Друзья, любимые и одна большая ужасная вещь. Автобиография Мэттью Перри

Я ее игнорировал. Я сделал вид, что этого на самом деле не было или что оно внезапно исчезнет.

Дело в том, что перед сном я начал слышать хрип. Иногда он был достаточно громким, так что я не мог заснуть, иногда звучал тише, но и длился дольше. Я забеспокоился и решил разобраться в этом, потому что подумал, что Бог наверняка поставил передо мной решаемую задачу. Я надеялся, что это бронхит или что-то подобное, что все это можно вылечить антибиотиками и т. д. Но опасения оставались.

У моего пульмонолога была очередь на неделю вперед, так что у меня было семь дней на то, чтобы лежать и слушать этот ужасный звук, причем в то время, когда я больше всего одинок и уязвим, — глубокой ночью. Неделя все тянулась. Иногда я садился в кровати и закуривал сигарету, надеясь, что хрипы исчезнут.

В конце концов наступило назначенное утро, и я вместе с вездесущей Эрин пришел на дыхательный тест. Я несколько минут дышал в трубку изо всех сил, потом мне сказали, что результаты нужно ждать в кабинете врача. Я попросил Эрин остаться со мной — боялся услышать ужасную новость. Помните, как я хотел услышать, что это бронхиальная инфекция? И из-за чуда, случившегося тремя неделями ранее, мне негде было спрятаться, если бы на меня обрушились плохие новости.

Спустя очень долгое время доктор все же добрался до своего кабинета, сел в кресло и объявил (как мне показалось, с учетом того, что стояло на кону, это было сделано довольно небрежным тоном), что годы курения сильно сказались на моих легких, и если я не брошу курить сейчас, сегодня, то я умру, когда мне будет шестьдесят лет. Иными словами, не имело никакого значения, была у меня бронхиальная инфекция или нет.

— Нет, тут что-то намного хуже, — сказал он. — Но мы обнаружили это достаточно рано, так что если вы бросите курить, то вполне сможете дожить до восьмидесяти.

Ошеломленный, замерший от страха, благодарный за то, что мы успели вовремя, — вот таким я был все время, пока мы шли до машины. Потом мы сели в машину и просто посидели в ней какое-то время. Мне хотелось, чтобы эта машина превратилась в DeLorean, чтобы мы могли вернуться в 1988 год — и я тогда ни за что бы не прикоснулся ни к одной из этих ядовитых палочек, поглощающих человеческие жизни.

Потом мне как-то удалось набраться оптимизма.

— Ну, — сказал я в конце концов, — не вижу тут никаких проблем. Буду курить до конца дня. А завтра в семь утра я брошу курить до конца жизни.

Я уже бросал курить раньше и не курил в течение девяти месяцев, но тогда эта затея окончилась провалом. На этот раз Эрин, которая остается самым милым человеком в мире, сказала, что бросит курить вместе со мной.

Сначала мне разрешили пользоваться вейпами, но со временем и их пришлось бросить.

Семь часов утра следующего дня наступили как-то слишком быстро. Моя палата была очищена от всех сигарет, я из последних сил цеплялся за вейп, но… По предыдущим попыткам бросить курить я помнил, что худшие дни — это третий и четвертый. Но если я доживу до седьмого дня, то буду свободен.

Действительность оказалась намного более ужасной, чем вы можете себе представить. Я в основном сидел в своей палате, курил и ждал, пока все эти ужасные ощущения уйдут прочь. Вместе с тем я храбрился и думал, что смогу это сделать.

Но наступил и прошел седьмой день, а я все еще чувствовал себя ужасно. Я жаждал сигарет… Не думал, что мне доступны чувства такой силы. К девятому дню я больше не мог этого выносить — я вышел из своей палаты и сказал: «Дайте сигарету». Медсестры убедились в том, что я не употребляю наркотики, и не стали мешать мне выкурить сигарету, а, наоборот, вручили ее мне. Когда я говорю, что получил от этого кайф, я имею в виду очень сильный кайф, как от возвращения на красном Ford Mustang в Вегас.

Следующие восемь сигарет, которые я выкурил в ту ночь, таких ощущений уже не оставили. Они просто заставляли меня чувствовать себя дерьмом, а также пугали до усрачки. («Сортирная» лексика использована дважды намеренно, хотя это и сказалось на стиле.)

Мне было тогда пятьдесят два года, и (если прочитали первую страницу этой книги) вы уже знаете, что мой план состоял в том, чтобы сделать остаток моих дней жизни долгим и счастливым. Так вот, я попробовал реализовать этот план! Я лежал в постели и не курил девять дней.

Я сумел отказаться от всех наркотиков, которые только знала история. Так что, получается, что сигареты оказались среди них самыми тяжелыми? Вы шутите?

Было решено, что сокращение числа выкуриваемых в день сигарет с шестидесяти до нуля — это слишком трудно, но я буду постепенно уменьшать их число до тех пор, пока не будет разработан план получше. За следующие несколько дней мне удалось понизить это число с шестидесяти до десяти. Результат может показаться неплохим, но давайте не будем забывать, что на кону стояла моя жизнь, и мне нужно было, чтобы это число упало до нуля — и быстро. Но, увы, все попытки еще больше сократить это число и сделать его меньше десяти оказались тщетными.

И тут в моем повествовании появляется Керри Гейнор, выдающийся гипнотизер. Я уже пытался бросить курить с его помощью раньше, но это почему-то не сработало. На этот раз ситуация оказалась совсем иной. Перед Керри Гейнором в тот день сидел отчаявшийся человек, который хотел бросить курить. Я действительно очень хотел бросить курить, потому что мне это было очень нужно. К тому же меня ждали ужасные перспективы — все эти кислородные баллоны и дыхательные трубки: «Привет, это Мэттью Перри, вы, конечно, видели мою дыхательную трубку».

Но можно ли загипнотизировать такой мозг, как у меня? У меня постоянно случались какие-то перескоки мыслей и слуховые галлюцинации… Итак, если даже я сам не могу контролировать свой разум, то как это сделает гипнотизер? Я любил курить — в какие-то дни это становилось единственной причиной сохранения моей жизни. На самом деле я мог не ложиться спать допоздна только для того, чтобы продолжать курить сигареты. Кроме того, это было последнее, что у меня осталось. Без этого не было бы ничего, что отделяло бы меня от меня. Я навсегда бросил пить, когда Бог зашел ко мне на кухню. Недавно я отказался от наркотиков на всю оставшуюся жизнь, поскольку меня до чертиков напугала перспектива постоянно таскаться с калоприемником. Я правда это только что сделал? Как я сумел это сделать? И какой смысл совершать такие подвиги, если ты даже не можешь бросить курить?..

Начало было не очень удачным. Я приехал на место, позвонил в дверь, ее открыл очень приятный человек, и я сказал ему: «Привет, здесь живет Керри? У меня назначена с ним встреча».

Как оказалось, Керри там нет и никогда не было, так как это был не его дом. А мне стало интересно, что почувствовал этот симпатичный человек, когда в его дверь позвонил Чендлер Бинг…

Через пять домов от меня я увидел Керри, который стоял перед своим домом и ожидал моего прихода. Меня охватил ужас — моя последняя надежда, не говоря уже о жизни, повисла на волоске.

Офис Керри оказался не совсем таким, каким я ожидал увидеть кабинет самого высокооплачиваемого гипнотизера в мире: он был засыпан бумагами, фотографиями и плакатами о борьбе с курением. Мы сели, и он завел свою заезженную пластинку: «Курить — это ужасно… Курить — это вредно…»

— Да-да, я это знаю. Давайте перейдем к чему-то хорошему.

Я со своей стороны объяснил, насколько у меня все ужасно, и Керри сказал, что нам потребуется три встречи, — видимо, мой случай был особым. Разговор закончился, я лег на спину, и минут десять он меня гипнотизировал.

Разумеется, я ничего при этом не почувствовал.

Предполагалось, что между нашими встречами я могу продолжать курить, и я был за это доктору очень благодарен. Но чтобы облегчить жизнь моим легким и самому Керри, я остановился только на десяти сигаретах в день. (Каждый может выкуривать по три пачки сигарет в день, как это делал и я, но на самом деле для того, чтобы получить необходимое вашему организму количество никотина, достаточно примерно десяти сигарет. Остальные пятьдесят — это просто привычка.)

Во время второго сеанса Керри применил ко мне все приемы запугивания, какие только мог. По его словам, я был настолько наивным, что полагал, будто следующая сигарета меня не убьет. (Я так не думал.) По его словам, я бы мог выкурить сигарету прямо сейчас, получить сердечный приступ, и если бы рядом не было никого, кто мог бы позвонить по номеру 911, то мне бы настал конец. Моя следующая сигарета могла вызвать сбой в работе легких, и мне пришлось бы прожить остаток дней, таская с собой кислородные баллоны и дыша только через нос. (Я подумал, что это еще хуже, чем носить калоприемник, но вслух этого не сказал.) Что бы я предпочел сделать на следующее утро — выкурить сигарету или сделать обычный вдох? (Я знал ответ на этот вопрос.)

Перед тем как он загипнотизировал меня во второй раз, я попытался объяснить ему, что у меня какой-то сумасшедший скачущий разум.

— Я не уверен, что вы сможете меня загипнотизировать, — сказал я.

Керри только понимающе улыбнулся — я полагаю, он слышал эту фразу тысячу раз — и снова попросил меня лечь.

Я был на его стороне. Я хотел, чтобы его метод сработал. Но я все еще не был уверен в том, что он действительно сработает. Я вышел из его кабинета и вернулся к своему десятку сигарет в день, но что-то в моем поведении изменилось. Теперь каждая следующая сигарета пугала меня больше, чем предыдущая. Во всяком случае, Керри проделал мастерскую работу по вселению в меня ужаса от каждой затяжки. Что-то на самом деле пошло иначе.

И вот мы встречаемся на последнем сеансе. Вот и все — после этого я должен был навсегда бросить курить. Я объяснил ему, что каждый раз, когда я пытался это сделать, для меня начинались ужасные времена; бросить курить мне оказалось труднее, чем отказаться от наркотиков. И что когда я бросал курить, то потом совершал несколько весьма безумных поступков (читай — бился головой об стену). Боюсь, что такое случится и на этот раз.

Керри терпеливо меня выслушал, а потом спокойно отметил, что он помог тысячам людей бросить курить, и все их отзывы говорили об одном и том же: первые два дня человек испытывает небольшой дискомфорт, а потом он проходит. Но к никотину нельзя прикасаться — никаких вейпов для вас больше не существует.

Это абсолютно противоречило всему моему предыдущему опыту — и я сказал ему об этом.

— Вы просто никогда раньше не хотели бросить курить и никогда не рвали с никотином правильно, то есть следуя моим советам.

Наверное, он был прав, но сейчас я действительно хотел бросить курить. В этом не было никаких сомнений.

С этими словами я снова лег на кушетку, и он меня загипнотизировал. Но на этот раз все было по-другому — я был очень расслабленным и сонным. В тот момент, когда мой разум перестал скакать, я понял, что Керри говорит прямо с моим подсознанием.

На этом все и закончилось.

Я встал, спросил, могу ли я обнять его, и он согласился. Затем я вышел из его кабинета — некурящим. Во благо, что бы это ни значило. Я вернулся в дом, который был полностью очищен от всех никотиновых продуктов и вейпов (по словам Керри, они могут вас прикончить столь же быстро, как и сигареты).

На часах было примерно шесть часов вечера. Моя работа теперь заключалась в том, чтобы дожить до 09:30 утра без единой сигареты.

Но что-то во мне изменилось — я не хотел курить.

В первый день я чувствовал некоторый дискомфорт, во второй день — тоже. А потом плохие ощущения ушли — ушли, как и предсказывал мне Керри. У меня не было никаких симптомов абстиненции. Вообще ничего. И курить не хотелось.

Это сработало! Как ему удалось убрать симптомы абстиненции? Как это вообще возможно осуществить с медицинской точки зрения с помощью гипноза? Для меня это осталось загадкой. Но я больше не собирался задавать никаких вопросов.

Конечно, я тянулся за сигаретами не менее пятидесяти раз в день, но это была просто привычка. Я заметил и еще кое-что: хрипы исчезли. Керри Гейнор спас мне жизнь. Я стал некурящим.

Это было еще одно чудо. На самом деле чудеса летают вокруг нас, и летают быстро. Пригнитесь, чтобы вас не сбило одним из них. Я не хочу принимать наркотики и я не курю!..

Я не курил пятнадцать дней. Я выглядел лучше, я чувствовал себя лучше, мне приходилось делать меньше перерывов во время игры в пиклбол.[23] В моих глазах появилась жизнь.

Но потом случился неприятный инцидент. Я откусил кусочек тоста, намазанного арахисовым маслом, и у меня выпали все верхние зубы. Да, все. Быстрого визита к дантисту мне не хватило — я ведь актер, и все зубы должны быть у меня во рту, а не в мешочке, который хранится в кармане джинсов. Случилась беда, и потребовалась большая работа. Стоматологу пришлось удалить у меня все зубы, включая импланты, вставленные в челюсть, а потом заменить их новыми. Мне сказали, что это хозяйство будет болеть пару дней, а с болью можно будет справиться с помощью адвила (ибупрофен) и тайленола (парацетамол). Но, как оказалось, это были просто отголоски советов дантиста-садиста, которого так хорошо сыграл Стив Мартин в фильме «Магазинчик ужасов».

Знаете, сколько все это болело на самом деле?

Семнадцать дней.

Можно ли было заблокировать эту боль с помощью адвила и тайленола?

Точно нет.

Как скоро я зашел в этот тупик и выкурил сигарету?

Через три дня.

Я просто не мог выдержать такой боли и не курить при этом. Я почувствовал себя так, как будто мне вручили чудо, а я осторожно отнес его обратно и сказал: «Нет, спасибо, это не для меня».

Пользуясь случаем, хочу сказать несколько теплых слов тому хирургу-стоматологу, который все это провернул: «А ну уе… отсюда, ты, огромный кусок дерьма. Пошел ты на х…, гребаный говнюк!»

Теперь я чувствую себя намного лучше.

После этих событий я начал преследовать Керри Гейнора. Я встречался с ним при каждом удобном случае, а потом покупал пачку сигарет, выкуривал одну, а оставшиеся в пачке заливал водой из-под крана. Я никогда не лгал Керри — я рассказывал ему все, что происходило, — и, слава богу, он никогда не стрелял в подранка. Я произносил все мантры, какие он мне сообщал. Постепенно у меня развился довольно сильный страх перед курением, и страх этот усиливался с каждой затяжкой.

Но я все еще продолжал курить.

Тот, не желающий курить, никак в меня не возвращался. Я представлял себе человека, который каждый раз, когда ему хотелось курить, съедал замороженную виноградинку и проводил двадцать минут на беговой дорожке. Я представлял себе человека, который в результате всей этой беготни стал весить сорок пять килограммов. И этот человек выходил и говорил очень высоким голосом: «Господи, мне бы сигаретку!»

Вейпинг? Это не вариант. Пластырь? Это не вариант. Ложь? Тоже не вариант — какой от нее толк? Я продержусь четыре дня, потом закурю, и мне придется начинать все сначала.

Но я не сдался — я не мог сдаться. Моя жизнь была такой трудной, что я заслужил право курить. Я задумал сценарий о том, как заслужил право курить. Такие мысли нужно было немедленно развеивать, потому что они давали наркоману надежду…

И тогда мне пришла в голову мудрая идея: занять у Керри два утра подряд — конечно, я не мог закурить, зная, что увижусь с ним на следующее утро. Это была трудная ночь, но я получил свою долю воздаяния за то, что преодолел себя, наутро добрался до его странно выглядящего офиса, оказался готовым к нашей короткой беседе и снова подвергся сеансу гипноза.

Теперь мы уже смогли бы поменяться местами, я мог бы сыграть его роль. Я уже был готов предложить ему очень странного вида синюю детскую пластиковую чашку с чуть теплой водой. Но это случилось на второй день — и это была маленькая победа. Он загипнотизировал меня, снова напугал до чертиков и отослал домой, сказав, что встретится со мной через неделю. Дома у меня был очень плотный график, потому что я не мог позволить себе скучать: это была такая песочница дьявола и все такое.

От скуки мне вспомнилась та девушка, которая разбила мое сердце, когда мне было тридцать.

Раньше я принимал по 55 порций викодина в день — и тем не менее сумел отказаться от него. Поэтому я не собирался позволять курению, этой отвратительной, вонючей, абсолютно успокаивающей и чудесной привычке, сломить меня. Что я предпочитаю: курить или дышать? Дыхание — замечательная вещь, которую мы все принимаем как должное…

Сигареты уже сделали меня очень больным. Кроме того, они вредны и для вас. Звучит так, как будто я шучу, но это то, что вы должны помнить. Я должен был подумать о своем возвращении в актерскую профессию (я не играл с тех пор, как попал в аварию). У меня была книга, которую нужно было написать и продвигать, а я не мог толком ее продвигать, потому что одна рука у меня была занята сигаретой. Мне тоже было непросто выбраться из этой ситуации. «Бросьте пить, употреблять наркотики, курить сигареты! Это очень просто: нужно каждый вечер съедать по шесть шоколадных пирожных!» Ой, нет, это не совсем то сообщение, которое я хотел до вас донести.

Передо мной стоял рекорд, который я должен был побить: пятнадцать дней. Я знал, что вместе с падением этого рекорда ко мне придет комфортная прохлада от нежелания курить. Я бывал за этим барьером раньше, и я мог бы проделать это снова — полностью перестроить человека. Я не очень хорошо знал этого человека, но он казался мне хорошим парнем. Похоже, он наконец-то перестал избивать себя бейсбольной битой.

И мне очень не терпелось увидеть, что же это за человек!

11

Бэтмен

Я никогда не думал, что когда мне стукнет пятьдесят два, то я буду одинок, не буду играть в веселые и глупые игры с очень маленькими милыми детьми, которые будут бегать вокруг меня и повторять бессмысленные слова, которым я же их всех и научил только для того, чтобы рассмешить мою красавицу жену.

В течение многих лет я думал, что мне все время чего-то не хватает, но больше я так не думаю. Я думаю, что у меня как раз набралась нужная сумма. Но тем не менее каждое утро, когда я просыпаюсь, бывают короткие мгновения, когда я плутаю в тумане, теряюсь на грани сна и бодрствования и не знаю точно, где нахожусь. Тогда я вспоминаю о своем животе и рубцах, которые его покрывают. (Наконец-то у меня появился твердый, как камень, пресс, но приседания тут ни при чем.) А потом я сбрасываю ноги с кровати и на цыпочках иду в ванную, чтобы не разбудить… Да некого мне будить! Я настолько одинок, насколько это возможно. Я смотрю в зеркало в ванной, надеясь увидеть там кого-нибудь, кто все мне объяснит. Я стараюсь не думать слишком много о тех невероятных женщинах, мимо которых я прошел, — и все из-за страха. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы это понять. Но я стараюсь не слишком на этом зацикливаться. Если вы будете слишком долго смотреть в зеркало заднего вида, то разобьете свою машину. Тем не менее я тоскую по романтичной партнерше. Я непривередлив — пусть это будет девушка ростом около 157 сантиметров, брюнетка, умная, веселая, в основном здравомыслящая. Любит детей. Хорошо переносит хоккей. Хочет научиться играть в пиклбол.

Это все, чего я прошу.

Мне нужен товарищ по команде.

В конце концов, если я смотрю в зеркало достаточно долго, то вижу, как мое лицо начинает исчезать, и я знаю, что пришло время отправиться во внутренний дворик и бросить взгляд на прекрасный вид, который открывается оттуда.

Там, под обрывами, автострадами и центром медитации, в котором я отчитываюсь перед своим куратором, там, где кружатся и пикируют калифорнийские чайки, я наблюдаю, как рябит океан, аспидно-серый с синей окантовкой. Я всегда думал, что океан отражает подсознание. Есть красота — коралловые рифы, ярко окрашенные рыбы, пена и преломленный солнечный свет, — но есть и что-то более темное, акулы, тигровые рыбы и бесконечные глубины, готовые проглотить хлипкие рыбацкие лодки.

Больше всего меня успокаивает его размер; да, его размер и его мощь. Он достаточно большой, чтобы можно было затеряться в нем навсегда; он достаточно силен для того, чтобы нести на себе большие нефтяные танкеры. Мы ничто по сравнению с его безбрежностью. А вы когда-нибудь стояли у кромки воды и пытались остановить волну? Волны приходят независимо от того, что мы делаем; как бы мы ни старались, океан напоминает нам, что мы по сравнению с ним бессильны.

Глядя на океан, я обнаруживаю, что большая часть дней наполнена не только тоской, но и покоем, благодарностью и более глубоким пониманием того, через что я прошел и где я нахожусь сейчас.

Для начала я должен сказать, что я сдался, но сдался в пользу победившей, а не проигравшей стороны. Я не погряз в невообразимой битве с наркотиками и алкоголем. Я больше не чувствую необходимости автоматически закуривать сигарету перед тем, как выпить утром чашку кофе. Я замечаю, что чувствую себя более чистым и более свежим. Все мои друзья, вся моя семья говорят мне об этом — во мне появилась яркость, которую раньше никто из них не видел.

В приложении «Духовный опыт», помещенном в конце «Большой книги Общества анонимных алкоголиков», я прочитал следующее:

«Очень часто друзья нового члена АА осознают произошедшую в нем перемену гораздо раньше его самого».

В это утро, как и каждое утро во внутреннем дворике, я чувствую себя новичком. Меня наполняют и заряжают энергией различия с прошлой жизнью: теперь в ней нет ни алкоголя, ни наркотиков, ни сигарет… Когда я стою там, с кофе в одной руке и… с ничем в другой, и смотрю на далекие волны океана, я чувствую, как внутри меня поднимается моя собственная волна.

Это волна благодарности.

* * *

По мере того как дневной свет становится все ярче, а океан меняет свой цвет с серебристого на бледно-голубой, волна благодарности нарастает, пока на ее фоне я не начинаю видеть лица, произошедшее и маленькие сценки — моменты в моей богатой событиями жизни.

Я очень благодарен за то, что живу, за то, что у меня есть любящая семья, — за это не в последнюю очередь, а может быть, даже в первую. Там, в мелких брызгах воды, я вижу лицо моей мамы и думаю об ее удивительной способности не бояться кризисных ситуаций, брать на себя ответственность и находить из них выход. (Кит Моррисон однажды сказал мне: «Все сорок лет, что я провел с твоей мамой, в центре ее жизни оставалась невероятная привязанность к тебе. Она все время думает о тебе. Еще в 1980 году, когда между нами начались серьезные отношения, она произнесла слова, которые я никогда не забуду: „Ни один мужчина никогда не встанет между Мэттью и мной — он всегда будет самым важным человеком в моей жизни. Ты должен это понять“».) И это была сущая правда — не было ни минуты, чтобы я не чувствовал эту любовь, даже в самые мрачные времена. Если случается что-то по-настоящему плохое, то первый звонок я делаю ей. Я представляю на удивление красивое лицо моего отца, и мне кажется естественным, что я вижу его и как своего отца, и как морячка из рекламы Old Spice, хотя в реальности тот образ давно исчез где-то за горизонтом. Я думаю о родителях, которые оказались вместе в одной комнате, когда я серьезно заболел, и понимаю, что их привела туда любовь. Я смирился с тем, что они расстались. Сейчас я хочу вернуть себе все монеты, которые бросал в разные колодцы, желая, чтобы они были вместе. Я понял: им обоим повезло, и они создали свои семьи с теми людьми, с которыми и должны были их создать.

Образы моих родителей сменяются лицами моих сестер и брата. Я вижу их не только у больничной койки, но и в Канаде и Лос-Анджелесе, когда я пытался рассмешить их своей скороговоркой. Никто из них ни разу не потерял мяч, ни один из них никогда не поворачивался ко мне спиной, никогда. Представьте себе такую любовь, если сможете.

Менее глубокие, но не менее захватывающие образы тоже встают передо мной из бурлящих океанских вод. Хоккеисты Los Angeles Kings выиграли в 2012 году Кубок Стэнли, и я своими криками из седьмого ряда изо всех сил их поддерживал. В мою голову закрадывается весьма эгоистичная мысль, что это Господь Бог заставил их в том году в последний момент выйти в плей-офф и пройти его. У меня тогда только что закончились очень долгие отношения, и я совершенно уверен в том, что Kings прошли весь этот путь только потому, что Бог сказал мне: «Слушай, Мэтти, я знаю, что для тебя настает трудное время. Так вот, у меня есть в запасе одна история, которая продлится три месяца, скрасит твою жизнь и доставит тебе массу удовольствий». Бум! — и так оно и оказалось. Пролетев, как ангелы смерти, через плей-офф, Los Angeles Kings подарили нам невероятную финальную серию из шести матчей с New Jersey Devils. Шестая игра финальной серии проходила в Лос-Анджелесе, в спортивном комплексе Staples Center, и завершилась с разгромным счетом, невиданным в розыгрыше Кубка Стэнли за последние двадцать лет. К середине второго периода счет был уже 4:0 в пользу Kings. Я присутствовал на всех финальных матчах, даже летал с приятелями на выездные игры.

По мере того как мой спортивный фэндом снова уходит под воду, на фоне океана появляются новые лица: это братья Мюррей, мои самые дорогие и старые друзья, вместе с которыми я придумал забавный способ общения, в итоге тронувший сердца миллионов зрителей. Крэйг Бирко, Хэнк Азария, Дэвид Прессман… когда-то их смех был единственным наркотиком, в котором я нуждался. Но я бы никогда не встретил их и, возможно, ничего бы не добился, если бы мой школьный учитель Грег Симпсон не пригласил меня в мою самую первую постановку. Никогда не знаешь, к чему приведет то или иное событие… Я думаю, главный урок состоит в том, чтобы использовать любую возможность, потому что из этого может что-то получиться.

По крайней мере для меня из «этого» получилось нечто грандиозное. Затем я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда я снова их открыл, то меня окружали мои друзья по сериалу «Друзья» (без них я, наверное, был бы вынужден играть главную роль в шоу под названием «Без друзей»). Я благодарю Швиммера за то, что он заставил нас держаться вместе, когда мог бы остаться среди актеров в гордом одиночестве, но и получать больше, чем все остальные. Благодарю его и за то, что он решил, что мы должны быть командой, и за то, что мы стали зарабатывать по миллиону баксов в неделю. Лиза Кудроу — еще ни одна женщина меня так не смешила. Кортни благодарю за то, что заставила Америку думать, будто такая красивая девушка выйдет замуж за такого парня, как я. Дженни — за то, что позволяла мне смотреть на свое лицо две добавочные секунды каждый божий день. Благодарю Мэтта ЛеБлана, который взял единственного стандартного персонажа и превратил его в самую смешную персону в сериале. Все они и сейчас находятся для меня на расстоянии в один телефонный звонок. Воссоединяясь с друзьями, я плакал больше, чем кто-либо из них, потому что я понял, чем я обладал, а благодарность, которую я чувствовал тогда, соответствует благодарности, которую я чувствую сегодня. Сразу за пределами этого ближнего круга находилась вся наша съемочная группа, продюсеры, сценаристы, актеры, зрители — множество лиц, слившихся для меня в единое радостное лицо. Марта Кауффман, Дэвид Крэйн и Кевин Брайт! Без вас сериал «Друзья» был бы немым фильмом. Фанаты, множество фанатов, которые залипли на сериал и до сих пор его смотрят и пересматривают. Их чистые, как у Бога, лица и сейчас смотрят на меня, как будто я все еще нахожусь в Голливуде, в Бёрбанке, на сцене № 24. Их смех, к которому я так долго стремился, до сих пор эхом разносится по склонам каньона и спустя годы звучит в моих ушах…

Я думаю обо всех кураторах, и о товарищах по обществу трезвости, и о врачах, которые помогли мне не запороть самую лучшую работу в мире.

Я смотрю на воду и очень тихо говорю: «А может быть, я не так уж и плох?» И возвращаюсь за следующей чашкой кофе.

* * *

В доме я нахожу Эрин — она всегда оказывается рядом, когда мне это нужно. Я не говорю ей, о чем я там думал, но вижу по ее глазам, что у нее есть идея. Она ничего не говорит, потому что именно так поступают лучшие друзья. Эрин, Эрин, Эрин… Она спасла мне жизнь в реабилитационном центре, когда взорвались мои внутренности, и она спасает ее каждый день до сих пор. Кто знает, что бы я делал без нее; лично я никогда не буду и пытаться это узнать. Я могу сказать, что ей не терпится закурить, но она не срывается. Найдите друга, который вместе с вами что-то бросит, — и вы будете удивлены тем, как много это значит для дружбы.

Солнце поднялось еще выше. Прекрасный день в Южной Калифорнии почти в самом разгаре. Вдалеке я вижу лодки, а если прищуриться, то клянусь, что вижу серферов, бездельничающих на спокойной воде. Желание благодарить до сих пор кружится вокруг меня и становится даже сильнее теперь, когда в памяти всплывает все больше лиц: персонажи любимых фильмов Вуди Аллена, герои сериала «Остаться в живых», Питер Гэбриел, Майкл Китон, Джон Гришэм, Стив Мартин, Стинг, Дэйв Леттерман (за то, что в первый раз пригласил меня на свое шоу), Барак Обама, самый умный человек из всех, с которыми я когда-либо разговаривал. На ветру я слышу фортепианную версию песни Райана Адамса New York, New York, записанную в Карнеги-холле 17 ноября 2014 года. Я снова понимаю, как мне повезло, что я занят своим делом, которое позволяет мне не только иметь доступ к неординарным людям, но и дает возможность воздействовать на людей так же, как на меня действует, скажем, песня Питера Гэбриела Don’t Give Up (не будем обсуждать тот клип, где он обнимает Кейт Буш; для меня это почти невыносимо). Когда я думаю обо всех актерах, которым повезло или не повезло, то вижу лицо Эрла Х. — в его хорошей версии, а не в плохой. И вскоре его сменяет лицо моего нынешнего куратора Клэя, который часто уговаривает меня на добрые дела. Я думаю обо всех врачах и медсестрах Медицинского центра Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, которые спасли мне жизнь. Увы, меня больше не ждут в этой больнице из-за того, что в последний раз они поймали меня за курением. Благодарю Керри Гейнора за то, что убедил меня: последнего раза никогда не будет. А за всеми этими людьми стоит облик Билла Уилсона, основателя Общества анонимных алкоголиков, которое день за днем спасает миллионы жизней. Эта организация, которая по-прежнему отказывается «стрелять в раненых», навсегда остается для меня маяком.

Я благодарен стоматологам… Нет, погодите, не так… Я люто ненавижу стоматологов…

Где-то позади меня, выше по склону холма, звучит намек на детский смех — это мой самый любимый звук. Я беру ракетку для пиклбола, снова выхожу во дворик и для разминки делаю несколько ударов. До недавнего времени я ничего не знал о пиклболе, да и не думал, что когда-нибудь буду достаточно здоров для того, чтобы снова заниматься хоть каким-то видом спорта. Я давно перестал махать теннисной ракеткой, но новый Мэтти теперь с нетерпением ждет вечеров на Калифорнийской Ривьере, когда можно будет постучать ярко-желтым пластиковым мячиком для пиклбола.

Мои грезы прерывает Эрин.

— Привет, Мэтти, — говорит она, стоя в дверях кухни. — Там Даг на телефоне.