Великая подземная война: подземно-минная война под полями Первой мировой

Другой древнеримский писатель Витрувий в X книге своего труда по архитектуре, составленного между 25 и 23 гг. до н. э., упоминает об аналогичном средстве для прислушивания к подземным работам атакующего при обороне Аполлонии (что имело место за 214 лет до н. э.). Жители этого города, узнав от лазутчиков о минных работах осаждающих, приступили к отрывке под городскими стенами нескольких подземных галерей, выдвинув их на дистанцию полета стрелы. Эти участки галерей должны были играть роль так называемых слуховых рукавов. В каждом таком рукаве осажденные поместили множество пустых бронзовых сосудов, развесив их таким образом, чтобы от малейшего сотрясения грунта сосуды взаимно соприкасались и своим звоном давали знать о приближении подземных работ атакующего. Как только зловещий звон указывал место наступательной галереи, так сейчас же, в ночь, осажденный пробивал потолок одновременно в нескольких местах и через эти отверстия бросал в неприятеля горючие и зловонные вещества, сыпал раскаленный песок, лил кипяток и горячую смолу. Этими средствами, употребленными внезапно и в большом количестве, осажденному удалось уничтожить всех неприятельских рабочих, находившихся в атакующей галерее.

В другом случае, во время осады в 189 г. н. э. римским консулом Флавием города Амбракии, расположенного на границе Эпира (северо-западная часть Древней Эллады), обороняющийся, обнаружив наступательную галерею противника, вкатил в нее бочку, наполненную зажженными пухом и перьями, отчего по галерее распространился удушливый дым, вынудивший атакующих оставить галерею. При осаде римским полководцем Лукуллом города Фемискиры (68 г. н. э.) жители города, пробив потолок неприятельской галереи, запустили в нее через образовавшееся отверстие крокодилов из городского зоопарка, аспидов, змей, ехидн и даже хищных зверей, бросали туда же ульи с пчелами, пироги, начиненные осами, и вообще все, что было способно устрашить неприятеля или нанести ему существенный вред. И действительно, римляне устрашились и в панике покинули подземный ход.

Вегеций считает, что рвы, в особенности водяные, являются лучшим средством защиты от неприятельских подкопов. «Рвы перед городскими укреплениями следует делать как можно шире и глубже, – пишет он, – чтобы осаждающим нелегко было их заполнить и сровнять; лишь толь рвы начнут заполняться водой, для противника становится менее все возможным продолжать подкоп». Витрувий рассказывает об одном случае, когда пришлось применить воду для разрушения минных галерей противника. При осаде одного из древнейших городов европейского запада Марсе (основан греками) в 49 г. до н. э. защитники для противодействия неприятельскому минеру вырыли глубокий ров, дав ему значительно бо́льшую глубину сравнительно с глубиной рва, находившегося перед городскими стенами. В местах, где не было возможности отрывать глубоко рвы, они устраивали длинные и широкие бассейны. Эти последние, так же как и рвы, заполнялись водой. Как только неприятельская галерея была выведена в ров, вода с силой устремилась в галерею и, опрокинув подпоры, разрушила ее, причем погибли находившиеся там минеры противника.

Бой в подземелье – минеры против контрминеров

Однако самым действенным средством противодействия атакующему минеру были контрминные галереи. Первоначально они велись против разных подвижных осадных средств осаждающего, так называемых геллеполей, или подвижных башен, и против возводившихся атакующим террас. Так, по словам Вегеция, при осаде Родоса Дмитрием Полиорцетом (304 г. до н. э.) обороняющийся контрминировал путь, по которому ожидалось приближение подвижной башни атакующего к городским стенам. Последний, не подозревая замысла неприятеля, двинул свою башню по предположенному пути, но подрытый грунт не выдержал тяжести – башня провалилась, и не было никакой возможности ни придвинуть ее к стене, ни вытащить из провала. Фукидид в своей истории Пелопоннесских войн пишет, что во время осады Платеи в 428–426 гг. до н. э. спартанским царем Архидамом платейцы провели из города подземный ход под насыпь, которую сооружал Архидам для осадных машин, и таскали землю к себе. «Долгое время стоявшие за городом войска не замечали ничего, так что чем больше они насыпали земли, тем меньше подвигались к концу, потому что снизу насыпь постепенно убывала и оседала в том месте, где были сделаны ямы». Нечто подобное же повторилось при осаде Эдессы персидским царем Гозроем I в 554 г. н. э.

Юлий Цезарь в своих записках о Галльской войне упоминает о случае, когда ему пришлось провести минную галерею к источнику и отвести его в новое русло по галерее, чтобы лишить город воды и тем самым заставить жителей сдаться.

Смерть крепости Дура-Европос

О подземных работах древних мы можем судить как по литературным источникам, так и по археологическим находкам. Одним из наиболее ярких примеров подземно-минной борьбы является история осады и штурма древнего города Дура-Европос («Дурра» на арамейском обозначает крепость), расположенного на Среднем Евфрате в Месопотамии, на территории современной Сирии. Во время археологических раскопок была обнаружена целая минная и контрминная система; в 1936 году она была детально уже исследована. На том месте, где находятся остатки г. Дура-Европос, в III веке до н. э. была основана Македонская колония, захваченная затем парфянами. В 165 г. н. э. римляне завоевали эту часть долины Евфрата и сделали этот город своей местной резиденцией. В городе располагался крупный римский гарнизон. Ослабление Римской империи в III веке н. э. позволило персам предпринять в 256 г. осаду этого города, имевшего большое значение как для римлян, так и для персов благодаря своему местоположению на торговых путях.

Город был расположен в военном отношении чрезвычайно удачно – он стоял на берегу Евфрата и считался неприступной крепостью. С севера и юга он был защищен естественными обрывами, с востока – рекой Евфратом, и только одна западная сторона могла быть признана удобной для атаки. Кроме того, город был обнесен высокой каменной стеной, только частично сделанной из кирпича-сырца. Стена, защищавшая город с западной стороны, была высотой 8–10 метров и усилена двенадцатью башнями с платформами наверху для установки метательных орудий.

В предвидении осады и действия стенобитных орудий римляне заблаговременно провели ряд мер. Прежде всего, они увеличили высоту существовавших стен и затем сделали земляную отсыпку впереди, имевшую очень крутой откос; за стеной они устроили широкую земляную насыпь, засыпав при этом ряд строений, примыкавших к стене. Наружного рва не было; очевидно, римляне не успели его сделать из-за твердой скалистой почвы.

Как и следовало ожидать, персы после неудачных попыток взять город атакой, предприняли подземные работы для разрушения стен, одновременно начав возводить специальную осадную аппарель, чтобы взобраться на стены, а также установить боевые машины. На южной части западной стены, где, очевидно, и были сосредоточены главные силы персов, в 1936 г. были обнаружены и раскопаны только четыре минных галереи. Первая и вторая галереи были направлены против башен 19-й и 14-й, третья и четвертая шли по краям аппарели на расстоянии 10–12 метров друг от друга. Навстречу минным галереям персов римляне вывели свою контрминную систему. Персы провели свои галереи под поверхностным, очень твердым слоем скалистого грунта; последний послужил для галереи потолком и позволял обойтись без их обшивки. Галереи были квадратного сечения, причем высота едва достигала человеческого роста. Направление галерей очень извилисто, что говорит об отсутствии каких-либо измерительных инструментов, но в то же время можно проследить, что направление галерей постоянно выправлялось.

Под башнями и стенами галерея меняла свой вид: она превращалась в коридор, укрепленный с боков бревнами и крытый толстыми досками. Наружный край стен упирался непосредственно в это крепление, внутренний же в землю. Ширина галереи была приблизительно равна ширине стены, но ось ее была смещена несколько кнаружи по сравнению с осью стены. Вызвано это, очевидно, желанием после поджога временных подпорок опрокинуть стену кнаружи, где насыпь была меньше. Для того чтобы обеспечить доступ воздуха в момент горения, в потолке галереи были пробиты отдушины, выведенные непосредственно внутрь башни. Галерея № 2 имела вентиляционную отдушину – галерею, выходящую в овраг. Для освещения галереи применялись светильники, сделанные из камня. Для них в стенах галереи через равные промежутки делались небольшие ниши.

Римские контргалереи (за исключением участка под стенами) были выведены в насыпи, поэтому требовались крепления. Сечение галереи было 1,20 метра по ширине и 1,75 метра в высоту. В контрминной галерее № 4 было расположено большое помещение диаметром 6–8 метров, укрепленное множеством стоек. Наличие такого большого помещения в рыхлом грунте говорит о том, что уже в древности подземное искусство стояло на высокой ступени развития. Судя по расположению минных галерей и их положению возле аппарели, план атаки был персами в достаточной степени продуман. По всей вероятности, он заключался в следующем: аппарели предназначались для установки на них метательных машин, а также и для того, чтобы помочь осаждающим взобраться на стену. Одновременно с этим намечалась к разрушению башня № 14, где, очевидно, стояли главные метательные машины римлян. Ожидать, что эта башня целиком обвалится, было нельзя, так как она с обеих сторон была укреплена земляными насыпями, но обвал ее, хотя бы и неполный, должен был разрушить верхнюю платформу и вывести из строя машины. Очевидно, так это и произошло. Не совсем ясно, почему против башни № 15 нет минных галерей, но можно предположить, что они или не обнаружены раскопками, или башня не имела боевых машин; возможно также, что галерея № 4 была предназначена для разрушения этой башни, но контрминные работы римлян против аппарели изменили назначение галереи; поворот в сторону башни в месте встречи обеих галерей (персидской и римской) говорит в пользу последнего предположения. Галерея № 3 предназначалась для того, чтобы ворваться в город одновременно с овладением стеной и разрушением башни № 14, т. е. для захода в тыл римлян в самый критический момент. Ширина галереи была 2–3 м, что уже само говорит о назначении галереи. Обилие ядер на этом участке свидетельствует о том, что персы в момент атаки вели здесь усиленную стрельбу из своих боевых машин, что подтверждает наше предположение. Очевидно, вылазка внутрь города была поддержана стрельбой.

Римляне со своей стороны предприняли контрмеры. Минные галереи римлян можно разделить на три группы: контрминная система, предназначенная для борьбы с минными работами персов, как, например, у башни № 19, затем минная система, направленная для разрушения аппарели, и наконец контрминная галерея, предназначенная для перехватывания минных галерей противника, как, например, контрминная галерея № 2 у башни А, возведенная римлянами в предположении, что персы галерею № 2 поведут не под башню № 14, а в город. Галерея римлян была выведена из башни и заканчивалась тупиком, так что если бы персы даже ворвались в эту галерею, они были бы уничтожены в самой башне. Судя по числу скелетов, найденных в галереях, в них происходила ожесточенная борьба. Например, в районе башни № 19 была стычка в галерее, причем римляне (очевидно, римские рабочие) бежали; испуганные жители, находившиеся в это время снаружи, не дожидаясь, когда все римляне выйдут, заложили поспешно вход в галерею, так что внутри осталось человек 16–18 (скелеты которых и были найдены у замурованного входа). Персы подожгли римскую галерею и в месте встречи обеих галерей заложили вход. Римляне, оставшиеся в замурованной с обеих сторон галерее, частично сгорели, частично задохнулись.

После этого персы закончили свои работы по обрушению башни № 19. Но это ничего им не дало, так как разрушенное римляне сумели восстановить, завалив провал в стене и башне землей, и, кроме того, поставили там свои боевые машины. В районе аппарели римляне вели контрминную галерею № 4, предназначенную для разрушения аппарели. Очевидно, здесь во время встречи в галерее № 4 персов с римлянами также произошла стычка, окончившаяся победой римлян. После этого римляне приступили к отрывке галерей под аппарелью. Вероятно, она была разрушена дважды, судя по двум галереям, расположенным друг над другом, и следам восстановления. Разрушение произведено путем поджога галерей (судя по следам пожара) и, по всей вероятности, в момент, когда по аппарели втаскивалась или устанавливалась боевая машина.

Увидев, что без овладения римской галереей аппарель никогда не будет готова, персы решили ею овладеть, для чего они из галереи № 3, очевидно, не обнаруженной римлянами, начали рыть перпендикулярно прежнему направлению две галереи, чтобы отрезать галерею римлян. Крайняя из этих галерей была окончена, по всей вероятности, раньше, и нужда во второй галерее пропала, почему она и осталась неоконченной. Римляне, со своей стороны, узнав о ведущихся работах, в месте предполагаемой встречи галерей подготовили обширное помещение (о котором говорилось выше) и, очевидно, послали туда небольшой отряд солдат. Судя по всему, борьба окончилась не в пользу римлян. Персы, заняв галерею, подожгли ее и тем самым закрыли римлянам вход в контрминную галерею № 4, после чего осаждающим оставалось только восстановить аппарель и привести план атаки города в действие. Раскопки Дура-Европос реально показали громадный размах минных работ в древности и, что еще интереснее, полную согласованность этих работ с общим планом захвата города.

Первое пришествие боевой химии

Эта война между Римской империей и Сасанидами примечательна еще и первым достоверно известным случаем применения химического оружия. Во время осады Дура-Европос персы его впервые применили. Сасаниды, активно воевавшие на территории Ближнего Востока в период с III по VII век, часто использовали весьма жестокие и изощренные способы, позволяющие им проникнуть внутрь крепостей. Римские солдаты, защищавшие эту ближневосточную крепость около 2000 лет назад, сражались со своими противниками в довольно необычном месте. Они бились в узком туннеле, проходившем под крепостными стенами. Персы сложили в туннеле баррикаду из 20 тел погибших и умирающих римских солдат, прикрывшись ею от стрел противника, а затем разожгли за ней костер. В качестве горючего персы использовали солому и плащи погибших римлян. В него они накидали предметы, которые при горении выделяли токсичные и зловонные вещества (в том числе смесь, состоящую из смолы и серы). Затем персы заблокировали выход из туннеля со своей стороны, закрыв его камнем. Из-за этого римляне были вынуждены покинуть свои позиции и выбраться из туннеля, в котором стало невозможно дышать. Токсичные испарения должны были помешать другим римским воинам попасть в туннель. При этом персидский воин, который поджег отравляющую смесь, убежать не смог и задохнулся сам. В конце концов персы взяли город. Это самое раннее археологическое свидетельство применения химического оружия. Позднее этот метод переняли греки.

После захвата Западного римского государства варварами минная борьба в военных действиях на время исчезает. Условия раннего Средневековья с его раздробленностью феодальных государств, с одной стороны, маломощные армии, характер рыцарских ополчений и прочие специфические обстоятельства – с другой, не давали возможности вести долгую осаду городов, а следовательно, и развертывать широкую подземную борьбу. Вместо минных галерей стали применять «черепахи», с помощью которых осаждающий подходил к стенам неприятельского города и выделывал в них борозды, вставляя вместо вынутых камней или кирпичей подпорки, которые после зажигались, и стена таким образом обрушивалась. На рисунке в одном манускрипте к тексту Герона Византийского изображается работа минеров на углу стены. Герон Византийский, описывая этот способ, говорит, что «черепахи» отстояли друг от друга на расстоянии 20 шагов, и в каждой «черепахе» находилось 2 минера. Большинство армий раннего Средневековья применяло этот способ, получивший название византийского, хотя он был известен еще в глубокой древности. Этот способ был применен при осаде Никеи в 1097 г. Более планомерная подземная минная война производилась во время осад: Дураццо – в Иллирии в 1104 году, замка Гайярд – в 1204 году; Мелгона – в 1420 году; Константинополя – в 1453 году и многих других.

В период времени до введения пороха минным работам придавали особенное значение и для производства их старались набирать искусных рабочих, преимущественно из рудокопов, вызывая их даже из иностранных государств. Особенно славились искусством ведения минных работ англичане, далекарлийцы (жители гористой области Средней Швеции) и др. Вследствие важности подземной войны многие правители и военачальники старались иметь при войсках постоянные отряды опытных минеров. Такой отряд, например, содержал Фридрих Барбаросса.

О технической стороне минных работ того времени историографы пишут, что она не подчинялась определенным правилам, но вообще зависела от искусства рабочих и требований руководителя работами. Галереи не имели определенных размеров, но в большинстве случаев были просторные, велись на небольшой глубине и не нуждались в искусственной вентиляции. Наступательные галереи велись преимущественно из открытых спусков, тогда как оборонительные – большей частью из колодцев. Галереи и колодцы, смотря по грунту, обшивались деревом или оставались вовсе без обшивки, причем в последнем случае галереи отрывались в виде свода, а стены колодцев делались не вертикальными, а с наклоном, почему книзу колодцы несколько суживались. Часто обороняющийся спускался колодцами непосредственно в неприятельскую галерею и таким образом овладевал ею.

Вторая Великая Китайская стена. Подземная

Несколько лет назад в северной китайской провинции Хэбэй археологами был обнаружен подземный оборонительный объект, возведенный во времена Сунской династии (960–1279 годы). Возможно, он был свидетелем подземной войны между воинами Сунской династии и агрессорами государства Ляо. Общая площадь, занимаемая сооружением, построенным из кирпича под землей, составляет 1300 квадратных километров. В него включены разнообразные ловушки, а также жилые помещения для воинов. Археологи назвали этот объект «Подземной Великой стеной». К сожалению, ученым пока не удалось найти в исторических хрониках никакой информации об этом сооружении.

Хроники и летописи

Многие историки, упоминая о случаях взятия крепостей с помощью невзрывных мин, пишут, что по большей части полководцы пренебрегали этим, едва ли не единственным эффективным средством. Однако не будем забывать, что искусство вывести подземный ход точно в нужное место, выдержать направление и по горизонтали, и по вертикали даже в XXI веке является задачей далеко не простой. Таких специалистов (маркшейдеров) готовят в институте или техникуме 4–5 лет. И все же, даже сегодня при проходке туннеля длиной всего 500–600 метров, ошибка в 2–4 метра считается отличным результатом. А что говорить о временах, отстоящих от нас на три тысячи лет? Очевидно, что специалистов, способных выполнить эту задачу, в те времена насчитывалось единицы. И случаев неудачных подземно-минных работ, очевидно, было гораздо больше, нежели успешных. Полководцы, возможно, не считали возможным тратить огромные усилия и уйму времени в условиях, когда результат сомнителен.

И все же этот метод существовал, и минное оружие зародилось примерно за две с половиной – три тысячи лет тому назад. Еще не было взрывчатых веществ, пороха, но уже существовали сам принцип применения мин, термин «мина» и тактика минной войны. Вероятнее всего, первые подземные мины туннельного типа были единственным типом мин, существовавшим до изобретения пороха.

Вот несколько примеров известных осад из произведений исторических авторов.

Тит Ливий, фрагмент из «Истории Рима от основания города», об осаде Амбракии

«Римляне против этолийцев»

Персей, услышав о появлении этолийцев, тотчас снял осаду с обложенного было его войсками города и возвратился в Македонию, успев только опустошить поля амфилохийцев. Но этолийцы и сами ушли из Амфилохии, заслышав, что их собственные прибрежные земли подвергаются разграблению. Иллирийский царь Плеврат с шестьюдесятью легкими судами вошел в Коринфский залив и, присоединив к себе ахейские суда, стоявшие в Патрах, принялся опустошать побережья Этолии. Но против него выслали тысячу этолийцев, которые неотступно следовали за флотом, и всякий раз, как кораблям приходилось огибать излучину берега, проходили прямым путем по тропам и не давали иллирийцам высадиться. Тем временем римлянам под Амбракией удалось снести часть городских стен, разбивая их таранами сразу во многих местах, однако проникнуть в город они не могли, ибо жители вместо разрушенных стен успевали быстро возвести новые, да и стоявшие на развалинах вооруженные воины заменяли собой укрепления. Поэтому консул, видя, что, действуя силой в открытую, он не может добиться успеха, решил вести подкоп; выбранное место он заранее прикрыл осадными навесами, скрывавшими действия римских солдат. А те работали денно и нощно, роя ход под землей и вынося землю наверх, и некоторое время подкоп оставался незамеченным. Горожане обнаружили его по внезапно поднявшейся куче и, испугавшись, что стены уже подкопаны и в город проделан ход, стали по свою сторону стен вести ров напротив того места, что было прикрыто навесами. На той глубине, где должен был быть пол подземного хода, они прекратили работу и стали прислушиваться под стеною то там, то сям, стараясь расслышать, где же копают. От того места, где они этот шум услышали, они повели ход напрямик к подкопу и без труда, мгновенно вышли к подрытой и снизу подпертой стойками городской стене. Проложив дорогу в подземный ход, осажденные стали биться с римлянами, сперва теми самыми заступами и другими орудиями, которыми рыли землю, потом к ним быстро спустились вооруженные воины, так что там, в глубине, завязалось настоящее сражение, хотя с поверхности и невидимое. Бой был жарким, пока не догадались перегораживать подземный ход то в одном, то в другом месте волосяными матами и поспешно поставленными воротами. Тогда осаждаемые придумали новую хитрость, не требовавшую большого труда: взяв бочку, они высверлили в ее дне отверстие, достаточное для того, чтобы укрепить в нем небольшую трубку, изготовили железную трубку и железную же крышку для бочки, которую во многих местах просверлили, а затем, наполнив эту бочку птичьим пухом, поставили ее так, чтобы она открывалась в подземный ход. Из дырок в крышке торчали длинные копья, называемые сариссами, которые не позволяли неприятелю к ней приблизиться. Потом высекли искру, подожгли пух и раздули огонь кузнечным мехом, приставленным к концу трубки. Подземный ход был заполнен удушливым дымом и едкой вонючей гарью от горящего пуха, оставаться там не мог уже, пожалуй, никто.

Аполлодор

Когда отряд достигнет стены, нужно построить навесы разного рода: одни – для подкопа, другие – для действия тараном. Для подкопа к стене приставляются столбы, обтесанные таким образом, что их можно приладить к ней в качестве стоек. Около стены стоит также подпора с подкладкой под нею на земле, которая поддерживает и косые, и упирающиеся в нее бруски с некоторым наклоном, наподобие черепахи, чтобы все бросаемое на них скатывалось вниз. Для этого приготовляются три, четыре или пять четырехугольных брусков не менее 10 футов (2,957 м) длиною и не менее 1 фута толщиною. На некоторых навесах концы брусков должны быть заострены, чтобы их можно было воткнуть в землю для устойчивости. А после этого на обе стороны следует повесить спускающиеся вниз кожи либо куски полотна или шерстяной материи для защиты от падающих наклонно стрел. Под каждым навесом становятся во весь рост два человека, которые долбят стену больше чем на половину ее толщины, а в ширину настолько, насколько позволяет ширина осадного навеса; в вышину же делают отверстие, начиная с 3 футов (0,887 м) над основанием стены, чтобы было куда сбрасывать мусор, а кверху от этого углубления они пробивают стену на такое расстояние, какое им может быть доступно. Навесы должны находиться друг от друга на расстоянии менее 20 футов (5,914 м); их должно быть много, чтобы они могли охватить своей работой значительное пространство стены; в силу небольших размеров они подвижны и, находясь близко друг от друга, с меньшим риском подвергаются боковому обстрелу.

Выведение подкопа под крепостную стену из-под штурмового сооружения

Когда же стена будет пробита и в ней образуются как бы ниши в количестве, равном числу навесов, в каждом из этих углублений будут долбить стену два повернувшихся друг к другу спиною человека, не имеющие больше нужды в черепахе, потому что они все время долбят стены направо и налево под защитой ее и таким образом делают углубление.

Для того чтобы стена не упала на ведущих подкоп во время их работы, ее следует подпереть столбами, лучше – расположенными близко друг от друга и тонкими, а не толстыми и редкими, а вверху и внизу их приколотить доску, чтобы подпорка не вошла в землю и не послужила подпоркой стене. Когда же вся работа будет выполнена – сделан подкоп и поставлена подпорка, нужно наложить вокруг сухого хворосту и легко воспламеняющихся материалов – дранки и лучин – и со всех сторон поджечь их. Если же где-нибудь получится пробел и хворост не загорится, то следует поджечь его зажигательными инструментами. Они должны быть снабжены щепой, пропитанной серой … и разбросаны везде, и когда таким образом загорятся нижние части столбов, вся стена рухнет.

К брусьям навесов нужно подвесить кожи, шерстяные покрывала и приколотить доски, чтобы ни горячий песок, ни смола, ни выливаемое масло не обожгли работающих. Кроме того, в наклонные брусья нужно вбить гвозди с широкими головками в полфута (148 мм) длиною, только не во всю длину гвоздей, а так, чтобы они выдавались, и пространство между ними заполнить мягкой землей, которую как будто размесили; она задержится часто вбитыми гвоздями и их широкими головками. Это предохранит брусья и не даст им загореться от бросаемых головней, не позволит и просачиваться выливаемым горячим жидкостям. Навесы нужно вымазать липкой глиной далеко вне пределов достижения стрел, а когда они уже готовы и стоят на колесах, их следует продвигать к стенам.

Если мы хотим поскорее свалить стену, то просверлим ее множеством буравов. Сверлами пусть будут ломы в палец толщиною, на которых сверху следует прикрепить железную пластинку шириною в 12 дюймов (221,8 мм), толщиною в 8 дюймов (148 мм), с острием посередине. На другом конце следует укрепить деревянный цилиндр, имеющий посередине ложбинку (утоньшение), чтобы его можно было вращать при помощи перекинутого шнура либо при помощи крестовины (крестообразного рычага), либо просто руками. Над цилиндром пусть будет другое острие, вращающееся на опорной подставке, которую приводит в движение штанга, постоянно двигая ее вперед вместе с вращением сверла. По длине это приспособление не должно быть меньше того, которое производит бурение, – всего 5 футов (1,478 м). Пробуравливаемое отверстие должно быть сделано под углом в направлении кверху, чтобы, с одной стороны, вынимаемый мусор легко вкатывался вниз и выбрасывался, а с другой – чтобы бурав твердо упирался в штангу под углом в землю. Такой наклон отверстий при бурении вызывает не только оседание стены, но и падение ее наружу; таким образом, падение происходит сразу во всех точках стены. Такова схема наклона.

Прокладка «быстрой» сапы

Стена пробуравливается так, что отверстия лежат по прямой линии, причем расстояние между ними будет в 1¼ фута (369,6 мм).

Когда стена просверлена с наружной стороны, дыры следует заполнить – но не во всю их глубину, а приблизительно на 1 фут (295,7 мм) – поленьями, только не четырехугольной формы, чтобы своими широкими частями они не соприкасались друг с другом, а круглыми – как бы деревянными гвоздями, вбиваемыми, наподобие клиньев, чтобы подпирать стену. Они делаются круглыми с той целью, чтобы между ними повсюду было расстояние. В этом случае пусть вбитые подставки будут из смолистой сосны. В противном же случае пусть это будут сухие деревянные бруски, пропитанные либо серой, либо смолой. Толщина их не должна превышать 3 дюймов (55,4 мм). После заполнения всех сделанных отверстий следует просверлить также все находящиеся между ними промежутки по стене, лежащие по той же линии. Это видно из приложенного рисунка.

Отверстия нужно делать, направляя их на обе стороны (т. е. направо и налево) вкось, чтобы внутри они соединялись между собой. Затем и второй ряд отверстий наполняется сухой щепой, легко воспламеняющимся хворостом или лучиной, которые потом зажигаются. Поэтому подпорки нарочно делают такими, что они имеют поверхность не одинаковую, а с выступом снизу, так что огонь может хорошо разгореться и усилиться от ветра. Если же он все-таки не разгорается, то соединяют стебли тростника, которые употребляют птицеловы; пустые внутри, надуваемые мехами, они направляются в любое намеченное место и вызывают пламя благодаря железному раструбу на конце. Все это относится к кирпичным стенам.

Угасание древних цивилизаций на Ближнем Востоке, Египте, Греции под влиянием многих причин, и в том числе гибель Римской империи под ударами германских племен «варваров» и «вандалов», на длительный период остановили развитие военного искусства в Европе и в мире. Не развивались формы вооруженной борьбы, оружие и военная техника, хотя нарождающаяся европейская цивилизация частично использовала опыт своих предшественников.

Прокладка «тихой» сапы

Возрождение искусства осады и штурма крепостей начинается в X–XI веках. Хроники Крестовых походов европейских рыцарей свидетельствуют о том, что Готфрид Бульонский при осаде Иерусалима в 1099 году применил осадные башни. Короли Иерусалима германские рыцари Фридрих Барбаросса (примерно 1205–1211 годы) и Филипп – Август при своих войсках уже имели постоянные подразделения специалистов подземно-минной войны. Сохранились документальные свидетельства, что подземно-минная война в то время велась организованными методами.

Креститель Руси киевский князь Владимир в 988 году при осаде города Корсунь против стен стал насыпать земляную террасу (кавальер) и строить осадную башню, но осажденные прорыли под стеной ход и стали уносить приносимую землю в город. Князь Владимир не нашел способа противодействовать этому и был вынужден отказаться от осады. Это свидетельствует о том, что на Руси в конце X века подземно-минное дело было хорошо известно и успешно применялось. Поэтому ссылки на отсутствие документов, свидетельствующих о наличии у славян высокоразвитого военного дела, малоубедительны.

Дж. Легман в своей книге «История тамплиеров» пишет, что во время последнего, восьмого Крестового похода, когда войска египетского султана Килавуна в 1291 году осадили последний оплот крестоносцев в Палестине крепость Сен-Жан д’Акр (Акра), то они весьма умело и эффективно применили туннельную мину, уничтожив этим способом штаб-квартиру Ордена тамплиеров Тампль: «…султан, отчаявшись взять Тампль приступом, отдал приказ о его разрушении. Под фундамент был сделан подкоп, и башню подперли деревянными стойками. После этих приготовлений подпорки подожгли. Когда пламя ослабило опоры, башня со страшным треском обрушилась, и все тамплиеры погибли под обломками либо сгорели в огне».

Как видим, и в Азии в мусульманских странах искусство подземно-минной войны в XIII веке стояло на высоком уровне. Таково в общих чертах было состояние минно-подземного дела в глубокой древности до введения в употребление пороха.

Средневековье отличал упадок военного искусства: наступательное оружие и фортификация в этот период не развивались. Не изменялась тогда и техника ведения подземной войны. Порой знания того, что под стены подведен подкоп, было достаточно, чтобы гарнизон крепости сдался. Так случилось после месячной осады цитадели госпитальеров – крепости Маркаб мамлюкским султаном Египта Калавуном. 25 апреля 1285 года защитники сдались, узнав что под северную стену и главную башню вражеские саперы подвели галерею. В XIII веке под польским городом Сандомир был создан многоэтажный подземный лабиринт, служивший убежищем от набегов татар.

Ранняя история пороховых мин

Одно из самых серьезных изменений в технике подземной (минной) войны произошло в Италии в XV веке, когда для подрыва вражеских крепостных стен стали использовать порох.

Дрожь земли

Порох, согласно китайским хроникам, был известен уже в 618 году до н. э. Тогда же китайцы применяли и артиллерию, сделанную из бамбуковых стволов. Но широкого применения эта примитивная артиллерия не имела. Впервые в массовом масштабе артиллерия была применена китайцами в 1232 году нашей эры при отражении атаки монголов на один из городов. Около этого же времени артиллерия нашла широкое применение и в Индии, и когда в 1498 году туда прибыли португальцы, они обнаружили, что индусы имеют огнестрельное оружие такого же качества, как и португальцы.

Очевидно, из Индии и Китая огнестрельное оружие проникло к арабам, на что указывает и само название селитры (одной из главных составных частей пороха): на арабском языке – китайская соль, или китайский снег. В начале XIV века артиллерия проникла в Испанию, а оттуда уже в остальные европейские страны.

О времени введения огнестрельного оружия в России имеются указания в Голицынской летописи, где между прочим сказано: «В лето 6897 (т. е. около 1389 года) вывезли из Немец арматы на Русь и стрельбу огненную и от того часу уразумели из них стреляти». Карамзин в своей «Истории государства Российского» пишет, что «в 1408 году Москва защищалась от Эдигея огнестрельными орудиями, размещенными на городских стенах».

Первые пушки, так же как и орудийные снаряды (круглые каменные ядра), были весьма несовершенны, и их применяли сначала наряду с бывшими до того времени в ходу разрушительными машинами.

Артиллерия могла выступить как решающий фактор только в конце XV века, когда было изобретено приспособление водяной мельницы для раздувания мехов в литейном деле с целью получения высокой температуры. Произведенная таким образом «механизация» литейного дела дала возможность произвести литье чугунных ядер в массовом количестве. Чугунные ядра позволили уменьшить калибр артиллерии, увеличить скорость полета и его дальность. Это же обстоятельство повело к уменьшению веса пушек, что отразилось, в свою очередь, на увеличении количества пушек армии.

Введение артиллерии заставило отказаться от прежних методов атаки и от применения деревянных подступных машин. Для приближения к укрепленному городу или крепости стали применять траншеи, и пришлось прибегнуть снова к подземной борьбе; для производства обвала крепостной стены или для пробития в ней бреши начали применять исключительно порох.

Тогдашние глубокие и узкие крепостные рвы не позволяли артиллерии обнаруживать с места ее расположения эскарпы и пробивать в них бреши. Это принудило атакующего обратиться к минам, которые первоначально отличались от мин, описанных Вегецием, только тем, что к горючим веществам, употреблявшимся для наполнения камер, стали примешивать порох; последний стали применять и для опрокидывания деревянных подпор, поддерживавших потолок камеры.

Появление среди средств вооруженной борьбы мин как оружия, использующего силу взрыва, неразрывно связано с появлением черного пороха. Его происхождение, имя изобретателя, страна, открывшая его миру, достоверно неизвестны. Общепринято считать, что родиной пороха считается Китай, а в Европу он попал в XI веке во времена походов Чингисхана.

Историк Уильям Снек пишет: «Он использовался (китайцами) уже против монгольского вторжения монгольского правителя Чингис-хана в 1209 году. Черный порох очевидно в то время остался причудой, поскольку, хотя его применение ужасало монголов, но китайцы не сумели придумать эффективное оружие, использующее порох. Однако монголы оценили по достоинству это изобретение и использовали его весь период завоевательных походов. Они принесли его и в Европу, применив в бедственных для европейцев сражениях при Легнице (Liegnitz) и на реке Sajo в апреле 1241».

В других источниках родиной пороха называется Северная Африка. Среди изобретателей пороха числится и имя немецкого монаха Бертольда Шварца. Скорее всего порох появился одновременно в разных концах земного шара, и его открыватели работали независимо друг от друга. Возможно, его знали еще в Древней Греции или Риме, но ему не находилось применения, кроме как для фейерверков или иных огненных развлечений.

Пороховую мину первыми применили турки в 1453 году при осаде Константинополя. Достоверно известно, что в Европе орудия, бросавшие каменные ядра силой пороха, появились в начале или середине XIV века. Российские же летописи упоминают об артиллерийских орудиях в России как о вполне привычном виде оружия к концу XIV века. Первое документальное подтверждение применения пушек в России мы находим в описании штурма Москвы ордынским ханом Тохтамышем 24 августа 1382 года.

Кто и когда впервые предложил использовать порох для взрывания стен и башен крепостей, используя давно известный прием обрушения последних в отрытую подземную полость, но заменив сжигание подпорных стоек взрывом, осталось неизвестным. Но документально зафиксировано, что в 1403 году во время войны итальянских городов-государств Пиза и Флоренция, флорентийцы, обнаружив внутри крепостной стены Пизы туннель, заложили туда большое количество пороха и взорвали его, разрушив большой участок стены. Среди авторов этого взрыва современники упоминали и Леонардо да Винчи, великого живописца, инженера и ученого.

Ряд историков считают, что взрывные мины и именно в виде, более похожем на современные, впервые применили китайцы в 1277 году при обороне своих городов от нашествия татаро-монгольского Кублаи-хана. Перед стенами они зарывали в землю в глиняных горшках пороховые заряды и насыпали сверху колотый камень. В действие такие мины приводились от горящего фитиля, пропитанного селитрой, или же от некоего устройства, похожего на замок к кремневому ружью. Воин противника зацеплялся ногой за натянутый шнурок, спусковой крючок освобождал кремень, высекались искры и мина взрывалась. Некоторые историки утверждают, что у китайцев имелись и мины, взрывавшиеся от наступания на ее крышку. Огонь инициировался неким терочным составом, которым намазывались крышка и верх ящика. Эти утверждения трудно проверить, т. к. китайских прямых письменных источников того времени, которые европейские историки смогли бы перевести однозначно, не сохранилось. Эти утверждения базируются на косвенных, более поздних сведениях, и интерполируются на известные сведения о том, что китайцы были большие мастера устраивать различные ловушки в виде настороженных луков и т. п., на применявшиеся уже тогда различные пороховые фейерверки. С одной стороны, в возможность подобных изобретений можно поверить, но с другой – мы не раз были свидетелями того, когда все исходное для изобретения нового вида оружия имелось, но оно так и не состоялось.

За неимением иных более достоверных сведений можно считать датой изобретения мины как взрывного оружия 1403 год. Местом первого в истории боевого применения мин – итальянский город Пиза, изобретателем мины – итальянского ученого и гуманиста Леонардо да Винчи. Ирония истории? Гуманист – и изобретатель оружия огромной разрушительной силы? Но ведь и святой отец, немецкий монах Бертольд Шварц изобрел адское зелье – порох. И изобретатели первых образцов скорострельного оружия – картечниц и пулеметов – руководствовались самыми благими намерениями – они искренне считали, что их смертоносное оружие сделает войну невозможной! Изобретатель мощнейшей взрывчатки – динамита, Нобель, основал Нобелевскую премию, в том числе и «премию мира». И в наше время отца термоядерной бомбы, академика Сахарова, предлагавшего самые зверские способы уничтожения противника, по какому-то недоразумению почему-то называют гуманистом.

Историки расходятся во мнениях, когда впервые взорвали пороховую мину. Считается, что пороховую мину первыми применили турки в 1453 году при осаде Константинополя. С помощью опытных рудокопов турки копали подкопы под стенами города, но осажденные рыли встречные подкопы и взрывали турецкие ходы, сжигали деревянные опоры и выкуривали турок из ходов дымом. Турки начали вести подкоп под стены возле Влахернского квартала, в то же время их корабли под звуки труб и барабанов подходили к цепи у Золотого Рога, пытаясь привлечь к себе внимание, чтобы скрыть от греков шум подкопа, но ромеи сумели все-таки обнаружить подкоп и стали вести контрподкопы. Подземная минная война закончилась в пользу осажденных, они взрывали и затопляли водой проходы, вырытые турками. Ромеи сумели подвести под туннель мину и взорвать его. После такой неудачи турки отказались от дальнейших попыток делать подкопы. Ко рву напротив стен Месотихиона турки смогли подтащить огромную башню с деревянным каркасом и покрытием из верблюжьих и буйволиных шкур. Под прикрытием башни они стали засыпать ров. С вершины башни велась стрельба по стенам, не дававшая ромеям помешать турецким землекопам. Однако ночью кто-то из греков подполз к башне и смог заложить под нее бочонок с порохом. Его взрыв разрушил осадную башню, турецкие землекопы были перебиты или разбежались, а осажденные расчистили ров и заделали вновь бреши в стене.

В XVI–XVII веках подкопы строили везде, где применялся порох. Что бы там ни было, но история взрывных мин начинается с 1403 года. В 1521 году турецкая мина разрушила стену замка госпитальеров на Родосе. Гроссмейстер ордена лично возглавил оборону пролома для отражения янычар, но сдержать натиск нападавших не удалось. Последствием этого взрыва было вынужденное переселение рыцарского ордена на Мальту.

Однако применение мин в XV–XVII веках все же носило разовый, случайный характер. К подземным минам чаще прибегали тогда, когда все иные способы взятия крепости не давали положительного результата. Во-первых, из-за сомнительной вероятности устроить мину именно точно под стеной, во-вторых, из-за сомнений в том, что взрыв приведет к желаемому результату, и в-третьих, из-за дефицита пороха. Чаще о минах вспоминали после длительной осады, многодневных бомбардировок, т. е. когда порох уже был израсходован артиллерией. Мы будем называть эти мины «туннельными минами», как их называет большинство историков, хотя, строго говоря, по современной классификации это типичные объектные мины, т. е. мины, предназначенные для разрушения объектов – башен, стен, фортификационных укреплений.

Схема закладки пороховой мины

Создать значительный запас пороха, нужный для производства крупного взрыва, в короткое время тогда не представлялось возможным. Основная трудность заключалась в остром дефиците основного компонента пороха – селитры. Селитра – основа пороха, его «дух», носитель его взрывчатости. Между тем в мире мало этой соли – ее месторождения почти не встречаются в природе (кроме скромных запасов в Индии). Однако многовековой опыт человечества подсказал выход из положения и позволил найти чрезвычайно своеобразный метод получения этой незаменимой части пороха. Давно было замечено, что помет животных, особенно навоз, при долгом лежании в тени слегка белеет. Китайцы, по-видимому, первыми нашли, что белый налет на продуктах гниения органических отбросов есть не что иное, как селитра. Сначала «китайский снег» добывали на всякого рода свалках, находили его на скотных дворах и даже соскребывали налет со стен деревенских хижин, построенных из глины и соломы. Позднее стали устраивать специальные селитряные кучи. В них свозили навоз, золу, землю с кладбищ, листву, ботву с огородов, солому, пищевые отбросы. Все это обильно и многократно поливалось мочой и помоями, обносилось высокими заборами для защиты от солнца, покрывалось сверху соломой и оставлялось для созревания. После созревания «селитряная земля» промывалась теплой водой для растворения селитры. Полученный щелок упаривался в медных котлах и охлаждался в корытах. При этом на дне вырастали крупные прозрачные шестигранные кристаллы селитры. Полученную соль «литровали» – очищали повторной промывкой.

Такое положение с селитрой оставалось неизменным вплоть до конца XVIII века! Естественно, что получаемый порох в первую очередь шел для пушек и ружей. И все же туннельные мины применялись не менее часто, чем фугасы, и совсем нередко решали исход борьбы за крепость. Известны случаи успешного применения мин при осаде крепостей – Остенде (1500 год), Сарацинелла и несколько замков вблизи Неаполя (1503 год), замок Дре (1593 год). Не менее успешной была и контрминная борьба (Падуя, 1509 год, Ла-Рошель, 1543 и 1628 годы (вспомним д`Артаньяна и его товарищей мушкетеров), Остенде – 1601–1604 годы, Родос – 1521 год, Кандия – 1667–1699 годы). Применение пороха в минах относят к концу XV века. Историки указывают, что в первый раз порох был употреблен в минах около 1487 года, при осаде горного замка Скрезанелла.

Особенно удачное применение пороховых мин было сделано испанцем Петром Наваррским при осаде в 1503 году замка Дель-Ово близ Неаполя. Испанцы на лодках подъехали к скале, на которой был построен замок, заложили в ней «мину» и ее взрывом обрушили значительную часть замка, чем вынудили французов после трехлетней осады сдаться. После этого применение мин распространилось повсеместно, а вместе с тем и применение постоянных и временных контрмин.

О состоянии минно-подземного дела в конце XVI века можно судить по описанию осады замка Дре (Dreux) в 1593 году Генрихом IV. Минеры подошли к подошве большой крепостной башни с весьма толстыми стенами и пробили в ней за 6 дней работы отверстие глубиной от 2,4 до 2,7 метра. Тогда стали пробивать вправо и влево галереи, на концах которых заложили в толще стены две камеры размером до 2,1 м2 и зарядили каждую из них зарядом от 120 до 160 кг мелкого пороха. Из центра каждого заряда вывели кожаный сосис диаметром в 7,5 см, крепко набитый мелким порохом; от места же соединения этих двух сосисов вывели наружу башни один такой же сосис. После этого пробитое в башне отверстие заложили каменной кладкой на хорошем, скоро твердеющем (по тем временам) цементе, а от выведенного наружу сосиса насыпали пороховую дорожку такой длины, чтобы человек, сообщающий огонь заряду, не подвергался опасности от взрыва. Взрыв последовал через 7 или 8 минут после сообщения огня заряду, и башня раздвоилась снизу доверху, причем одна ее половина обрушилась.

О средствах, применявшихся в XVI веке для противодействия неприятельскому минеру, историки приводят следующий факт, имевший место при осаде одной крепости в 1595 году. Один контрминер, услыхав приближение неприятельского минера, взял в одну руку круглую деревянную колоду и фитиль, а в другую – гранату (граната, представляющая собой полый шар, начиненный порохом, была изобретена в конце XV века. Широкое применение гранаты нашли в XVI веке, когда была изобретена отливка их полыми целиком (до этого времени они свинчивались из двух половин). Как только минер начал пробиваться в контрминную галерею, контрминер, бывший наготове, бросил в сделанное неприятелем отверстие зажженную гранату, а потом заткнул это отверстие колодой и земляными мешками. Остановив взрывом гранаты неприятельские работы, контрминер отступил несколько назад и заложил свою галерею кирпичной кладкой, наполнив предварительно промежуток между отверстием и кладкой мокрой соломой, которую потом зажгли. Когда неприятель принялся за продолжение работы и выбросил из отверстия колоду и земляные мешки, то его галерея наполнилась таким густым дымом, что он принужден был ее оставить. Нечто подобное в XX веке применяли японцы при минной борьбе в Артурских фортах.

Начало XVII века было ознаменовано упорной минной войной, происходившей при осаде испанцами голландской крепости Остенде (с 1601 по 1604 год). Во время этой осады обеими сторонами было взорвано более 70 горнов (минная камера, заряженная каким-либо взрывчатым веществом и вполне приготовленная для взрыва, называется горном). Осажденные капитулировали после трех лет осады, причем подземная борьба, имевшая здесь решительное влияние на исход всей осады, продолжалась 7 месяцев. Из описаний минных войн этого периода видно, что минные галереи не выделывались, как раньше, по прямому направлению, а преимущественно несколькими поворотами, и хотя при этом галереи выходили более длинными, зато действие взрыва, встречая препятствие в их поворотах, назад не обращалось. По той же причине галереи по мере приближения их к камере должны были постепенно суживаться, причем камера крепко забивалась. Огонь сообщался заряду посредством сосиса или фитиля, вставленного в железную трубку с отверстиями по сторонам для притока воздуха. В целях пробивания галереи атакующего, по сведениям, приводимым в труде французского инженера де-Вилль, применялись петарды; пытались их применять и для пробивания контрмин (укладывая над галереями по поверхности земли), но попытки остались безрезультатными.

В целом минно-подземное дело стало более всего совершенствоваться с 1503 г. Однако до XVIII столетия полному его развитию препятствовало неумение определять величину заряда, необходимого для получения желаемого действия; обычно величину зарядов определяли практически. К концу XVII века, когда подземные взрывные работы стали неотъемлемой частью не только военного, но и горного дела, минирование превратилось в серьезную науку. С этого времени ведущие армии стали специально готовить саперов – как инженеров, так и строителей. В 70-х годах французский академик Вобан (по совместительству – глава инженерной службы королевской армии) организовал первые саперные роты, командиры которых имели инженерное образование. В России аналогичные меры принял царь Петр в 1712 году.

Первые саперные роты, командиры которых были дипломированными инженерами, организовал выдающийся военный инженер, маршал Франции Себастьен Ле Претр де Вобан. В 1670-х годах, назначенный руководителем всех инженерных работ, Вобан упорядочил приемы использования подземных мин. Под его руководством в 1686 году в Турне провели опыты над минными взрывами, которые заложили основы теории минного искусства, позднее разработанной другими его соотечественниками. При Петре I «работать сапкой» (идиома «тихой сапой» происходит от французского слова sар (р) е, «траншея») приучались и русские инженеры – наследники умельцев-розмыслов.

В одном из трудов Вобана, изданном в Голландии в 1736 году, приводились некоторые практические правила определения величины заряда по объему взрываемого предмета, но правила эти были очень неточны. По настоянию Вобана и под его руководством были впервые произведены в Турне (1686 год) опыты над минными взрывами, давшие ряд практических выводов. В рассматриваемый период начали находить себе широкое применение контрмины. Вобан, руководивший осадами 53 крепостей и хорошо знавший слабые стороны последних, когда ему было поручена постройка новых французских крепостей, перед большею их частью расположил целую сеть контрмин. Под его руководством в 1679 г. впервые была организована минерная рота в 30 человек, специально обученная им минному делу.

Изобретение Вобаном рикошетного огня (Вобан стал располагать осадные батареи так, что получался продольный огонь вдоль обстреливаемых фасов укрепления, в то же время круглые ядра, рикошетируя от поверхности земли, продолжали свой полет дальше, тем самым увеличивая зону поражения) дало атаке такой перевес над обороной, что ближние работы атакующего могли быть остановлены только вылазками, всегда гибельными для обороняющегося. Тогда круг действия оборонительных мин увеличился: их начали выводить под неприятельскими работами, т. е. под головами сап, под траншейными кавальерами, под брешь – и контрбатареями. Приписываемое также Вобану изобретение камуфлетов, т. е. горнов, не дающих воронок на поверхности земли, дало возможность обороняющемуся повреждать наступательные мины. С этого времени атакующий начинает предпринимать минные работы с той целью, с которой их прежде производил обороняющийся, имея в виду овладение или разрушение неприятельских галерей. Это было началом правильной подземной войны, примеров которой можно привести немало. Приведем здесь вкратце упоминание лишь главнейших.

Большой интерес представляет осада турками венецианской крепости Кандии (1667–1669 годы). Осада продолжалась 2 года и 4 месяца, и, по единогласному свидетельству современников, продолжительность этой осады была следствием упорства обороняющихся, сильно задерживавших турок искусным применением оборонительных мин. В распоряжении турок было до 10 000 армянских рудокопов-минеров. За время осады обороняющиеся взорвали 1173 горна, турки – 472. Здесь впервые нашли себе широкое применение так называемые сверленые мины, т. е. небольшие заряды пороха, закладывавшиеся на конце буровых скважин. Бурава были тогда самого примитивного устройства и способны были бурить скважины на небольшие длины. Минными работами в Кандии руководил инженер Кастеллан, который по возвращении во Францию был назначен Вобаном для ведения минных работ при атаке крепости Маастрихт.

На Руси

Тяжелыми орудиями стенам не было причинено никакого особого вреда. Если король и взял крепость, то лишь благодаря тому, что со стороны Днепра стена была взорвана миной на 10 саженей…

Конрад Буссов «Московская Хроника»