлеб зарабатывает.

У ч и т е л ь. Тогда передай своей маме, что я прошу ее на минутку зайти сюда. Ничего другого не говори, только то, что я прошу ее прийти. Ладно?

Э р ж и к е (испуганно, со слезами). Но тогда она меня побьет… Тогда она меня поколотит, потому что она запретила сюда приходить…

У ч и т е л ь. Не бойся, девочка, за правду тебя не накажут. И помни — всегда надо говорить только правду. А теперь ступай домой и скажи своей матери то, что я просил. А сама приходи когда захочешь.

Э р ж и к е (нехотя, едва сдерживая слезы, идет к двери). До свидания… (Уходит.)

Явление четвертое

Т е  ж е, без Эржике.

Некоторое время в комнате царит напряженная тишина, словно присутствующие затаили дыхание.

К л а р и (наконец взрывается). Скажите, Пишта, что тут происходит? Что это за безумие?

У ч и т е л ь (подавленный). Вы правы. Действительно, безумие. Кто-то сболтнет, обронит не подумавши слово, а молва подхватит его, и тут уж никакого разумного довода, никакого убедительного объяснения, способного пресечь эти ложные слухи, рассеять эти сомнения, не найдешь…

К л а р и (страстно). Только сумасшедшим могло прийти в голову этакое… будто мой отец… Будто он лютый зверь — просто чудовищно. Старик несколько грубоват, строг, но он человек, а не зверь… Это… это… я даже и не знаю что сказать. Разве он виноват в случившемся? Если он повинен, то виноваты и все. И мальчишка и его родители, все до единого. Или они хотят, чтоб отец воспротивился воле божьей? Моего отца самый отъявленный клеветник, самый поганый враль никогда не осмелится назвать убийцей… Но разве доктор не установил заражение крови? Скажите, Пишта, чего добиваются эти несчастные? Чего они хотят от моего отца? Скажите! Ведь не успели ему толком рассказать о случившемся, как он тут же повернул лошадь и повез мальчика к доктору. И ведь находятся люди, которые верят всем этим… (Пристально смотрит на учителя.) Скажите, Пишта! Неужели вы верите этим сплетникам?

Учитель молчит.

Вы знали об этой сплетне? Признайтесь, что знали. Теперь я понимаю. Именно это вы и не хотели мне сказать. Чуяло мое сердце, что вы что-то утаиваете от меня. Ведь правда же, вы именно об этом умалчивали?

У ч и т е л ь (нерешительно). Быть может… Возможно и так… Я сам толком не знаю… Во всяком случае, я знал об этих разговорах, но не предполагал, что дело обернется так скверно…

К л а р и (прерывая). Но почему же вы ничего не сказали? Почему не поставили в известность меня, отца или… не знаю уж кого… Почему вы молчали?

У ч и т е л ь. А что из того, что я сказал бы? Поймите, Клари, я и сам ничего толком не знал. Эта девочка ошеломила меня точно ток же, как и вас. Конечно, кое-что мне было известно, но я думал, не сегодня-завтра страсти улягутся и пересуды постепенно прекратятся, — словом, как это бывает обычно. Но что я мог сделать, даже если б предупредил вас?

К л а р и. Что? Доискаться правды и схватить за шиворот злостного сплетника, распустившего ложные слухи. Там, где речь идет о столь чудовищных обвинениях, снисхождение неуместно. Кто возводит обвинение, должен предъявить доказательство вины. (Все более распаляясь.) И если он не может доказать, если он безответственно клевещет — выдать его жандармерии… Отдать под суд… Но терпеть такую обиду — это уж слишком…

У ч и т е л ь (перебивая). Видите ли, Клари, это именно то, чего не следовало бы…

К л а р и (азартно). А почему нет? Объясните мне, Пишта, почему нет? Разве можно терпеть, чтобы подобные чудовищные сплетни беспрепятственно распространялись, коварно опутывая нас и втягивая в мерзкую грязь, словно в трясину. Вы слышали, кумушки и про вас судачат… Тут уж не только честь моего отца задета…

У ч и т е л ь. Даже знай мы обо всем заранее, мы все равно ничего бы не смогли сделать, пресечь эти разговоры, уладить все, особенно тем методом, что вы предлагаете. Подобным путем ничего не добьешься, только напортить дело да обостришь обстановку. Кому хоть немного известно, как возникают подобные легенды…

К л а р и (перебивая). Легенды!

У ч и т е л ь. Безразлично, как это назвать. Не будем спорить. Важно одно: мы не должны чинить произвол — это все равно что тушить пожар, подливая масло в огонь. Теперь, после рассказа девочки, я окончательно убедился — насильственные меры в таком деле недопустимы. Раз уж у мальчика загноилась рана и погубила несчастного, не стоит бередить раны других обездоленных.

К л а р и. Словом, будем мириться и потворствовать подстрекателям, сбивающим с толку людей? Вы разве не слышали, к чему они призывают? «Поджечь бы его усадьбу!»

У ч и т е л ь (нетерпеливо). Это всего лишь безответственная болтовня.

К л а р и. Как и все остальное? Нет, надо положить этому конец (топнув ногой), да поскорее.

У ч и т е л ь. Успокойтесь, Клари.

К л а р и. Как же я могу успокоиться, когда говорят, будто мой отец… будто я… да и вы… Когда я вишу, что эта мразь забрасывает нас грязью, затягивает в болото, а мы стоим как истуканы и выжидаем?!. Мне хочется смеяться и плакать одновременно, как только я подумаю, что вот уже несколько дней мы ждем здесь этих людей, в ножки им готовы поклониться, чтоб они пришли, жаждем им помочь, а они замышляют удавить нас…

У ч и т е л ь (берет ее за руку, успокаивая). Не надо сгущать краски. Вы же слышали, я послал за этой несчастной женщиной. Я поговорю с ней откровенно.

К л а р и (спокойнее). Ладно, Пишта, поговорите с ней. (Снимает халат.) А я пойду поговорю с отцом…

У ч и т е л ь (упрашивая). Повремените, Клари. Дайте мне переговорить с этой женщиной.

Клари колеблется.

Послушайте меня. Я вас понимаю. Знаю, что по-своему вы правы, но… но теперь в наших общих интересах… прошу вас… Потом вы поймете, почему я прошу вас пока повременить…

К л а р и (сразу же утратив свой апломб и решительность). Пишта… все это так ужасно… Право же, я просто теряюсь… Я… я так боюсь чего-то…

У ч и т е л ь (обнимает ее). Полно, полно! Чего вы боитесь? Увидите, все обойдется, все уладится.