«Стажёр» #2

- Ну надо же, от кого я это слышу, сержант. - искренне удивилась Фарра: - не ты ли у нас всегда ноешь что твои курицы по тревоге зашибут кого, да передавят по тревоге, или еще пристрелит кто-нибудь кого.

- Обычно да. - не стала отрицать Бренди: - но сейчас нам без тревоги никак. Иначе в самоволку девчонки рванут. А это ... - она покачала головой. Фарра прекрасно понимала что самоволка - это очень плохая мысль. И не только потому что самоволка рассматривалась в войсках как дезертирство. Фарра Аканис знала чем чревато появление амазонок в военной форме Имперских войск на улицах этой сраной планеты. Нет, она конечно поставила на место этого флотского выскочку с его советами и всякими 'давайте не злить местных женщинами в форме и с оружием', но это не значит что она недооценивала опасность со стороны религиозных фанатиков и фундаменталистов. Опасность вообще нельзя недооценивать. Никогда. А получить шило в бок в каком-нибудь кабаке на окраине можно и в совершенно цивилизованном месте, будучи под защитой всех законов Империи. Поэтому в глубине души Фарра поддерживала меру этого флотского по запрету посещения города. Другое дело что надолго этого запрета не хватит. Девчонки то не из железа сделаны, скучают они в расположении роты. Да и по закону им отпуска да увольнительные положены, даже когда на безлюдных планетах служили - все равно в отгул ходили за изгородь. На песочке посидеть да мясо пожарить и пивом запить. Да просто вспомнить что ты человек а не робот на службе Императора, долгих лет ему жизни. Потому права Бренди насчет тревоги, ой права, вот только и тревога эта не панацея, тут глубже надо. Нельзя вечно сжимать кулак и давить на человека, иначе рано или поздно все лопнет - бум! И прямо тебе в лицо.

- Хорошо. - сказала Фарра и потерла подбородок: - я подумаю над этим.

- И было бы хорошо начать с тревоги. - буркнула Бренди. Фарра бросила на нее взгляд.

- Не дави на меня, сержант. Не тебе принимать решения и ... - тут Фарра вдохнула поглубже, приготовившись к краткой но убедительной лекции на тему о субординации и цепочке командования, а также о том, почему простой сержант не может указывать командиру подразделения что и как делать, но в этот момент входная дверь хлопнула и в спортзал вбежала Беатрис Шехтер, недавно переведенная амазонка из второй роты.

- Мэм! Кертис и четверо из второй роты дернули в самоволку!

- Что? Погоди, как?

- Ну, в столовой не было хлеба, мэм, Кертис старшая по наряду, вот и решила выехать в город , потому что консервированный хлеб поперек горла уже.... а флотский запретил выход в город и они ...

- Какого черта. Они уже вернулись?

- Нет, мэм. Они попали в переделку с местными. И с полицией.

- Вот черт. - Фарра опасалась именно этого. Она обернулась к Бренди и кивнула ей головой. Сержант кивнула в ответ и стремительно выбежала из спортзала. Фарра повернулась обратно к Шехтер.

- Ну, что стоишь? - почти ласково сказала она: - Боевая тревога.

Глава 21

Шериф Броуджан потел. Он ненавидел свое тело за это подлое предательство, он вырос здесь, на Дионее, в этой удушающей жаре и как все мог терпеть эту духоту и горячий песок в лицо. Но стоило ему начать нервничать, хоть чуть-чуть и он начинал потеть, просто как будто кто-то выжимал его как лимон - через поры кожи проступала вода и начинала течь вниз, по лицу, по шее, за воротник и по подбородку, срываясь вниз на униформу и оставляя мокрые следы. Доктор Верне говорит что это нормально, такая особенность организма, лечить ничего не надо, просто меньше нервничать, меньше пива по вечерам и длительные пешеходные прогулки под кондиционером. Конечно, доктору виднее, но ему не приходится стоять перед толпой поедателей падали, готовой разорвать его на части. Ей нельзя показывать страх, нельзя. Толпа - она как большая собака, только с тысячью глаз, с тысячью пастей, с тысячью рук, котоые могут сжимать оружие. И наверняка сжимают. Потому перед ней нельзя потеть. Но чертово тело предавало шерифа. А собака уже начала рычать, показывая зубы - передние ряды уже стояли на крыльце и за своей спиной шериф чувствовал ручку двери участка. Она впивалась в спину. Рядом, плечом к плечу стоял старина Бигглз, вместе со своим пучковым орудием, оставляющим после себя решето.

- Я сказал всем назад! - крикнул шериф, надрывая и без того сорванное горло. Слишком много он кричал. Он кричал и толпа кричала на него в ответ. Он призывал к разуму и убеждал в том, что худой мир лучше хорошей драки и нарушать закон из-за каких-то слухов не стоит, в ответ ему кричали что он укрывает преступников и все мурины одним миром мазаны, припоминали Дирму и Крииса, и сына Асгара, и аварию на мосту, в общем все, что могли припомнить.

- Шериф поднимал оружие и клялся что пристрелит первого кто ступит на крыльцо, но на крыльце уже стояли, а из толпы потрясали нелегальными импульсниками, и клялись что если шериф будет стоять между правосудием и преступниками, то в нем и его прихвостне понаделают дырок, чтобы было неповадно.

- Назад! - продолжал надрываться шериф: - назад, кому говорю! - он в который уже раз уверял что полиция все расследует и виновные будут наказаны, что надо разойтись по домам, что лично он будет держать все под контролем и причин для беспокойства нет. Толпа не верила ему и градус противостояния накалялся.

- Шеф, мы дольше не удержим... - прокричал ему на ухо старина Биглз и шериф согласно кивнул - не удержат. Что же... он старался оттянуть момент, надеясь на чудо, но чуда не произошло. Шериф поднял ствол своего пучкового плазменного бластера и нажал на курок. Над головами у толпы с громким треском пронеслись плазменные разряды, заставив ближайщие ряды пригнуться и затихнуть. На пару секунд.

- Стойте! - закричал шериф, пользуясь небольшой передышкой: - Все назад! Клянусь бородой Старины Генри, я не сойду с этого места! И первый кто поднимется сюда - получит разряд в голову! Потому предлагаю успокоится и разойтись! Да, потом вы разорвете меня на части, но первые несколько человек составят мне компанию на том свете, клянусь! - толпа замерла, затихла. Некотоое время над площадью стояла удушающая тишина - такая, в которой казалось было отчетливо слышно как падает еще одна мутная капля с подбородка шерифа. И с ее падением что-то изменилось в этом мире. Что-то должно было измениться. Из передних рядов вышел хутт средних лет, одетый в национальную одежду. Из-за кушака у хутта выпирала рукоять сонбу. Лицо хутта было знакомым, но шериф не мог вспомнить где именно он видел этого человека.

- Я Тансуу хутт Верек. - хутт начал свою речь с ритуального приветствия, с представления, где сперва идет дом, уже потом - имя. Дом Тансуу. Шериф напряг память. Звучало знакомо, но опять таки шериф не мог припомнить ничего особенного. Все знали большие дома - Рикио, Харссон, Верснуу, Табосуу и еще парочку. Мелких домов, которые выродились до нескольких семей на Дионее было много. Ткни любого хутта на площади в базарный день и наверняка узнаешь от него длинную родословную семьи, предки которой высадились на Дионее еще лет за триста до Конкисты, и которой каждый хутт гордился, считая себя благородным, даже если у самого ни кола ни двора. Чертовы поедатели падали.

- Как старший представитель своего дома. Дома Тансуу. - сказал хутт, медленно приближаясь к шерифу: - я вызываю шерифа Броуджана в круг. Мунсогор.

- Что за ... - шепнул за спиной Биглз. Круг. Или на варварском наречии хуттов - мунсогор. Старый обычай, испытание поединком на квантовых клинках, правила очень просты - двое выходят в круг, вынимают свои сонбу и кто остался жив - тот и прав. Вообще, законами Протектората круг Мунсогор запрещен, как и всякие поединки, дуэли и прочие пережитки. Круг приравнен к убийству. Фактически это и есть убийство - конечно со своими особенностями, но ведь никто не будет спорить что в результате получается как минимум один труп. Однако чертовы поедатели падали плевать хотели на законы Протектората и периодически в морги города попадали тела с чистыми разрезами от квартовых сонбу с пометкой 'порезался когда чистил овощи' или 'неудачно упал на квантовый клинок'. Ага, тридцать два раза. Впрочем, полиция закрывала на это глаза. Варвары же. Пусть себе, режут друг друга - главное наружу это не выходит и ладно. Хутты довольны что соблюдаются обычаи, мурины довольны что хутты друг дружку режут, официльные власти города довольны что все тихо и спокойно, полиция довольна что им не надо делать лишней работы. Красота. Вот только предлагать представителю власти, да еще и мурину поединок на квантовых клинках - это уже перебор. Шериф опустил ствол оружия и тот уперся в грудь хутта. Они встретились взглядами.

- Я не собираюсь вставать с тобой в круг. Ни с тобой с ни кем либо еще. Потому что я здесь власть, черт побери. И если ты сделаешь еще шаг ... - шериф не договорил. Хутт сделал шаг вперед, толкая своей грудью ствол оружия и они встали практически нос к носу.

- Меня зовут Верек. Тансуу хутт Верек. И это моя племянница Корра попала в лапы этих нелюдей! И я не позволю им уйти от правосудия, шериф! И если у тебя хватит яиц можешь стрелять. Стреляй. - хутт взялся за ствол и направил его себе в лоб. Танссуу! Корра Тансуу - вот откуда ему знакома эта фамилия и это лицо - подумал шериф, это он, этот хутт, - он был единственным родственником по мужской линии, который пришел в морг на опознание тела, шериф помнил как его плечи содрогались от беззвучных рыданий, когда откинули простыню. Вот черт.

- Стреляй, шериф. Мне все равно нет места в жизни. Пока по этой планете ходят убийцы моей девочки и те, кто их покрывают - я не буду жить. Я найду и убью всех этих нелюдей. И если ты, шериф, стоишь у меня на пути - лучше нажми на этот чертов курок. Прямо здесь и сейчас. - сказал хутт, глядя Броуджану прямо в глаза.

- Верек. Постой. - мысли шерифа лихорадночно заметались: - постой, не надо ... - он хотел сказать что не надо делать никаких опрометчивых действий, что ему самому очень жаль эту девочку и что Дирма и Криис - ублюдки, опозорившие всех муринов и они уже мертвы, и что сейчас, когда разрядник плазмера упирается прямо в лоб этого хутта, а его палец находится на спусковом крючке, а за ними наблюдают несколько сотен хуттов и пятнадцать полицейских с оружием в руках - вот сейчас надо быть очень осторожным и плавным в движениях. Но хутт опередил его. Плавным движением он вынул из ножен свой сонбу и клинок тотчас загудел, легкое синеватое свечение вдоль лезвия показало что сонбу активирован. Квантовое лезвие с легкостью могло перерезать что угодно, шериф не раз видел отрубленные таким клинком стальные тросы, бронированные конечности роботов и даже перерубленный пополам флаер. При необходимости клинок этого дъявольского устройства мог удлиняться - до нескольких метров! - и тогда хутт одним взмахом мог 'зачистить' весь сектор прямо перед собой. Раз и все.

- Убери эту штуковину. - сказал шериф. Он хотел сказать это спокойно, уверено, властно, так, чтобы рука хутта сама выключила сонбу, чтобы тот подчинился не задумываясь, чтобы толпа собравшаяся здесь поняла кто хозяин и прижала уши, как пес в ожидании трепки. Но тело снова подвело его, голос дрогнул. И зверь услышал это, толпа колыхнулась к нему, хутт поднял клинок и шериф понял что сейчас он взмахнет рукой и все. Конец. Разрежет его пополам, словно брикет мягкого масла. Шериф инстинктивно зажмурил глаза и нажал на курок. Выстрел! Наверное я снес ему голову, подумал шериф, открывая глаза, все, не жить нам теперь, сейчас меня и Биглза разорвут на части...

- Тихо, тихо, тихо...- сказал кто-то и из рук у шерифа забрали оружие. Спокойно и не торопясь, но шериф ничего не смог с этим сделать. Когда его зрачки снова сфокусировалось он увидел, что между хуттом и ним стоит знаменитый наследник дома Рикио, этот патлатый безумец. В одной руке он держал все еще включенный сонбу хутта, а в другой - плазмер шерифа.

- Для веселья еще рано. - сказал наследник дома Рикио и улыбнулся своей безумной улыбкой: - еще рановато.

- Рикио хутт Шойчжи! - ахнули в толпе. Безумец улыбнулся и щелкнул переключателем на рукоятке сонбу. Квантовый клинок погас и перестал гудеть.

- Возьми. - Шойчжи передал сонбу обратно Вереку: - это фамильный клинок?

- Д-да. - хутт понемногу начинал приходить в себя. Шериф тоже. После того, как ты уже был готов к смерти, к тому, что твою голову разнесет на части плазменный разряд, или тебя разрубят пополам квантовым клинком - после этого надо было успокоиться. Вдохнуть воздуха. Шериф вдохнул воздух, вдохнул полной грудью, чувствуя как начинают дрожать его руки, наваливается предательская слабость и холодный пот течет по спине и затылку. Он потянулся в карман - достать платок и вытереть пот, но вдруг понял что его руки пусты. Что он стоит перед толпой разъяренных хуттов безоружным.

- Что за... - шериф обернулся, сказать Биглзу, чтобы он не опускал свой ствол, потому что этот чертов Шойчжи только что обезоружил его, шерифа Бартама, легко и непринужденно, так, словно взял яблоко из корзинки с фруктами. Просто протянул руку и взял. Поэтому шериф обернулся - предупредить старину Биглза держаться подальше от этого Шойчжи. Но когда он обернулся, то увидел что старина Биглз лежит прямо на крыльце полицейского участка, лежит, раскрыв рот и глотая воздух, словно выброшенная на берег рыба. Слава богу, живой, пронеслась мысль в голове у шерифа, слава богу живой, раз дышит - значит живой. Но где его оружие и почему... хотя все понятно. Шериф повернулся обратно, к усмехающимся глаза Шойчжи Рикио. Конечно. В руках у безумного наследника было два ствола. Когда он успел и как он вырубил Биглза за спиной у шерифа, да так, что тот даже не услышал - эти вопросы так и остались незаданными. Потому что Крылатый Клинок Рикио и Безумный Художник уже давно перешагнул черту нормальности и обычности.

- Не надо. - сказал Шойчжи, мягко взяв шерифа за руку, когда он потянулся за оставшейся на поясе плазменной гранатой: - Вам за это не платят, шериф Броуджан. Пусть народ сам разберется. - он продолжал держать руку шерифа все время, пока мимо них, прямо в распахнутую дверь полицейского участка проходили крепкие хутты с нелегальным оружием.

- Шойчжи... - прохрипел пересохшим горлом шериф, прокашлялся и расслабил руку, опустив ее вниз: - Шойчжи, если они убьют солдат Императора, будет очень плохо. Скажи им. Они послушают тебя. Скажи им, тела этих двух ублюдков в морге, в подвале, сразу направо, все так как я и говорил, никто никого не укрывает.

- Вот и посмотрим. - сказал Шойчжи и отпустил его руку: - если все так... - он недоговорил, оттащил шерифа в сторону, посадил рядом с хрипящим от боли Биглзом, посмотрел на них, словно что-то решая, потом кивнул головой и куда-то исчез.

- Шеф... - прохрипел старина Биглз: - шеф... граната...

- Граната. Шойчжи отпустил его руку и сейчас он может... рука шерифа метнулась к поясу и ... конечно же гранаты не было. Чертов Шойчжи. Ну и ладно, подумал шериф, сев и прислонившись спиной к стене, пока мимо них в распахнутые двери проходили хутты в своих потертых пыльниках, ну и ладно. Что бы он делал с гранатой? Взорвался бы нахрен?

- Ты как, старина? - спросил шериф, повернув голову. В горле пересохло, жутко хотелось закурить и выпить. Причем необязательно именно в таком порядке.

- Жить буду. - прохрипел Биглз: - этот ублюдок из Рикио просто нереально быстрый. Ты видел как он меня?

- Нет. - честно признался шериф: - не заметил.

- Вот. И я не заметил. - Биглз прокашлялся и сел рядом с шерифом, опершись спиной на стену и вытянув ноги.

- Что же теперь будет... - протянул Биглз, покряхтел от боли, доставая пачку сигарет из кармана. Протянул шерифу. Броуджан взял сигарету, прикурил от протянутой зажигалки и с удовольствием затянулся, выпустив дым вверх.

- Что будет, что будет. Кто ж его знает. - сказал шериф и затянулся снова. На самом деле он знал что будет. Знал это и старина Биглз. Знал это и распоследний из этих поедателей падали и конечно же знал принц поедателей, Шойджи Рикио. Сейчас эти хуттоголовые разгромят участок в поисках солдат Империи, которые прервали этот долбанный варварский ритуал - разгромят просто потому что не могут пройти мимо - перевернут столы, разобьют все окна, растащат все, что имеет хоть какую-нибудь ценность - а потом, потом эта толпа доберется до подвала, где сидят солдаты и их офицер. И разорвут их на части. Конечно, если эти солдаты не лыком шиты, они успеют пару раз выстрелить в толпу, убив хутта-другого, но этим все и закончиться. И то вряд ли, потому что в толпе есть Шойджи. А после того, как хутты разорвут солдат Империи в его полицейском участке... после этого многое может произойти. Многое, но ничего хорошего. И самое первое, самое явное и бесспорное - после такого не быть ему шерифом ни одной сраной минуты. Ни одной сраной минуты после того, как все это дерьмо произойдет прямо у него за спиной, а он сидит тут, на сраном крыльце, вспотевший, с дрожащими руками и не может даже успокоить дрожь в руках.

- Что бы ни было - ничего хорошего... - проворчал шериф и попытался сплюнуть на пыльную землю. Ничего не вышло. Слюны в пересохшей глотке не было даже на плевок. Где-то позади них толпа взывыла на разные голоса и шериф поморщился. Нашли значит.

Глава 22

- Бац! Бац! - заржавленный замок на запасном выходе серьезно сопротивлялся натиску амазонки. Аманда Ли Кертис начала подумывать о том, чтобы перевернуть винтовку, прицелиться и вышибить замок выстрелом. Или несколькими.

- Аманда... - это Крошка Ди позади мешается, толкает плечом, хочет посмотреть.

- Отстань мелкая, не до тебя сейчас... - Аманда примеривается к замку и замахивается, отводя плечо в сторону, подальше.

- Слушай, вот что я думаю... а куда эта дверь ведет?

- Куда-куда. Наружу. - ворчит Аманда, с размаху обрушивает удар на дверь, ближе к замку и тот наконец сдается, лопнув пополам. Дверь открывается и дневной свет ослепляет Аманду. Свет и шум сотен голосов.

- А по моему эта дверь куда-то не туда ведет. - говорит сзади Крошка Ди: - у меня чувство направления хорошее, отсюда примерно мы и пришли.

- Так. Все на выход. - раздается голос флотского лейтананта сзади и Аманда привычно морщится. Морщится но следует приказу, перекидывает винтовку через плечо и пробегает в дверной проем, закрывая глаза от слепящего солнца. За ней следуют остальные амазонки. Выбегают на плошадь, щуряться на свет, осматриваясь.

- Эй! Вы кто такие?! - окрикивает их кто-то и Аманда озирается. Они вышли из запасного выхода прямо на фасадной части здания полицейского участка и сейчас на них с удивлением смотрели несколько сотен глаз. Толпа стоящая перед зданием частично уже вошла внутрь, но те, кто оставались на площади стояли прямо перед ними. Кто-то заметил их, окликнул и на крик начали оборачиваться остальные. На секунду на площади все как будто замерло - толпа перед участком, шериф на крыльце, несколько амазонок с Перси Дорбаном на площади и Шойджи Рикио, сидящий на перилах крыльца словно голенастая птица - на корточках. На секунду все затихло и Перси видел все как в замедленном кино - как медленно поворачиваются к ним лица хуттов, коричневые от загара, словно вырезанные из красного дерева, с трещинами и морщинами под национальными шапками и тюрбанами, как падает очередная капля с подбородка шерифа, падает на уже мокрую от пота форму, поверх которой надет бронежилет, как прищуриваются глаза у этого странного типа сидящего на перилах крыльца и как отчетливо щелкает предохранитель гаусс-винтовки у него за спиной.

- Вжжииу! - над головой просвистел разряд из ручного импульсника и время понеслось скачками, с криками толпы, грохотом гаусс-винтовки прямо над ухом, фонтанчиками пыли, которые выбивали беспорядочные разряды импульсников и допотопного огнестрельного оружия. Перси потянулся к поясу - за кобурой, в которой ждал своего часа стандартный для флотского офицерского состава 'Тигр-М', но его потянули за рукав, увлекая в укрытие, он оглянулся - за руку его держала самая миниатюрная из амазонок, Симонова Диана.

- Голову пригните! - прокричала она ему прямо в ухо: - не стойте тут так!

- Что? А... где... - он осмотрелся по сторонам. Амазонки вместе с ним укрылись в небольшой каменно чаше. Судя по торчащему в центре чаши изваянию - это должен быть фонтан, но чаша была сухой. Единственное что наполняло ее - это вездесущая пыль и несколько амазонок. Чуть в стороне приподняла голову рыжая Аманда, приложила винтовку к плечу и сделала несколько выстрелов в сторону рассеявшейся толпы, тотчас легла ничком, пережидая ответные выстрелы.

- Кертис! Не стрелять! - проорал Перси взбесившейся амазонке, та обернулась на крики, приподнялась на локтях и согласно закивала головой, потом подняла винтовку и сделала еще несколько выстрелов. Амазонка явно понимала приказы на свой, особенный лад.

- Вот же... - прошипел Перси, вынимая свой 'Тигр-М' из кобуры: - только этого не хватало... - он приподнялся над каменной кладкой, осматриваясь. Площадь была практически пуста, хутты попрятались за домами и заборами. Впрочем надо отдать им должное - они не побежали. Они передвигались короткими перебежками, от укрытия к укрытию, медленно, но неуклонно приближаясь к фонтану.

- Пся крев. - выругалась смуглая Хавер: - не продержаться нам тут, командир. Вызывайте базу, пусть поддержку присылают. - Перси еще раз осмотрел площадь, торчащие из-за каждого угла тюрбаны хуттов, взбиваемые выстрелами фонтанчики пыли и согласно кивнул. Он надеялся разрулить ситуацию самостоятельно, не хотелось запрашивать помощи у Фарры, особенно когда он же сам и запретил выход в город. Заодно можно было утереть ей нос, продемонстрировав свою компетентность и все такое. Сейчас, впрочем, речи о компетентности уже не было, как говориться не до жиру, быть бы живу. Выглядеть в глазах всей роты он конечно будет как маменькин сынок, не могущий самостоятельно подтерерь задницу, но сейчас не до имиджа. Надо вытаскивать амазонок из этой ситуации. Желательно - вместе с ним. Значит - придется вызвать базу. Запросить помощь у несгибаемой Фарры и через десять минут на этой площади будет не протолкнуться от амазонок в полном боевом, то есть в бронированных экзоскелетах способных выдержать выстрел из импульсника в упор. Сейчас эта мысль не вызывала у Перси оторжения, даже если придется вновь увидеть снисходительную улыбку Фарры. Он еще раз поднял голову, окинув взглядом площадь и замер от неожиданности. Прямо посреди обстреливаемой площади стоял человек. Во весь рост, не сгибаясь, не прячась, не втягивая голову в плечи от проносящихся мимо разрядов и выстрелов. Он стоял так, словно стоял не в чертовом адском пекле, как мишень в тире, а вышел на прогулку, на обычный вечерний променад, спокойно и не спеша, жуя яблоко, которое достал из кармана. Пораженный этим явлением Перси некоторое время просто смотрел на неспешно шагающего к их убежищу человека с яблоком в одной руке и коротким сонбу в другой. Потом вдруг, рывком, человек исчез из поля зрения, а где-то совсем рядом раздался короткий, придушенный полу-всхлип, полу-крик. Перси обернулся и увидел что в чаше фонтана стоит человек с яблоком в одной руке и с светящимся квантовым клинком в другой, а у его ног скорчившись лежит рыжая амазонка, ее гаусс-винтовка валяется тут же, в пыли, перерубленная пополам словно кусок сливочного масла, блестят на солнце гладкие срезы ствола и казенника, словно на картинке в учебном классе. В памяти сразу всплыло светлое помещение академии, столы рядами, сидящие рядом товарищи и унылый голос старика Богомилова, бубнящий что-то вроде 'а вот перед вами каморник гаусс-винтовки в разрезе, на этом рисунке вы можете видеть камеру электромагнитной накачки, собственно казенник, куда досылается миниатюрная металлическая стрелка, или собственно кинетический снаряд, не спать на последний партах, кому скучно - будете драить учебное помещение после лекций, Покацки, Дорбан, два толстяка, вы у меня балеринами станете... '

Мельком, на долю секунды Перси пожалел о том славном времени, когда единственными его проблемами были жировые отложения на талии и два наряда вне очереди, наложенные самодуром и маразматиком Богомиловым. Ностальгия, впрочем, длилась недолго, потому что его руку оттягивала своей тяжестью удобная обрезиненная рукоятка 'Тигра', а над рыжей амазонкой стоял этот странный тип с включенным квантовым клинком. С места рванулись Крошка Ди и Хавер, но странный тип даже не взглянул на них, сделал короткое едва уловимое движение и амазонки упали, задыхаясь и хрипя. Перси начал поднимать ствол-излучатель своего 'Тигра', ведя его к глазам напавшего на них мастера сонбу, но он уже понимал что не успевает. Будучи гостем дома Харссон он не раз видел эти уверенные плавные движения, только они были намного медленней, этот человек был словно вне законов физики, анатомии и любой другой науки о рукопашном бое или фехтовании. И даже Джун, его сеттале, даже она с легкостью могла обезоружить его, едва он начинал направлять на нее оружие - во время показательных тренировок. А этот... вдруг в голове у Перси все сложилось в один пазл - яблоко, короткий сиреневый традиционный клинок и эти движения. Ах, да, красный кушак. Рикио Шойджи. Кровавый Художник и Гений Клинка - именно так, с большой буквы называли его в доме Харссон - признавая его силу. Говорили что он сумасшедший и чокнутый на всю голову ублюдок, но никто и никогда не подвергал сомнению его силу. Поэтому Перси понял что не успеет навести излучатель, но он не собирался сдаваться, он собирался драться до конца, пусть даже против этого ... человека это было бессмысленно. Шойджи из дома Рикио просто шагнул навстречу Перси, навстречу его руке с излучателем и слегка толкнул его под локоть, перехватил падающее на землю оружие и отбросил его в сторону.

Шойджи из дома Рикио стоял над поверженными ганзарами, поигрывая рукоятью сонбу в левой руке. В воздухе стояла поднятая выстрелами и взрывами пыль, где-то на краю площади орали общинные, требуя крови ублюдков, а он стоял в сухой чаще фонтана, символизирующего единство и двуначалие Дионеи. Прямо напротив него, неловко подвернув ногу под себя сидел офицер ганзаров в непривычной темно-синей форме с крылышками на петлицах. Форма была мятая и покрытая пылью, ганзар держал одну свою руку на весу, словно ребенка и шипел от боли - Шойджи сломал ему предплечье. В двух местах. По идее сейчас все и должно было закончиться - красивым взмахом сверху вниз, по диагонали, прямо через ключицу и вниз, вниз, вниз, так, чтобы фонтан крови успел брызнуть на лицо из вен и артерий, крови в человеке на самом деле не так уж много и полосануть так, чтобы сложилась Красная Картина вокруг - это надо уметь. Сперва Шойджи просто сносил голову и кровь била вверх фонтаном, но это скучно и недолго. Вскрывать человека надо так, чтобы после него осталось изображение всей жизни, мечтаний, страхов, хороших и плохих поступков - словом всего человека. И простым обезглавливанием тут не обойтись. Картина рисуется на земле, картина существует всего несколько минут, но эти несколько минут Шойджи видит все. После этого он в состоянии понять и принять человека, быть может даже подружиться с ним. Какая жалость что все они после этого умирают. Вот и этот ... должен был умереть здесь и сейчас. Но что-то задержало его руку и Шойджи прислушивается к своему внутреннему 'я' - почему я не рисую? Что случилось?

- Эй, ты, с клинком. - офицер обращается к нему и Шойджи морщится. Глупый, глупый офицер, зачем ты перебиваешь меня, я же разговариваю сам с собой, помолчи, глупый...

- Ты же Рикио, верно? Шойджи из Дома Рикио, безумный художник? - продолжает офицер со сломанной рукой: - я тебя знаю. Ты человек чести...

- Помолчи. - говорит Шойджи и оглядывается, смотрит на лежащих в пыли солдат ганзаров и вдруг он понимает что именно не так. Они - женщины! Женщины - солдаты! Нет, Шойджи знал что такое возможно. В принципе. Где-то на дугих планетах, в далекой Империи, в ослепительном Прайм-сити возле дворца императора стоят в почетном карауле воины-амазонки в своих золотых доспехах. Но здесь, в его городе, в пыльных, серо-желтых имперских пыльниках...

- Ты! - Шойджи поворачивается к офицеру и указывает на него рукой. Офицер бледнеет и Шойджи понимает что не убрал включенный клинок в ножны. В этот момент в чаше фонтана становиться тесно, сюда вваливаются хутты и сразуже начинается неразбериха, кто-то начинает избивать офицера, пытающегося закрыться руками, кто-то склоняется над лежащими солдатами-женщинами, гортанные крики и взмахи руками, снова крики... Шойджи понимает что уже ничего не сделаешь и что для его любопытства здесь уже нет места и времени. Толпа сейчас разорвет их на куски - и этого бледного офицера в синем кителе с крылышками на петлицах и этих странных солдат-женщин. Шойджи не любил толпу, но это были его люди, и прямо сейчас ничто не могло их удержать. Почти ничто. Он мог бы поубивать их всех, но не удержать от их мести. А убивать своих он не будет, он не настолько безумен, чтобы не говорили престарелые сплетники пяти домов. Поздно. Если зверь запустил свои зубы в плоть - он не разожмет свою пасть. Шойджи вздохнул, выключил квантовый клинок и вложил сонбу в ножны на поясе. Отвернулся и стал шагать прочь, продираясь сквозь толпу, рвущуюся в центр фонтана. Сегодня Красной Картины не будет. Будут бурые пятна на земле после того, как толпа разорвет на части этих ганзаров.

Саб-лейтенант и ротный командир Фарра Аканис влетела в ангар и на секунду замерла, быстрым взглядом окинув обстановку. Возле стоящих навытяжку стальных истуканов боевых комплексов суетились амазонки первого взвода, проводя блиц тесты готовности и снимая навесное оборудование с предохранителей. Боевой комплект Штурмовой Пехоты Императора представлял собой экзоскелет со скафандром весом более пятисот килограмм в котором амазонки получали возможность сражаться в любых условиях, от абсолютного нуля открытого космоса до адского пламени ближайщих к светилу планет. В боевом комплекте Штурмовой Пехоты имелся встроенный гранатомет, плазменный резак, импульсные излучатели на предплечьях, и он мог нести любое стрелковое оборудование - от гаусс-винтовки до огнемета. И сейчас амазонки подвешивали оружие и проверяли готовность комплектов к боевым действиям.

- Так. Руминова! - Фарра окликнула ближайщую амазонку и жестом подозвала к себе.

- Мэм? - мастер-сержант Руминова мгновенно оказалась рядом, быстро приложила руку к виску в приветствии и убрала руку, когда Фарра легким кивком дала понять что в формальностях нет нужды.

- Никаких плазмеров и гаусс-винтовок. Зарядить кассеты со слезоточивым газом и подвесить парализаторы.

- Есть мэм. - Руминова упылила исполнять, а Фарра прошла к своему комплекту, темно-зеленому металлическому истукану, стоящему неподалеку. Подойдя к нему она положила ладонь на броню, покрытую сколотой краской и многочисленными шрамами. Взглянула на грудную пластину, на которой белой краской была нарисована саламандра.

- Мэм! - откуда-то сбоку вынырнула техник в диагностических очках на пол-лица, в руках она держала разводной ключ. Брызнули искры и техник отшатнулась от свисающих сверху кабелей и ругнулась вполголоса.

- Следи за языком, Сид. - машинально отчитала ее Фарра: - Как 'Саламандра'?

- Все пучком, командор. - техник поправила очки и улыбнулась. Улыбка вышла не очень, Сид умудрилась уронить разводной ключ, попала прямо по пальцам ноги и запрыгала на одной ноге, шипя и ругаясь.

- Ты опять в неуставной обуви. - сказала Фарра, кивнув на резиновые шлепанцы на ногах у Сид: - я уже устала с этим бороться. И хватит дурака валять, Сид, мы выдвигаемся в район. - согласно Устава, подразделение Штурмовой Пехоты должно быть готово к передвижению в район действий ровно через десять минут после объявления боевой тревоги. Амазонки Фарры могли выдвинуться в район через шесть минут, и сейчас с момента тревоги прошло только три, они укладывались в любые нормативы. Вот только дело происходило не на учениях и где-то на этой богом забытой планете в этом песчаном аду у нее потерялись четыре из ее девочек. И этот флотский с ними. Какого черта он не поставил ее в известность когда рванул за ними? Нет, конечно Фарра понимала что в цепочке командования он стоит выше (как-никак лейтенант!) и не обязан отчитываться ей, но в конце концов она ротный командир и отвечает за всех своих людей! Так дела не делаются, ярилась Фарра, активируя боекомплект и влезая внутрь. Конечно, у нее с флотским отношения не задались с самого начала, ну так он сам виноват. Наверняка флотский сделал это специально - поймать ее девочек на горячем и отчитать ее как командира - не справляетесь с собственным личным составом, саб-лейтенант, а еще корчите из себя специалиста и ветерана. Фарра поморщилась, дела и впрямь были не очень, кто бы не привел в расположение роты ее самовольщиц. В любом случае это пятно на репутации роты, по головке за это не погладят, а девчонок так и вовсе под трибунал могут отдать. В обычное время за такое полагалось лишь дисциплинарное взыскание, но сейчас шла война с Белейским таганатом, плюс они были расквартированны не на территории Империи, это планеты под протекторатом. Вот и получалось что невинная выходка амазонок трактовалась сейчас практически как дезертирство в бою. За такое грозил трибунал, а военный трибунал никогда не был снисходителен к дезертирам. Фарра захлопнула блистер шлема и выругалась.

- Мэм?! - за прозрачным забралом шлема замаячила фигура техника: - я вам все-таки гатлинг-орудие Гаусса привесила на правый пилон! Мало ли что....

- Тц... - сперва Фарра хотела отругать Сид, но потом плюнула на это - время дороже, а уж не воспользоваться оружием легче чем воспользоваться тем, чего у тебя нет. Запас карман не тянет и вообще.

- Доклад по состоянию! - сказала Фарра вместо 'мать твою Сид, говорят же тебе'.

- Все единицы готовы! - просияла мордашка техника, решившей что ее инициативу одобрили.

- Отлично. - Фарра переключила интерком на общий канал и набрала воздуха в грудь: - Отделение! Отрыв! - встроенные в комплекты брони двигатели Маклина отозвались мощным гудением, защелкали крепления и двенадцать стальных 'горилл', как любили называть боевые комплекты журналисты в новостных передачах, повисли в воздухе, опираясь на возмущения в гравитационном поле планеты.

- Ну что, девочки, покажем кто тут главный. Курс триста девятнадцать! Старт! - двенадцать стремительных металлических теней взмыли вверх и исчезли из виду. Техник Сид поглядела вслед отделению, протерла лицо платком, размазав по щеке полосу машинного масла, отошла к стене и ударила по кнопке, закрывая створки ангара. Третье отделение, первого взвода, двенадцать человек и ротный. Амазонки Фарры отбыли в район действий. Сид еще раз посмотрела в небо и сплюнула на пол, потом растерла плевок подошвой своего неуставного шлепанца. Традиция, ничего не попишешь.

Глава 23

Джун из дома Харссон тоже была на площади. Она как раз должна была зайти в магазинчик на первой линии, потому что эта умненькая Окни из младшей семьи что-то там говорила Нане-су про 'чудесные заколки и браслетики', которые по мнению Наны-су помогут 'этой странной Джун' вспомнить что она в первую очередь женщина и хранительница очага, а не клановый боец и дуэлянт. Поэтому Нана-су очень сильно захотела купить себе парочку таких браслетиков, но по странному стечению обстоятельств у нее жутко разболелась коленка. Или локоть? В любом случае Нана-су отправила ее, Джун в магазин - посмотреть и купить парочку браслетов, заколок и 'может быть и себе что присмотришь, Джун, не все же тебе букой ходить, и зачем ты опять одела свой боевой костюм под сари, выглядит ужасно, да и жарко тебе в нем наверное...'. Джун кивала головой, соглашаясь, но все же позволила себе заметить, что они практически в состоянии войны с новыми кланами и если что-то произойдет на улице, то так она сможет защитить и себя и эту дурочку Окни. Только поэтому она берет с собой фамильные сонбу и одевает боекостюм под сари. Нана-су прищурилась, но ничего не сказала, махнув рукой на все ее аргументы. Выдала кредитную карточку с безлимитным доступом к банковскому счету семьи и удалилась в дом, неодобрительно поджав губы и качая головой. Окни, конечно обрадовалась - столько можно всякой всячины накупить, а Джун задумалась - может быть старшие не заметят, если по обратной дороге она зайдет в магазинчик Хатсона и выберет себе новые боеперчатки - старые совсем износились, а у Харальда она видела такие - с режущим краем, допольнительный шанс, дополнительное оружие. Ну и пластины в нагрудных карманах сменить не грех - если конечно удасться найти изогнутые, чтобы не жали. В последнее время с этим все труднее. Окни о своей задумке она конечно не сказала - с этой выскочки станется разболтать все Нане и вся идея прахом. Вот только прогулка по магазинам не удалась - на площади они попали в бушующую толпу хуттов, вопящие и потрясающие кулаками люди вдруг заполонили все вокруг. Джун схватила первого попавшегося хутта за руку и тряхнула, привлекая внимание. Тот повернул к ней совершенно безумное лицо.

- Что происходит, уважаемый? - прокричала Джун. Даже если она - второй ребенок после Харальда в доме Харссон, а этот хутт - всего лишь бедный торговец - он мужчина и обащаться к нему надо уважительно.

- А? - хутт скользнул взглядом по ее сари, рукам, задержался на харрабе с гербом дома Харссон и прокричал в ответ: - Трахнутые фанатики совсем с катушек слетели! Шеф покрывает муринских ублюдков вместе с имперскими солдатами! Хватит терпеть! Пора... - что именно пора, Джун так и не узнала, движение толпы унесло хутта куда-то внутрь, она оглянулась и поняла что Окни тоже куда-то пропала. Надеюсь ее не раздавят в это сутолоке, подумала Джун. За себя она была спокойна, она в боекостюме дома Харссон, даже если ей на грудную клетку рухнет флаер - силовой каркас выдержит. Плюс усилители движений и встроенная полевая аптечка - для выхода в город более чем достаточно. Джун хмыкнула и раздвинула толпу перед собой, отодвигая людей в стороны словно давя икру вилкой - с усилителями встроенными в комплект она могла пройти сквозь толпу в два шага. Как нож сквозь теплое масло. Она могла уйти с площади в любой момент но домоседкой Джун никогда не была. И потом, может происходящее важно и можно обернуть события к вящей славе дома Харссон и потому торопиться не надо, надо осмотреться на месте, собрать информацию, может быть даже поучавствовать в чем-то... старших тут нет, брат убыл на Яблоко, договариваться с поставщиками, кто-то же должен быть тут - от лица семьи. По крайней мере именно так убеждала сама себя Джун, протискиваясь к месту событий. Встав в толпе перед крыльцом полицейского управления она увидела Безумного Принца Рикио. Шойджи как всегда был в своем дранном пыльнике, так, словно последний попорошайка с улиц Бартама, с огрызком яблока в правой руке. Джун слышала про Шойджи достаточно, чтобы не обращать внимания на его одежду, а еще она знала что он - левша. Вообще Принц Рикио вызывал у Джун двойственные чувства. С одной стороны одним своим существованием он прославлял славные традиции фехтования и показывал что квантовый клинок в умелой руке может быть противопоставлен гаусс-винтовке или импульснику. А с другой стороны он раздражал ее по этой же причине. Он был слишком хорош. И Джун тоже была хороша. Да, Харральд побеждал ее в поединках один на один, но лишь потому, что она это ему позволяла, и как у всякого мастера ей иногда хотелось узнать пределы своей силы. И Шойджи был именно тем, кто подходил на роль оппонента. Вот только он никогда и ни за что не станет сражаться с женщиной. Поэтому Джун смотрела на Безумного Принца со смешанными чувствами - она уважала его как достойного соперника и ... испытывала непонятную ревность к каждому с кем Шойджи доводилось скрестить клинки. Впрочем, хотя последних было немало, выживших среди них были единицы.

Тем временем на крыльце что-то произошло и топла рванула внутрь участка, крича и размахивая подвернувшимися под руку палками и камнями. Впрочем, Джун успела увидеть в руках у людей и старые дробовики, импульсники и даже парочку сонбу, обычных, не фамильных. Потом что-то грохнуло, раздались крики и над площадью веером пронеслись плазменные разряды. Люди в панике, давя друг друга, буквально по головам стали разбегаться с площади, падая, приседая, пытаясь укрыться от выстрелов. Джун избежала давки, легко запрыгнув на крышу одноэтажного дома, стоящего рядом и мимолетом еще раз похвалила себя за то, что не поддалась на провокацию Наны и одела боекомплект. Без мышечных усилителей ее могли бы и затоптать в толпе, а так она могла запрыгнуть на крышу дома одним движением. Как там Окни, надеюсь убралась отсюда - мелькнула в голове у Джун мысль и тут же пропала, потому что с крыши она могла видеть всю площадь. И на площади, в сухой чаше фонтана Дружбы Дионеи она ясно увидела этого молодого лейтенанта, гостя дома Харссон. И Шойджи, стоящего напротив. А потом толпа снова заполнила площадь, раздались крики и лейтенант исчез из виду, пропав в толпе. Джун ругнулась. Она понимала что происходящее - не ее дело, и что лейтенант, скорее всего уже обречен, но что-то внутри ее словно говорило - а ну, почему нет. Она была лучшим бойцом дома Харссон - пусть старейшины никогда этого не признают, как и сам Харральд, но фактически она - лучшая. Она в одночасье ликвидировала новый клан Амадея. В боекомплекте дома Харссон, с мышечными усилителями, карбоновой кольчугой и силовым каркасом, вооруженная - она могла бы. Да, могла бы. Вот только зачем - спросят ее потом на семейном совете. Джун еще раз взглянула туда, где в чаше фонтана бушевала толпа и решительно рванула сари, срывая его с себя. Закрыла лицо черной маской, проверила легко ли выходит сонбу из ножен на поясе, и прыгнула вниз. Пусть старейшины потом решают почему она это сделала. Они умные, они что-нибудь придумают. А пока в висках у Джун стучала кровь, требуя выхода. Было бы неплохо схлестнуться с Безумным Принцем в этой толпе. Она еще бежала к фонтану, когда раздались взрывы.

Еще на подлете к площади Фарра почувствовала что-то неладное. Слишком много зеленых огоньков было на территории. Боевой комплект распознавал инфакрасное излучение, биение сердца и электромагнитные возмущения, обрабатывал все эти данные и подавал картинку на дисплей. В идеале этих данных было достаточно не только чтобы определить местоположение людей на открытой местности в радиусе десяти километров, но и узнать их пол, возраст и примерную физическую форму. Ах, да, еще - состояние здоровья. Поэтому еще на подлете к площади Фарра почувствовала неладное - слишком много людей на органиченной площади и зеленые огоньки местами стали гаснуть, становясь синими - потеря сознания, шок, а в некоторых случая - кома, предшествующая смерти. Конечно, кто-то мог потерять сознание на жаре и в толкотне толпы, но тогда эти синие точки были бы равномерно разбросаны по площади, а здесь... здесь было наоборот - все точки сосредоточились в одном месте. Поэтому Фарра сняла предохранители с гранатамета и пусковой ракетной установки 'Метель'. И как только отделение достигло визуального контакта с площадью - приблизила изображение на максимум, выискивая своих. Увидев как в группе людей у фонтана промелькнуло знакомое лицо и окровавленный рукав - мгновенно приняла решение.

- Отделение! Вектор тридцать, рассеяное поражение, цель в ста метрах от поверхности! Огонь! - нужды дублировать команду голосом на самом деле не было - как только она коснулась кнопок управления, наводя ракеты и гранаты - боекомплекты отделения повторили движеняи за ней, связанные тактической сетью управления. Но Фарра привыкла к тому что и самые надежные механизмы могут отказать в самый неподходящий момент, что уж тут говорить о тактической сети боекомплектов, которая и в обычное время глючила. Поэтому - сеть сетью, но когда речь идет о приказе открыть огонь и если ты не хочешь чтобы твои ракеты разнесли все к чертям совсем не там где хотелось - отдай команду голосом, не ленись. Тем более что боекомплект ведет постоянную запись всего, что происходит и команда отданная голосом всегда поможет потом - в случае расследования. Если будет расследование.

- Есть! - подтвердили получение приказа амазонки и с наплечных пилонов боевых комплексов сорвались тонкие жала ракет, оставляя за собой белый шлейф отработанных газов. Ракеты мгновенно сошлись в одной точке и над площадью вспухло громадное облако взрыва! Грохот ударил по ушам и боевые комплекты амазонок предусмотрительно понизили уровень звука до приемлемого.

- Это должно охладить их. - пробормотала Фарра, снижаясь. Сквозь облака пыли и дыма не было видно что твориться внизу, но она могла предположить что все кто находился на площади только что получили нехилый акустический удар по барабанным перепонкам. А люди получившие такой удар как правило больше заняты собственными болевыми ощущениями. Она опустилась на крышу здания и повела стволом. Оделение заняло позицию по периметру площади, опустив стволы вниз. Дым рассеялся и на прозрачном дисплее встроенном в шлем вспыхнул красный сигнал, оповещая о том, что она захвачена в прицел сразу нескольких ракетных комплексов. Красные треугольники выделили опасность, Фарра приблизила изображение, и стиснула зубы от досады. Ну что за чертова планета. Такое впечатление что у каждого десятого на этой площади с собой было 'Жало'. 'Жало' - переносной ракетный комплекс, больше всего похожий на обычную трубу, простой в управлении - навел, дождался пока ракета захватит цель, нажал на пуск и с плеча срывается ракета с кумулятивным зарядом. Именно эти комплексы вынудили Штурмовую пехоту убраться с равнин Бетельгейзе во время первых войн Конкисты и начать долгую и унылую орбитальную бомбардировку скальных комплексов, где скрывались повстанцы. Граждане Бетельгейзе до сих пор гордятся тем, что им удалось выстоять под натиском Империи и договориться об автономии протектората. Качество исполнения 'Жала' как правило оставляло желать лучшего, не всякая ракета могла уничтожить боевой скафандр Штурмовой Пехоты, но на этой площади их были десятки и все они были направлены практически в упор! На секунду все замерло. Танзарианская ничья, мелькнуло в голове у Фарры, они подошли слишком близко и слишком уязвимы для ракет, с другой стороны и стрелки с 'Жалами' тоже в такой же ситуации - у них ни брони ни нормальной позиции, как только вылетят ракеты - в тот же миг плазмеры и гатлинг-гауссы амазонок разорвут их на части. Вся воля саб-лейтенанта была собрана в указательном пальце, плавно выжимающем холостой ход на спусковом ключке подвешенного к правому предплечью крупнокалиберного 'Дюрандаля'. Чуть шевельнуть пальцем и блок стволов гаусс-орудия мгновенно раскрутится, выплевывая до пяти тысяч кинетических болидов в минуту, летящих на гиперзвуковой скорости. На такой скорости болидам даже не было необходимости нести взрывчатку для поражения бронированных целей, или силовых полей - разогнанные стальные капли буквально размазывало по пространству, пронзая все что стояло на пути. А после болида проносилась ударная волна гиперзвукового снаряда, разрушая оставшееся и превращая аккуратные отверстия в разодранные дыры по полметра каждая. Попади такой в человека без брони и силового поля и тот просто исчезает, испаряется, взрываясь кровавым облаком ошметков. А на площади не было замечено ни силовых полей, ни бронированных доспехов. Если она нажмет на курок и поведет стволом из стороны в сторону, словно поливая грядку из садового шланга - вся площадь перед ней превратиться в кровавое месиво. Раз и все. Но ... но Фарра Аканис была солдатом, а не мясником. Она не могла нажать на курок. Потом, потом, когда все будет позади она будет сидеть за кружкой пива с Бренди и, возможно скажет что нажми она на курок - ее бы ждал трибунал и возможно даже не рудники Родезии, а прямая дорога на эшафот, еще бы - устроить резню прямо в столице планеты, защищенной Протекторатом Императора. Но это будет потом. А сейчас она просто смотрела на толпу, на людей в толпе. Обычных людей, в пыльных одеждах, стариков, мужчин, женщин и подростков, сжимающих оружие - у некоторых в руках были палки и камни, у других - квантовые клинки и гражданские импульсники, и лишь немногие, несколько человек были вооружены 'Жалами'. Она смотрела на них и понимала что не нажмет на курок. Не сможет нажать. Капли холодного пота выступили на ее лбу и одна из них стекла вниз по подбородку. Мысли лихорадочно метались в голове, одна нелепей другой. Выстрелить в воздух? Они уже стреляли в воздух и добились только того, что в толпе появились 'Жала', направленные на них. Начать переговоры? Да, это верный ход. Но что сказать этим людям? Как начать переговоры? Здравствуйте, мы тут не местные, я просто заберу своих амазонок и пойду мимо? Пожалуйста уберите 'Жала' и не стреляйте нам в спину? Фарра поняла что не имеет ни малейшего понятия как начать вести этот разговор. Но начать придется. Она командир этих девчонок и она отвечает за их жизни перед Богом и Императором! И она не позволит им погибнуть в этой заднице галактики. Фарра включила внешние динамики и набрала воздуха в грудь. Переговоры...

- Мунсогор! - в тишине раздался крик. Сперва Фарра подумала что ей показалось, но 'Жала' дрогнули и опустились. Мунсогор? Что это значит? Фарра окинула площадь взглядом и осторожно убрала палец с пускового крючка крупнокалиберного гаусс-орудия и сглотнула. Хутты в толпе тоже опустили оружие и прислушались. Гнев и ярость на лицах уступили место новому выражению. Они выглядели так, словно не верили услышанному. Но это было радостное неверие, так, словно ты встал обычным утром и прошел на кухню и вдруг увидел там своего старого друга, с которым ты не виделся сто лет и который сидит за твоим столом, пьет кофе и улыбается. Да, на этих лицах появилось именно такое выражение. Что такое 'Мунсогор'?!

Глава 25