«Стажёр» #2

Мунсогор. На языке хуттов круг назывался по другому - калива. Мунсогор - это обозначение Круга, пришедшее из древнего, забытого языка, это обозначение не геометрической фигуры, а события. Нет, обряда. Круг - когда ты говоришь это слово с большой буквы, сразу становиться ясно о чем речь. Мунсогор - это когда двое сильных встают лицом к лицу в круге и все остальное теряло значение. Двое сильных сходились друг с другом, сжимая в руках фамильные сонбу и только один из них выходил из круга - так и решались все споры и все суды. Раньше. В те прекрасные времена, когда слово 'хутт' означало 'воин', означало 'мужчина'. И когда тебя оскорбили, или когда несправедливость душила твою душу, когда ты не мог пройти мимо беззакония и произвола - тогда был Круг. Мунсогор. Хутт говорил это слово и поднимал свой клинок, вызывая обидчика на бой и будь это сам император, а вызывающий - последний босяк, хутт никогда не откажет хутту в вызове. Этот вызов в круг означал больше чем просто дуэль - он означал традицию, столь же древнюю как сам Бартам и песчаные дюны вокруг него. Поэтому неудивительно что хутты на площади замерли, услышав это слово, и те, кто был рядом - передавали слово дальше, шепотом, словно боясь обронить нечто важное. Поэтому Верек из дома Тансуу остановился и опустил свой сонбу, которым уже примеривался перерезать горло Аманде Кертис, лежащей без сознания, но все еще сжимающей в руке обрезок гаусс-винтовки, поэтому приподнялся на локтях шериф Броуджан и завертел головой в поисках вызващего, поэтому встал и повернул свою голову Шойджи, Безумный Художник дома Рикио.

- Мунсогор! - снова крикнул в пространство над площадью лейтенант ВКС Перси Дорбан и указал пальцем на худощавую сутулую фигуру на краю площади: - Я Персиваль из дома Дорбан вызываю в круг Шойджи хутт Рикио!

Джун была бы не Джун, если бы не оказалась в самом центре всей этой истории. И конечно же она услышала вызов. И конечно же она сразу поняла что вот ему, этому ганзару, дадут скрестить клинки с Шойджи - а ей нет. Она протиснулась вперед, туда, где толпа удерживала подчиненных Перси и окинула их быстрым взглядом. Синяки, кровоподтеки, рассечения, судя по всем сотрясения мозга, но жить будут. Ее взгляд задержался на руке одной из амазонок, она увидело как там что то блеснуло. Прищурив глаз она пригляделась и вдруг мысль словно молния мелькнула у нее в голове. Она знала как скрестить клинки с Шойджи! Но для этого ей надо было кое-что сделать и сделать быстро. Она встретилась взглядом с одной из амазонок, такой рыжей бестией и подмигнула ей. Глаза у той на секунду расширились, потом, она словно бы приняла решение и кивнула в ответ. Хорошо, союзница у нее уже есть, ничто так не сплачивает людей как смертельная опасность, подумала Джун и оттолкнула окружающих амазонок людей, используя усилители мышц. Присела рядом с рыжей и шепнула ей на ухо пару слов. Быстро, быстро. Она посмотрела в глаза амазонки, убедилась что та поняла ее правильно и кивнула головой. Толпа вокруг начала волноваться, кто-то попытался оттолкнуть ее, но она молча толкнула его в грудь и мужчина упал на пыльную землю навзничь. И не торопился вставать. Она осмотрелась вокруг и убедившись что окружающие от неожиданности отступили назад - скользнула дальше. Ее ждал поединок. Ее поединок. Она сможет сразиться с Шойджи хутт Рикио перед всеми, на площади. И если она победит... нет, когда она победит - никто не сможет указывать ей что делать.

Перси едва стоял на ногах, у него жутко болела рука, из рассеченной правой брови текла кровь, заливая глаза, но он указывал на Шойджи, уже успевшего отвернуться. В отличие от амазонок, он прожил тут полгода и самое главное - он успел узнать многое об обычаях и традициях хуттов. И самой главной и самой древней традицией был Круг. Или как его называли хутты - мунсогор. Право на судебный поединок, или испытание поединком. Впрочем, нашлось много дезких малых, которые хотели избежать ответственности за свои преступление таким путем - и поэтому обычай нивелировался. Но не до конца. Перси знал что если он вызовет на бой кого угодно в этой толпе - ему вряд ли дадут такое право. Разбираться не будут. Поэтому он вызвал в Круг самого Шойджи - в безумной надежде что люди хотя бы приостановятся. Это имя он по наитию выкрикнул, закрываясь руками от ударов разъяренной толпы и - о, чудо, эти люди, готовые еще секунду назад разорвать его на куски - остановились. Остановились и стали переглядываться. Руки, державшие его, выпустили его одежду и кто-то даже помог ему встать.

-Перси оглянулся. Амазонок, бывших с ними перестали избивать, вместо этого, их усадили рядом на землю, какая-то фигура в черном склонилась над ними.

- Эй, это что такое? - спросил Перси и двинулся к своим подчиненным. Никто не загородил ему путь и он склонился над девушками. Трое были без сознания и только Кертис сверкнула яростным взглядом из-под наливающегося синяка.

- Отпустите их, они тут не при чем... - начал было Перси, но глухой гул недовольства был ему ответом. Рядом с ним возникла фигура полностью в черном, черная маска закрывала лицо, но Перси был уверен что он уже где-то видел эту грацию движений.

- Пст, идиот. - прошипела фигура ему в ухо, нарочито грубо дернув за ворот: - ты что творишь? Вызвал самого Шойджи Рикио на мунсогор. Ты труп. И ты и твои девчонки.

- Но...

- Тихо. Молчи, я все улажу... - незнакомец снял маску и поднял вверх руку. Перси замер, глядя на лицо. Знакомое лицо. Его setalle, Джун из дома Харссон!

- Я Джун хутт Харссон! - выкрикнула свое имя девушка и на площади стало еще тише. Недоумение достигло своего предела и казалось его можно было нарезать ножом и грузить в ящики.

- Хутт Дорбан! - продолжила свое имя девушка и тут уж недоумение достигло своего пика: - Я Джун, хутт Харссон, хутт Дорбан!

- Что?! - Перси не верил своим ушам. Девушка добавляет дом своего мужа к дому своего отца - это понятно. Вот только не понятно почему домом ее мужа она называет его фамилию! Она решила объявить что он, Перси Дорбан и она, Джун хутт Харссон - муж и жена?! На секунду Перси даже забыл про боль в сломанной руке и потянулся почесать себе затылок, за что был немедленно наказан приступом боли, ойкнул и прижал руку к животу.

- Настоящим объявляю что мой муж и сюзерен в силу состояния здоровья не может исполнить мунсогор! Настоящим объявляю что я готова занять его место и скрестить клинки с Шойджи хутт Рикио! - продолжила Джун и присутствующие на площади окончательно потеряли нить событий.

- Погоди, уважаемая... - из толпы качнулся и вышел вперед рослый хутт с клановыми татуировками на щеках: - негоже девочке с мужами воевать, ступай ка домой подобру-поздорову, а мы тут как-нибудь сами разберемся.

- Точно! - выкрикнули откуда-то сзади: - ишь чего удумала!

- Домой иди, девчонка! - послышались выкрики и спереди.

- Совсем разум потеряла! - добавили от крыльца управления. Джун нахмурилась и обернулась на амазонок - сделали ли они свое дело. Поймав взгляд рыжей она прищурила глаза, та кивнула в ответ, мол все схвачено и успокоенная Джун повернулась обратно.

- Жена принимает обычаи мужа, так сказано в книге традиций, верно? - спросила она у толпы. В толпе стали переглядываться и морщить лбы. Верно-то верно, да вот только непонятно к чему клонят...

- Выйдя замуж за Персиваля хутт Дорбан я приняла имперские обычаи и правила. А согласно этим правилам - женщины могут сражаться за своего мужа. И, кстати, святая Полифема тоже сражалась за своего мужа. - добавила она и победоносно посмотрела на собравшихся.

- Постой, уважаемая, так ты хочешь сказать что эти ... ганзарки... - было видно, что мужчина сдерживает выражения: - на самом деле жены этого...

- Да. Посмотрите на харрабы у них на пальцах. - толпа обернулась и некоторое время те, кто поближе разглядывали амазонок. Вернее их ротные кольца.

- Да, это и есть герб дома Дорбан! - заявила Джун: - и эти благородные женщины воительницы всего лишь исполняли волю своего мужа, как и завещано нашими традициями.

- Ох ты ж. - сказал кто-то в толпе. Взгляды сфокусировались на Перси и он поежился. Взгляды были завистливые и сочувствующие. Кто-то даже похлопал его по спине - мол ну ты мужик и крут, столько жен, но не завидую тебе, тяжко поди.

- И ввиду того, что из-за сломаной руки и ноги мой муж не в состоянии принять вызов, я займу его место в поединке. - изящным пассажем закончила Джун. Так вам, глупые старейшины, так тебе Нана-су, так тебе Харальд. Не будет Джун сидеть дома и вязать свитера для мужа и его братьев. Или за плитой стоять. Да она готовить то не любит. И не умеет Она умеет держать в руке клинок и сейчас покажет это всем. Всему Бартаму.

- Я не собираюсь входить в круг с женщиной. - сказал Шойджи, внезапно ожив. Все повернулись к нему. Шойджи сидел на парапете крыльцы, свесив вниз ноги. Рядом с ним встал на ноги шериф Броуджан и старина Бигглз.

- Что же... - протянула Джун, поворачиваясь к нему спиной: - значит ты предпочитаешь биться с калекой...

- Да я... - Перси только хотел сказать что он не калека и сломана у него только рука, а ноги в порядке и вообще драться с Рикио очень опасно и может быть ей на самом деле отойти в сторону и не мешать. Но сказать ничего из этого он не смог, потому что Джун шагнула назад и наступила ему на ногу, да так, что он зашипел от боли.

- И нога сломана. - глядя ему прямо в глаза отчетливо выговаривая каждую букву сказала она: - а будешь упираться - обе будут сломаны. Это мой бой. - она вновь повернулась к толпе и пожала плечами.

- Значит такова хваленая храбрость дома Рикио. Они боятся скрестить клинки с женщиной, но готовы убить калеку, ее мужа. Такова цена гордости клана? Такова цена гордости хуттов?! - прокричала она и Шойджи скрипнул зубами.

- Я буду драться с тобой, женщина. - сказал он и легко спрыгнул вниз с крыльца.

- Мунгсогор! - крикнул кто-то и толпа послушно раздалась, образовывая круг.

Рядом с Перси с глухим ударом приземлился двухметровый стальной скафандр, на потрепанной броне была нарисована саламандра. Забрало скафандра откинулось и показалось лицо ротного саб-лейтенанта Фарры Аканис.

- Сэр. Мы можем забрать раненных? - сухо спросила она.

- Ммм... - Перси оглянулся. Похоже что с того момента, как статус амазонок определился они никого больше не интересовали: - конечно. Забирайте.

- И вам тоже понадобиться медицинская помощь, сэр. - Фарра кивнула на его руку. Перси поморщился.

- Я останусь тут. - сказал он, наблюдая как толпа освобождает место для Круга и убирает возможные помехи и препятствия.

- Хорошо. - Фарра выдвинула из скафандра полевую аптечку и прежде чем он успел что-либо сказать - зафиксировала запястье в обтягивающей повязке и сделала обезбаливающий укол.

- Эмм... спасибо. - пробормотал Перси. Фарра кивнула головой. За ее спиной четверо амазонок было ловко погружены на специальные носилки и эвакуированы с площади за какие-то секунды.

- А вы? - спросил Перси, видя, что Фарра не собирается улетать.

- Мы остаемся с вами, сэр. - нахмурилась та: - на всякий случай.

- А. - сказал Перси, несколько раз сжал пальцы в кулак, чувствуя как боль уходит: - спасибо еще раз, саб-лейтенант.

- Это мой долг. Сэр.

Джун стояла, подняв голову вверх и подставив лицо ветру. Она ждала этого момента слишком долго. Ее сумасшедший план сработал и теперь она стояла в Круге с Шойджи, Безумным Художником и Крылатым Клинком клана Рикио. Она опасалась что кто-нибудь в толпе поймает ее на противоречиях в ее требованиях, что ее не допустят, или что Шойджи несмотря ни на что не станет сражаться. Но сейчас, когда толпа на площади расступилась, освобождая место для боя, когда сам Шойджи спустился вниз и ступил в круг, внимательно разглядывая ее и поигрывая клинком в руке, сейчас - был момент ее триумфа. Потом может быть всякое - но сейчас она победила. Джун вздохнула воздух полной грудью и опустила голову, готовясь к поединку. В ее правой руке привычно завибрировал квантовый клинок, она шагнула вперед, показывая что готова. Стоящий напротив Шойджи из дома Рикио посмотрел на нее, наклонив голову набок, словно большая птица, на некоторое время замер, словно бы задумавшись, потом кивнул самому себе и в его левой руке появилось синеватое лезвие сонбу. Толпа вокруг ахнула и подалась назад. Конечно, по старым правилам надо было выбрать секундантов и арбитра, разметить Круг должным образом, но сейчас было не до этого, никто не стал бы ждать соблюдения формальностей. Поэтому не было и команды на схождение - просто Шойджи и Джун шагнули вперед. Он левша, подумала Джун, все это знают, но я буду следить и за правой рукой тоже, я владею двумя клинками и это мое преимущество, он не знает обо мне ничего. Я же знаю все о знаменитом Рикио, о его фамильном сонбу 'Белый дракон', о его привычке слегка наклонятся вперед перед атакой и о его молниеносном разрезе снизу вверх по диагонали, и о его последнем Круге в шестьдесят девятом, тогда он получил нехорошую рану правого предплечья и с тех пор избегает пользоваться скользящим блоком. А еще он будет недооценивать меня, подсознательно, но будет относиться ко мне с пренебрежением, как и положено клановому хутту, который никогда не покидал поверхности планеты. И это тоже мое преимущество, но оно будет кратким - как только он поймет что я представляю опасность - он начнет сражаться в полную силу, а этого нельзя допустить. Может ли она выдержать атаку Шойджи в полную силу или нет - она даже не задумывалась. Важно не допустить этой атаки, использовать все преимущество, которое у нее есть. Потому - если ты умеешь считать до десяти - остановись на семи, потому - если тигр силен, то он показывает что слаб. И потому Джун двинулась вперед, перехватив сонбу так, словно она держала его в первый раз. Подшагнув вперед она подняла клинок и приготовилась к атаке. В поединке на квантовых клинках сила была не столь важна, как в традиционном фехтовании, квантовый клинок резал абсолютно все, в том числе и другой клинок, если они сталкивались под прямым углом, поэтому блокирование одного клинка другим было невозможно. Можно было парировать удар скользящим блоком, отводящим, ударом по плоскости клинка сбоку, но не подставлять его под удар. Поэтому фехтование по сути не было даже фехтованием в традиционном смысле - это скорее было серией ударов и уклонов, обманных движений и финтов, и тут больше ценилось умение разорвать дистанцию и так же молниеносно приблизиться. Поэтому у Джну был ее шанс. Если бы бой был на ржавых водопроводных трубах или двууручных мечах - она проиграла бы. Проиграла силе мышц и массе мужчины. Но недаром хутты в древности называли сонбу великим уравнителем - неважно, мужчина ты, старец или подросток, - с квантовым клинком в руке ты становился настолько опасен, насколько отточено твое мастерство.

- Ху... - Шойджи выдохнул и шагнул вперед, желая закончить это как можно скорей. Потому он скользнул вперед и нанес короткий удар невооруженной правой рукой. Несильно и небыстро, так, чтобы не покалечить эту дурную девушку из дома Харссон, так, чтобы отбросить на землю, обезоружить и выиграть поединок без крови и увечий. Джун ожидала этого удара, она видела как Шойджи ударил одного из хуттов дом Рикио - так же, несильно и не быстро, но эффективно. Сперва его рука движется обманчиво медленно и легко, но вдруг набирает скорость и бьет как хлыст - наотмашь, накопив энергию и выбросив ее в противника. Все-таки он недооценил меня - мелькнула в голове у Джун торжествующая мысль, и тут же пропала, она растворилась в движении, в сосредоточении. Когды ты по настоящему сосредоточен в голове нет мыслей, есть только движение, все вокруг исчезает, растворяясь в белесом тумане, исчезает слух, зрение и даже дыхание - остается только твое движение навстречу движению противника. Джун сместилась с оси удара и выдвинула лезвие сонбу навстречу. Хороший удар это действие на рефлексе, только новички думают какие мышцы напрячь а какие расслабить, удар профи это размазанный по пространству миг перемещения на каких-то подсознательных, коротких даже для ящерицы инстинктах. А значит хороший удар чертовски сложно остановить когда ты его уже начал. И сейчас, едва сместившись в сторону и слегка изменив положение кисти Джун сделала так, что там, куда должен был попасть кулак Шойджи, Безумного Художника дома Рикио - на этом самом месте вместо подбородка Джун возникло слегка гудящее лезвие сонбу. Неважно как наносил удар Безумный Художник, но сейчас его кулак должен был превратиться в кровавое крошево, даже если бы он был сделан из монолитной монокулярной стали. В своей сфере сосредоточения без звука и света Джун почувствовала как удар Шойджи достиг цели, как дрогнул клинок проходя сквозь плоть и кровь дома Рикио. Рванув клинок к себе она хотела довершить дело, отрезав кисть Шойджи, но лезвие не встретило сопротивления. Черт! Значит он уже убрал руку! Джун отпрыгнула назад, почувствовав как что-то взрезало воздух на ее месте. Она подняла глаза, и увидела что Шойджи стоит на месте, разглядывая свою правую руку, с которой на пыльную землю Бартама капала кровь. Джун опустила руки и выпрямилась, она знала что Безумный Художник не будет атаковать. Пока. Еще она знала что упустила свое преимущество, разменяла его на правую руку наследника Рикио. Много это или мало? Зависит от того, задела ли она крупные сосуды, опытные бойцы не стараются разрезать другу друга пополам, воткнуть клинок в грудь или отрубить голову красивым взмахом. Эти удары легко предсказуемы и опытные бойцы метят в конечности, подрезая сухожилия и вскрывая вены. Пустить кровь противнику - всегда полезно. Либо противник испугается вида своей крови и станет вести себя осторожней, либо наоборот - потеряет голову от ярости - и начнет делать ошибки. Но это сработало бы если бы напротив Джун стоял обычный боец, а не он. Джун выдохнула, признавая ошибку и наклонила голову вбок, разминая шею. Шойджи хмыкнул, оторвал от кушака полоску ткани и ловко, пользуясь ртом и одной рукой перемотал рану, затянул узел, вытер с лица капли крови и еще раз удивленно взглянул на Джун. Его взгляд едва уловимо изменился, что-то блеснуло и исчезло в глубине глаз наследника и Джун еще раз попрощалась со своим имиджем неопытного бойца впервые увидевшего квантовый клинок. Шойджи чуть побаюкал свою раненную руку, словно успокаивая ребенка, взглянул на кровавые пятна на земле, на Джун и наклонил голову вбок, словно птица, разглядывающая блестящий предмет. Джун подняла клинки и присела, встав в стойку, готовая к атаке. Но Шойджи словно бы и не собирался нападать, он разглядывал ее с удивлением и непосредственностью ребенка на деревенской ярмарке, впервые увидевшего фокусника, доставшего из своего помятого цилиндра живого кролика с бусинками черных глаз. Чудо-Джун - вот, как он смотрел на нее. Так, словно весь мир вокруг был лишь серой декорацией к ней, стоящей тут кровавой розой, посреди площади. Кровавой розой?! Джун вдруг поняла что мир вспыхнул у нее в глазах и перевернулся набок. Но как? Когда он успел? Джун открыла глаза и попыталась встать, ноги не слушались ее, она смогла встать на колени и вытереть рот рукой. Кровь. На рукаве и ладони. Безумный Художник клана Рикио, когда ты успел, подумала она, глядя на свою кровь и отчетливо понимая что Харальд был прав. Она не ровня этому человеку. Да человек ли он?! Джун знала себя, знала свой предел и знала что в ее клане нет такого человека, который двигался бы ... так. Она не видела его движения, их невозможно было увидеть, но она успела бы их почувствовать... наверное. Если бы не отвлеклась на обманчивый блеск его глаз и каплю крови на правой руке. Пока эта капля падала на землю - Шойджи исчез там и появился здесь, рядом с ней. И сейчас она пытается встать и поднять голову, чтобы увидеть как блеснет в свете полуденного солнца клинок Белого Дракона, отсекающий ее голову. Джун стиснула зубы и встала, рывком, выпрямляяя спину. Как бы то ни было, но она - Джун хутт Харссон и умрет стоя, а не на коленях. Она выпрямилась, несмотря на резкую боль в правой руке и повернулась навстречу своей судьбе.

- А вот теперь - начнем. - сказала огромная черная птица голосом Шойджи Рикио и клинок в ее руке запел песню смерти.

Шойджи был вдохновлен. Его муза, его вдохновение вернулось к нему и он снова мог рисовать картины! Всплесками красного - вверх, вниз, слева направо, и снова снизу! Начав этот поединок он и не думал что сможет нарисовать такое, он ожидал разочарования и серости и поэтому первый же штрих удивил его. Удивил и обрадовал, эта девчушка выставила клинок, порезав его кисть и едва не отрезав ее вовсе, он еле успел разжать пальцы, практически пропустив ее лезвие между ними, на мгновение ощутив восхитительный ужас не-бытия. И поэтому он отплатил ей тем же - на мгновение позволив себе действовать на полной скорости, и нанеся ей такой же разрез. И туда же. И только потом он стал рисовать - сперва сравняв шансы, ответив ей тем же. Да, она удивила его, но и он удивил ее, он видел это по ее расширенным зрачкам, когда девушка стала вставать с земли. Ее движения стали замедленней и Шойджи тоже замедлился - чтобы прочувствовать поединок, понять ее, эту странную девушку, не желающую сидеть дома и воспитывать детей, а по какой-то странной прихоти желающую лежать в пыли на площади, пав от его руки. Они двигались как два танцора, в едином слитном движении, непрекращающемся и постоянном, в тишине, нарушаемой лишь гудением клинков да тяжелым дыханием танцоров. Шойджи понял, что его противник прекрасно подготовлен и довольно силен физически. Единственно чего у нее не было - это его скорости. Впрочем, ее не было ни у кого. Поэтому он постепенно наращивал темп, становясь все быстрей и быстрей, в такие минуты он почти физически чувствовал как отчаяние начинает охватывать его противников, как они начинают понимать что ничего не смогут сделать с ударом - этим или следующим. И как они начинали ломаться, эти люди. Лучшие бойцы кланов. Ветераны сотен дуэлей и битв. Хладнокровные убийцы. Просто мусор перед его клинками. Вот и эта... он уже чувствовал что она на пределе, еще немного и .... и тут эта девушка вдруг отбросила свои клинки в сторону и встала в полный рост, подставляя грудь его удару. Шойджи замер, задержав свою руку. Он не понимал. Он смотрел на нее, она смотрела на него и он впервые увидел ее - всю. Глазами. Наверное кому-то она даже покажется привлекательной, подумал он, сильная, уверенная в себе и наверняка красивая. Лицо - симметрично, а у людей это считается красивым. У нормальных людей. Но что она вытворяет посреди его картины? Шойджи раскрыл рот, прокашлялся и начал говорить, с удивлением слыша свой голос - чужой и скрипучий.

- Что ты делаешь? - спросил он, смотря ей прямо в глаза и не видя там страха.

- Ты слишком быстрый. Я лучше тебя, но ты быстрей. Я не смогу тебя одолеть. - сказала девушка и развела руки в стороны, словно приглашая его: - поэтому - вот...

- Что ты делаешь? - он повторил вопрос, не понимая о чем она говорит и почему разрушает такой прекрасный танец: - подними клинки...

- А смысл? - она пожала плечами и зажмурилась, подставляя лицо солнечным лучам: - ты все равно меня убьешь. Какой смысл? Ты слишком быстрый, Шойджи хутт Рикио.

- Но... - Шойджи вдруг почувствовал себя глупо. Смысл? Какой смысл? Разве в этом обязательно должен быть смысл? Но что он должен ей сказать? Возьми сонбу и сражайся как мужчина? Глупо, она не мужчина. Сражайся, иначе ты погибнешь? Глупо, она погибнет в любом случае. В конце концов должны же мы соблюсти какие-то приличия, я не могу просто прирезать тебя без оружия посреди площади? Еще глупей, какого черта, он сам никогда не соблюдал приличия, а тут блюстителем морали заделался? Шойджи хмыкнул.

- Что тут смешного? - гневно сверкнула на него глазами Джун. Шойджи захохотал в голос, передние ряды отшатнулись от него, в толпе раздались недоуменные восклицания. Шойджи смеялся, чувствуя, как его душу окончательно покидает чувство скованности и тяжести. Все это время, думал он, все это время я был свободен от предрассудков и правил, так я говорил всем и я был достаточно силен, чтобы иметь свое мнение - так я считал. Но сейчас он вдруг понял что даже он был связан всеми этими предрассудками. Быть сильным. Никогда не проигрывать. Внушать страх. А смысл? Да, правильно, а смысл. Смысл? Для потехи толпы, собравшейся на площади? Он боится этой толпы? Нет, он мог бы убить всех и каждого, так почему он ищет у них одобрения своих поступков? Шойджи почувствовал как в его груди начинает расти красный костер гнева, гнева который вспыхивал в нем когда на него кто-то пытался давить. Или угрожать. Как давно я не чувствовал этого, подумал он, как давно я думал что я свободен делать что хочу. Эти люди думают что я буду поступать как всегда. Иначе они станут думать что Шойджи - придурок, но ведь они уже так думают, нет?

Шойджи перестал смеяться и выключив клинок вложил его в ножны. Поднял руку вверх и дождался когда толпа затихла, слушая что он скажет.

- Я, Шойджи хутт Рикио объявляю что проиграл поединок Джун хутт Харссон. - проронил он в толпу, отчетливо выговаривая каждое слово: - Как проигравший готов заплатить дому Харссон виру в любом размере. - в тишине наступившей на площади Шойджи услышал как эта девушка говорит что-то, но не разобрал, слишком тихо она прошептала эти слова, себе под нос...

- Что? - он повернулся к ней, уже немного раздраженный ее возражениями, да, он должен быть отрезать ей голову и бросить ее в пыль Бартама, на потребу толпе, но он уже принял решение и его не остановить. И пусть кто-то тут попробует возразить, подумал он, обводя толпу взглядом и слегка подавшись вперед. Передние ряды смешались и потупили глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом.

- Я говорю - Джун хутт Харссон хутт Дорбан. - тихо сказала за его спиной девушка: - так что ты должен виру дому Дорбан.

Глава 26

В то же самое время, пока хутты на площади перед полицейским участком Бартама переваривали новость о том, что Безумный Художник и Крылатый Клинок Рикио проиграл поединок девушке из дома какого-то ганзара, на окраине системы Дионеи, в пылевой туманности, недоступной для радаров и потому любимой контрабандистами и сталкерами, среди осколков астероидов дрейфовал 'Клинок Гнева Господня'. Крейсер находился в режиме повышенной скрытности, все системы были отключены, радары и поисковые дроны работали в пассивном спектре - только на прием сигналов. В таком ожидании 'Клинок Гнева' находился вот уже более двух недель - с тех пор, как за границу Карантина ушли фрейтеры контрабандистов. Епископ Альмо сидел в зале для медитаций и боролся с мигенью, раскалывающей его голову. Проклятая боль не желала уходить, а в последнее время продолжала усиливаться и порой он ловил себя на мысли что было бы не так уж и плохо попросить Сигму Пять убрать эту боль, погасить ее, выключить, так, как он выключает свет, выходя из комнаты. Но потом епископ вспоминал что именно так и начинается путь к темному и одумывался, кряхтя вставал с постели, нашаривал на ночном столике шприц с болеутоляющим, запрокидывал голову и втыкал иглу за веко, туда, между глазным яблоком и костью, в средоточие боли. Впрочем в последне время болеутоляющее перестало помогать, а приступы стали все чаще. Приходит мое время, время уходить, но я не могу уйти, не сейчас, когда в Ордене остался лишь один из сосудов, вся мощь Ордена держится на мне, а я сижу тут весь бледный и в поту, словно жаба на болоте - так думал епископ Альмо, сжимая в руке старые резные четки из черного дерева, подаренные ему отцом-настоятелем добрых две сотни лет тому назад.

- Ваше преосвященство! - в зал бесшумно зашел клирик из молодых адъютантов, приданных ему Орденом: - фрейтеры Амадея показались на границе Карантина!

- Хорошо. - Альмо поморщился от звуков голоса и клирик непроизвольно начать говорить тише: - но их всего три.

- Всего три? - епископ поднялся с шелковой подушки и подошел к панорамному окну-монитору на которое транслировался вид на туманность: - это не всего три. Целых три.

- Целых три. - поправился клирик и послушно поклонился: - мы подготовили команду для встречи.

- Хорошо. - епископ кивнул, отпуская клирика и вздохнул, старась держать голову ровно - чертова мигрень уже начала стрелять в шею и затылок.

Амадей сидел в кресле пилотского ложемента головного фрейтера 'Заря Валлсы' и смотрел в пространство перед собой. У него была цель. И он намеревался достичь ее во что бы то ни стало. Сейчас все остальное уже не имело значения, ни честь семьи, ни сказочные прибыли, которые должен был принести этот рейс и сотрудничество с Орденом. Амадей вспомнил лицо клирика, обещающего невероятные сокровища и коды от мин-ловушек по периметру Карантина и скрипнул зубами. Нет, чертов монах не обманул, коды были верные и сокровища действительно были там, где и должны были быть. Но отправились за Границу Карантина тридцать девять автоматических фрейтеров и один головной, на котором было семьдесят членов экипажа. А сейчас на головном фрейтере был только он. Из живых членов экипажа, разумеется. Амадей прекрасно понимал что быть сталкером в приграничной зоне это тебе не мед пить, всякое бывает, но именно поэтому никто из приграничных сталкеров никогда и не ходил дальше трех ближайших систем - в пределах одного прыжка. Три системы, восемь планет, и все давным-давно исхожены и разграблены. До того, как Красная Чума отделила эти регионы от остальной галактики здесь кипела жизнь, люди строили города, заводы, орбитальные станции и сейчас все это было просто ничьим. Поколения сталкеров проникали через границу, вывинчивая, выламывая и попросту забирая все, что только можно. Да, монахи Ордена могут говорить что угодно о расцвете человечества и продвинутых технологиях, но сталкеры видели все своими глазами и могли сравнивать. Браслеты комм-связи, которые обеспечивают связь в пределах планеты, андроиды выглядящие совершенно как живые люди, служащие сотнями лет, боевые костюмы о которых мечтал любой коммандос и конечно же синтетические геммы - живые драгоценности. Все это и еще много чего лежало за границей Карантина - ничье. И единственное что должно сдерживать от немедленного расхищения все эти сокровища - это периметр со сторожевыми минами и пограничными корветами Ордена, а также страх перед Красной Чумой. Сторожевые мины с годами выходили из строя, к ним подбирались коды доступа, их взламывали (не всегда успешно, в большинстве случаев эти попытки заканчивались плачевно, но на смену одним мертвым энтузиастам приходили пока еще живые), корветы Ордена физически не могли патрулировать всю область выхода из гиперпространства вокруг пограничных систем, а страх перед Красной Чумой... спустя столетия Красная Чума стала казаться чем-то выдуманным, картонным чучелом, которым Орден пугает непослушных детей, загоняя их в постель после обеда. Смерти, впрочем сталкеры не боялись, контрабанда сама по себе занятие для рисковых парней, кто бы тебя не поймал - все равно приятного мало. Поймают фанатики Ордена - не миновать конфискации имущества и высылки в Цитадель, где тебе промоют мозги и оставят доживать свой век овощем, поймают пограничники Империи - каторга минимум на пять лет, опять-таки могут и при задержании не церемониться. Поймают местные полицейские на планете - тоже не мед, впрочем от имперцев и полиции можно откупиться на месте, а с Орденом надо договариваться заранее, те на месте переговоров не ведут. Так что смерти контрабандисты-сталкеры не боялись, принимая ее как часть своей работы - не очень приятную, но необходимую. А вот договоренность с Орденом, да еще и карта неизвестных регионов за границей Карантина - это было по настоящему ценно. Когда клирик Ордена настоял на личной встрече и предложил Амадею эту сделку - тот не мог поверить своей удаче. Конечно, сейчас он понимал, что купился как последний дурак на сладкую приманку. И ведь приманка оказалась что надо - два прыжка внутрь зоны Карантина, звездная система, обозначенная в журнале как А-159001/10, уютная планета с мягким климатом, зелеными лугами, голубыми океанами и атмосферным давлением почти вполовину от нормы. Карта, любезно предоставленная клириком Ордена выдавала расположение двух городов на этой планете. В одном из них был целехонький торговый склад, где люди Амадея загрузили свои фрейтеры просто под завязку - ящиками с синто-геммами, андроидами класса 'А/0', оружием и всякой мелочью в качестве сувениров. Амадей был счастлив. По самым приблизительным подсчетам, стоимость этого груза на черном рынке была уже не меньше сотни миллиардов имперских кредиток. Но загрузив свои фрейтеры он направил корабль во второй город, исполнить свою часть договора. Договоренность была такой - клирик дает ему наводку на систему, на планету, на город и на склад, договаривается с Орденом о беспрепятственном пропуске всех его кораблей, Амадей может забрать себе все, что сможет унести, а взамен - взамен он посетит и другой город на этой планете и возьмет там одну вещь, очень нужную Ордену и клирику лично. Простая сделка. Простые условия. И сказочный гонорар. Амадей опасался что его обманывают с содержимым склада и потому в первую очередь наведался туда. Но количество и качество присвоенного оказалось настолько превосходящим всякие ожидания, что он расслабился. А зря.

Когда они приземлились, найдя подходящую площадку неподалеку от места назначения - он вышел наружу, пригнувшись, чтобы не удариться о край люка десантного 'Марадера' - еще тогда неясное предчувствие кольнуло ему сердце. И они нашли то, о чем просил его монах, нашли сразу, за сейфовой дверью, код к которой уже был занесен в его коммуникатор. Амадей вспомнил что удивился - зачем Ордену еще один андроид, пусть и высококлассный. Нет, не так ... он закрыл глаза и вспомил как это было ...

Тяжелые колеса десантного бота 'Марадер' остановились, что-то неприятно хрустнуло под ними, лязнул люк и Волак там, сзади, выругался в адрес водителя, мол не дрова везешь и вообще, вот уже который раз об перегородку головой, имей совесть уже. Водитель вяло отругивался, мол тут вам не шоссе, а подлететь все равно запретили, поэтому и приходится ползти на брюхе. А ну, тихо - сказал Амадей и эти двое заткнулись, испуганно косясь на него в зеркальце на внутренней поверхности кабины. Амадей встал, открыл люк, шагнул вниз, аккуратно спускаясь по лесенке. Осторожней, босс - сказал Волак, выглядывая в люк вслед за ним, - тут повсюду какие-то ракушки торчат, у них края острые, можно комбез порвать, у ребят постоянно рвались, ботинки тут и дня не выдерживают, алмазные у них края что ли. - Да заткнешься ты наконец - поморщился Амадей - сколько можно уже, вернусь в Империю - пристрелю тебя, клянусь Антропосом, ворчун старый.

- Как скажешь, Амадей. Только вот сперва надо вернуться... - пробормотал в наушниках шлемофона голос Волака, старик не боялся угроз Амадей, он растил его с младых ногтей и прекрасно знал когда от него лучше держаться подальше на самом деле, а когда он просто бурчит себе под нос.

- Неладно тут что-то, босс. - продолжал Волак, спустившись на землю и встав рядом с Амадеем. Амадей огляделся. Они стояли возле двух ярко-красных туш 'Марадеров', посреди пустоши, вдали к небу возносились стальные шпили погибших городов, а прямо перед ними, в небольшом явно искусственном холмике была проделана дверь.

- Неладно ему. - проворчал Амадей, поглядывая в сторону двери. Дверь была как дверь - обычная. Амадей видел немало таких дверей. В хранилищах банков. Стальные, монолитные, с домкратными приводами, способные выдержать прямое попадание плазмера или крупнокалиберного райлгана. Таки двери просто так посреди пустоши не поставят. Ну, конечно, подумал Амадей, монахи Ордена не просто так дали ему наводку. Взамен они попросили принести кое-то из этого хранилища ... и было бы глупым полагать что там лежит какая-то безделушка. А раз это достаточно важная штуковина, то предположительно она должна охраняться. За эти годы охранные системы должны были выйти из строя... наверняка должны были. И у них были коды от входа, от систем безопасности и ключ-карты и даже карта всех помещений с указанием где и что взять. Вот только Амадей не рвался проверить все это лично. В конце концов он же босс, верно?

- Резак - сказал Амадей, не поворачиваясь. Позади послышались шаги и двое из команды Эйдена потащили к двери громоздкий молекулярный резак, чертыхаясь и наступая друг другу на ноги.

- Сэр? - рядом с ним встал Эйден Лоу, его аналитик и полевой игрок, равных которому не было в этом секторе галактики. Потому что Эйден Лоу был эспер.

- Проверь. - Амадей кивнул на дверь, рядом с которой возились люди Эйдена, устанавливая оборудование для взлома. Патрик присел на одно колено, коснулся поверхности холма рукой в перчатке и закрыл глаза.

- В шлеме трудно... - проворчал он.

- И не надейся. Шлем снимать не разрешаю. И забрало поднимать - тоже. - Амадей недовольно цыкнул зубом. Дисициплина все-таки хромает.

- Ребят можно понять. - в закрытом канале послышался шепот старого Волака: - воздух тут пригоден для дыхания, давление, температура - все в норме. Десять дней таскать тяжести в скафандрах высшей защиты это все-таки слишком...

- И тем не менее. - Амадей тоже переключился на закрытый канал, чтобы не разлагать дисциплину: - тем не менее, Волак. Если хоть кто-то откинет забрало шлема и вдохнет этого воздуха - я этого смельчака оставлю на поверхности планеты с запасом продовольствия и бластером с одним зарядом.

- Ты тут босс. - проворчал Волак. В глубине души он понимал что Амадей прав. Но с другой стороны - ведь прошло уже столько лет с тех пор как Красная Чума бушевала в этом секторе Галактики. И сама болезнь и ее споры должны были давным давно сгинуть. Ничего живого на всей планете не осталось, перед уходом биодеструкторы обильно полили поверхность планеты излучением. Ничто не могло уцелеть. Поэтому под тяжелыми ботинками скафандров высшей биологической защиты хрустели останки растений и животных, высохщие за столетия и превратившиеся в один большой планетарный гербарий. Анализаторы показывали абсолютную чистоту атмосферы, здесь даже бактерий не осталось. Идеально чистая планета, чистый воздух, чистая вода, никакой жизни, все стерильно, словно в лаборатории. Или в хирургической. Чего можно боятся в лаборатории?

- Секундочку. Босс, тебе надо на это взглянуть. - Эйден выпрямился и ткнул пальцем перед собой: - вот тут, видишь?

- Не вижу. - Амадей встал рядом с эспером и уставился туда, куда указывал палец в толстой белой перчатке.

- Вот тут. Где разветвление линий, видишь? Что-то светиться...

- Лоу. - Амадей повернулся и внимательно посмотрел в забрало шлема эспера: - я ничего не вижу и черт возьми не могу увидеть!

- О. Извини, забыл. - Эйден неловко потянулся почесать затылок, но его рука наткнулась на сферу шлема и он замер, осознавая ситуацию.

- Именно. Это ты тут эспер. Просто говори что видишь...

- О. Ну за этой дверью у нас коридор, идет вниз под углом. Очень толстые искусственные стены, метра два толщиной. Дальше не вижу, но вдоль всего коридора цепочкой идут какие-то огоньки. Хм... - Лоу задумался. Некоторое время все смотрели на него. Потом тишину прервал один из людей Эйдена, здоровяк с Верты, Лоуренс.