«Стажёр» #2

- Ну так что, босс. - сказал он, поднимая тяжелую установку молекулярного резака: - режем или нет?

- Режем. - кивнул Амадей и Лоуренс, ухмыльнувшись, включил аппарат. Из сопла резака вырвалось синее пламя плазмы. Когда плазма встретилась с металлом двери посыпались искры. С дверью пришлось повозиться, древние строили на совесть, да и толщина металла была внушительной, конструкция запоров не давала шансов срезать петли или вскрыть металл в одном месте, надо было просто прорезать отверстие в толще. Сразу после того, как резак вспарывал толщу металла, стоящий рядом с Лоуренсом обдавал раскаленные края из баллона с жидким азотом, металл осыпался вниз крупными кусками, пар и искры летели во все стороны. Но вот, наконец Лоуренс выключил резак и отступил в сторону, его напарник последний раз обдал краснеющие, раскаленные края проема струей жидкого азота, рассеялись клубы пара открывая длинный коридор куда-то вниз.

Потом был долгий спуск вниз, по узкому коридору, едва освещенному нашлемными фонарями, обезвреживание ловушек, половина из которых уже стухла за все это время, но с другой половиной было бы туго, если бы не карта, врученная Амадею клириком. Когда они все-таки спустились вниз, и лучи фонарей уперлись в очередную стальную дверь с большими цифрами, на ней. Цифры были нанесены по трафарету, краска местами выцвела и выкрошилась.

- - Шестьсот три. - хмыкнул Амадей, сверившись с картой: - все верно. Эйден!

- Я тут, босс... - из-за спины снова выступил эспер: - нету опасности. Можно вскрывать.

- Понятно. Лоуренс! Тащи сюда свою штуковину... - и здоровяк Лоуренс, кряхтя взвалил на плечо неуклюжий тубус молекулярного резака. Пока очередную дверь вскрывали, Амадей стоял неподалеку, закрывая забрало шлема от летящих искр.

- Как ты думаешь, что там? - снова спецканал. Амадей поморщился. Они с Волаком знали друг друга так давно, что можно и со счета сбиться. Поэтому Волак был одним из тех немногих, кого Амадей считал своими ближними. И поэтому Волак всегда был в курсе дел босса, а босс в свою очередь прислушивался к мнению этого старого гангстера. В отличие от большинства стариков, с годами к Волаку пришло недюжинное чутье на навар и опасность, что делало его незаменимым советником.

- Наверное что-то ценное. Для Ордена. - сказал Амадей. Они вели эту беседу не впервый раз. И они уже сошлись во мнении что 'эта штуковина' должна быть ценным предметом, достаточно ценным, чтобы доверять секреты Ордена посторонним лицам и идти на сговор с контрабандистами. А отсюда было несколько интересных мыслей, но одной из самых важных была мысль, высказанная стариком Волаком на борту 'Зари' еще до отправления за границу - зачем Ордену отправлять сюда нас? Почему Орден не отправит сюда своих фанатиков? Ни в людях, ни в кораблях и тем более в средствах Орден не нуждался. Значит - либо это частная инициатива этого клирика и он не хочет чтобы весь орден об этом знал, либо сама экспедиция настолько опасна, что имеет смысл привлечть контрабандистов, и если они сгинут по дороге - невелика потеря. Отсюда логически следует вывод о том, что они - не единственные контрабандисты в этом секторе, с кем клирик заключил сделку. Может быть. Но важней всего вывод о том, что это одноразовая операция. Клирик и не собирался продолжать открывать им дырку в границе на постоянной основе. Если это частная операция одного из высокопоставленных лиц Ордена, то это означает что ... впрочем тут Амадей уже мог продолжить. Он не был новичком в таких делах и прекрасно представлял себе что может произойти с тем, кто привез ценный груз, про который никто не должен знать. Его можно наградить... но это не гарантирует секретность. Гораздо проще его убрать. А для того, чтобы гарантировать его возвращение - можно обещать золотые горы - ведь вы все равно не собираетесь это исполнять. Поэтому монополия на контрабанду в этом регионе и покровительство со стороны Ордена - увы, лишь приманка. А жаль. Амадей прищурился и перед его мысленным взором поплыли караваны грузовых фрейтеров туда и обратно, защелкали кассовые аппараты и заклацали дверцы сейфов, зелеными индикаторами запрыгали цифры прибылей. Как жаль. Единственная ошибка этого ... клирика заключалась в том, что он обещал слишком много. Слишком много для живого человека и в самый раз для мертвеца. Именно поэтому Амадей взял с собой сорок грузовых фрейтеров - потому что знал что у него всего один раз. Он соберет все что только можно за этот раз, все технологии и все сокровища древних, соберет это и исчезнет. И пускай Орден ищет его и его людей хоть до второй вспышки Красной Чумы. Он распродаст все оптом, все сорок фрейтеров вместе с грузом, а потом исчезнет как личность. У него уже все готово, на Яблоке его ждет команда по смене личности, его личный пластический хирург и конструктор ДНК, уже готовы контейнеры для быстрого восстановления после операции для всей его команды. Даже один-единственный фрейтер с грузом из-за границы Карантина окупал все эти расходы и оставалось еще достаточно средств чтобы безбедно жить остаток дней,а уж сорок... Амадей прищурился. Да. Он уйдет на покой. Будет выращивать устриц. Или что там выращивают пенсионеры? Все было решено. Члены команды пока не знают об этом. Никто не знает - кроме старого Волака. Узнают когда они будут на обратном пути, и желательно - уже ложась в камеры смены ДНК. Тогда - если кто-то будет возмущен или не согласен... что же это их выбор. В любом случае для остального мира и в особенности для Ордена они будут мертвы. Катастрофа на обратном пути, взрыв реактора, клочки по всему пространству от туманности Черского до Веги. Вуаля. Никто их не ищет. Жаль, конечно... но время начинать все с начала.

- Как ты думаешь... что там? - послышался голос Волака в спецканале.

- Что-то очень ценное... для Ордена. - отозвался Амадей, прикрывая забрало шлема от летящих искр.

- Если это ценное для Ордена - не значит что это ценное для нас... - голос Волака в шлемофоне был прерван невнятным ругательством - от двери отвалилась бонепластина и рухнула вних, едва не придавив ноги Лоуренса.

- Да. - Амадей проследил за тем, как пластину оттащили от двери, убедился что никто не пострадал и продолжил: - мы же говорили об этом, помнишь?

- Говорили. - не стал спорить Волак: - да только на корабле. А вот тут, когда мы стоим перед этой дверью...

- Ты просто боишься. - хмыкнул Амадей: - вот и все.

- Я боюсь? - в эфире закрытого спецканала послышалось возмущенное пыхтение, потом Волак затих и признался: - Да. Я боюсь.

- Мы об этого говорили. Никто ничего не занесет на корабль, пока мы не убедимся что это безопасно.

- Это по умолчанию не может быть безопасно. - проворчал Волак: - мы берем на свой корабль какую-то штуковину из-за границы Карантина, которую жутко хочет иметь Орден. При этом Орден не посылает за ней своих людей. Вот мне и кажется что это опасно.

- Мы постоянно возим штуковины из-за границы Карантина, Волак. Мы - контрабандисты, не забыл?

- Да, но ни за одной из них нас не посылали отцы-инквизиторы. - Волак помолчал, потом вздохнул и добавил: - и знаешь, у меня предчувствие... - в этот момент стальная дверь с грохотом рухнула, открывая проход в помещение за ней. Защипел жидкий азот, охлаждая металл и клубы пара на некоторое время заполнили собой коридор, мешая увидеть что именно находится за дверью номер шестьсот три. Когда клубы рассеялись, Амадей шагнул вперед и обвел помещение внутри взглядом.

- Немного большевато для хранения ... что бы это ни было. - сказал Волак, вставший рядом с ним. Помещение выглядело как огромный эллинг, только глубоко под землей. Вдоль стен были размещены какие-то капсулы, больше всего похожие на какие-то гигантские семена, только бело-молочного цвета. Одним концом эти капсулы были прикреплены к стене, напоминая ввернутые в плафон лампочки. Семена-лампочки были вкручены в стену по всей ее поверхности, уходя вверх под потолок, из-за чего стена была похожа на дикообраза, будучи утыканной до самого верха этими странными капсулами, острыми с одного конца.

- Босс. Тут это... вам надо это видеть. - голос Лоуренса, стоящего у двери. Он скинул с плеча свой резак и наклонился над ближайщей капсулой. Амадей подошел к Лоуренсу и взглянул на капсулу. Молочно-белое стекло было разбито и первым делом Амадей увидел пальцы. Белые, хрупкие, словно фарфоровые, ненастоящие пальцы. В голове мелькнула нелепая мысль что в капсуле лежит игрушка, фарфоровая кукла, настолько эти пальцы были не похожи на настоящие. Пальцы были сложены на груди. В капсуле лежала худенькая девушка. Почти девочка. Сколько лет она тут лежит, подумал Амадей, почему нет следов разложения, ну понятно что все бактерии и микробы на планете выжжены нейродекструкторами Ордена, но она же человек, она состоит на восемьдесят процентов из воды, она должна была высохнуть как мумия, превратиться в сухую оболочку. Он машинально бросил взгляд на приборы, атмосферное давление в норме, влажность - в норме, все верно, любая органика должна была высохнуть тут. На поверхности - превратиться в серо-черный пепел, который хрустит под ногами, а тут внизу, под слоем земли - сперва умереть от излучения, а потом - высохнуть.

- Это не человек. - эспер присел над капсулой и надавил пальцем на лицо девушки в капсуле. Голова девушки сместилась под неестественным углом, снежно-белые волосы упали на лицо и открыли разъем за ухом.

- Андроид. - Эйден попытался пожать плечами, но тяжелый скафандр высшей биологической защиты помещал ему и он просто покачал головой, мол не знаю что за ерунда такая, но свое мнение я высказал.

- Вижу. - кивнул Амадей и обвел взглядом зал с капсулами. Теперь он понимал происходящее еще меньше. Им нужна всего одна капсула, по крайней мере клирик так и сказал - возьми и принеси мне всего одну капсулу. Не уточнял что там внутри, правда. И предостерегал от заглядывания внутрь. Ну, понятно, что андроиды древних строят бешеные деньги в силу качества выполнения и долговечности эксплуатации. Но чтобы из-за одного адроида затевать всю эту возню? Нет, значит дело в том, какой это андроид. Особенный. Что в нем особенного?

- Эйден. Проверь все хорошенько. На предмет безопасности при транспортировке. - эспер кивнул и склонился над андроидом.

- Амадей. - щелчок спецканала и голос Волака в шлемофоне: - давай оставим это тут и улетим к чертовой матери отсюда.

- Мы уже об этом говорили, Волак. Эйден сейчас проверит все и если найдет хоть малейший признак опасности - мы уходим. - вид девушки, лежащей в разбитой капсуле подействовал на Амадея, всколыхнув его и без того настороженную нервную систему и он не хотел признаваться самому себе что ему жутковато. Жутковато? Чушь собачья. Он ничего не боялся. Тем более ... этого. Чтобы это ни было.

- Босс. - Эйден выпрямился и бросил на Амадей быстрый взгляд: - все в норме. Обычный андроид. Никаких отклонений.

- Никаких? Может какая нибудь органика? Что-то необычное? - втиснулся в разговор Волак, встав над капсулой.

- Я же говорю что никаких. - в тоне Эйдена проскользнули раздраженные нотки: - если бы там что-то необычное, я бы сказал.

- Может ты все же посмотришь внимательнее, а? Не увидел сразу, со всяким бывает... внимательней посмотри, напряги свои нейроны или что там у тебя работает... - не сдавался Волак.

- Ну... - Эйден оглянулся назад и посмотрел на капсулу с сомнением: - можно конечно еще раз взглянуть, но...

- Хватит тут сопли разводить. Грузим одну капсулу. - перебил эспера Амадей: - Лоуренс, можешь отсоединить эту штуковину от стены?

- Конечно, босс. - здоровяк хмыкнул и поднял было руку почесать затылок, но только ткнул перчаткой в забрало шлема: - шас резак принесу.

- Не надо резак. Он отсоединяется сам. Вот тут... - Эйден щелкнул чем-то в стене и капсула с андроидом плавно выехала вперед.

- По моему это знак. - сказал Волак: - это определенно знак. Давайте...

- Оставим эту штуковину здесь и смоемся. Я уже слышал. Чтобы это ни было, это должно быть очень дорого... нашим нанимателям. И мы не оставим это здесь. - Амадей сделал ударение на 'это'. Конечно, они с Волаком придумали хороший план - они знают что Орден или этот клирик обманывают их. Они устроят взрыв, несчастный случай и все как надо, исчезнут с радаров и пропадут где-нибудь в поясе независимых государств Веги. Но не стоит недооценивать Орден. И потому надо иметь козырь в рукаве - на всякий случай. На случай если их история не сработает. Надо уметь просчитывать вероятности, а не надеятся на один-единственный план.

- Так что - лучше козырь в рукаве, чем без него. - добавил Амадей: - грузите уже эту штуковину

Глава 27

Когда его фрейтеры покинули атмосферу планеты и набирали скорость, уносясь к границе системы - Амадей почувствовал что может наконец перевести дух и успокоиться. Он настоял на высшем уровне биологической опасности, заставив всех членов экипажа пройти через пять шлюзов и двенадцать процедур очищения, скафандры в которых они ходили по поверхности планеты были обработаны высокотемпературной плазмой прямо на людях, затем - когда скафандры уже были сняты - выброшены наружу. Люди были раздеты догола и обработаны различными дезенфицирующими растворами и вымыты. Потом камера лазерной дезинфекции, когда объекту одевают темные очки - во избежание поражения сетчатки глаза, а затем по всей поверхности кожи наносится лучевой удар - на миллисекунду, достаточную для того, чтобы сжечь верхний слой эпидермиса. И это еще было не все - все члены экипажа были лишены волосяного покрова. Везде. Больше всего ругался Волак, уверяющий что отращивал свою жидкую бородку уже пять лет. Однако Амадей напомнил ему, что борода ему все равно не пригодится - после процедуры смены личности. Взятая же с планеты капсула с драгоценным андроидом была помещена в камеру полной изоляции, открываемую только снаружи, капсулу предварительно обработали нейродеструктором, убив все живое на ней и внутри ее. И даже после этого все члены экипажа все еще были одеты в облегченные скафандры внутренней смены - словно на боевом корабле, а не на грузовом фрейтере. Единственная поблажка - он разрешил находясь в своих каютах не одевать шлемы. Поэтому как только корабли стали удаляться от планеты - Амадей почувствовал себя лучше. Он начал шутить и его улыбка перестала быть похожей на оскал загнанного зверя. Чисто выбритые лысины его людей начали его веселить и даже нытье Волака не могло ничего поделать с его настроением. И его люди тоже немного расслабились, несмотря на всю браваду бывалых контрабандистов, два прыжка в зону Карантина это тебе не в поганичных планетках ковыряться. Это серьезно, и все страшилки о Красной Чуме и Хозяевах, о штамме Рогова и прочей заразе начинали невольно всплывать в голове каждый раз как ты выглядывал в окно и видел стальные шпили мертвых городов, каждый раз как под ногами хрустели сожженые в пепел останки не то растений не то животных, а может быть и людей. Поэтому сейчас, когда от планеты оставалось лишь небольшое пятно в углу экрана - настроение у людей повысилось. Они сделали это. Сорвали куш. Самый масштабный рейд последних пятидесяти лет. Хотя... может быть и самый масштабный рейд за всю историю, ведь если вспомнить знаменитую экспедицию Роджера, то конечно, фрейтеров у него было больше, но ведь и вернулись не все. Не говоря уже о том, что самого Роджера впоследствии выследили таки церковники и сожгли вместе со всем его добром - сперва из нейродеструкторов, а потом - в горниле ближайщей звезды. Так что пока они опережают старину Роджера на голову. Амадей еще раз бросил взгляд на удаляющееся пятно планеты в углу иллюминатора и налил себе немного конъяка из витой бутылки. В конце концов есть свои преимущества в статусе, даже на этом сугубо утилитарном фрейтере у него была своя отдельная каюта с удобствами и небольшим баром.

- - Босс... - дверь каюты открылась и в проеме показалась лысая голова Эйдена: - есть разговор.

- - Выкладывай. - поморщился Амадей. Вот сколько раз говорить чтобы он стучался, проклятый эспер. Никакого понятия о приватности. Конечно, запирать двери на замки во время полета никто не будет, да здесь и нет иных замков, кроме обычных электронных, но должно же быть у людей понятие о частной жизни.

- - Так вот, босс. Я про эту штуковину. По моему надо ее исследовать.

- - С какого еще перепугу? - Амадей отодвинул в сторону бокал с конъяком, проследил взгляд Эйдена на бутылку и кивнул ему: - Будешь? Неплохой коньяк. Откуда на этом корыте такой бар....

- - Это наверное Волак притащил, старый алкоголик. - Эйден повел носом, принюхиваясь и покачал головой: - Не, не буду. У меня после пойла восприятие начинает по кривизне идти. В желто-фиолетовый спектр отдает.

- Ну как знаешь. - Амадей снова придвинул к себе бокал и вдохнул пары напитка. Пахло божественно. Ну то есть достаточно божественно для грузового фрейтера в жопе галактике за границей Карантина. Грех жаловаться.

- Так о чем ты там? - спросил Амадей после пары хороших глотков и ломтика лимона, принесенного с камбуза и порезанного на дольки боевым ножом.

- Я говорю что исследовать надо эту штуковину, дай добро и я дистанционно... - Эйден посмотрел на Амадея и поколебавшись все же взял с тарелки один ломтик лимона.

- Никто ее не будет исследовать. Опасно. Откуда мы знаем что там такое? - сказал Амадей: - от греха подальше...

- Босс. Я же эспер. - Эйден проникновенно посмотрел ему в глаза: - я все знаю. А чего не знаю - так догадаться не трудно. Не будет у нас никакого обмена с церковниками. Мы же сейчас на дно будем ложиться, верно?

- Ну... - недовольно проворчал Амадей, досадуя на самого себя: - ну допустим...

- Так если мы не собираемся церковникам ничего давать - значит эта штука у нас будет. На всякий случай и для гарантии, верно? Так я этого андроида в капсуле разве что не обнюхал - обычный он. Все обычное. А это значит что не в андроиде дело. Дело в информации которая внутри него.

- Которая нужна Ордену. - закончил за него Амадей и покатал желваками на скулах. Конечно, какая к черту секретность, если Эйден - эспер? Просто он не лезет под руку, выполняет задания и вообще хороший работник, разве что странный немного, так у них, у эсперов у всех мозги набекрень, у кого чуть-чуть а у кого и конкретно. Вот и забываешь про способности своих же работников. Старость подкрадывается, да, Амадей?

- Ну вот, босс. Если там есть какая информация - так лучше я ее сейчас извлеку и на носитель перепишу - будет намного удобнее. - Эйден замолчал, но Амадей мог продолжить за него - не очень то удобно скрыватсья с таким объемным багажом, как эта здоровенная капсула, они ее по коридору вверх еле-еле вчетвером затащили, если бы не робопогрузчик так и вовсе не смогли бы поднять. Тяжелая и громоздкая. Привлекает внимание. С такой штуковиной по улице не походишь. А после того, как они залягут на дно последнее что им нужно - так это привлекать внимание.

- Это... точно не опасно? - спросил Амадей. Эйден вздохнул и пожал плечами.

- Босс. Эта штуковина в запертой бронированной камере с высшей биологической защитой. Более того, эта камера в любой момент может быть залита плазмой, лучами нейродеструкторов или кислотой. И кроме того, вся камера может быть отделена и выстрелена в открытый космос. И я не буду заходить туда, у меня не такой возможности. Все о чем я прошу - это подключиться к этой капсуле дистанционно, через судовую нейросеть. Никакая зараза не сможет пролезть сквозь оптоволокна корабельной сети, никакая органика не попадет в жилые модули. Но нам надо знать что в голове у этого андроида, если мы не хотим везде и повсюда таскаться с этой капсулой на хвосте. - Эйден выразительно взглянул в глаза Амадея. Тот живо представил все трудности, ожидающие их на любом пассажирском рейсе или прохождении таможни.

- Ну хорошо. Хорошо. Подключайся к этой ... штуковине. Но только...

- Малейшая опасность, даже призрак опасности - и я отключусь, я уверяю.

- Именно. Мне не нужна зараза на этом корабле. - Амадей поежился, вспомнив давний голофильм про Хозяев и их способы размножения в теле человека. Мерзость.

- Понял, босс. Ну, я пошел. - Эйден откланялся, а Амадей остался в одиночестве - созерцать бокал коньяка на свет. Однако допить бутылку в спокойствии и одиночестве ему не удалось - через несколько минут в каюту снова ворвался Эйден, с выпученными глазами.

- Босс! Там! Капсула... - задыхаясь сообщил Эйден и глядя на него Амадей с тоской понял что все было зря. Скафандры, плазменная обработка, бронированная камера биозащиты, дезинфекция, лучевая обработка поверхности, кислотное травление и система отстрела камеры в пространство - все зря. Он встал и ударил рукой по кнопке интеркома.

- Биологическая тревога высшей степени! - сказал Амадей в микрофон и устало опустился в кресло. Поискал глазами лежащий на столе шлем, одел его и опустил забрало. Посмотрел на Эйдена, все еще пребывающего в состоянии шока и вздохнул.

- Ну. Выкладывай что случилось.

Епископ Альмо стоял за небольшой кафедрой прямо посреди большого зала для молитв в жилом отсеке крейсера. Он стоял и смотрел в глаза людей, собравшихся перед кафедрой одетых в просторные белые мантии. Пятьсот добровольцев, выбранных согласно программе внутреннего поиска, пятьсот человек с малейшими отклонениями от нормы в нейрокинетике, пятьсот членов Ордена, у которых есть ничтожный шанс выжить. Прямо сейчас от 'Клинка Гнева Господня' отделялся один из его вспомогательных носимых транспортников, 'Эфес'. На 'Эфесе' покидали корабль все, кто не принадлежал к этим пятиста, капитан команды, и все члены экипажа. У них не было и малейшего шанса, а понапрасну жертвовать людьми епископ не любил. Поэтому на корабле остались только эти пятьсот и епископ Альмо. И у него была еще одна обязанность перед этими людьми. Во-первых речь.

- - Мы уже не в первый раз собираемся здесь, в этом зале для молитв. - начал епископ, обводя взглядом окружающих: - Но что значит слово 'молитва' для вас? - он поискал глазами и кивнул, разрешая одному из присутствующих говорить.

- - Молитва - это просьба к господу. Ваше преосвященство. - склонил голову тот.

- - Верно. Что же... еще варианты? - еще раз епископ кивнул и еще раз услышал ответ.

- - Молитва - это выражение наших желаний и воплощение веры. Ваше преосвящество.

- - Тоже верно. Это верные определения. Но я хотел бы остановиться на изречении Святого Аугуста, мученика церкви Антропоса и кардинала Ордена в период Великого Исхода. Есть много изречений этого великого человека. Они цитируются как нами, послушниками Ордена, так и вполне светскими людьми. Но это изречение не столь известно. По ряду причин. Что же... вот оно - У Бога нет других рук, кроме Ваших. - епископ обвел зал взглядом, убедился что присутствующие задумались и кивнул: - Верно. Вы - посвященные, и вы уже знаете что Бог умер. Нет, не так. - епископ сделал паузу, собирая мысли: - Он умер для человечества. Но чувство пустоты в груди было настолько чудовищным для человека, что он придумал себе новых богов. И даже создал нескольких. Эти боги были ложными. И человек понял что теперь единственный бог в окружающей его пустоте - это он сам. И он сам может дать миру нового Бога. Вы все это знаете. Так вот, у нового Бога нет иных рук, кроме ваших. Именно вы сейчас - Его руки. Его руки, которые могут сжаться в карающий кулак! И у Бога нет других рук, кроме тех, что сейчас передо мной! У Него нет других глаз, кроме тех, что смотрят на меня сейчас! У Него нет иных сердец, кроме тех, что бьются сейчас под вашими мантиями! А значит я сейчас могу обратиться к вам так, как будто я обращаюсь к Нему! - епископ замолчал и снова обвел взглядом зал, видя как потрясенные его обращением братья начинают переглядываться между собой.

- - И обращаясь к Нему я хочу попросить только об одном ... Господи, сделай так, чтобы жертва этих потрясающих людей осталась не напрасна. Этих людей, которые готовы отдать самое ценное что есть у человека - его жизнь - за возможность. Возможность для нас всех. Для всего человечества. Тиима. - епископ склонил голову и присутсвующие склонили головы вслд за ним. Ритуальное 'Тиима' прогудело над ними.

- - А обращаясь к вам, братья, я могу сказать что никаких слов не хватит чтобы выразить мою личную признательность и благодарность, вам за ваш поступок. И поэтому от имени Ордена прямо сейчас, в этой зале мне дарованы полномочия удостоить вас звания кардинала! Всех вас! Каждого из вас. - перед каждым из присутствующих в полу открылась ниша и из нее с тихим жужжанием сервоприводов выросла небольшая колонна - как раз до уровня груди. На вершине колонны стояла небольшая фиолетовая орденская подушечка, на которой лежал перстень Пастыря - неотъемлемый атрибут сана, подтверждающий статус кардинала Ордена. В зале раздался шепоток, многие не верили своим ушам, но кто-то уже протянул руку, взяв заветный перстень, а кто-то уже надел его на руку. Их можно понять, подумал епископ, кардиналов в Ордене всего четыре, их количество никогда не превышало даже двух десятков, а тут - сразу пятьсот кардиналов. Полномочия высшего сана Ордена автоматически наделяли кардинала такой властью, перед которой многие президенты независимых государств и диктаторы планет тихо бледнели. Но это в сущности была жалкая подачка для этих людей, все равно стоящих одной ногой в могиле. Вероятность что все они выживут все же была, пусть и ничтожная. Если Зверь сразу же попадет в избранного и не сможет перемещаться дальше. Но эта вероятность мала. Скорее всего все произойдет как и десятки раз до этого - Зверь сожрет все, до чего сможет дотянуться, и будет способен свободно перемещаться между носителями. И останется только одна возможность - отправить 'Клинок Гнева Господнего' прямо в ближайщее светило, чтобы в очищающем огне аутодафе изнать из этого мира ересь и скверну. Так, Сигма пять?

- - Да, епископ. - в голове у Альмо прозвучал голос: - мы все равно не сможем ничего для них сделать. И это их выбор. Может быть в этот раз среди них все же найдется тот, уникальный...

- - Должен. - епископ смотрел как послушники разбирают перстни, радуясь как дети куску металла и нескольким камням. Сейчас этот перстень не значил ничего.

- - Ты заблуждаешься. - прошелестел в голове голос Сигмы: - для них это значит очень много. Возможно даже больше чем твоя персональная благодарность и прочувствованная речь. Не успеем мы покинуть залу, как они станут обращаться друг к другу 'Ваше преосвященство', даже зная что это лишь на несколько часов, пока они еще живут. Они люди. А ты слишком рационален для человека. Порой я думаю что это мое влияние.

- - Изыди, Сигма Пять. - беззлобно шепнул епископ и голос утих. Он поднял ладонь, привлекая внимание и дождался, пока шепот в зале не стихнет и все глаза не обратятся к кафедре.

- - Еще раз - спасибо вам всем за вашу жертву и ваше мужество. Если кто-то из вас передумал и считает что он ошибся в своем выборе - у вас еще есть шанс. Через десять минут еще один транспорт покинет 'Клинок Гнева Господня'. Вы все еще можете передумать и отправиться на нем вместе со мной. - епископ обвел взглядом присутствующих, отмечая как их лица становятся серьезней. В зале повисла тишина. Важный момент. Вряд ли кто-то на самом деле откажется от исполнения миссии, но дать шанс им нужно. Чтобы они понимали что они на самом деле идут на это добровольно.

- - Нам не нужны эти десять минут, Ваше Преосвященство. - раздался голос из задних рядом. Молодой послушник со светлыми волосами и пронзительным взглядом откинул капюшон белой мантии и встретился взглядом с епископом.

- - Потому что даже десять часов не изменят нашего решения. Мы находимся тут уже несколько месяцев и все это время мы знаем для чего мы тут собрались. Неужели вы думаете что мы дрогнем в последний момент? - сказал он, словно бросая вызов. Присутствующие согласно загудели.

- - И давать нам такой шанс - все равно что оскорбить нас в лицо! - завелся молодой, поднимая над головой сжатую в кулаку руку, на которой блеснул кардинальский перстень. Послушники ответили согласными выкриками и свистом, захлопали и на лицах стали появляться улыбки.

- - Хорошо. Хорошо. Ваши Преосвященства. - улыбнулся в ответ и Альмо: - я понял что вас не переубедить. Что же, удачи вам и до встречи на Яблоке!

Через пять минут епископ, пристегнувшись к ложементу пилота, следил за тем, как автопилот выводил 'Гарду', бронированный транспорт из открытого порта крейсера. Когда массивная туша 'Клинка Гнева Господнего' стала уменьшаться в размерах, под монотонное бормотание автопилота о состоянии корабельных систем, - тогда в голове епископа снова раздался голос Сигмы Пять.

- - А ведь был напряженный момент, да? Когда ты сказал что они могут покинуть корабль. Все еще могут...

- - Не было никакого момента. - буркнул епископ вслух - здесь никто не мог его услышать и он мог говорить с искином без опаснения что его сочтут помешанным.

- - Не веришь ты в человечество, Альмо. - сказал Сигма Пять: - циник ты и манипулятор. Я уверен что никто из этих мальчиков и не подумал бы отступить от миссии и вернуться на твоем корабле.

- - Я тоже был уверен. - вздохнул Альмо и помассировал ноющие виски: - тоже был уверен. Но этого мало. Моей уверенности мало.

- - Поэтому ты заставил послушника выступить с речью именно в этот момент? - с ехидством заметил Сигма Пять. Епископ стиснул зубы. Он давно привык что скрыть что-либо от симбионта не удастся, тот видит и слышит и даже чувствует все, что видит, слышит и чувствует носитель. Поэтому конечно Сигма Пять слышал как он остановил в коридоре Мости, самого преданного и самоотверженного из послушников и дал ему листок со словами. Но он не понимает одной простой вещи - что у человека бывают минуты и секунды слабости о которых он впоследствии пожалеет. И в такие моменты важно услышать слово, которое наставит тебя на путь истинный. Впрочем, Сигма Пять называет это манипуляцией.

- - Изыди, Сигма Пять. - сказал епископ, ставя точку в разговоре. В конце концов он тут хозяин.

- - Как скажешь, Альмо. Как скажешь... - прошелестел голос в голове и утих, оставив после себя пустоту сомнений. Епископ привык к этой пустоте. Привык к сомнениям. К чему он никак не мог привыкнуть, так это к мигрени, терзающей его голову. Он потер виски, достал из кармана пилотного комбеза блистер с обезболивающим и принял одну таблетку. Он сделал что мог. Дальнейшее зависит от того, какие кости выкинет судьба.

Трое мужчин в костюмах высшей биологической защиты стояли в бронированной камере, отделенной от жилых отсеков корабля тремя герметичными стальными дверьми и одной лепестковой дифрагмой, с лепестками острыми как бритва - на случай если возникнет необходимость очень срочно отделить содержимое камеры и выстрелить в открытый космос со скоростью противокорабельной торпеды. Но сейчас все эти двери и перегородки были открыты, молочно-белое стекло капсулы разбито, а по полу от капсулы и в сторону коридора в жилые отсеки вел ярко-зеленый след, так, словно туда прополз огромный слизняк.

- Так. - сказал Волак и прочистил горло, прокашлявшись. Проклятый костюм мешал ему, нос жутко чесался, а еще он потел, потел каждый раз, влезая в эту резиново-пластиковую душегубку. И еще он был труп. С того самого момента как по корабля разнеслись первые звуки сирены, замигали красные лампы и ровный голос корабельного компьютера произнес - Биологическая тревога! Высшая степень опасности!

С этого самого момента Волак был мертв. Он уже не боялся. И не надеялся, что все обойдется. Только немного переживал, что там, за границей Карантина его ждут дочка Ванда и двое внуков, и что мальчики обязательно расстроятся, если он не вернется к праздникам. А он к праздникам не вернется, это было совершенно опредленно. Если за границей Карантина ты поймал заразу, то лучше тебе не возвращаться. Потому что тот, кто принесет к обитаемым мирам Красную Чуму или Хозяев - будет проклят на веки веков. Прошлый раз человечество едва уцелело, что будет если зараза вырвется на волю, в многомиллиардные города-планеты вроде Прайма или Нью-Москоу - даже подумать страшно. Говорят что у сталкеров - контрабандистов есть что-то вроде кодекса Чести, и что если на корабле во время полета из-за границы кто-то чихнет не так, то суровые бродяги космических просторов сразу же запирались в своих каютах, молились и направляли свои корабли в ближайшую звезду. Чушь собачья. Выдумки романтиков, насмотревшихся голофильмов про подвиги космических пиратов и звездных принцев. Волак и сам не раз возвращался из-за границы Карантина с болячками всех мастей - начиная от мозоли и до белой горячки, и никто и не почесался. Потому что чушь. Потому что ближайщие планеты к границе по сто раз уже хоженные и выжженые нейродеструкторами Ордена столько же раз. Но сейчас все было по другому. Они взяли на свой корабль что-то, что очень хотел Орден. И это что-то только что взломало все двери и перегородки и уползло в жилые отсеки, оставляя за собой маслянистый светло-зеленый след.

- - Думаю надо ребят предупредить... - пробормотал эспер, глядя вниз, на жирные маслянистые комки и сгустки в широкой полосе слизи.

- - Постой. Уровень биологической защиты 'А'. Все сидят по своим каютам, одев комбинезоны и подперев дверь табуреткой. Пусть там и сидят, пока мы не поймем что происходит. - сказал Волак, метнув быстрый взгляд на Амадея. Босс стоял рядом и подавленно смотрел на разбитую капсулу и слизистый след.

- - Так. - сказал Волак, убедившись что Амадей не собирается выходить из шокового состояния: - Что тут произошло? Еще раз, четко, внятно и раздельно. И без твоих штучек, эсперовских... и так ничего не понятно.