Великая подземная война: подземно-минная война под полями Первой мировой

Русские историографы считают, что на Руси в первый раз узнали об употреблении пороха в подкопах в 1535 году, при обороне г. Стародуба против литовцев, которые, сделав подкоп, подорвали им стену города и ворвались в последний.

Осада Казани

В 1547 и в 1551 годах русский великий князь Московский Иоанн Васильевич (Грозный) предпринимал походы на татарскую столицу Казань, но безуспешно. Поход 1552 года принес успех, когда русские саперы впервые показали блестящий образец подземно-минной борьбы. 22 августа 1552 года войско царя Ивана Грозного осадило хорошо укрепленную Казань, окруженную пятикилометровой стеной из набитых землей дубовых клетей, и взять ее было трудно. Подступы к стене прикрывал ров шириной 6,5 метра и глубиной 15 метров. Осада длилась свыше месяца. Казанцы упорно и вполне успешно оборонялись Несмотря на участие в осаде артиллерии и штурмовых башен гуляй-города, основной удар планировали нанести при помощи четырех подкопов. Пороховые мины много содействовали взятию города, так как оборонявшиеся татары о минах не имели никакого понятия и не знали, как им противодействовать. Осадные работы велись под руководством «розмысла» (инженера) дьяка Выродкова, который, несмотря на то, что вместо цифр ему приходилось пользоваться числовыми значениями букв кириллицы, подвел все четыре мины точно к указанным целям. Татары ни в одном из случаев ничего не заподозрили – подкопы велись на большой глубине.

Осада Казани войском Ивана Грозного

Первый взрыв уничтожил подземный ход, по которому осажденные выходили к реке за водой, решающего успеха он не принес. Был разрушен тайник и образован обвал в городской стене, через который русские ворвались в самый город, но должны были отступить. Однако надежды Ивана IV не оправдались, татары вследствие отсутствия воды не сдались и мужественно продолжали сопротивление. Взамен разрушенной стены они поставили новую и стали рыть колодцы в самом городе, докопались до воды, и, хотя она оказалась недоброкачественной и от нее «пухли и умирали», все же ее пили до конца осады.

Работы русских горокопов по устройству горнов (подземных выработок для размещения в них зарядов) продолжались. Русские минеры Василий Серебряный, Алексей Адашев и находившийся на царской службе «немчин розмысл» англичанин Бутлер повели подкоп под крепостную башню и ворота. На 200 метров протянулась подземная галерея, ведущая к башне. А для того, чтобы под крепостным рвом выйти к воротам, галерею пришлось вести на глубине 15 метров. Заряды пороха размещались в горне под крепостной стеной по определенной схеме. Подрывание зарядов производилось крайне опасным, но в те времена единственным способом – с помощью дорожки из пороха. Из-за большой протяженности штольни и необходимости после размещения в горне пороха засыпать штольню землей (сделать забивку, как говорят минеры) пороховую дорожку невозможно было протянуть до самого выхода из штольни, поэтому в нескольких метрах от пороховых зарядов была установлена горящая свеча, к которой и были проложены пороховые дорожки. Объем свободного пространства в горне следовало рассчитать так, чтобы хватило кислорода на горение свечи и в то же время этот объем не был слишком велик. Иначе часть взрывной силы пороха пропадет впустую. Позже огонь заряду сообщался русскими при помощи как пороховой дорожки, так и порохового сосиса. Когда нелегкий труд русских минеров подошел к концу, в подкоп было заложено около 8 тонн пороха. В день штурма – 2 октября 1552 года – были произведены гигантские взрывы.

Подкоп русские повели под тарасы, т. е. участки деревянных стен, образованные двумя продольными и двумя поперечными бревенчатыми рублеными стенами. Эти тарасы татары устроили для прикрытия Царевых-Арских (Спасских) ворот. Здесь особой минной галереи не велось, но, как говорится в одном источнике, «стрельцы некое малое ухищрение сотвориша: подкопаша у Арских ворот под тарасы и поставиша в подкопе бочку зелия (т. е. пороха)». Тарасы были наподобие контрапрошей выдвинуты за контрэскарп рва, и надо было незаметно для татар глухой ночью спуститься в ров и в углублении контрэскарпа заложить заряд в 86 кг пороха, что было все-таки порядочно при сравнительно небольшой толще земли (около 4,2 м). При бдительности стражи произвести указанную операцию было нелегко. Все же она удалась. От взрыва подняло на большую высоту людей и бревна, что по своей неожиданности произвело на татар большое впечатление, так что, по словам «Царственной книги», «на мног час стрелы не летаху».

Схема минной атаки Казани 2 октября 1552 года

Одна мина отказала (ее уничтожат подрывом значительно позднее, 30 октября). Второй взрыв уничтожил укрепления, прикрывавшие подступы к наиболее уязвимым Арским воротам. Благодаря этому отряд стрельцов захватил Арскую башню. Сразу два последних взрыва одновременно уничтожили Ногайские ворота и участок стены возле Арских ворот. В последнем случае использовали заряд из десяти возов пороха (примерно современная тысячекилограммовая фугасная авиабомба). В стенах образовались бреши, в которые устремились стрельцы. Ожесточенная рукопашная схватка решила исход боя. После общего штурма Казань пала.

Штурм Казани

Пример осады Казани показывает, что русские в XVI веке уже были искусны в ведении мин. Если пользоваться современными научными методами расчета и проверить принятые величины зарядов, то можно только гордиться исключительной точностью расчетов минеров Грозного. «Золотое правило минера», т. е. учет пропорциональности величины подземного порохового заряда кубу глубины его заложения, было хорошо постигнуто русскими минерами. Однако чем больше росла угроза, тем больше думали осаждаемые, как защитить себя от подземных атак. Для этого они сами начали рыть в сторону противника так называемые «контрминные галереи». В концах их размещали мощные пороховые заряды. Услышат слухачи, что подземный враг стучит лопатами и ломами, дождутся, чтобы подошел совсем вплотную, и подорвут свои заряды. Кстати, при строительстве Московского Кремля были заранее предусмотрены такие галереи и называли их тогда «слухи».

О русских розмыслах XVI века можно сказать много лестного. К их успехам можно отнести не только мастерски проводимые подкопы, единственную в истории подвижную пушечную осадную башню и разборные укрепления полевых гуляй-городов, но и изобретение «крепостей-призраков».

В период проведения кампании против Казани по приказу Ивана Грозного на пути к вражеской цитадели была сооружена промежуточная база снабжения – крепость Васильсурск. «Городок» был возведен на территории Казанского ханства, но татары не смогли воспрепятствовать его сооружению – не успели. Секрет заключался в том, что крепость предварительно была построена под Нижним Новгородом, на месте, рельеф которого в точности соответствовал выбранной точке в окрестностях Казани. Затем бревна были пронумерованы, сооружение разобрано и в виде плота сплавлено на новое место.

Осада Пскова

Другие примеры минной войны содержит история осады Пскова войсками Стефана Батория. В 1581 году 40-тысячное войско, состоявшее из поляков, литовцев, немцев и венгров, осадило город, гарнизон которого насчитывал 12–15 тысяч человек. Царь собрал войско, но не выступил на помощь крепости. Иван Грозный не видел смысла вступать в сражение с поляками, полагая, что Псков неприступен. Силой эту крепость еще никто никогда не брал, любой штурм разбивался о каменные 5-метровой толщины стены города. Если супостаты прибегнут к тактике измора, голод прикончит их первыми: готовясь к осаде, псковитяне выжгли окрестности города в 100-километровом радиусе. На случай же «инженерного» нападения со стороны поляков на Псков, в распоряжение воеводы Шуйского было направлено два дьяка-розмысла.

Обстановка между тем складывалась для осажденных совсем не так благоприятно, как рассчитывал царь. Баторий располагал европейскими осадными пушками, стреляющими чугунным ядром. Баторий рассчитывал взять город быстро. Поляки в течение суток соорудили батарею из 20 немецких орудий. Уже на второй день обстрела 50-метровый участок стены между Свиной и Покровской башнями обрушился в ров, а сами башни оставлены гарнизоном. Ворвавшиеся в пролом поляки были остановлены в упорном бою, но захватили обе башни. Псковитяне выстрелили в Свиную башню из «Барса», но башня продолжала огрызаться. Тогда за дело взялись саперы, под огнем противника заложившие мину в основание ее стены.

После обрушения Свиной башни псковитяне выбили поляков за пролом, сами устроили вылазку и захватили разбившие стену пушки. Затем, несмотря на непрекращающиеся атаки, напротив пролома была возведена новая стена. Несколько огорченный подобным развитием событий (а в особенности потерей осадных орудий) Стефан Баторий, в свою очередь, двинул в атаку саперов. В следующие полтора месяца поляки предприняли несколько попыток подвести мины под стены Пскова. Обороняющиеся узнали об этом благодаря разведке, а также «слухам» – потайным комнатам в основании башен, откуда можно было услышать шум подземных работ. В результате два тоннеля были перехвачены контрминами и взорваны. Остальные обрушились сами или были затоплены грунтовыми водами.

Но уже в октябре река Великая, на которой стоит Псков, покрылась прочным льдом, что дало возможность полякам предпринять еще одну атаку. Бомбардировки из оставшихся орудий сменялись атаками саперов, стремившихся, подобно тому, как русские сделали это со Свиной башней, заложить мины в стену «открытым способом». Полякам удалось проделать несколько проломов, но ни один из них не оказался неожиданным. Всякий раз за проломом врага встречала новая стена. Пока она сооружалась, псковитяне противодействовали атакам, проделывая дополнительные наклонные бойницы, сбрасывая на саперов «гранаты» (металлические кувшины с порохом) и даже выуживая поляков из-под стены кошками на концах длинных бичей.

В январе, потеряв треть войска в результате боев и дезертирства, Баторий был вынужден заключить мир.

Поляков далеко не всегда преследовала «минная» неудача. В 1610 году они, например, успешно взорвали бастионы Смоленска. В целом же во всей Европе еще в XVI веке «подземное наступление» превратилось в стандартную процедуру при осаде крепости. Совершенствовались и приемы обороны.

Подземное искусство на Руси

В первом дошедшем до нас русском воинском уставе боярина Онисима Михайлова 1607 года («Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки») вопросу подземно-минной войны и устройству мин отведена целая глава. В его расчете осадной армии, которую он определяет в 60–80 тыс. человек, 100 пушек, предусматривается прапор (рота) горокопов в 100 человек. Петр I при второй осаде Азова в 1696 году пытался применить туннельные мины для взятия крепости, но отсутствие квалифицированных специалистов привело к тому, что взрыв произошел не под стеной крепости, а вблизи русского укрепленного лагеря, в результате чего погибло несколько десятков русских солдат и стрельцов. Это дало стрельцам повод обвинить царя в преднамеренном их уничтожении и явилось одной из причин последнего и крупнейшего стрелецкого бунта.

Конец XVI и начало XVII века ознаменовались борьбой русского народа с польской шляхтой, хотевшей присоединить Россию к Польше. В этом ей помогало большинство русского боярства, выговорившее себе у польского короля Сигизмунда ряд льгот. Из коварных замыслов ничего не вышло, всю страну охватило народное восстание против поляков. Защищая свое национальное существование, восстала вся русская земля. Народ выдвинул таких героев, как Минин и Пожарский, сумевших не только организовать отпор, но и разбить поляков наголову. Борьба со стороны русских приняла невиданно упорное сопротивление, и вместо триумфального шествия, как ожидали поляки, они должны были с кровопролитными боями брать каждый мало-мальски укрепленный пункт и подвергать его долгой осаде.

В этих условиях минная борьба стала играть выдающуюся роль. Так, в 1580 году, при осаде Великих Лук поляки и литовцы при помощи мин 5 сентября взорвали часть крепостных стен и лишь после этого, ворвавшись через образовавшиеся обвалы, штурмом овладели этим важным в стратегическом отношении укрепленным пунктом. При осаде в 1581 году польским королем Баторием Пскова с обеих сторон велась правильная подземная война, в которой перевес был на стороне русских. 8 сентября первый штурм войск Батория был отбит псковитянами благодаря удачному и своевременному взрыву Свинской башни, взлетевшей на воздух вместе с занявшим ее неприятелем. Баторий понимал важное значение подземной войны и «надеялся на действие подкопов», но он встретил искусного противника в лице защитника Пскова воеводы Ивана Шуйского, который, узнав от лазутчиков направление девяти неприятельских галерей, приказал «перенять их и копать против них слухи». Эти слухи сошлись с литовскими галереями между Покровскими и Свиными воротами, причем произошла рукопашная схватка, в которой, по словам современников, противника перерезано было 2000 чел. Псковитяне овладели большей частью неприятельских галерей, другие же сами обрушились.

В 1608 году активными контрминными работами защитники Троице-Сергиевской лавры (г. Сергиев Посад, он же Загорск) сорвали попытки поляков взорвать стены лавры. Очевидно, к началу XVII века способы и приемы подземно-минной войны были настолько распространены, что строитель крепости Смоленск Федор Конь заранее предусмотрел и в ходе строительства проложил контрминные галереи, которые явились весьма неприятным сюрпризом для поляков, когда в 1609 году они пытались овладеть крепостью методом подземно-минной войны. Троице-Сергиевская лавра была осаждена польскими интервентами Яном Сапегой и Лисовским. Здесь также подземная война велась с обеих сторон и постоянно клонилась в пользу обороняющихся. Поляки повели подкопы под монастырскую стену и угловые башни. Осажденные, получив сведения об этих работах, однако не знали определенно ни мест начала работ, ни их направления, поэтому осадные воеводы поручили монастырскому слуге Корсакову, искусному в горном ремесле, устроить под башнями и стенами «слуховые колодцы», а с восточной стороны вырыть перед оградой глубокий ров. Выделка «слуховых колодцев», по-видимому, производилась открыто, с поверхности земли, т. е. это были своего рода «булевы колодцы». По крайней мере есть указание, что «неприятель напал на копателей, но был отражен действием монастырских пушек». Затем осажденные сделали в земле из-под стены ход в ров (потерну) с тремя железными воротами для скорейших вылазок. В одной из таких вылазок был взят в плен тяжело раненный казак Дедиловский, который, умирая, указал русским место начала неприятельских подземных работ и цель их ведения: «…ляхи вели их от мельницы к круглой угольной башне нижнего монастыря», чтобы взорвать ее. Тогда осажденные решили вылазкой уничтожить неприятельские работы. В ночь с 8 на 9 ноября воеводы с ратными людьми и монахами вышли из крепости, атаковали мельницу с трех сторон, овладели ею и, найдя подкоп, взорвали его, но при этом потеряли двух храбрых защитников – крестьян Шилова и Слота, которые, сообщив огонь зарядам, не успели выбежать из подкопа.

В 1609 году минные работы получили обширное применение при осаде поляками во главе с королем Сигизмундом крепости Смоленска, возведенной в 1600 году Борисом Годуновым. Отличная техника борьбы с возможными подкопами противника была продемонстрирована русскими войсками при обороне Смоленска. Один из участников осады Смоленска из войск польского короля Сигизмунда, Самуил Маскевич, писал об этом в своем дневнике: «…Москвитяне были осторожны, и ни один подкоп не мог утаиться от них, ибо смоленские стены выведены опытным инженером так искусно, что при них под землею находятся тайные ходы, где слышно, куда они проводили подкопы. Пользуясь ими, москвитяне подкапывались из крепости под основания стен и либо встречались с нашими, либо подводили мины под наши подкопы, и, взорвав оныя порохом, работы истребляли, а людей заваливали и душили землею».

Здесь особенно замечательны были слухи (контрмины), заблаговременно устроенные защитником Смоленска, воеводою Шейным. Эти контрмины были устроены с таким искусством и знанием дела, что минные работы атакующего долгое время не имел вовсе успеха, и только 21 ноября 1610 года полякам удалось взорвать Грановитую палату и часть городской стены, да и то не вполне успешно; поляки, двинувшись на штурм через сделанный в стене пролом, были отбиты и Смоленска не взяли. Наконец 3 июня 1611 года измена смоленского беглеца Андрея Дедишина открыла неприятелю доступ в город, и защитники его, видя невозможность сопротивляться полякам, зажгли порох и, по выражению историка, «взлетели на воздух с детьми, имением и славою». В общем, Смоленск мужественно сопротивлялся более двух лет сильному противнику. В этом сопротивлении немалую роль сыграли заблаговременно и искусно устроенные контрминные галереи, давшие возможность противодействовать подземной атаке осаждающего. У польских историков имеется интересное указание, что первый штурм Смоленска поляки произвели 23 сентября 1609 г., разбив петардою Аврамовские ворота, а затем еще и другие крепостные ворота, но в крепость вломиться достаточными силами не могли благодаря мужеству защитников.

Во время крестьянских войн в России в начале XVII века вождь восставших Иван Болотников применил в одном случае минную галерею. После неудачного сражения под Москвой в декабре 1606 года Болотников прошел к Калуге, где и заперся, превратив Калугу в хорошо укрепленный пункт, который царские войска безуспешно осаждали в течение четырех месяцев. Чтобы взять Калугу, царские воеводы придумали новое средство: они приказали соорудить «деревянную гору», чтобы после подвести ее к стенам города, зажечь и под дымовой завесой ворваться в город. Однако Болотников разгадал план, успел провести минную галерею и взорвать это сооружение. В момент взрыва войска Болотникова сделали вылазку и нанесли войскам Шуйского сильное поражение.

Осада Кромы

В истории Московской Руси осада города Кромы – это единственный случай, когда небольшая деревянная крепость, гарнизон которой не превышал тысячу человек, выдержала многомесячную осаду, нанеся огромные потери войскам осаждавших, и в конце концов в открытом бою противник численностью в 70 тысяч воинов был разогнан. Уникальность этого противостояния заключается в не имеющем аналогов в отечественной, да и, пожалуй, в европейской истории умении осажденных использовать подготовленные во время осады подземные укрепления. При этом крепость, выстроенная из дуба, была уничтожена артиллерийским огнем и пожарами. Это произошло зимой и весной 1605 г., в самый разгар Смуты. Кромы стал форпостом отрядов сторонников Лжедмитрия (самозванца). Под стенами и земляными валами Кром весной 1605 г. решалась судьба несостоявшейся годуновской династии.

Кромы представлял собой город с посадом, укрепленным по образцу московских крепостей: снаружи был сооружен высокий и широкий земляной вал, прикрывавший такую же бревенчатую (из дуба) стену с башнями и бойницами. До начала осады Кром корпусом окольничего Ф. И. Шереметева гарнизон крепости состоял из 200 стрельцов и небольшого числа казаков. Осадная артиллерия московского войска сожгла дотла крепостную стену. По распоряжению руководителя стрельцы и казаки покинули город. Воевавшие на стороне правительственных войск немецкие ландскнехты-конники ночью подожгли город так, что, по воспоминаниям участника осады Конрада Буссова, «он выгорел дотла и не осталось от домов ни одного кола». Буссов добавляет, что «казаки вырыли вокруг всей оборонительной ограды снаружи и изнутри глубокие рвы. Из обоих рвов землю повыбрасывали наверх и сделали изнутри под оградой так много сквозных лазеек, что можно было, если нужно, мигом выйти и войти. От наружного вала они прорыли к шанцам московитов маленькие рвы и прятались в них». Город ушел под землю.

Казаки вырыли подземелья очень глубоко, ниже замерзшего поверхностного пласта, где им не были страшны лютые морозы. Подземные укрепления обороняющихся были устроены таким образом, что атакующая сторона не могла проникнуть в них. Многочисленные наружные выходы были настолько узки, что в них мог протиснуться только один человек. Узкая тропа, ведущая к крепости снизу, не позволяла атаковать широким фронтом.

Для взятия крепости была направлена 50-тысячная армия во главе с князем Федором Мстиславским. 4 марта 1605 г. армия Мстиславского стала лагерем у Кром. Годуновским войскам удалось занять вал, но они были сметены с него: и вал, и посад простреливались из подземной «цитадели». Огромные потери вынудили руководившего штурмом подземного города боярина М. Г. Салтыкова, не дожидаясь приказа главных воевод, отдать распоряжение об отступлении, чтобы спасти отряд от полного истребления. В итоге крепость выстояла.

Азовская битва

Что представляла собой турецкая крепость Азов? Турки в XVI–XVII веках укрепили предместье Азова земляным валом и глубокими рвами. Со стороны Дона была построена каменная стена высотой 10 саженей (около 18 метров) с одиннадцатью башнями. Обвод замкнутой крепостной стены составлял 600 саженей (1056 метров). Стены крепости были сложены из камня и скреплены глиной. Гарнизон турок состоял из 4 тысяч янычар, в общей сложности в Азове находилось около 5500 человек. На стенах были установлены 200 пушек разного калибра. Продовольствием и боеприпасами Азов был обеспечен более чем на год вперед. В центре города располагался мощный каменный замок, возведенный еще генуэзцами в XIV в., когда по договору с Золотой Ордой они были фактически хозяевами Азова. Численность казаков, окружающих Азов, не превышала 4000. К тому же они не имели осадной артиллерии.

После трех недель бесплодной осады казаки стали рыть подкопы под стеной крепости. Первый произведенный взрыв не причинил большого ущерба. Казаки, уточнив расчеты, около месяца рыли новые подкопы. И глубокой ночью 18 июня страшный взрыв потряс древний Азов, это грянул гром подкопов. Часть крепостных стен вместе с турками, землей и остатками строительных укреплений взлетела на воздух. Атакующие ворвались через пролом в крепость. Сражение продолжалось всю ночь и весь следующий день. В конце концов турки не выдержали напряжения боя и ринулись через стены в степь, другая их часть засела в замке. Бегущих преследовали десять верст, до полного истребления. Та же участь постигла и запершихся в замке – после отчаянной трехдневной обороны все они были перебиты. В Азове утвердилось Войско Донское.

В результате Россия получила выход сразу к двум морям (Черному и Азовскому) и возможность развития торговых связей. Крымская Орда была вынуждена временно прекратить набеги на Русь и Запорожскую Сечь. Падение Азова подтолкнуло ногайских татар вернуться в подданство московскому царю. И наконец двойной удар постиг Блистательную Порту – авторитет ее в глазах европейских монархов, а также среди народов, исповедующих ислам, значительно упал. Побывавшие в Азове посланники доложили царю: «Город Азов разбит и разорен до основания и вскоре город поделали никоем образом нельзя, и от приходу воинских людей сидели не в чем». Казакам прислали на Дон благодарственную грамоту за мужество и 5 тысяч рублей, сумма по тем временам астрономическая.

В 1641 г. турки решили основательно рассчитаться с дерзкими донцами за позор. Султан Мурад IV назначил поход на Азов на весну 1640 г., однако вскоре умер. Турки продолжали готовиться к нападению на Азов. Главным местом скопления огромного войска стала турецкая крепость Анапа. Морская разведка казаков доносила в Москву о прибытии в Анапу «городоемцев, преступных и подкопных мудрых вымышленников» из Венеции, Франции, Испании и Швейцарии. Казаки, укрепив и отремонтировав все крепостные сооружения, внешний «земляной город» (Топракале) и внутренний замок – «каменный город» (Тышкале), силами подкопной команды Ивана Арадова вырыли несколько подземных проходов за пределы крепости для внезапных вылазок в тыл ожидаемого противника, замаскировав их снаружи. Были приготовлены минные подкопы и ямы-ловушки. Мадьяр Юган (Иван) Арадов, талантливый инженер, показал себя при обороне Азова блестящим специалистом ведения подземной войны.

С помощью 147 галер турки доставили под Азов 129 «проломных» осадных пушек, ядра к которым весили от полутора до двух пудов, 674 пушки малого калибра и 32 зажигательных мортиры, итого более 800 орудийных стволов. С учетом установленных казаками на крепостных стенах 250–300 орудий превосходство турок в артиллерии было тройное. Размещенные на стенах Азова орудия нанесли огромный урон живой силе противника при первой же атаке. Затем стали взрываться заранее заготовленные казаками подземные галереи. Захватившие одну из башен крепости Азова турки не успели на ней закрепиться и взлетели на воздух: казаки взорвали ее заготовленными заранее пороховыми зарядами. Затем турки были вынуждены отступить.

Турки изменили тактику. Соорудив огромный земляной вал высотой в семь саженей (12,5 метра), они установили на нем многочисленную тяжелую артиллерию и открыли огонь по всей крепости. Шестнадцать дней и ночей, без перерыва, работала осадная турецкая артиллерия. Казаки, выдержав чудовищную бомбардировку, провели под вал два подкопа и взорвали его вместе с несколькими тысячами турок. Началась настоящая подземная война. Команда Арадова провела под турецкий лагерь 28 подкопов, взрывами произведя страшные опустошения в спящем войске противника. Жуткими ночными кошмарами стали для турок вылазки казачьих отрядов из подземных галерей, уничтожавших пехоту врага и исчезавших в буквальном смысле под землю. Паша Гусейн-Дели приказал своим мастерам инженерного дела устранить «подземную угрозу». В дело вступили немецкие и венецианские специалисты-взрывники. Немецкие инженеры повели под стены Азова 17 подкопов. Однако инженерное искусство защитников Азова оказалось выше: разобравшись в создавшейся обстановке, казаки встречными подкопами врезались в подкопы противника и с помощью мин разрушили подземные коммуникации турок. Под землей шла жестокая война: в яростных схватках, происходивших в узких коридорах подземных галерей, при свете факелов и вслепую рубились и резались янычары и казаки. Впервые в истории войн происходили столь интенсивные подземные сражения. Используя свое превосходство в умении вести подземную войну, казаки неожиданно для турок появлялись далеко в поле за стенами крепости малыми силами. А когда турки, уверенные в своем превосходстве, бросались на донцов, те мгновенно исчезали под землей и уходили в Азов известными одним им ходами, успевая взрывать турок, заманенных в специально для них приготовленные места. Позже, когда осадная эпопея была завершена, казачье посольство доложило в Москве царю, что, потерпев неудачи в устройстве встречных подкопов, турки быстро отказались от этой затеи и «с тех-то мест подкопная их мудрость миновала».

Эвлия Челеби писал о казаках: «С какой бы стороны к ним ни подобрались с подкопом и миной, они, как кроты, отыскивали подкопы и за ночь забрасывали вырытую из подкопов землю обратно. Наконец их знатоки минного дела прибегали ко всяким ухищрениям и сами устраивали подкопы. В искусстве делать подкопы они проявили гораздо более умения, чем земляные мыши. Они даже показали мастерство проведения подкопов под водой реки Дон, используя для этого просмоленные, облитые варом лодки». И турки вынуждены были уйти.

История русско-турецких войн изобилует примерами применения подкопов. Но попытки взрывать турецкие валы далеко не всегда вели к успеху. Так, во время первой (неудачной) осады Петром I Азова турки не только перехватили русский подкоп, но и сами подвели мину под русскую батарею.

Из приведенных примеров видно, что русские в XVI и XVII веках в целом не уступали своим противникам в искусстве ведения подземной войны. Однако следует отметить, что познания тогдашних воевод в минном деле были чисто практическими; теоретической подготовки в минном деле у них не было. Она началась только при Петре I, когда вообще началось в России правильное теоретическое изучение фортификации, а с ней вместе и минного дела, которое стали преподавать в военных школах. Минерному делу стали обучать теоретически в Московской инженерной школе, учрежденной Петром I в 1700 г., а служба и обязанности минеров были утверждены только в 1712 г., когда была учреждена и минерная рота.

Регулярные подразделения «подземных дьяволов»

Середина – вторая половина XVII века характеризуется возникновением в Европе регулярных армий (1673 год во Франции, 1683 год в Австрии, 1742 год в Пруссии, 1772 год в Англии, 1698–1701 годы в России). Появляются документы, регламентирующие численность и состав подразделений, частей и соединений (так называемые штаты). В штатах абсолютно всех европейских армий появились минерные подразделения.

В России упоминание о существовании минерной роты новой русской армии встречается в описании первого штурма Петром I шведской крепости Нарва в 1700 году. Историки XIX века А. И. Савельев и Ф. Ф. Ласковский указывают на формирование минерной роты в 1702 году. Сохранившимся до нашего времени историческим документом является список чинов минерной роты, датированный 1710 годом. Сохранился и Указ Петра I о штате артиллерийского полка от 1 февраля 1712 года. В этом штате среди других инженерных подразделений (инженерные войска в те времена являлись органической частью артиллерии) имеется минерная рота численностью 75 человек (1 штаб-офицер, 20 обер-офицеров и 54 кондуктора (унтер-офицера). Солдат в этой роте нет. Очевидно, минерная рота (единственная тогда на всю армию) являлась резервом (депо) минных специалистов, которым при выполнении задач минирования придавались солдаты пехоты или же гражданские землекопы, шахтеры. Минное дело прочно вошло в военную практику и заняло в русской армии столь значительное место, что уже в 1712 году в войсках были введены специальные минные роты. А еще через сто с лишним лет, в 1831 году, было издано первое русское руководство по минному делу: «Наставление по обучению саперных батальонов по искусственной части».

В Европе в XVII веке подземно-минной войне придавалось огромное значение. Один из выдающихся полководцев того времени маршал Франции Себастьян Престр де Вобан (1633–1707 годы) в своем труде по искусству осады крепостей (1740 год) посвятил несколько глав. Он впервые дал терминологию минного дела, разделил мины на несколько категорий, превратил подземно-минное дело из чисто эмпирического искусства в научно обоснованное дело. Он, очевидно, первым разработал методики расчета количества пороха для получения нужного эффекта. Вобан в своей работе, которая может рассматриваться первой научной работой в этой области, описал метод вычисления величины заряда пороха и его размещения, основанного на характеристиках подрываемой крепости и желательного эффекта. Он дал названия этим минам а зависимости от глубины и величины заряда пороха:

– Для глубин меньше, чем 3 метра, это называлось fougasse (фугас) или contact mine (контактная мина).

– Для глубин больше, чем 3 метра, это называлось mine (мина).

– Когда изделие используется как «контрмина» против вражеской мины, то оно называется camouflet (камуфлет).

– Когда требуется полное уничтожение укрепления (использование 2 500 килограммов пороха или больше), это называется pressure balls или globes de compression (шар давления, или шар сжатия).

Согласно таблицам Вобана, заряд пороха мог доходить до 12 200 килограммов. Цель мин была не только произвести обрушение, но и выбросить камни и почву так, чтобы сформировался скат, по которому штурмовые подразделения могли ворваться через пролом. Поскольку разрушение часто было неожиданным для обороняющихся, то это обычно среди них вызывало панику и беспорядок. Он же дал расчет трудозатрат при минировании. Наиболее типичный случай: приблизительно 18 шахтеров и 36 рабочих низкой квалификации должны работать по три 8-часовые смены в сутки на протяжении 1–2 месяцев, чтобы установить мину.

XVIII век. Расцвет подземного боевого искусства

Это период подлинного расцвета подземно-минного дела. Во время обороны в 1737 году русскими крепости Очаков от турок, обеими сторонами широко применялись туннельные мины, но русские минеры действовали более умело, грамотно и своими контрминами успешно уничтожали турецкие мины. Турки были вынуждены снять осаду. Во время Семилетней войны 1756–1762 годов между Россией и Пруссией в составе русской полевой армии имелась минерная рота (120 человек), но прусские минеры сумели противодействовать. Трижды русские осаждали крепость Кольберг (1758, 1760 и 1761 годы), но ни разу не удалось осуществить удачный подрыв мины.

Подземно-минное дело в XVIII веке играло столь значительную роль, что с развитием в Европе в начале века крепостей, наличие заблаговременно подготовленных контрминных галерей являлось столь же обязательной частью крепости, что и стены, башни, пушки. Число контрминных галерей в зависимости от особенностей крепости, податливости грунта доходило до 8–12, а длина каждой из них до – 1–2 и даже 3 километров. Своды и стены галерей обшивались деревом, а во многих случаях кирпичом или диким камнем на известковом растворе. Наличие системы контрминных галерей являлось одним из наиболее охраняемых крепостных секретов. Естественно, что если противник знает схему контрминных галерей крепости, то они в этом случае уже не смогут исполнить свою роль, а противник сможет использовать галереи в своих интересах. Обычно входы в галереи тщательно замуровывались, заштукатуривались и закрашивались. Солдатам знать о них категорически запрещалось. Офицеры крепости обычно знали об их существовании, но и они не знали их схему, места входов в них. Тайну знали только комендант и крепостной инженер. Сдавая должность, они лично передавали своему преемнику и схему контрминных галерей.

Другим, не менее замечательным примером является осада в 1700 году крепости Турина французами. Эта крепость была спасена только благодаря упорно оборонявшейся контрминной системе, которая частично была выведена во втором ярусе. Упорство обороны дало возможность подойти австрийским войскам на выручку осажденным. В 1709 году защищаемая французами цитадель Турне держалась против австрийцев 56 дней (считая со дня закладки траншей) главным образом опять-таки благодаря контрминам, устроенным под гласисом. Работами здесь руководил Вобан, производивший до того в этой крепости опыты с целью определения величин зарядов для выбрасывания определенного объема земли.

Наконец, в 1747 году оборона голландской крепости Берг-он-Цоома, построенной Кегорном на правом берегу р. Шельды, севернее Антверпена продолжалась 64 дня, несмотря на то, что осаждающий (французы) в двенадцатую ночь успел уже вывести первую минную галерею.

Крепость не могла быть взята до уничтожения контрмин, которые были расположены под гласисом, прикрытым путем, под двумя люнетами и двумя фортами; только до уничтожения этих контрмин осаждающий произвел брешь в главном вале и через нее овладел крепостью штурмом. При обороне Берг-он-Цоома обороняющий впервые выводил рукава из голландских рам (голландские рамы состоят из досок толщиной около 50–75 мм и шириной около 200 мм, соединяемых при помощи вырубок, делаемых на половину ширины досок), вошедших с этого времени во всеобщее употребление.

В этой же осаде атакующий под руководством капитана французской службы Буля применил впервые колодцы, названные по имени руководителя Булевыми колодцами (puits a la Boule).

Однако французский воонный писатель Лагранж в своем труде «Исторический опыт применения мин» (Essai histourique sur les mines militaires), изданном в 1866 году, указывает, что способ атаки этими колодцами был применен в 1744 году Кармонтанем при осаде Куртре (Courtrai) для обрушения контр-эскарповой стены этой крепости. Он же указывает, что еще раньше атака колодцами вообще имела место при осаде Турина в 1706 году.

Очевидно, что Булю принадлежит честь детальной разработки конструкции его колодцев в связи со способами их использования. Действительно, французскими писателями устанавливается, что в 1745 году капитан минной службы Буль предложил так называемый ракетный зажигатель (boute-feu a palettes) и применил его впервые для разрушения контрэскарпа в крепости Менин.

Отрыв колодцы при помощи изобретенного им инструмента – узкого заступа, Буль закладывал на дно их заряды, затем он устанавливал вертикально деревянные желоба, а в верхней части последних укладывал свои ракетные зажигатели, имевшие вид коробок с фитилями. Выдвижные ящички коробок соединялись бечевками.

Достаточно было одного небольшого усилия, чтобы сразу открыть все коробки и одновременно сообщить огонь во все колодцы. Вот это свое изобретение и способ атаки подобными колодцами Буль и применил впервые при осаде Берг-он-Цоома.

По некоторым источникам, Булевы колодцы якобы применялись и при осаде Турне в 1709 году.

Особенно крупное предложение в рассматриваемый период по части подземного минного дела было сделано знаменитым французским инженером Белидором, бывшим профессором артиллерийской школы в Ля-Фере, а затем генерал-инспектором минного корпуса.

Он участвовал в нескольких походах и осадах. В 1729 году появилось его сочинение под заглавием «Новая теория минного искусства» (Nouvelle theorie sur la science des mines). В этом сочинении на основании опытов, производившихся им в 1725 году в Ля-Фере, он предлагал применять для разрушения подземных работ обороняющегося с дальних расстояний усиленные горны (в зависимости от величины отношения радиуса воронки (r) к линии наименьшего сопротивления (h) горны бывают следующие: простые, когда r=h; усиленные, когда г>h; уменьшающие, когда r<h; выпирающие, когда, не образуя воронки, газы от взрыва выпучивают поверхность земли, создавая бугор, и наконец камуфлеты, когда действие взрыва не обнаруживается на поверхности земли), которые он назвал globes de compressions (в точном переводе этот термин соответствует сферам сжатия).

Надо заметить, что до Белидора полагали, основываясь на некоторых неудачных опытах, что наибольшее действие пороха ограничивается производством воронки простого горна и что с увеличением заряда воронка уменьшается и все действие пороховых газов направляется по линии наименьшего сопротивления.

Белидор доказал неосновательность этих предположений: он нашел, что вместе с зарядом увеличивается и воронка, причем ее диаметр может возрасти до шести линий наименьшего сопротивления; он же нашел, что подземное действие пороха распространяется во все стороны, причем получаются, кроме сферы сжатия, – сферы разрушения и сотрясения (действие взрыва горна в земле выражается в следующем: если среда однородна и представляет одинаковое сопротивление во все стороны, то после взрыва заряда вокруг него образуется сфера сжатия, из которой будут вытеснены все частицы грунта.

Инженерная атака на исходящий угол крепостной ограды (макет)

На известном расстоянии вокруг сферы сжатия частицы грунта будут перемещены и связь между ними нарушена; пространство это называется сферой разрушения. За пределами этой сферы на некотором протяжении частицы среды получают лишь колебательное движение, без нарушения взаимной связи; пространство это составит сферу сотрясения.

Опыты Белидора в Ля-Фере продолжались семь лет. Однако они не могли убедить противников его теории. В 1753 году был произведен новый опыт в Бици, близ Вернона. Здесь был заложен горн величиною в 1468 кг пороха на глубине 3,9 м. Взрыв произвел воронку диаметром 19,8 м глубиною 5,1 м. Почти в то же самое время (в 1754 году) аналогичные опыты были произведены в Потсдаме французским инженером Лефебром, находившимся на службе у Фридриха, и затем были повторены в Маастрихте и на минном полигоне в Вердене. Результаты были везде одинаковые, и сомнений более быть не могло, опыты дали идеям Белидора полную и цельную санкцию, и с этого времени его идей никто не оспаривал. Имя Белидора записано было на первой странице истории минно-подземного дела.

В 1762 году пруссаки первые применили усиленные горны по теории Белидора при осаде Швейдница – крепости, расположенной в Силезии и находившейся в руках австрийцев. Минными работами атакующего главнейший Яуерникский форт ограды крепости Швейдниц руководил инженер Лефебр. Минные работы обороняющегося находились в руках опытного минера Грибоваля, который своими камуфлетами не давал возможности атакующему минеру пользоваться воронками усиленных горнов, из коих один был, между прочим, дан из галереи нижнего яруса. После Турина это был второй случай применения ярусных контрмин. Осада Швейдница, в общем, продолжалась 63 дня, и из них 47 дней пришлись на минную войну.

Со времени Белидора началась правильная разработка теории минного искусства, а действие пороха перестало быть гадательным, как прежде, и подчинилось строгим теоретическим выводам, подтвержденным точными опытами. Над разработкой этой теории трудились все лучшие инженеры того времени. Кроме Вобана и Белидора, крупные следы в области минного искусства оставили французские ученые последующего периода Гюмпертц и Лебрен, которые вывели формулы для усиленных и уменьшенных горнов, применяемые и по сие время. С усовершенствованием теории минного искусства мины сделались неотъемлемой принадлежностью постепенной атаки, а упорная оборона крепостей без контрмин сделалась немыслимой.

Российская империя

Несмотря на введение в России теоретического изучения минного дела в период времени с 1700 по 1762 год, оно мало находило себе применения в военном деле, что объясняется духом войн той эпохи и личным характером полководцев.

Начиная с 60-х годов XVIII столетия, русские полководцы Румянцев, Потемкин редко прибегали к минам и предпочитали брать неприятельские крепости штурмом. Однако русские минеры и в это время не уступали минерам иностранных государств. Доказательством этому может служить минная война, веденная при осаде Бендер в 1770 году и имевшая неоспоримое влияние на успех войны. Минная война продолжалась с 4 августа по 15 сентября 1770 года. Интересно отметить применение «усиленных горнов» русскими, использовавшими идеи Белидора и его «сферу сжатия» (globe du compression). При этом закладывались в камеры подкопов крупные по тому времени заряды. Так, например, последний горн был в 200 пудов (3,2 т). Он дал воронку диаметром в 12 саж. (25,2 м), захватившую часть прикрытого пути. Взрывом этого горна закончилась подземная война под Бендерами.

Интересен также случай в ночь с 8 на 9 сентября, когда сверху русской галереи показался неприятельский минный бурав. Русские минеры его заметили и легко открыли неприятельскую галерею, бывшую на 0,75 м выше потолка русской галереи. Ворвавшись в неприятельскую галерею через отверстие в своей галерее снизу и одновременно через отрытый из сапы колодец сверху, русские вступили с неприятелем в рукопашный бой и выгнали его из галереи, причем минеры действовали ручными гранатами!

Конец XVIII столетия был ознаменован большими походами Суворова. Многие, ссылаясь на его изречение «глазомер, быстрота и натиск», склонны думать, что этот крупный полководец исключал минное искусство из военного дела. Однако факты этого не подтверждают. Действительно, предпочитая в целом штурмы, Суворов в особых обстоятельствах вел и ускоренные осады с неизбежным заложением параллелей и нередко с подземной войной. Так было под Краковом (в 1772 году), под Ландскроною (в 1771 году), во время итальянского похода – при осаде Тортонской цитадели и под Мантуей. Во время осады Кракова минные галереи были уже совсем выведены, когда эта крепость сдалась. Против Тортонской цитадели в 1799 году Суворов решил вести осаду и, несмотря на то, что ему дали сведения, что минами ее можно взять только через 3 недели и к Тортоне могли ожидаться неприятельские подкрепления, он все же прибегает к их помощи. Суворов считал, по-видимому, такой способ действия в создавшейся обстановке наиболее подходящим. В июне 1799 года Суворов отдает приказание русскому генералу Ребиндеру послать к Мантуе в распряжение генерала Края, который вел осаду Мантуи, всех пионеров, саперов и минеров, желая, как он сам писал Краю, взять ее возможно скорее: «…не могу довольно изъяснить вам надобность в поспешнейшем взятии Мантуи; вы сами знаете важность сего».

XIX век

После Белидора мы видим целый ряд исторических: примеров в Европе, в которых мины играют серьезную роль. Особенно много примеров применения мин дают войны Французской буржуазной революции Наполеона: осада Валансьен – в 1793 году, осада французами крепости Сент-Жан-д’Арк в Сирии в 1799 году, где мины велись в течение 1,5 месяца, но обороняющийся все-таки удержался, и осада была снята; осада Данцига в 1807 году и др. Затем замечательный пример применения мин представляет оборона испанцами крепости Сарагоссы в 1809 году во время национальной войны за независимость, отличавшаяся необычайным упорством и вынудившая атакующего брать постепенной атакой не только дом за домом, но далее этаж за этажом в каждом доме. Французами здесь применялись горны величиной от 100 до 800 кг. Борьба длилась почти месяц с того момента, когда французам удалось проникнуть внутрь ограды и овладеть небольшой частью города. Французы применяли также мины при осадах в 1810–1812 годах Тортозы, Бадахоса, Валенции и других испанских крепостей и удачным действием горнов значительно способствовали успехам атак.

Классический пример минной войны представляет знаменитая осада и оборона Севастополя. Но здесь уже мины применялись более успешно русскими. Позднее, с повсеместным переходом во второй половине XIX века от крепостей старого типа к крепостям фортового типа, когда роль и значение центральной крепостной стены были сведены к нулю, об этих галереях постепенно забывали, документы утрачивались. Зато сколько легенд и мифов породили эти сугубо утилитарные крепостные подземные сооружения в веке XX! Уже практически никто не помнил происхождение этих таинственных, внезапно обрывающихся и ведущих в никуда подземных ходов, а при разборках стен, сносе старых крепостных сооружений, прокладке водопроводов, строительстве домов во всей Европе и России на них натыкались не раз. Даже серьезные историки, археологи в каждом конкретном случае полагали, что это «…подземный ход на случай бегства короля» (Страсбург, Франция), «туннель, соединяющий между собой форты крепости» (Кенигсберг, Пруссия), «…ход, уходящий аж в Турцию» (Каменец-Подольская крепость), «…подкоп, чтобы освободить из заключения убийцу эрцгерцога Фердинанда Гаврилу Принципа» (крепость Терезиенштадт, Чехия). Да, много легенд и домыслов породили эти галереи.

В начале же XIX века туннельные мины сохраняли свое значение. В 1810 году инженер граф Опперман представляет на утверждение императору Александру I план перестройки киевской крепости в предвидении нападения Наполеона. В марте 1812 года крепость оборудуется восемью минными галереями, обложенными кирпичом и диким камнем. Работы по устройству минных галерей были прекращены в октябре 1812 года, когда стало ясно, что французы уже не смогут угрожать Киеву. В 1816 году инженер Опперман составляет план перестройки крепости Бобруйск, где также предусматривались минные галереи. Строительство галерей продолжалось вплоть до 1825 года. Из русских крепостей, перестраивавшихся в первой половине XIX века, только Динабург не получил минных галерей и только потому, что почва перед крепостью была болотистая, уровень грунтовых вод был очень высок. Этим исключались и подземно-минные работы вероятного противника.

Забегая вперед, упомянем о том, что и во второй половине XIX века, и в начале XX века туннельные мины продолжали применяться.

Российская империя

Эпоха Наполеонских войн и, в частности, война 1812 года (за исключением испанского театра военных действий) не дала особых примеров применения подземной войны. Исключительно молниеносный характер походов Наполеона, его победы в Западной Европе, стратегия Барклая-де-Толли, втянувшая французов в глубь России, а затем изгнание их из ее пределов не дали для подземной войны достаточного поля действий.